Тоннели

В небе, полном звезд, имя твое.

Дни тянулись вязкой серой паутиной, заставляя сломленную Свету все больше уходить в себя. Репетиции не шли, поэтому она решила отложить их до "лучших времен". Кое как выдавив из себя радость на солянках, она возвращалась домой с диким опустошением. Обычно концерты приносили только радость и, несмотря на усталость от большого их количества, итогом было удовлетворение. Сейчас же не клеилось фактически ничего, включая домашние дела и общение с людьми. Мама как могла пыталась приводить ее в себя, приезжая в гости, заваривая прекрасные чаи, привозя вкусные пироги. Она старалась не спрашивать ничего из личного, все больше пытаясь разговорить дочь на общие темы. Никто не видел того, что происходит в материнской душе. Ведь когда у ребенка что-то не ладится, в сердце матери намного большая рана. Уезжая, она всегда обнимала Свету на прощание с одной только фразой: Ты сильная, все будет хорошо. В разговорах с мамой скрипачка старалась не показывать своей боли. Как обычно, это самое "неловко" побеждало все чувства. Лишь однажды, когда Лия Давыдовна вновь приехала, Света позволила себе откровенный разговор. Ведь людей, которые ее поймут больше, чем мама, не осталось. Да и не было, наверно, никогда. Была Динка, да, бы-ла. - Светик, давай, может, выпьем чего-нибудь? - Света явно не ожидала такого предложения мамы, ведь та всегда была против спиртного. - Эм... Мам, ты ли это? - улыбнувшись, Сурганова посмотрела на родительницу удивленными глазами. - Да, давай, по чуть-чуть. Я же вижу, что тебе это нужно. Она еще не знала, что алкоголь стал единственным ежевечерним спутником дочери, пытающейся справиться с посетившей депрессией. - Разве что чуть-чуть. Мне неловко перед тобой пить. - Света встала и подошла к кухонному шкафу, - есть вино, есть крепче, что ты хочешь? - Ой, вино, конечно. На "крепче" у меня уже здоровья нет, - Сурганова старшая усмехнулась и посмотрела на достаточно внушительный набор "антидепрессантов". Решив, что говорить об этом не стоит, Лия Давыдовна скрестила руки в замок. Разлив красную жидкость по бокалам, Света села напротив матери и уткнулась глазами в бокал. - Пей, ну. Чего ты? - мама сжала руку скрипачки в своей. Сурганова сделала два жадных глотка и подняла на мать полные слез глаза. Лия Давыдовна тяжело вздохнула. - Доченька, ну чего ты... Ну расскажи мне, что случилось! Я же вижу, как мучаешься. И я мучаюсь. - Ой, мамочка... Даже не знаю, как тебе это рассказать. - каждое слово застревало комом в горле, не хотя выходить наружу. Делиться наболевшим не входило в привычку, отчего Света часто находилась на грани психиатрической лечебницы, - Динка замуж выходит.... Повисла звенящая тишина, от которой лопались перепонки. - Светочка, ну как же так? За кого? - невозможно было описать состояние Лии Давыдовны, которая переживала настолько, что чуть не перестала дышать, что, конечно же, не осталось не замеченным доктором - Светой. - Мамочка, - подскочив к маме, Света посмотрела ей в глаза, - все в порядке? Ты как себя чувствуешь? - дочь и врач в одном лице видимо забеспокоилась. - Все нормально, хорошо. Расскажи дальше. - Лия Давыдовна переборола в себе дикое переживание, расправила плечи и улыбнулась. - А что еще рассказать? Я ее прогнала, - Света так и оставалась сидеть перед мамой на коленях. Положив голову ей на колени, она уже не смогла сдержаться и разрыдалась. Так хотелось материнского тепла, как в детстве, чтобы погладили по голове, прижали к себе и утешили. На что Сурганова старшая принялась гладить дочь по голове, смахивая со своих глаз еле заметные слезинки. - Горе ты мое луковое... - улыбнувшись, она поцеловала дочь в макушку, решив обойтись без "как же тебя так угораздило, за что это все нам" и т.д., так как понимала, что это еще больше усугубит ситуацию. - Я даже не знаю, за кого она выходит... Представляешь? - Света принялась реветь больше прежнего. - А ты узнай. - Зачем? Это глупо. Я ее прогнала, грубо говоря, послала на три веселых советских буквы, а сейчас такая: Кстати, а за кого ты выходишь-то? - быстро проговаривая каждое слово, Сурганова старалась не вернуться к состоянию гнева, которое было при их расставании с Диной. - Ладно, мамулечка, давай я вызову тебе такси, мне нужно чуть-чуть поспать. Хорошо? - Света встала с пола, обнимая мать. - Конечно. Только поспи! А не мучайся опять. Тебя ведь люди ждут, а ты расклеилась тут. Отправив маму домой, Света допила остатки вина и отправилась в спальню. Укрывшись одеялом, изо всех сил старалась уснуть, думая о перепрыгивающих забор слонов, маковом поле и просто белых стенах, желая не встретить в своих мыслях Динку. Но даже то, что через забор пытался перепрыгнуть слон, заставило Свету съежиться в клубок, так как именно эта детская игра для засыпания была у Динки для ее брата. Не овечек считали, а была необходимость, чтобы именно слон перепрыгнул этот чертов забор. "Тварь... Сволочь ты... Как так можно? Ненавижу тебя! Ненавижу! Всем сердцем ненавижу! Так хладнокровно растоптать.... Снова хладнокровно растоптать! Неудивительно! Не первый раз. Ничего не меняется. Чего ты хотела, Света? Она никогда не изменится. НИ КОГ ДА." - ярость изнутри разрывала душу и заставляла метаться по кровати из стороны в сторону. Когда сердце перестало так сильно выдавливать ребра наружу, Сурганова просто свернулась в клубок и только мелкая дрожь выдавала состояние скрипачки. - Динечка... За что ты так? - сквозь слезы шептала Света вслух, - Я тебя так люблю... - последнее слово было крикнуто в подушку. Оно смешалось с пухом, поглотившим его почти полностью, и слезами, счет которых пошел на литры.

