Неподходящие

8:28

— Эй, Эрин! — окликнул кто-то. Голос был очень знакомым, но сонная Дример не смогла бы сейчас определить его обладателя, как бы не старалась. Она даже не остановилась, продолжая лениво идти в сторону злосчастного кабинета истории. Эдди подбежал к ней, словно находился в бодром расположении духа, но, когда он остановил Эрин, встав напротив, то тут же начал тяжело дышать. Словно их разделял не короткий коридор, а километров восемь. Каспбрак взглянул на ждущую Дример и, вяло шевеля губами, спросил: — Есть минутка? — Нет, — ответила Эрин, обошла парня стороной и продолжила путь. Замедлилась, правда. На историю идти совсем не хотелось, особенно, без домашнего задания и еще с таким позорным пакетом в руках. С рекламой какой-то бижутерии. Но он был лучшим среди прочих, в большинстве своем, с изображениями продуктов питания. Любимая сумка, которую Дример носила еще с младшей школы (она вообще редко любила менять вещи), осталась там, в лесу. Стэн рассказал ей, что они, занятые их с Ричи поиском, прочесали лес вдоль и поперек, но ни разу не наткнулись на ту яму. Раз неудачники ее не нашли, то ужасная в ориентировании Дример тем более с этим не справилась бы. Но чудовищно было жаль дорогой телефон, который остался в ней — более чудовищней, пожалуй, могло быть только наказание за его потерю. Это было единственным, о чем думала Дример, когда явилась в десять утра домой, перед этим сладко отоспавшись дома у Майка. И хотя это было пару дней назад, ее до сих пор передергивало, едва перед глазами вставал образ Джейми — пышущий жаром еще прежде, чем она открыла дверь. Но нет. Ее не убили. Мало того — даже не наказали. Мама, правда, говорила, что наказывает Эрин самым страшным образом. Эрин, танцуя в душе ламбаду, скорбно кивала головой, чуть ли не выдавливая из себя театральные слезы. А в комнате она уже начала прыгать от радости так, что пол грозил провалиться даже под ее хрупким весом. И дело в том, что Джейми больше не собиралась ее контролировать. Наверно, она хотела, чтобы ее фраза «отныне ты сама по себе» звучала, как финальное наставление перед пуском в свободное плавание, но с ее видом после него не хватало только добавить «сдохни, сволочь». Эрин ничуть не расстроилась такой «заботе». Теперь ее больше не контролировали. Вообще нет! Дример считала, что более чем заслужила эту свободу; была уверена в том, что сможет ей распоряжаться. Правда, выспаться перед первым учебным днем она забыла. Пожалуй, наставление Джейми рано ложиться — было самым полезным из всех, что она давала. Каспбрак поравнялся с ней. Только взглянув на парня, Эрин поняла, что у нее появился товарищ по несчастью. Было ясно видно, что Эдди тоже не спал — вот только, наверно, не одну ночь, а четыре-пять. Одна только бледность у него была такая, что вблизи можно было пересчитать все венки и капилляры на некогда смуглом личике. Блеск в его карих глазах потух, как свеча, оставив лишь красноту и лопнувшие сосуды и, как бонус, снизу синяки, практически черные. Неприятное зрелище — не в обиду привычной красоте Каспбрака, конечно. — Слушай, прости за неожиданность, но мне очень нужна твоя помощь, — заговорил Эдди таким утомленным голосом, будто вот-вот свалится в обморок. Эрин машинально вытянула руку, поднося ее к спине парня, чтобы, в случае чего, удержать его. Настолько он был уставшим. — Моя? — наигранно удивилась Эрин. Ее, к огромному удивлению, больше волновал вид Каспбрака, чем-то, зачем он к ней пришел. Но она ни в коем случае не должна была выдавать свое волнение. — Каспбрак, что ты несешь? Ты в неадеквате? — Возможно, — просто согласился Эдди. Парочка школьников, быстро пробежавших мимо них, подняли после себя легкий ветерок. Именно от него, наверно, парень слегка пошатнулся. Эрин хотела продолжить неожиданный диалог, но Эдди сделал это первым. — Мне правда нужна твоя помощь, Эрин. Именно твоя, — особенно выделил Каспбрак последнее слово. — С тобой определенно что-то не так, парень, — выдала Дример очевидную вещь, с целью скрыть свой интерес к словам Эдди. Как обычно, свои истинные чувства Эрин скрывала за насмешками и отступлениями от темы. — Знаешь, Эддс, синяки под твоими глазами больше, чем самооценка Балабола. «Или количество его же собственных синяков», — хотела дополнить Дример, но передумала. Кажется, что ей все еще двигала жалость в отношении к Ричи. Наверно, он бы прибил ее, узнав об этом. Она уже сегодня видела его. Балабол пришел в школу, как ни в чем не бывало, с теми же ушибами, ссадинами, порезами, помутненной головой, километровым слоем соплей под носом и кашлем через каждые три секунды. И чудовищно огромным похуизмом к собственному виду. Эрин тоже легко могла заболеть после произошедшего, но у нее был крепкий иммунитет. И семь уколов «кларитина» в задницу, для профилактики. — Моя просьба как раз напрямую касается Ричи, — пояснил Эдди. Эрин удивилась, но продолжала сохранять спокойствие. Ей это давалось с трудом, учитывая огромное количество мигом появившихся двусмысленных шуточек в голове. Она оставила их только затем, что до сих не знала, признался ли Ричи или нет. И ей было неприятно затрагивать особенно больную для Тозиера тему. — Ну, что за помощь? — прямо спросила Эрин. Эдди