Золотой берег

Остановился я только шагах в ста от лазарета, израсходовав весь запас энергии. «Агрх, жжёт-то как!» — поморщился я, потому что моя одежда была горячая, словно полежала на солнце в полдень. Открытые участки тела — лицо, шея, кисти рук, икры ног — горели, как если бы их окатили горячей водой. Заметив фонтанчик недалеко от себя, быстро подошел к нему и пустив воду, набрал её в ладони, плеснул на лицо. «Может, зря я решил покрасоваться? Даже в истинном облике опасно ускоряться на столь длинные дистанции. Ещё немного — и я бы получил ожоги кожи! Ну да ладно… не получил же». Умыв лицо, шею, попив, я закрыл воду и осмотрелся, потому что выбегая из лазарета, решил выбрать другую дорожку и теперь находился в той части пансиона, где ещё не был. Развилка, возле которой я в данный момент находился, была у самой кромки леса. При взгляде на ближайший указатель мне стало понятно, что лесной массив, в который ведет одна дорожка, — это здешний парк. А пойдя направо, можно было выйти к трапезной. «Времени-то уже сколько! — подумал я, глядя на солнце. — Хватит с меня приключений на это утро! Я здесь вроде как отдыхаю. В парке как раз ещё не был. Прогуляюсь». Встряхнув плечами и вернувшись в облик, приближенный к человеческому, я свернул налево и вошёл в парк. Следуя прогулочным шагом по аллее, глазел по сторонам. Большую часть зеленого массива парка составляли деревья, привычные мне по родным краям, но были и другие, которые мне доводилось видеть ранее только на картинках учебников. Например, по характерным плоским веточкам и смешным круглым шишкам я безошибочно распознал кипарис. «Масло, содержащееся в его смолах, — это действенное средство, чтобы остановить кровь или быстрым образом свести гематому. Также это хорошее средство для снижения температуры тела при воспалительных процессах…» — вспомнились мне уроки ботаники, которые вела Руфина. Парк был очень чист: дорожки словно недавно вымыты и на них не валялось ни листочка. Через каждые пятьдесят шагов были расставлены деревянные лавочки. Сейчас ни одна из них занята не была. Здесь было не так жарко, как на открытом месте. Я шёл и наслаждался прохладой и тишиной, нарушаемой легким шумом листвы. Дорожка начала заворачивать в сторону и за поворотом моему взгляду открылось красивое зрелище: на очередной лавочке сидела девочка лет двенадцати, с браслетом отдыхающего на левой ручке. Её одежда была точно такой же, как и у других представительниц женского пола: светлая рубашка, синяя юбка. Для меня самым интересным было другое. Девочка не являлась человеком, а, вне всяких сомнений, относилась к расе тёмных эльдар, о чём говорила кожа цвета смеси светло-синего с фиолетовым и заострённые ушки, торчавшие из длинных тёмных волос. Если бы она просто и спокойно сидела на лавочке, я бы не удивился. Однако созерцаемая картина заставила улыбнуться. На спинке лавочки слева и справа от молодой эльдарки сидел десяток разных лесных птичек. Рядом лежал небольшой тканевый мешочек с развязанным верхом. Она как раз набрала из него горсть зерна и, поделив меж ладоней, вытянула подняла их перед собой. Несколько птичек перепорхнули на её руки и начали склевывать угощение. Эльдарочка улыбалась, глядя на пернатых своими яркими глазами, ведь именно эта особенность отличала светлых эльдаров от тёмных. Чистокровные светлые или очень редкие метисы могли хвастаться хедохромией — особенностью организма, когда цвет волос всегда был всегда идентичен цвету глаз. У тёмных же всегда был обратный контраст — если волосы светлые, то глаза тёмного оттенка и наоборот. У этой малышки глаза были желтые, а волосы — угольно-чёрные. Наблюдение за девочкой и её занятием подняло настроение. Чтобы не пугать пернатых друзей юной особы, я было намеревался тихонько пройти мимо. Однако, когда поравнялся с ней, девочка отвлеклась от своего занятия и сказала: — Доброго вам дня! Какая хорошая погода, правда? — быстро протараторила она, лучезарно улыбаясь. Её красивый голосок звучал как колокольчик. — Здравствуй, — приветливо кивнул я, — и правда отличная. А ты друзей кормишь? — Да! — жизнерадостно говорила девочка. — Я очень люблю зверей