***

Диана вернулась домой с таким тяжелым сердцем, которого не было давно. Концертов в ближайшее время не предвиделось, что впервые порадовало ее. Гитару брать в руки она не хотела, что тоже являлось огромным признаком душевного разлома. Такое случилось только в момент, когда она решила распустить группу, не чувствуя в себе сил больше продолжать идти. Сейчас спасали дети, ради которых стоило жить и писать дальше. Резкий звонок телефона раздражал, но заставил ответить. Диана даже не смотрела, от кого он. Было все равно. Говорить долго она все равно не собиралась. Но точно знала, что это не Света. Не позвонит. Больше не позвонит. От этого осознания больно кольнуло сердце. - Да, - сухим и тихим голосом ответила гитаристка. - Привет, Дин, ты как? - встревоженный голос на том конце провода ничуть не тронул Арбенину. - Здравствуй, Ась. Нормально. Ты по делу? - Диана не хотела разговаривать и это было очевидно. - Нет, не по делу. Ты себя как-то не так чувствуешь, я вижу. Ты из-за Миши? Вспомнив про свое замужество, Диане стало не по себе. Она даже почувствовала накатившую тошноту, но вида не подала. - Да при чем тут Кошевой? - раздраженно ответила Арбенина. - Ты передумала? - Асет явно не собиралась отступать, желая выяснить, что происходит с давней подругой. - Я не знаю, Ась. Я решила поехать в Израиль. Там аура такая... Ну как сказать... Короче, вся эта мишура вокруг стены плача нифига не мишура. И туда я хочу. - Эм... Хорошо. Когда ты улетишь? - Я не знаю, завтра закажу билеты. Поеду с детьми. Пусть побудут со мной. Не дослушав, что ей ответят, Диана положила трубку, твердо решив, что это будет единственно верное решение - улететь.

***

Старательно выдавливая из себя улыбку, Диана снимала очередное видео в инстаграмм. "Знаете, сколько у зайца зубов?" Марта и Артем были рады такому внезапному приключению. Мама рядом, а это было важнее, чем что-либо. "Заяц...Зайцы..." - вот ирония судьбы, как говорится. Утром, до пробуждения детей, Диана решила поехать к стене плача одна. Подъехав к месту, она сразу направилась к стене. И, прижавшись лбом к огромной, но теплой каменной глыбе, Арбенина тяжело вздохнула. Слезы покатились по щекам сами, не спрашивая хозяйку. Тихим шепотом Диана произносила самые важные слова. - Помоги мне, пожалуйста... Как мне поступить? Подскажи мне! Ты ведь все-все видишь... - царапая короткими ногтями камень, гитаристка просила только одного - совета. А как он ей придет - уже не имеет значения. Вытерев слезы, она направилась к автомобилю. Дорога в отель была тяжелой как в моральном смысле, так и физически. То и дело кто-то выскакивал на дорогу, преграждая путь, а жара, которая с каждой минутой набирала обороты, противно сдавливала виски. Приехав в отель, Арбенина обнаружила, что дети еще не просыпались. Это было большим облегчением - чувствовать, что они не обидятся на то, что она вновь их покидала. Проведя день в жутких раздумьях, Диана решила отвести детей в красивый ресторан на берегу. Марта и Артем жадно уплетали пиццу, а Арбенина заказала себе бокал белого. Она никогда не позволяла себе пить при детях, но сейчас это было так необходимо, что на жизненные правила было плевать. Увидев красивую пару молодоженов на берегу, она резко загорелась идеей - вновь снять видео в инстраграмм. "Как все одинаково начинается. Красиво начинается. И как все грустно заканчивается... Все закончится. Так бывает всегда" Сама того не ведая, Диана сделала для себя один единственный вывод. Тем временем Света, всегда следящая за любым проявлением подруги в социальной сети, с болезненным интересом наблюдала новое видео. - А мы бы прыгнули, да? Плевать на знак. - Света улыбнулась и отключила телефон.