громко зевнул, вскинув пальцем, этим призывая Дример подождать. Звонок на урок прозвенел очень вовремя. Дример, вслушиваясь в «дзыз-дзыз-дзыз», невинно поинтересовалась: — А ты знаешь сколько микробов с воздуха попадают сейчас в твоей широко открытый рот? А после наблюдала за тем, как Каспбрак схватился за горло и подавился кашлем, будто заглотнул особо опасных паразитов. Благо, он быстро успокоился и только осуждающе взглянул на шутницу-Дример. Эрин думала, что сейчас у них начнется словесная перепалка, но Эдди вернулся к прежней теме. В отличии от Дример, он всегда говорил только то, что хотел изначально. — В общем… — настолько вяло говорил парень, что Дример тоже начало тянуть в сон. Вдруг он резко зажмурился, словно увидел что-то страшное. Но потом, открыв глаза, снова принял невозмутимый вид и продолжил. — Ты все еще умеешь подделывать почерки, да? Да, — сам ответил Эдди, не дожидаясь ответа собеседницы. — Мне нужно, чтобы ты написала одну записку почерком Ричи. — Думаешь, что я помню его почерк? — фыркнула Дример. Она открыто вредничала, раздраженная от того, что Каспбрак так нудно говорил, занимал ее время и вообще так резко появился. Это были главные причины задержки ответа. Эрин помнила почерк Ричи. Она помнила, как пишет каждый из них. — Я дам тебе обрывок из его тетради! — с неожиданной злостью ответил Эдди. От того, как он повысил голос, Дример даже вздрогнула. — Хватит тут размыто говорить, отвечай точно, будешь помогать или нет! Хорошо, что коридор почти опустел. Три или четыре человека, стоящих у окна и косо поглядывающих на них, внушали Эрин не такие сильные неудобства, как если бы целая толпа. Да, это просто картина маслом — неудачник и хулиганка. И, пусть разные, но все равно, одинаковые отбросы общества. Но на последний факт Дример уже, почему-то, было почти наплевать. Настолько, что она, не стыдясь, легко сжала одной рукой подбородок Эдди, а другой провела по волосам; по мягким, игривым кудряшкам. — Да помогу, помогу я, — твердо, но спокойно и, кажется, даже робко ответила Дример. Эдди отвернул голову, смущенный её действиями. Эрин не обращала на свою неожиданную открытость внимание и, гонимая большим любопытством, вновь уклонилась от темы. — Что с тобой вообще? Выглядишь, мягко говоря, хуево. — Еще бы, — согласился Каспбрак, совсем не обижаясь. Когда Эрин убрала руки, парень отвел от нее взгляд и тут же встретился им с ребятами у окна, с ухмылками наблюдающими за ними. Честно, Эдди было все равно на то, что они только что могли создать гору неприличных слухов. Его смущали только действия Эрин, которые еще приносили, малость говоря, дискомфорт. — Так что с тобой? — повторила Дример свой вопрос. Эдди покачал головой, одновременно с этим пожимая плечами — очевидно, думал, делиться откровенным с самой Эрин Дример или нет. — Не спал уже три дня, — продлились его размышления не долго. — Работа. — Ночью? — Ага. Один знакомый, — Эдди поднял указательный палец и переместил его влево. — другого знакомого, — еще левей, — который знакомый Майка и, по совместительству, более-менее надежный товарищ, взял меня нелегально разгружать разные товары на Трейлин-Роуд. — Трейлин-Роуд? — переспросила Эрин, прищурившись. Название улицы ей было слишком знакомым. — На ней та самая круглосуточная аптека, в которой, якобы, снабжают наркотой? — Именно. И не якобы, собственно, — кивнул Эдди и хмыкнул. Потупил взгляд. В душе парень боялся, что за разглашение тайны, пусть даже успевшей пойти слухами среди многих людей, у него будут неприятности. Каспбрак слишком поздно подумал, что с Дример таким делиться не стоило бы. Но уже было слишком поздно отступать, к тому же, еще и некрасиво. — Но я не вмешиваюсь в эти дела, просто разгружаю ящики, коробки с лекарствами и псевдо-лекарствами, — Эдди понизил голос, чуть привстав на носочки, чтобы достать до уха Дример (разница в росте была отнюдь не маленькой). — Я даже стащил себе недавно какие-то таблетки, которые помогают долго не спать. Они работают. Наверно, смогу даже неделю продержаться. — Каспбрак, — досадно протянула Эрин, качая головой. — ты от чего в такие ебеня скатился? — Я не хочу больше брать деньги у матери, — заявил он с серьезностью. — Она постоянно попрекает меня этим, мол, без нее мне вообще не обойтись. Эдди отрицательно махнул рукой, словно перед ним сейчас была миссис Кей, а не смятенная Эрин. Злой Каспбрак пробивал на смех; его милая мордашка не внушила бы злости, наверно, даже первокласснику. — Я хочу доказать ей, что она не так уж сильно мне нужна. Теперь сам о себе забочусь. — А она знает о твоей работе? — невзначай поинтересовалась Эрин, не поднимая глаз и смотря ими на часы. С начала урока прошло всего лишь пару минут. Надо же. Дример казалось, что Каспбрак держит ее уже больше часа. Не глядя сейчас на парня, русоволосая не видела, как его лицо исказило полное удивление, вперемешку со страхом. — Рехнулась? — выпалил он. Когда Каспбрак говорил громче, сонливость его была даже не так заметна. Но, как стоило ему принять прежнюю интонацию, от вялости в голосе готовы были сохнуть даже комнатные растения. — Конечно, она не знает. И ни за что я ей не скажу. Надеюсь, что спальный мешок, набитый соломой с фермы Майка, она еще долго