Любовь в эпоху перемен

      «Год не планировал меня убивать. Он изначально просто действовал по ситуации, и вот сейчас мы сидим в какой-то дыре и смотрим друг на друга, не зная, что делать.       - Отпусти меня, - я связан, и веревки больно впиваются в тело.       - Не могу, - смотрит холодно, но в глазах его растерянность. – Это мой последний шанс вернуть его. Если он не хочет сдаваться добровольно, я должен получить его силой.       - Ты одержим, - холодно улыбаюсь, - Бас всегда любил тебя, и его месть – просто способ доказать тебе, что он вышел из вашей ссоры победителем. Наш Вайо все еще в душе ребенок, который желает исполнения своего каприза.       - Я не игрушка, Тэ, - злится, притягивая меня к себе, взявшись за веревки, связывающие мое тело, - Кроме того, я действительно боролся за свободу для тех людей, которых вы просто бросили.       - А кто не давал им жить свободно? – улыбаюсь, словно разговариваю с ребенком, - Ты всегда, как и любой другой, мог прийти и предложить свою помощь. Если тебя не устраивала наша политика, ты бы волен уехать в любой другой регион. Никто не заставлял тебя оставаться…       - Уехать и оставить его? – Год, кажется, готов меня придушить, но отпускает, а я чувствую, что от натяжения веревки немного ослабли, - Ни за что. Я не могу с ним расстаться… Пусть я как бельмо для вас, но я хотя бы знаю, что Бас помнит обо мне.       - Ты теряешь время, - вздыхаю, - Вряд ли Киммон позволит Басу участвовать в операции. Ты просто снова подставляешь своих людей. Лучше отпусти меня, приди сам к своему Вайо и скажи ему все, что чувствуешь…       На улице раздаются выстрелы, и мы оба понимаем, что менять что-то поздно, так как Киммон уже начал операцию по освобождению…»