и птиц. А вы? — Я тоже. «Главное, чтоб они не бросались на меня в попытке сожрать». — Это так здорово! — снова тараторила девочка. — А посидите вместе со мной здесь? Я дам вам зерно. Вдвоем покормим птичек. — Эммм, — немного растерялся я. — Ну пожаааалуйста! — протянула эльдарочка, делая жалостливое лицо. — Хорошо-хорошо, — поспешил успокоить её я. — Вот здорово! Спасибо вам, — сразу обрадовалась она, — садитесь ко мне. Медленно, чтобы не распугать птичек, я подошёл и присел справа. Пернатые не думали пугаться и, всё так же чирикая, клевали зерно с маленьких ладошек юной леди. — Как тебя зовут? — спросил я. — Олика, — улыбнулась она, посмотрев мне в глаза, — а вас? — Кираен. — Ух ты! — девочка широко распахнула свои глаза. — У вас красивое имя и вы такой высокий. Я не видела вас раньше. Вы давно приехали? — Вчера. — Понятно… — всё говорила девочка. — Ваша аура такая сильная. — Правда? — удивился я. — Да, очень-очень! — закивала эльдарка. — Знаете, вы… излучаете тепло, как солнце. Я вас почувствовала раньше, чем увидела. А когда увидела, то оказалось, что вы ещё и очень красивый внешне. — Спасибо, — наклонил голову я, не ожидая такой комплимент. Впрочем, девочка, как и любой ребёнок её возраста, общалась открыто и непосредственно. «Все дети такие. И я тоже был таким. Но вот мне другое интересно… как сюда попал ребёнок темных эльдар? Они же никогда не живут в городах, только в глубине лесов. Даже на севере, где на них никто не обращает внимания, они сидят глубоко в чаще и могут не выходить со своей территории годами и даже десятилетиями. Тихо живут, словно их и нет». Мысли прервала Олика, взяв мою ладонь и насыпав в неё зерно. — Вот, — улыбнулась она. — Спасибо. Девочка тоже взяла корм в свою ладошку, подняла и раскрыла её. Птички снова радостно чирикая перепорхнули к её руке. Я в точности повторил движение. Сначала ничего не происходило, но через полминуты со спинки скамьи к моей руке прилетела одна птичка, затем вторая. — Вот видите, — радостно сказала девочка, — вы тоже им нравитесь! — Откуда ты знаешь? — улыбнулся я. — Чувствую. Я всегда это чувствую. С детства. «Ну конечно! Знаменитое сродство с природой. Все животные любят «тёмных». Даже хищники не нападают. Если не спровоцировать, конечно. Нет, я тоже могу использовать руну «древняя воля», чтоб заставить подчиняться зверя или слабого человека, но это магия, а тут расовая способность». — Ты часто бываешь здесь? — спросил я. — В парке? — спросила она, поглаживая одну из птиц. — Каждый день. Прихожу сюда после завтрака, чтобы сначала покормить друзей, а потом иду гулять. Иногда прихожу к театру в музыкальный клуб, чтоб посмотреть, как репетируют. Это так интересно! Госпожа Морли и меня приглашает поучаствовать, но… я очень стесняюсь. — Ах да! — вспомнил я. — Мне говорили, что здесь есть и театр, который расположен в парке, но пока я его не видел. — Когда вы выйдете на центральную дорожку парка, то там будут указатели, — пояснила юная собеседница. — Понятно, — улыбнулся я, — а можешь рассказать, как ты попала сюда? — Директор школы, в которой я учусь, однажды позвал меня и сказал, что за усердную учёбу решили наградить поездкой сюда. Оказалось, что у меня лучшие оценки в классе. Я так удивилась! Думала, что учусь, как все, а оказалось — нет! — Родители, наверное, очень тобой гордятся? — с вежливым интересом спросил я. Лицо девочки погрустнело, и она опустила руки на колени. Мне показалось, что её глаза стали влажными. «Кажется, я спросил лишнего…» — У меня нет родителей, — очень грустно произнесла она. — Всю свою жизнь, которую помню с детства я провела в сиротском доме. «Так вооот оно что! Сиротка… Но это вдвойне интересно. Я никогда не слышал, чтоб тёмные эльдары бросали своих детей, хотя, конечно, из правил всегда находятся исключения». — Извини, я не хотел тебя обидеть таким вопросом, — аккуратно попытался извиниться я. — Это же не ваша вина, — уже не так грустно сказала Олика, — вам не за что просить прощения. — Понимаю, каково тебе, — сказал я, — я тоже никогда не знал своих родителей. — Вот так совпадение… вы тоже… «Вот и встретились два одиночества. Правда, я своё