будет считать мной. — А ты сколько уже работаешь? — спросила сероглазая. Она, скрестив руки на груди, потопталась ногами, испытывая явный дискомфорт от долгого стояния на месте. — Всего пару недель, но прогулов, из-за перерывов на сон и выполнения домашней работы, столько нахватал, что все учителя уже готовы с меня шкуру спустить… — ответил Каспбрак. Грусть и безнадежность так и сквозили в его речи и он, не желая заострять на этом внимание, двинулся вперед, рукой подзывая Эрин. Она радостно поспешила за ним. — Попроси остальных неудачников прикрывать тебя. Делов-то, — предложила Дример, беспечно пожимая плечами. — Я просил, — ответил Эдди, повторяя за ней. — Но им это уже тоже осточертело. Бен уже пообещал выдать меня маме, если я опять явлюсь в таком херовом виде, — поделившись последним, Каспбрак вновь почувствовал обиду на такое предательство, еще и нагло поддержанное остальными. Он вспомнил изумление Эрин при встрече с ним и расстроился еще больше. — Боже, хоть бы он пошутил… — Ваш новенький — тот еще козел! — Он вообще-то тут учится уже больше года, Эрин, — Каспбрак закатил глаза на недальновидность Дример. Он не удивился бы, узнай, что она весь год вообще не замечала Хэнскома. — И что? — хмыкнув, подтвердила Эрин эти догадки. — Я его не знаю и не горю желанием узнать. — Ладно, — коротко бросил Каспбрак и махнул рукой. Разговор уже ушел в другое русло и затронул совсем непозволительные темы. Как он вообще это допустил?  — Почерк точно подделаешь? — переспросил Каспбрак.  Дример согласно кивнула, выглядя даже почти не мегерой. — Хорошо, тогда встретимся после этого урока у входа в библиотеку, — Эдди поднял ладонь в воздух, останавливая очевидный вопрос из уст русоволосой, поясняя. — Там безопасно, меньше всего народу. Парень бросил взгляд на дверь кабинета истории, не заметив, как они успели к нему подойти. Дример повторила за ним, а после они отвели одновременно взгляд и взглянули уже друг на друга. Эрин, не стесняясь, внимательно осматривала Эдди и оценивала ее состояние — доживет ли он вообще до конца этого урока? Каспбрак в очередной раз смутился такой открытости и, кивнув на прощание, поспешил назад. Дример смотрела ему вслед так удивленно, что даже не засмеялась, когда странный Эдди чуть не поскользнулся на пустом месте. На спине его болтался рюкзак, который с одного плеча свесился чуть ли не до пола, но Дример обратилась к нему не поэтому: — Ты не пойдешь на историю? — Нет, — ответил парень. Не разворачиваясь к ней, он присел на пол, завязывая шнурки на одном из кроссовок. Он продолжал также медленно, будто с большим трудом, говорить. — Сейчас единственное свободное время, чтобы успеть дописать эссе по английскому. Миссис Харрисон сожрет меня без зажарки, если я сегодня уже его не сдам. — Ясно, — формально ответила Дример. Ей стал не интересен странный интерес к Каспбраку после того, как в голову ударила мысль — зачем, собственно, она задает столько вопросов? Неужто ей правда любопытен этот астматик и его практически поломанная жизнь? Дример, взглянув еще раз на часы, опять удивилась такому медленному течению времени. Как Каспбрак, что «трещал так быстро», потратил на нее всего лишь около трех минут? Обрадовать бы его этим; наверно, он из сорока минут на чертово эссе потратит около десяти. И оставшееся время сможет занять чем-то другим. — Слышишь, Эдди, — позвала парня Эрин. Он только что скрылся за поворотом, но после этого объявился вновь, с любопытством взирая на русоволосую с конца коридора. Она показала пальцем на дверь кабинета и неуклюже улыбнулась. Смущенная такому до мозга костей. — Я тебя тоже сегодня прикрою. Не волнуйся. И вздремни… хоть немного.

12:10

День шел очень медленно. Очень-очень-очень медленно. Дример казалось, что она продержалась в школе огромное количество времени даже тогда, когда часы не переставали настойчиво показывать всего двенадцать дня. В то время прозвенел самый длинный звонок, символизирующий начало обеда. Остальные десять минут Эрин потратила на поход к своему школьному убежищу. Дример наконец ступила на его территорию. И вздохнула почти на весь, к счастью, пустой коридор. Она хотела присесть на подоконник, но вовремя вспомнила об отоплении — вот уже десятого октября до сих пор не включенным. Неизвестно, правда, был ли пол как-то теплей. Эрин не собиралась сравнивать, когда приземлялась на него, в облегчении прикрывая глаза. Она бежала от мыслей о гребанных неудачниках, в последнее время совсем захлестнувших разум. Несмотря на то, что этот коридор внушал чертово дежавю — открыто горланил о первой нормальной встрече с самой приятной неудачницей — Дример не собиралась отсюда уходить. Нет. Отношения с неудачниками двинулись с мертвой точки. Эрин не собиралась с этим ничего делать. А отношения с хулиганами, кажется, застыли на месте. С этим она тем более не собиралась ничего делать. Можно было подумать, что она избегает Реджи и Вика именно из-за того, чтобы найти время на бывших товарищей — тот же Эдди как тому пример. Но первые сами крутились возле нее — слетелись, черт возьми, как пчелы на сладкий цветочек. Эрин не бесило это внимание. Она только не могла понять, чем оно вызвано. Объяснение можно было найти только Каспбраку — и