на коленке

      Бешеная сука и Цербер. Иначе их не назвать. Один зубами вгрызается в глотку, пока второй прикладом бьет по голове. В армии ходит поверье: если в подразделении есть хотя бы один психопат, подразделение выживет. В их пехоте их сразу двое.       Бешеная сука – яростный и неудержимый, с перекошенным ртом и шрамом через лицо. О точном происхождении последнего никто не знает и знать не хочет. (Каждая версия хлеще другой: начиная от того, что ему распорол лицо Цербер во время тренировки, заканчивая тем, что Бешеная сука прекрасно справился и без него собственным ножом – в некоторых историях тупым или канцелярским.) У Бешеной суки вечно грязные длинные рыжие волосы, которые он прячет под банданой. В бою нет равных: быстрый, гибкий и смертоносный. Если Бешеную суку выпускают на поле, в живых остаются только те, кто успеют убежать.       Если их не перехватят по пути.       Цербер отличается от него почти полностью: молчаливый, вечно хмурый, расчетливый и безжалостный. Солдаты перешептываются: упаси господь кому-то попасть к нему в плен. Во время пыток обычно никто рядом старается не ошиваться – можно попасть под горячую руку. Единственное исключение, как ни странно, – Бешеная сука, который может хоть на трупе станцевать после всего. Ему никто и слова не скажет. У Цербера глаза бездонные, черные – сравнимые с дорогой в Ад, в который он провожает особо строптивых пленников (и даже если нарушит приказ «не убивать» – черт кто его дернет: без таких пехота загнется). Во взгляде садистского больше, чем у любого другого человека. Он нетороплив и растягивает пытки на долгие часы: мало у кого хватает яиц не расколоться.       Замечательный дуэт убийц, не имеющий тормозов и моральных устоев. Почти. Цербер отгоняет от детей и скалится, стоит кому-то направить на них оружие. Бешеная сука порывается, но не решается – в черных глазах слишком много угрозы даже для него.       Цербер порой ведет себя, как животное: может зарычать не хуже волка, может искусать до полусмерти, если кто-то разозлит, может лицо Бешеной суке вылизать от грязи. Никто не удивится, если обнаружит у него блохи.       И порой неясно, кто страшнее: психопат, не знающий слова «стоп», или животное, готовое растерзать за кусок мяса.       Только об одном думать не хочется: что с ними будет, когда война закончится.