детство провёл с подобными мне, а вот она, похоже, выросла среди людей, которые не всегда хорошо относятся к подобным ей». Я кивнул и вместе мы замолчали на несколько минут. Птицы уже склевали всё зерно с наших рук и перелетели на спинку лавочки. Олика снова набрала корм из мешочка и поделив его на свои руки, насыпала мне тоже. Когда зернышки перетекали в мою левую руку, наши ладони несколько секунд соприкасались. Девочка с любопытством посмотрела на меня и, когда птицы уже снова склёвывали угощение, спросила: — А кто вы такой? Ваша аура такая необычная, я никогда не встречала подобную раньше и совсем ничего не понимаю. — Никогда не слышала про подобных мне? — спросил я. — Не угадаешь сама? — Хммм, — задумалась Олика, — вы не обидитесь, если я скажу неправильно? — Нет, конечно. Я тебе дам маленькую подсказку. Всмотрись в мои глаза. Несколько секунд девочка с непониманием смотрела в мои тёмные «гранитные» радужки, потом, видимо, рассмотрев зрачки, улыбнулась: — У вас зрачки как у кошек, но ваши выглядят немного иначе. И аура совершенно иная. Интересно… «Она ещё молодая совсем. Может, и не угадает». — С такими глазами, но не кот… — рассуждала вслух девочка, посмотрев в небо. Птички как раз склевали зерно с моей левой ладони и улетели. — Вот смотри, — я отряхнул руку и показал девочке кольцо с гравировками, а также проходящую через всё предплечье скалевую линию. Взяв свободной рукой мою кисть и внимательно присмотревшись, Олика улыбнулась. — Ой! Я видела такое в книжке, которую читала в прошлом году. В ней рассказывалось про народы севера. Теперь я точно знаю! Вы драконий жрец! — довольно произнесла она. — Я угадала? — Да, верно, — кивнул я. — Но жрецами нас уже давно никто не называет. — А как называют? — удивилась эльдарка. — Дракондоры. — Ааа, да, нам рассказывали это на уроках обществознания. Учитель говорил, что вас очень немного… — Он был прав, — согласно покачал головой я. — Мало нас осталось. — А вы умеете творить чудеса? — восхищенно спросила Олика. — Магию использовать, имеешь ввиду? — уточнил я. — Да! — закивала она. — Вы можете лечить раненых или бросаться молниями? — К сожалению, нет, — вздохнул я, — я не хейлер, не ворскон и даже не ритуалист… — Кто же вы? — удивилась девочка. — Таких, как я, называют кригар. Мы умеем сражаться в ближнем бою, вкладывать свою силу в оружие и многое другое. — Ух ты! — восхитилась девочка. — И вы можете победить любого? — Ну почти… — улыбнулся я. — А дышать огнём вы тоже умеете? — Конечно, — кивнул я, — все дракондоры умеют. — А можете показать? — Здесь нельзя этого делать. — Ну пожалуйста! — попросила она. — Я никому не скажу. Обещаю. — Ладно, — согласился я, — смотри. Поднеся к лицу раскрытую правую ладонь, я вдохнул, сконцентрировался и выдохнул на неё небольшой лепесток пламени. Глаза девочки широко открылись, а я улыбнулся. — А почему не гаснет? — с любопытством спросила она, глядя на то как огонь продолжает гореть на моей руке. — Я могу им управлять, — я направил ещё немного энергии в ладонь, и пламя разгорелось чуть сильнее. — А вам не больно? — заботливо спросила она. — Вас не обжигает? — Нет, — улыбнулся я, — это же мой огонь. — Какой тёплый… — она поднесла к нему руку. — Я тоже могу взять его? — Нет, — я немного отвёл руку чтоб она не обожглась. — Им могу управлять только я. Или другой дракондор, если я захочу. Мы не можем обжечь друг друга. — Совсем-совсем? — Да, — кивнул я. — В огне наше единство и мы не имеем права причинять друг другу увечья. — Почему? — Таковы наши основы, — кратко пояснил я. — Но вы же можете поранить другого дракондора, например, мечом или как-нибудь ещё? — Конечно, могу, но за это меня потом накажут. Очень сурово. — А как? — Не могу рассказать, — покачал головой я. — Это тайна, в которую не посвящают других. — Понимаю, — кивнула девочка — у всех свои тайны. Говорят, у таких, как я, тоже, но… узнаю ли я когда-нибудь о них? Её лицо снова погрустнело. — Узнаешь, — ободряюще сказал я, погасив пламя в руке. — Мне кажется, ты всё узнаешь, когда вырастешь. — Вырасту… — как-то безразлично произнесла девочка и спросила: — Такие, как я, ведь долго живут? — Да, верно. Гораздо