его дурной любовной записке Тейтум Райли, якобы написанной рукой самого Ричи. Эдди страдал полной хуйней; ответ его был ещё более хуевым, звучащим не как изначальное «я просто хочу проверить, нравится ли она ему», а как «я гребанный параноик и ревную это драгоценное сокровище, я ценой жизни должен узнать, влюблен ли он в эту шмару или нет». Эрин чуть ли не ржала в голос, когда выводила размашистым почерком послание любви неизвестной ей девчонке с параллельного класса. Она прямо спросила, зачем Эдди это нужно; между делом еще поинтересовалась, действительно ли Каспбрак считает, что Ричи поверит в то, что писал эту записку сам еще когда-то давно. Эдди кивал-кивал-кивал головой, будто китайский болванчик. О. Он тот еще болван. Не в глубине души, а прямо наяву Дример искренне жалела, что такая история не произошла в ее время. Пожалуй, это было бы самым приятным воспоминанием из прошлой жизни. Эдди даже не подозревал, как глубоко она посвящена в эти отношения, выстроенные на сплошных подколах, мелких ссорах, обидных шуточках и нездоровой привязанности к миссис Кей. Конечно, это было ненормальным. Но чертовски увлекательным. Грустным и слегка больным. Дример хлюпнула носом; предвестником начинающейся истерики. Эрин, почувствовав, как слезы уже потекли по ее щекам, начала быстро искать в пакете влажные салфетки. Но руки тряслись как у обдолбанной, а глаза накрыла пелена, размазывая изображение. Дример тихо плакала снаружи — и навзрыд ревела про себя. Эта истерика уже не была такой, как прежде. Она не была основана на гневе, странном бешенстве и вечной непонятной злости. Наверно, так плакал любой нормальный человек. Дример срочно нужны были салфетки, чтобы смыть следы этого позора. Вместе с этим, правда, она еще смоет косметику. Эти черные-черные тени, засохшую подводку и тушь, сыплющуюся ей едва не в глаза. В течение двух лет Дример красилась каждый день. Это нравилось Генри, да и ей, собственно, тоже. Она чувствовала себя по-настоящему уверенной. Гребаной. Бандиткой. Тварью. Нащупав наконец салфетки, Дример вытянула сразу несколько штук и быстро начала тереть лицо. Будто времени у нее было в обрез на то, чтобы смыть все это с себя. Она хотела избавиться от слез, косметики, желательно, второго слоя кожи. От самой себя целиком. Когда салфетки почернели, будто окунутые в черную краску, Дример сжала их в руке, и тут же еще ладонь ее почернела; хотя, она вся целиком была черной, насквозь. У Эрин не было с собой зеркала, но она справлялась и без него — во всяком случае, у нее еще не было не малейшего желания видеть свою рожу. Генри называл ее красивой… Ангелочком. А с дерзким макияжем, по его мнению, она была уже настоящим дьяволом — достойным сопровождать Бауэрса в его злодеяниях. И как же Дример это было приятно слышать. Ходить с ним по магазинам, выбирать косметику, любезно спонсируемую своим первым парнем. Денег, правда, у него всегда было немного, и Эрин приходилось довольствоваться тем, что есть. Это был девиз Стэна, который в новой жизни стал и ее собственным. Может, Урис им руководствовался, когда целовал ее? Якобы, любил? Количество салфеток достигло двухзначного числа, когда он появился на горизонте. Эрин не услышала его шагов, накрывшись салфеткой, как шторкой от окружающего мира. Когда он приземлился рядом, тут же душа запахом крышесносного одеколона, Дример сразу поняла, что это он. Она в очередной раз протерла салфеткой глаза, которые сильно щипало. От спирта, наверно, они еще были красными; хуже, чем в прошлом Каспбрак во время лихорадки. Дример тяжело вздохнула, будто перед смертью и повернулась к Урису. А он держал в руках все испачканные салфетки и крепко сжимал их в кулаках. Потом взгляд парня перевелся на Эрин и он, с абсолютной невозмутимостью, сказал: — Так лучше. — И тебе привет, Урис, — передразнила Дример, не зная, куда ей спрятаться от пристального взгляда Стэнли. Когда она отвернула голову, он приблизился, желая рассмотреть еще внимательней обновленную мордашку. Эрин резко повернулась, едва не сталкиваясь с парнем лбом и грозно выпалила. — Чтобы я делала без твоих одобрений! — Ты вообще дышать-то могла? — абсолютно невинно поинтересовался Урис, поднося испачканные салфетки к сердитому лицу Дример. Стэнли с настоящим удивлением еще раз взглянул на них. — Как все это поместилось на твоем лице? — Вообще-то, вся эта косметика совсем не ощущается, — донесла Эрин. Типичному мальчику такое заявление казалось просто невероятным. — Но вряд ли с ней комфортно, — ответил Стэн, полностью уверенный в правдивости своих слов. Эрин хотела выхватить салфетки из его рук (зачем они вообще ему нужны?!), но Урис, едва только ладонь русоволосой легла на его, накрыл ее другой сверху. Эрин с непониманием заглянула ему в глаза. Отчетливо видя в зрачках еврея свое отражение, Дример поспешила снова отвернуться. Всего секунда наблюдения за собой казалась ей вечностью; наедине с такой уродиной. Дример пожалела, что смыла макияж — с ним она была хотя бы симпатичной. Сейчас она была готова снова тереть салфетками лицо. Только уже грязными и с желанием вернуть всю косметику назад. — Никогда не понимал, зачем тебе эта боевая раскраска, — Стэнли имел удивительную способность одной фразой или