на коленке

      Каждому служащему военному нужен тот, ради кого хочется вернуться домой. Это их негласное правило – все его знают. Соблюдать или нет – личное дело каждого. Олег у каждого видел то, что напоминало им о доме. Незначительные вещи, на которые можно было поначалу и не обратить внимания: брелок, лежащий в кармане, смятая фотография, перстень на мизинце, нож, которым толком ни разу не воспользуются. Кулон с волком, подаренный несколько лет назад за несколько дней до. Каждому нужен тот, ради кого нужно вернуться. Дома может и не быть, но должен быть кто-то – только так они находили возможным сохранить человеческое лицо на службе и не озвереть. Для наемника – условие сомнительное. Для солдата – лучше не придумаешь.       Волков не был дома уже два года. Как-то времени все не было: то задание, то закинет куда-то, то залечь на дно надо, то у одного дела, то у другого дела. Волков просто знал – домой он вернется, потому что его там ждут. Всегда ждали. Ждали.       Это произошло месяц назад. Если углубляться в детали – двадцать пять дней назад. Официальная версия – нападение одного из заключенных. Олег не сомневался – дело далеко не в них. Будто Сергей не мог дать отпор. Будто Сергей не вылезал из худших передряг. Такова российская система – спишешь на заключенного, он поддакнет перед камерой, а ему тихонько задним ходом срок и урежут. Никто никогда не признает, что охранник может вколоть смертельную дозу кому-то за то, что слишком много болтал. Никто никогда не признает, что любой, имеющий доступ к дверям камеры, может забить ночью до смерти: подушку на лицо, прижать плотнее, и бить, бить, бить по ребрам, груди и глотке, ломать кости, пока он не умрет.       Объявят траур – и то вряд ли. Поставят свечку, может быть, пару грустных постов напишут. И забудут. А эти твари так и будут ходить и творить беспредел. Олег знал – охранников убивать бесполезно. Они, как гидра – отрубишь одну голову, и на ее месте вырастут две. Но можно срубить корень. Можно уничтожить начало.       Уничтожить то, с чего все началось. То, из-за чего все началось. То, из-за чего его лишили дома. Сергей как-то на первом курсе читал с ним одну книгу – ему без надобности, а Олегу по профилю требовалось. И больно понравилась ему мысль: око за око, зуб за зуб – устаревшие понятия, которые можно использовать в праве несколько иначе; необязательно воровать у вора или насиловать насильника, но обязательно – предоставить такой же объем страданий, который пережила жертва.       Олег никогда не сомневался в своих действиях. Сергей говорил, что он фаталист: слишком уж верил в судьбу и не верил в совпадения. Если что-то происходит, значит, так оно и должно быть. Если пришел к мысли – она не случайна.       Сергей всегда говорил, что главное оружие Олега после его физической силы – его незаметность. Идеальное качество для наемника: может перемещаться где угодно, быть где угодно, проникать куда угодно.       Олег выглядел неплохо. Даже хорошо. Сергей всегда говорил, что костюмы ему идут. Только вот Волков ни в какую в них не хотел влезать – хватило выпускного. А теперь он выглядел даже прилично: костюм точь-в-точь по фигуре, волосы уложены и даже цвет лица немного вернулся. Сергею бы понравилось. Определенно.       Олег ненавидел свадьбы. Тем более русские. Слишком шумно, слишком много людей, слишком сильный запах алкоголя и слишком громкая музыка. У него была мишень на одной свадьбе как-то, кажется, где-то в Ираке – долгие часы ожидания, головная боль от музыки, но пулю цель все же словила. Здесь почти то же.       Олег шагал сквозь ряды людей. Слишком счастливые для правды. И слишком нетрезвые для здравых речей. Олег обводил взглядом толпу – репортеры. Почти наверняка ее друзья. Оно и немудрено.       И пахло выпечкой. Сергей как-то купил в пекарне свежий хлеб – стоил копейки, а наелись им на целый день. Хороший был день, да.       Так помпезно и банально – свадьба в ресторане. Зато каком огромном и душном – даже открытые окна едва спасают.       Олег присел со всеми за стол, опустив взгляд на поставленную рядом порцию. Паста с грибами – какая издевка. Олег поднял голову, взяв бокал и сделав глоток. Он опоздал на пару часов – ничего не пропустил, даже не сомневался. Самое главное представление все равно было впереди.       Тост говорила девушка. Миловидная, худенькая, на голливудскую звезду прошлого века похожа – ту самую, которая в «Каникулах в Риме» играла, как же ее там. Голос звонкий, сама улыбчивая – совсем немного фальши в голосе. Если не знаешь, как врут люди, лишившиеся чего-то, сразу и не услышишь. Тост говорил парень. На вид помладше него самого, в очках, весь из себя аккуратный – голос чуть искренней, но надрывается.       Что ты за человек такой, Игорь?       Олег взял бокал, вставая на ноги, и говорил. Говорил, что извиняется за вторжение. Говорил, что, наверное, его никто и не знает. Говорил, что здесь не случайно. Говорил – и шел прямо к ним. Говорил, в этом нет ничего страшного, если он им не нравится. Говорил, дать ему шанс закончить тост. А он такой красивый в своем костюме. Белый определенно ему к лицу. А она такая красивая в своем платье. И фигура так подчеркнута, и волосы так аккуратно собраны. И оба так красивы вместе.       Сергей этого не увидел. Как жаль.       Олег допил шампанское и поставил бокал на стол перед ним. И сказал, что давно хотел увидеть их поближе, а то одни разговоры, одни письма – совсем не то. Опустил руку под пиджак – и послышался тихий щелчок. Олег продолжал говорить, что правда рад за них.       Говорить, что правда просит прощения за вторжение. Говорить, что в свое оправдание он пришел с подарком – как и положено. От себя и от близкого друга. Он говорил. Подходил ближе. Забирался на стол коленями – пусть возмущаются за спиной. Он так закрывал ее собой. И столько угрозы в глазах. Олег протянул ему руку, улыбаясь. И разжал ладонь – чека.       – Это от Сергея.       Закрыл глаза.       Бум.

Сергею бы это понравилось.