Серия зарисовок про Гоголя и Гуро

Николай никогда не узнает, а Яков не скажет, что первые два месяца он почти каждый день хотел разорвать их связь. Отношения на работе, с подчиненным, еще и моложе, еще и мальчиком — со всех сторон это выглядит полным провалом. И Яков честно каждый день хотел подойти к нему и извиниться, сказать, что погорячился, что во всем виноват алкоголь и осенняя меланхолия. Что он слишком привык жить сам по себе. Что ему много лет и он не хочет ничего менять. Что в его жизни, наполненной каждодневным риском, просто нет места для нервных парней вроде Гоголя. Яков не знает, почему он не сказал этого. Может быть потому, что у Николая почти всегда холодные руки, и когда он кладет их на лоб Якова и массирует его виски, то усталость и головная боль отступают. Может быть потому, что Николай смотрит на него с таким обожанием, что Яков еле сдерживает желание обернуться и посмотреть, не стоит ли кто за ним. Может быть потому, что его никто никогда так не любил, и ему все еще хочется верить, что он может быть достоин такой любви. Теперь Гуро не хочется возвращаться домой, если знает, что Николая там еще нет. Вместо этого он сидит внизу, у подъезда, курит и ждет. Теперь он знаком почти со всеми соседями, знает, у кого какая собака, и когда они с ней гуляют. Гоголь часто приходит домой поздно. Яков замечает его еще от угла, темную фигуру с устало опущенными плечами. Он идет навстречу, забирает с плеча сумку, хотя Николай каждый раз спорит, что ему не тяжело. Яков знает, что тяжесть не в сумке, а в том, с чем его мальчику пришлось столкнуться до этого. И каждый раз он думает, что Гоголь не создан для этой работы. Если им везет, и в лифте никого кроме них нет, то Николай неуверенно делает шаг ближе и, закрыв глаза, прячет лицо в его воротник. Яков гладит его по спине и смотрит отсутствующим взглядом. Здесь он помочь ничем не может. Дома темно и тихо. Николай идет на кухню, зажигает под чайником газ, а уже потом разматывает шарф и вешает куртку в шкаф. Они не разговаривают, потому что Гоголю нужно вернуться сюда, в обычный мир, где нет расчлененных тел и где родители не убивают своих детей. И когда его отпускает, он смотрит на Якова, улыбается, и протягивает к нему руки. В такие моменты Гуро кажется, что он знает, почему он не смог разорвать их связь.