только словом выбивать любые глупые мысли из русоволосой головы. — Я не осуждаю тебя. Только любопытствую. — Ох, Урис, а я вот не понимаю, почему ты воло… — Тшш, — шепнул Стэн, прекращая этот словесный понос. Сначала он просто накрыл ладонью ей рот, но потом, заметив, что Эрин успокоилась (потеряла дар речи…), Стэнли убрал ее. Он погладил большим и указательным пальцем, одновременно, уголки губ девушки; потом повел их по нижней губе к друг другу, а когда те соприкоснулись, дернул к верхней губе. Этим действием он словно нарисовал невидимую молнию и закрыл ее. На губах еврея расцвела легкая улыбка, вызванная потерянностью в серых глазах. — Помолчи немного, Рина. Я тут кое-что принес. Стэнли взял в руки рюкзак. За очень быстрое время (будто боясь, что Дример снова оживет и взбесится с еще большей силой), Стэнли достал оттуда красный бумажный пакет. Он просто сунул его в слабые руки Эрин и снова вернулся к рюкзаку. Дример ожила, когда разглядела на дне этого пакетика что-то блестящее. Может не ворона, а сорока? Может, там какая-нибудь брошка? Хотя, вряд ли под нее был бы нужен такой большой пакет. Эрин от чего-то стеснялась сразу вытащить неизвестную вещь оттуда. Ей бы подхватить сейчас уверенность Стэна. Он достал из рюкзака пачку сигарет, зажигалку и безрассудно закурил прямо в коридоре. Урис выдыхал дым в сторону, стараясь не попадать им на надутую Дример. Она считала такой поступок Стэнли более, чем безумным. И факт того, что сейчас обед, а этот коридор — самый безлюдный в школе, не останавливали Дример от мысленных ругательств в сторону глупого еврея. Конечной остановкой им и вообще здравому смыслу послужила только вещь, которую достала из пакета Эрин. Она разжала, каким-то чудом скомканную до маленьких размеров, сумку. Черную, лакированную; но на ощупь больше тряпочную. С брошкой в виде посеребренной розочки в самом центре. — Нравится? — спросил Стэн, довольно наблюдая за озадаченным лицом Дример, на котором после отразился шок. На какое-то время она вообще застыла с открытым ртом, держа сумку на весу. Стэнли хмыкнул, делая очередную затяжку, смахивая потом пепел прямо на пол. — Это… Сумка? — находясь в полном неведении, спросила Эрин. Реакция ее была такой, будто Урис ей подарил уменьшенный космический корабль. Она с нетерпением взглянула на него, похоже, серьезно ожидая ответа. — Ну… да, — он сдержался от насмешки, считая, на самом деле, такой шок Эрин вполне оправданным. Стэн не мог припомнить, когда вообще дарил ей подарки — ни в этой жизни, ни в той. — Сумка для меня? — уточнила Эрин. Наблюдая за тем, как она по хозяйски пытается ее размять, местами любовно прижимая к груди, Стэнли решил, что даже отрицательный ответ ее бы устроил. Потому что она бы ему не вняла. — Просто ответь, черт возьми, — поторопил Стэнли. В нем вдруг вспыхнула необъяснимая ярость на эту потерянную девчонку. — Тебе нравится эта сумка или нет? — Красивая, — блаженно протянула она, кивнув. — Очень красивая, — Дример кивнула еще пару раз, после чего перевела глаза на Уриса. Бесстыжие, они горели фальшивой надменностью и упреком. — Хотя, мне всегда нравились яркие цвета, но это тоже, собственно, пойдет. — А, да? Ну, тогда передай ее Беви, как встретишь, ладно? — А… — ляпнула Эрин, быстро моргая уже потрясенными глазами. — А… — Ох, да для тебя она, — закатил свои глаза Стэн. Он закончил курить и, отбросив окурок в сторону, потянулся к девушке; убрал пару распущенных прядок за ее ушко, не зная, куда еще деться. Урис до сих пор чувствовал себя неловко рядом с ней и даже сейчас был не в силах придать больше уверенности ломающемуся, в силу переходного возраста, голосу. — Ты же свою старую потеряла. И, не обижайся, пожалуйста, но я просто не могу смотреть на твой дурацкий пакет. Выбрось его сразу же. — Я с той сумкой ходила, наверно, еще с начала школы. И, раз деньги мне не выдавали, думаешь, у меня было что-то другое? — слова Дример по всем законам ее поведения должны были сейчас сочиться сарказмом и иронией, но она звучала удивительно спокойно. Говорила плавно, без привычных взлетов эмоций. — Радуйся, что хоть с пакетом пришла. Мать сегодня «тонко» намекнула, что я могу нести весь свой хлам в руках. — Я рад, что твои руки остались свободными, — честно ответила Стэн. Порой он удивлялся, как Эрин ими, такими тощими, умудряется еще нести учебники. Он взял за ремешок сумку, отложенную Дример в сторону и протянул ее назад. — Бери, она твоя. Считай это подарком за хорошее поведение. — Хорошее поведение? — Ага, — Урис звучал также издевательски, как некогда Эрин. — Без истерик и заебов в те выходные. — Ты… Да ты… Как ты… — Тшш, — снова шепнул Стэн, повторив свое прошлое действие. — Давай теперь, медленно и спокойно, повторяй за мной: «Спасибо, Стэн». Эрин хотела язвительно брякнуть, как ей поблагодарить бесстыжего еврея, если он затыкает ей рот. Но Стэнли, убирая ладонь, в очередной раз прогнал непрошенные мысли из ее головы. Вид у него был, как обычно, спокойным — настроенным на сплошной позитив. Эрин прикусила щеку, невольно заряжаясь им тоже. И, кажется, подхватывая все хорошие мысли в голове Стэнли. А еще думая, каким уютным оказался этот коридор. Проклятье. Ебанный еврей! Неожиданно прикасаясь поцелуем к губам