Мгновения

Случайности не случайны — так всегда считал Олег. Он не то чтобы читал гороскопы и верил в счастливые дни недели, просто придерживался мнения — что ни происходит, то к лучшему. Сергей же в судьбу не верил, усмехаясь, когда друг пытался списать все на предопределение. В такие моменты Разумовский с умным видом возводил палец к небу и говорил, что там никто ничего не решает. Все решается здесь, среди людей. Зависит от их поступков и принятых решений. Обычно Волков останавливал друга, когда тот начинал углубляться в теоретическую механику, как объяснения всего происходящего в обществе. Все это было жутко интересно, но от сложности информации вскипала голова. В итоге, каждый оставался при своем мнении и не имел ничего против другой точки зрения. Так и жили. Вот только, когда в день Алых парусов, Олег случайно прогуливался по улицам и встретил Сергея, вышедшего за хлебом, в теоретическую механику как-то слабо верилось. Конечно, все протесты и отговорки по типу «у меня много домашки, отвали, кому хочется смотреть на выряженную школоту» были опровергнуты решительным взглядом карих глаз. — Ладно, в конце концов, дела не горят. Вот только ты же знаешь, сколько там народу обычно собирается. Ты уже забронировал элитное место? — Обижаешь, — улыбается Олег и уверенно ведет за руку Сергея в самую противоположную сторону. Оборачивается спустя пару минут ходьбы и смотрит на озадаченное лицо рыжего, который на удивление молчит и не высказывает недовольства, — боже, да что ты так смотришь? На Исаакиевский собор мы идем. Вид оттуда отличный будет. — Я вообще ничего не говорил! — примиряюще поднимает руки Разумовский, впрочем, все еще продолжает как-то странно смотреть. Олег только пожимает плечами. Мало ли, что у него в голове творится. За долгие годы знакомства Волков усвоил одну истину — никогда не допытываться до первопричин того или иного поступка, — надо будет, сам объяснит. А начинать расспросы — как ходить по тонкому льду, с каждым шагом все тревожнее, что обломится. На удивление, на смотровой площадке почти никого не оказывается. Зато внизу, на набережной от количества людей становится страшно. Им там вообще есть чем дышать? Хотя тут тоже с воздухом проблема. Ветер кидает его пригоршнями в лицо вместе с рыжими волосами Сереги. И Олег, вроде бы, даже не против. Он опускает голову на чужое плечо, старательно сдерживая порыв зарыться носом в лохматую шевелюру, и пытается на небольшом расстоянии определить вкусный запах. Внизу начинается праздник. Тихим гулом слышатся, наверное, оглушительные крики и басы музыки. Здесь наверху будто бы другой мир, как будто сидишь перед телевизором, приглушив звук. И Волкова больше устраивает эта иллюзия комфорта, чем та душная толпа на набережной. Но Сергей почему-то ужасно напряжен. Пальцы, сжавшие перила, уже побелели от напряжения. И это совсем не то настроение для такого красивого зрелища. Корабля пока еще не видно, и Олег решает использовать это время с пользой. Он накрывает чужие ладони своими, чувствуя холод бледной кожи, и еле заметно улыбается. — Если ты замерз, то мы можем спустится, — шепчет в самое ухо, чтобы стоящие неподалеку люди не услышали. — Нет. Все нормально. Мы же еще ничего не увидели. Не отвлекайся, — вся забота обрезается на корню такими резкими ответами, но Волков за столько лет привык не сдаваться. Он начинает легко массировать напряженные плечи, отчего Сергей прогибается в спине и немного избавляется от тяжкого груза мыслей. Для начала неплохо, кивает сам себе Олег. Почему-то сегодня он настроен слишком решительно. Возможно, во всем виноват летний ветер и романтическая атмосфера праздника или же почти уединение на такой головокружительной высоте. Он никогда не признается себе, что голова у него кружится только от близости этого рыжего демона, который когда-то совершенно случайно выкрал его сердце и даже не заметил. А если не заметил, то и возвращать не надо. Вот только сегодня Олег собирался изменить это. — Сереж, а Сереж, — тихо зовет он, все еще оставляя руки на чужих плечах. И молчит, призывая повернуть голову на голос. — Что тебе надо от мен… — он не успевает договорить, так как натыкается на губы Волкова. Такая бесхитростная ловушка захлопнулась без особых усилий. Олег улыбается в поцелуй и проходится языком по чужим губам. Сергей дергается в сторону, но свободу перемещений ограничивают перила. Тогда он предпринимает еще одну попытку бегства, делая два быстрых шага в сторону. На что Волков предусмотрительно ловит его за талию, притягивая к себе. Темноволосый парень смотрит с нескрываемым удовольствием, как бледные щеки заливает румянец. Такое прекрасное зрелище выглядит для него живописнее всяких алых парусов внизу на Неве. — Куда же ты, Сереж? Мы еще ничего не увидели. — Ты! Да ты! — впервые в жизни Олег наблюдает отсутствие умных аргументов у этого рыжего чуда. — И я тебя люблю, — Волков целует парня куда-то за ухом, слыша его обиженное сопение. Но Разумовский больше ничего не возражает, лишь снова поворачивается лицом к заливу, поудобнее устраиваясь в кольце любимых рук. Потому что он тоже никогда себе не признается, что верит в предначертанность некоторых событий. Ведь в том, что сейчас его сердце бьется быстрее, чем обычно, явно виновата судьба.