Из личного дневника Джатурапума I

      Уже рассвет, и сквозь узкие окна бронемашины я могу рассмотреть местность. Открывшийся мне пейзаж не радует взгляд. К счастью для нас, большая часть метеоритов упала на северное полушарие, поэтому наша территория пострадала меньше. Но радиация и перемена климата коснулась всех. Озоновый слой нарушился, температура понизилась, и многие растения погибли. Реки обмелели, а когда-то густые деревья джунглей вымерли, голыми стволами зловеще напоминая о катастрофе.       Помимо радиации солнца, оставалась еще и радиация ядерных ракет, которыми когда-то разбили огромный астероид, приближавшийся к нашей планете. Все то, что вернулось на землю с осадками и с метеоритным дождем, не добавляло пострадавшей почве жизни. Но что-то все же выжило. Казалось, что планета борется с катаклизмом так же, как и ее жители, которые цепляются за свое существование изо всех сил.       Город встречает нас все такими же пустыми развалинами погибших небоскребов. На улицах кучи мусора, среди которых бродят голодные животные. Когда люди спасали свои жизни перед катастрофой, то забирали с собой в убежища и своих домашних любимцев. Позже голод и лишения заставили их выгнать животных на улицы, где те были предоставлены сами себе. Некоторые нападали на людей, и их в последствие отстреливали. Другие просто шныряли туда-сюда, среди развалин выискивая еду.       Людей попадалось мало. Завидев бронетехнику, они заранее пытались прятаться, понимая, что встреча с боевиками добром не кончится.       Мы едем в одном броневике с Басом, который, как и обещал, присматривает за нами. Я не стал возражать, боясь, что меня оставят на базе, хотя очень хотел быть рядом с Киммоном.       Но сейчас ему все равно не до меня. Он должен спасти своего брата, своего императора. Вспоминаю слова Тэ о том, как когда-то Ким вытащил меня из-под обломков, а затем память неуместно напоминает мне о теплых губах Киммона, о его ласковых ладонях, и я жмурюсь, пытаясь отогнать видение. Еще будет время… Надеюсь.       О том, что мы прибыли на место, я узнаю заранее. Свет фар гаснет, и машины переходят в беззвучный режим. О чем думал Год, когда похищал Тэ? Ему не удалось победить, когда в его руках была власть, как он сможет выиграть сейчас, когда стал преступником?       Надеюсь, Киммон пожалеет его. Ради Баса. Вот только пожалеет ли его сам Бас? Наместник заметно нервничает – кусает губы, периодически выглядывает в окно и хмурится.       Наверное, его чувства к Году все еще живы, не смотря ни на что. Как и Ти, пронесший свою любовь сквозь время и боль, Бас наверняка тоже должен сохранить хоть какие-то чувства к своему Фа. И сейчас передо мной не строгий наместник, а тот малыш Йо, за которым мы наблюдали когда-то в школе. Мне хочется его обнять, но я вовремя одергиваю себя, вспоминая, что он больше не ребенок.       Операция проходит так быстро, что я даже не успеваю испугаться. Кажется, лишь отчаяние толкнуло Года на необдуманный поступок, поскольку он даже не укрепил свое убежище. Боевики Баса и гвардейцы очень быстро оцепили территорию по периметру и начали облаву. Сопротивления не последовало, так как численный перевес был на нашей стороне. Хорошо вооруженные солдаты в броне, защищающей от случайных пуль, уверенно шли вперед, и уже через пару минут мы были внутри. Повстанцы быстро сдавались, предпочитая жить, нежели умереть под разрывными пулями, так что пострадавших было мало.       Помещение узкое и затхлое. Здесь практически ничего нет. Мы с Ти, оставленные в пылу схватки без внимания, вырываемся вперед, поэтому пребываем сюда первыми. Год, увидев нас, лишь криво усмехается, и приставляет к виску связанного, но живого Тэ, оружие.       - Значит, Бас даже не потрудился ринуться спасать своего императора, а прислал вас? – тон его язвительный, но он не спешит нажать на курок.       - Императора? – Ти открывает для себя еще одну истину, и я лишь сочувственно хлопаю по плечу, - Тэ – император?       - Ты до сих пор этого не понял? – Год смеется, прижимая Тэ к себе, - Стали бы поднимать целую армию из-за обычного человека, Ти? Прости, что ударил, приятель. Я знал, что ты не поддержишь меня.       - Отпусти его, - Ти сжимает в руках оружие, а я замираю, готовясь схватить его в любой момент. Не хватало нам перестрелять друг друга.       - Ты не понимаешь, Ти, - наш друг смотрит на нас с горечью, - Тобой все это время двигала ненависть, поэтому ты шел за мной. Слепо, беспрекословно. И вел за собой Коптера, которому было все равно, за кем следовать. Поэтому вы двое не прошли сквозь ту горечь отчаяния и безнадежности, как я. Вы не знаете, каково это, когда единственный человек, в котором ты нуждаешься, отворачивается от тебя. Не знаете, что это, когда тебя просто вышвыривают за ненадобностью, а затем ведут на тебя охоту, а дальше содержат в клетке. Я не хотел этого. Я просто хотел, чтобы Бас почувствовал все, что познал я, на своей шкуре. Я просто хотел забрать его. Кто же знал, что его нет, а наш сиятельный император решит поиграть в наместника.       Пока Год изливает нам душу, мы упускаем из виду Баса, зашедшего сзади и приставившего оружие к виску нашего бывшего лидера. Тот теряется, а в это время Тэ быстро реагирует, выбивая оружие из рук Года, но при этом теряет равновесие, и они оба падают на землю, увлекая за собой растерявшегося Баса.       Раздается выстрел, и мы все замираем. В следующую секунду Ти бросается вперед, к императору. Я на долю секунды позже устремляюсь к Году.       Тэ в порядке, он и сам уж поднимается, развязывая веревки с помощью своего бывшего парня. Они смотрят друг на друга, не говоря ни слова, а затем поворачиваются к нам.       Год без сознания. Ему повезло, так как пуля прошла вдоль виска, и ранение не смертельно. Бас сидит бледный в шоковом состоянии, а я пытаюсь остановить кровь, при этом изрядно перепачкавшись ею.       В этот момент в помещении появляется Киммон с солдатами. Увидев меня, всего в крови, он бледнеет и бросается ко мне, но Тэ перехватывает его, останавливая.       - С ним все в порядке, Ким, ранен Год, - уверенный голос императора успокаивает, и Киммон лишь молча смотрит на меня, а я почему-то чувствую себя виноватым - столько горечи в этом взгляде.       Тэ, очень быстро сориентировавшись, берет командование на себя, и уже спустя пару минут Года переносят в бронемашину, а мы с Басом следуем за ним. Малыш бледен и все еще в шоке, поэтому я обнимаю его, ободряюще гладя по плечу, и он машинально прижимается ко мне.       - Я чуть не убил его, - шепчет мне, - Он мог умереть из-за меня…