Стэнли, первым с ее стороны, Эрин убеждала себя, что это вызвано лишь желанием не повторять его гребанное «спасибо, Стэн.» Она потянулась к нему ближе, кладя руку на затылок, тут же перебирая пальчиками непослушные кудри; более сухие, чем у Эдди. Поцелуй, по сравнению с такими, какие обычно дарят друг другу бурные подростки, был практически неощутим. Она умела целоваться — с Генри, как говорится, и не такому научишься. Но с Урисом не хотелось углубляться в это дело — приоткрывать губы, проскальзывать в теплый рот, играясь потом язычками. Тем более, она еще не добилась от него никакой ответной реакции. Гонимая лишь жаждой уйти от спасибо Стэн, Дример еще волновалась насчет этого. Хотя этого вообще не надо было делать! «Не надо.», — наверно, думал так и Стэн, когда начал ей отвечать. Сначала с такой неуверенностью, будто никогда не целовался и вообще был сорокалетней девственницей. Но после от нее не осталось и следа — Дример даже опешила, когда он также положил руку ей на затылок, вцепился в волосы и чуть дернул их. Свободной рукой он приобнял ее за талию. Поцелуй все еще не позволял себе большего, но пробуждал эмоций больше, чем, пожалуй, самый отчаянный секс. Стэн еще раз дернул ее за волосы, а после, когда Эрин не выдержала и отстранилась, желая высказать претензии, Урис ловко откинул мешающиеся пряди и впился уже губами в шею. Да. «Впился», пожалуй, очень подходящее для этого слово. Дример обняла его за шею, глухо промычала в пустоту этого коридора; но когда Урис слегка прикусил ее кожу, а дальше, будто извиняясь, лизнул это же место, она едва не сорвалась на полноценный стон. До подобных действий русоволосая каждый раз доходила с Генри. Как же сейчас ее поражал Стэн, который, оказывается, тоже мог подобное себе позволить. Полностью противоречащее его примерному поведению. Стэн одарил еще короткими поцелуями почти всю шею Эрин, после чего отстранился с довольным лицом. Знай она, что он так радовался оставленным меткам на ее теле, то еврею бы больше не жить. Парочка, ненадолго приостановившись, снова потянулась к друг другу. Следующий поцелуй был последним и больше походил на чмок — лишь слегка затянувшийся. Отстранившись, Дример поспешила было убрать руки, но Стэн быстро прижал ее к груди, после чего начал водить по сгорбленной спине руками, параллельно с этим горячо дыша ей в ухо. Эрин была будто птичкой в его руках, а он сам — клеткой, больше всего на свете желающей ее не отпускать… Дример вдруг осознала, что сидит уже не на полу, а на коленях еврея. Она? Он? Когда успели? — Ебать, — больше разумных слов не нашлось. Эрин нервно хихикнула; Стэнли повторил. Малость, напряженная обстановочка. — Пошел ты, Стэн. — Пожалуйста, — шепнул он в ухо, вновь вызывая новую волну мурашек и странное, теплое чувство в низу живота. Дример знала, что оно означало и чем вызывалось — от того ей было еще очень неловко, сейчас, когда она сидела на проклятом Урисе и понимала, что его умудрился вызвать именно он. У Бауэрса не всегда это получалось, с его более откровенными ласками. А тут Урис. И всего один, гребанный поцелуй. — Мне нужно в столовую, встретиться с ребятами и поесть, собственно. Пойдем, — сообщил Стэн, в этот же момент спокойно перекладывая Эрин назад на пол. Она и понять ничего не успела, все еще находясь вне пространства после случившегося. Урис поднялся на ноги с самым невозмутимым видом, нарушающимся лишь сильной краснотой щек и сбившимся дыханием. Жаль, что на нем были такие плотные джинсы. Интересно, завела ли его неудачница? — Иди, я не пойду, — махнула рукой Эрин. Она взяла в руку новую сумку, в случае чего, готовая отбиваться ей от назойливого еврея. Но несмотря на это, они обменивались любезностями, как старые возлюбленные. — Приятного аппетита. Передай Ричи, чтоб подавился. — Увидимся, — последние слова удачно пролетели мимо ушей еврея. Стэн ушел сначала без рюкзака. Потом вернулся за ним. Дальше, на бегу, чуть не споткнулся, пока наконец не исчез из поля зрения. И Эрин тут же начала обмахивать себя руками, как маленькими веерами, в попытке призвать к спокойствию. Она вскочила на ноги, не желая больше сидеть на этом чертовом месте. Хорошая идея, Дример, да, вот только откуда они у тебя берутся?! Эрин развернулась к стене, концу этого коридора. Сделала пару шагов к нему, чтобы в конце от души побиться об стену, как вдруг кто-то выкрикнул что-то вроде «ТЮЮ!», а дальше она вновь оказался заложницей чужих рук. Только на этот раз более худых, хрупких, вдвойне наглых и с множеством веснушек. — Блять! — выкрикнула Эрин. Она, как могла, повернула голову, но лицо Беви так и не увидела. Но ее беззаботную улыбку чувствовала всеми фибрами души. — Марш, ты, ведьма! — Ведьма? Новое прозвище? Оно получше моих старых будет, — как обычно, начала трещать Беверли. Она переместила голову к левому уху Эрин, бодро говоря в него. — Мне даже нравится! — Ведьма Марш, — начала Эрин, найдя подходящий ответ на последующие действия рыжей. Она, с какой-то стати, вдруг начала водить руками от ее груди до живота и обратно, не отрываясь от уха Дример и уже нагло в него хихикая. — Кончай меня лапать! — Ммм, — мурлыкнула Беверли и чмокнула девушку в шею, чуть ниже ушка. Дример подскочила прямо с ней, кажется, почти до потолка. Марш отстранилась от русоволосой, пошатываясь на месте и хохоча уже в голос. — Что, объятья и поцелуи Стэнли будут поприятней, чем мои? Кажется, я ревную, Дример. Эрин нервно одернула воротник свитера; раз, потом еще раз, потом еще, так, будто уже желала себя придушить и избавиться от подобного дерьма. Беверли присела на то же самое место, на котором сидел Стэн. И, черт возьми, она достала даже, блять, те же самые сигареты, что были у него. Эти двое будто были разнояйцевыми близнецами, отличаясь по внешности, но полностью сходясь в некоторых привычках. Не во всех. Ибо Марш, дыша дымом уже прямо на Дример, с улыбкой говорила: — Я тут недавно мчалась за Стэном, чтобы отдать ему конспекты по английскому. Он вдруг скрылся за углом и, благо, я не завернула за ним, — идеальная улыбка Бев грозилась выйти за пределы лица, еще и открыто насмехаясь над смущенной Дример. Она стояла напротив нее, испытывая явные трудности отойти в сторону или вообще уйти. Кажется, Бев действительно была ведьмой и ментально осаждала любые попытки Дример спастись. — Но вы, детишки, точно бы не смутились моему появлению. Боже, — вдруг Беверли повысила голос, раскинув руки, как вольная птица. Она была вольной. — это был такой поцелуй! Сколько чувств, эмоций! Я такого с Биллом даже в том нашем спектакле не провернула. Видели бы вы себя со стороны! — Марш… — процедила Дример, не радуясь своеобразным комплиментам. Беверли, будто пытаясь ее добить, похлопала рукой то место, где сидела Эрин. Дример было некуда бежать — от прошлого можно было, но от настоящего уже нет  — и потому она приземлилась назад, мрачно шутя. — Может, в следующий раз ты притащишь камеру и запишешь все это на нее, в качестве домашнего порно? — Зачем мне это, когда скоро будет настоящее порно? — лицо Беви, со вскинутой бровью и прищуренными глазками, снова оказалась перед ней. Дример резко отстранилась, поздно спохватившись — и в результате ударившись головой об стену. Ведьма Марш продолжала смеяться, куря сигарету; наверно, считая ее чуть ли не трубкой мира. — А что, Эрин? Я уверена, что порнушка уже на горизонте. — Марш, — Эрин постаралась улыбнуться еще шире, чтоб, хоть, напугать неугомонную Беверли. Голливудская улыбка той ни в какое сравнение не шла с ее собственной. — Ты так открыто пошлишь. Небось, уже трахалась. — Эй-эй, — Беверли подняла указательный пальчик, мастерски держа между другими почти докуренную сигарету. Она все также улыбалась, продолжая излучать свет. Дример от этого уже было не по себе. — Как некрасиво звучит, лапушка. Не трахалась, а занималась любовью. С любимым человеком. — С каким из? — пошутила Эрин. Да. Она преследовала за собой цель только пошутить — как обычно, глупо и грубо — но Марш восприняла ее слова всерьез. — Дример, мать твою! — она беспардонно ударила обоими кулаками ей в грудь. Сигарета очень вовремя упала на пол, а не на свитер Эрин. — Опять начинаешь?! Русоволосая опешила от удивления. Оскорбленный вид Беверли, вместе с потухшими задорными огоньками в ее светлых, чистых глазах, опять пробудили в Дример уже знакомое чувство. Совесть, да, именно ее, ага. — Прости, — удивительно легко выдала Эрин. Она опустила голову, не смотря на Беверли, которая прожигала ее взглядом насквозь. Таких взглядов Эрин натерпелась от Джейми — и ей было, мягко говоря, неприятно ощущать их вновь. — Не злись. Я пошутила, — Дример подняла голову, но все еще старалась не встречаться с голубыми глазами. Но что-то подсказывало Эрин, что они стали гораздо спокойней, потому, наверно, и голос ее зазвучал бодрей. — Так что, у вас с Биллом уже было? — Да, — ответила Беви. Дример почувствовала аж волну тепла от нее, последующую за этим ответом. — Это чудесно. Желаю тебе со Стэном того же. — Эээ… — донеслось в ответ лишь мычание. Беви под него, как под аккомпанемент, затянулась новой сигаретой. — Спасибо. Но я вообще не знаю, чем заслужила такое отношение к своей персоне. Нет, серьезно, Бев. Сероглазая бесцеремонно выхватила сигарету из рук доброй ведьмы. Беверли так и застыла со скрещенными пальцами, выжидающе смотря на Эрин. Да. Это было просто ожидание. Без намека на удивление, злость или радость. Будто Бев уже испытала все эмоции заранее и сейчас ждала лишь следующих слов Дример. — Почему ты так ко мне относишься? Учитывая то, как я лично испортила твою репутацию. — Хм… — хмыкнула Беверли, отводя глаза к потолку. Она будто пыталась что-то вспомнить. — А… Знаешь, когда я настойчиво выпрашивала все о тебе у ребят, Ричи подметил, что я слишком добрая к людям. Это правда. Я считаю, что у меня просто прирожденный талант находить хорошее в каждом человеке. Не знаю, что тебя испортило, Эрин — вот честно, даже понятия не имею. Но я уверена, что раньше ты была хорошим человеком. Хотя, ты и сейчас не плохая. Просто слегка своеобразная. К тому же, в плохую Стэнли Урис никогда не влюбился бы, лапушка. — Бев… — ком в горле мешал нормально говорить, а слезы душили, точно как плетеные веревки. — Прости меня… Дример, определенно, сегодня шла на рекорд, плача уже второй раз за день. В таком жалком виде она казалась сама себе полным чудовищем, поверженным еще таким чистым и достойным человеком. Эрин вновь хотела опустить голову (вообще, желательно, срубить ее с плеч), но Беви не дала ей этого сделать. Она заключила лицо русоволосой в свои бледные ладони; взирала на нее со всей той же доброй улыбкой, когда обводила пальцами мокрые следы, оставленные слезами. Марш ласково убрала волосы, падающие на лицо Дример, после чего поцеловала ее в обе покрасневшие щеки, по очереди. А дальше в нос, с искренним намерением успокоить и утешить. — Все хорошо. Я давно тебя простила. Неприятный осадок на душе, конечно, остался… — Беверли остановилась, прикусила губу, поздно думая о том, что такой факт Эрин не понравится. Хотя, должна ли она вообще как-то перед ней оправдываться? — Но я не держу на тебя зла, — вот чистой правдой можно было заверить. Эрин тяжело дышала, медленно успокаиваясь. В конце концов, ее спокойствие достигло таких пределов, что девушка, открыв глаза и увидев мордашку Беви на очень близком расстоянии, насмешливо спросила: — Поцелуемся? — Не. Как бы мне этого не хотелось, лапушка, — мурлыкала рыжая, даря щеке Дример очередной поцелуй и отодвигаясь. — Но ничего серьезней этого я себе позволить не могу. За большим обращайся к Стэну, — предложила Бев. Ее голубой глаз подмигнул, а уголок губ скривился в усмешке. — И за еще большим тоже. — Ммм… Не думаю, что я прямо вот так готова, — ответила Эрин, занявшись перекладыванием вещей из пакета в новую сумку. Она желала уклониться от темы, заданной Марш, но на деле подкинула к ней только больше интереса. — К чему готова? К сексу? Так к нему готовятся только первый раз, — ответила Беверли, не понимая смысла сказанного Эрин. Она начала помогать ей перекладывать вещи, уже очень скоро чертыхаясь от того, что пакет был удивительно большим (или хлама у нее удивительно много). — Ну… Понимаешь… — Стоп-стоп! Подожди! — проговорила Беверли, отрываясь от занятия. Она смотрела на Эрин с полным изумлением, которое, мягко говоря, обижало русоволосую. Понятное дело, там, слухи и все такое… Но в конце-то концов! — Так ты не? Серьезно? Никогда? — Дример лишь раздраженно кивала в ответ, в надежде оправдать свою честь, но следующий вопрос Беверли ее остановил. — А как же Генри? — Генри — джентльмен, — абсолютно честно ответила Эрин, вызывая у рыжей абсолютный шок. — Мне не хотелось, а он не принуждал. — С ума сойти! Никогда бы не подумала, что он может быть таким деликатным, — удивлялась Беверли. Эрин и не заметила, как она переложила все оставшиеся вещи сама и, застегнув рюкзак, гордо вручила его в руки девушки. Свои она скрестила на груди, чуть качая головой. — Пожалуй, это действительно хорошее качество, которое можно в нем найти. Удивительно, правда, что они вообще есть. Кривая улыбка Эрин служила знаком тому, что она не хочет продолжать эту тему. Но Беверли будто не замечала ее подавленный настрой, дальше спрашивая: — А в нем больше не было ничего хорошего? Ну, или… — тут Марш замешкалась, видимо, подбирая подходящее слово. — Особенного? — Особенного? — переспросила Эрин, а после совсем вниклась в вопрос. Да. Подобранное Беверли слово было очень подходящим. Дример улыбнулась; улыбку ее сопровождало не скрытое сожаление в глазах. — Генри любил ломать разные вещи. Особенно чужие. Беверли ничего не ответила, не находя нужных слов. Тут она взяла руку Эрин, загнула свитер и взглянула на часы (точно ведьма, ибо откуда знает, где они?) — Обед скоро кончится, — известила Марш. И тут же умолкла, замечая, что ее голос звучит слишком радостно, словно она мечтала все это время избавиться от общества Дример. Эрин не обиделась, полностью понимая такую радость. — Черт. Некрасиво, конечно, на тяжелой ноте уходить, но мне правда надо идти… — Умоляю, Марш, — также беспечно, как в начале Беверли, ответила Эрин, поджав потом губы. Беверли глядела на нее с каким-то ожиданием, будто ждала личного разрешения уйти. Дример, хохотнув, сочла эту мысль забавной, но наставническим тоном произнесла. — Беги, ведьма. К Биллу, к неудачникам, ко всяким разным делам, которых, наверняка, по горло, — Беверли не дала Эрин закончить свою речь, неожиданно обнимая ее за шею. Хотя, наверно, пора ей уже привыкнуть к таким неожиданностям. Дример сразу пресекла последующие действия рыжей, раздраженно говоря. — И хватит уже целоваться. Так и привыкнуть можно. Короткий чмок в этот раз опустился прямо на губы Эрин. В нем было больше издевательства, чем за все время во всех подъебах Дример по отношению к этой чертовой Беверли Марш. Она все также хихикала, прыгая по коридору назад, словно как по пушистым облакам. Эрин, проморгавшись и вернув самообладание, громко крикнула вслед: — МАРШ! В этот раз Эрин двигало огромное желание покинуть этот коридор, который перенес ее, похоже, в ебанную страну чудес. Дример не переставала думать о том, каким сегодня хорошим (правда же?) идет день, но вдруг… — ДРИМЕР! ТЫ ТУТ? — раздался голос Тозиера. Он, наверно, только вошел в этот коридор, вход в который был в метрах десяти от Эрин; не зря он, собственно, назывался Балаболом. — МНЕ СРОЧНО НУЖНА ПОМОЩЬ! И НЕ ВЗДУМАЙ БЕЖАТЬ, Я ВСЕ РАВНО ТЕБЯ НАЙДУ. — Не ори, мать твою, — шикнула Эрин, понимая, конечно, что он ее не услышит. — Чертов Тозиер. Как же ты вовремя… Дример продолжала говорить без прежнего сарказма и иронии. Абсолютно серьезно.