дольше, чем люди. Олика помолчала, а потом тихонько спросила: — А вы? — Что? — удивился я. — Вы тоже будете долго жить? — Тоже, но… я кригар. Зачастую наша жизнь гораздо короче, чем у многих собратьев. — Почему? — Потому что мы сражаемся в ближнем бою и получаем самые сильные ранения, после которых иногда трудно оправиться. — Как это несправедливо, — удручающе прошептала Олика. Я не ответил. Лишь вспомнил о гибели на недавней войне моего наставника — Неклеаса, научившего меня большей части того, что я знал. Отправив своих товарищей в укрытие, он принял высший облик и сражался до тех пор, пока на поле битвы не взорвали смертельный для всего живого снаряд — «Мэрион». Это было смертельное оружие, разработанное на технологии кристаллов на далеком юге. Оно было способно уничтожить всё живое в радиусе нескольких вёрст. Неклеас находился недалеко от места взрыва, и если бы он был не истощен длительным боем, то ему хватило бы сил на то, чтоб уйти из зоны поражения и остаться в живых. Но он не успел… «Крис рассказывал, что после боя он и Карло нашли тело Неклеаса и смогли предать его огню по всем заветам. Хорошо хоть так…» — Вы вспомнили о чем-то плохом? — вывел меня из раздумий голос Олики. — Можно сказать, — медленно сказал я, — а как ты узнала? «Ведь и правда, как? В такие моменты я стараюсь не выдавать эмоций». — Почувствовала. Когда кому-то грустно, я всегда это чувствую. «Ах да! У эльдаров повышенное восприятие, особенно у тёмных. Раньше я только читал про это, а теперь вот могу наблюдать вживую». — Кстати. Что это мы всё на «вы» и на «вы»? — спросил я. — Я ведь ненамного старше тебя, можешь звать меня просто Кир и обращаться ко мне на «ты». — Хорошо, — улыбнулась девочка, набирая ещё зерна из мешочка и распределяя его в руках, — ты посидишь со мной ещё? — Знаешь, мне нужно идти. Сегодня первый полноценный день для меня. Не успел ещё ничего посмотреть толком. После завтрака ходил в лазарет на осмотр и потом решил прогуляться, так и оказался здесь. — Ааа, понятно, — улыбнулась девочка, — а тебя в лазарете случайно не пугал доктор Релиос? — Ну… Он пытался, но у него не вышло. Такие, как он, мне не страшны. — хохотнул я. — А неужели у него хватает совести пугать детей? — Нет, — засмеялась Олика, — меня он не пугал, но я слышала, как ребята постарше рассказывали, что он пугал их. — Я думаю, теперь он так делать не станет, — ухмыльнулся я. Олика хихикнула, а я поднялся с лавочки. — Ладно, пойду пожалуй. — Хорошо, — кивнула девочка, — давай ещё как-нибудь посидим здесь с тобой? — С удовольствием, — согласился я, — до встречи. — До обязательной встречи! — улыбнулась она. Кивнув я отправился по дорожке дальше. Лес вокруг вроде бы становился чуть реже, и, наконец, через сотню шагов дорожка вывела к широкой аллее, уходящей довольно далеко влево и вправо. «Какой здесь большой парк… и в какую сторону лучше пойти?» Вспомнив про карту, которая всё ещё должна была лежать в кармане, я вытащил уже немного помятый лист, развернул его и нашел то место, где находился сейчас. «Ого! Ничего себе! — мысленно удивился я, просматривая карту. — Пансион просто огромный. А парк занимает почти четверть его территории. И это только юниорская часть!» Изучая карту, я увидел несколько интересных мест: тот самый театр, музыкальный клуб и две понятных не каждому пометки. «Так-так… вот сюрприз! Здесь есть даже солнечный и лунный камни силы! Наверное, для занятий тех, кому нужно восполнить магическую энергию… тот, кто проектировал это место, предусмотрел даже такую мелочь». Ещё раз внимательно изучив все интересные места парка на карте, я свернул её, убрал в карман и решил отправиться к музыкальному клубу. Повернув направо, медленно шёл по центральной аллее, наслаждаясь солнечным теплом. По бокам от вымощенной светлым камнем дорожки в тени деревьев тоже располагались скамейки. По центру аллеи на расстоянии примерно шестидесяти сажен друг от друга стояли осветительные столбы. «Надо будет прогуляться здесь вечером. Атмосфера, должно быть, потрясающая». Вскоре слева показался поворот. Табличка указателя гласила о том, что он выводит к театру. Я свернул именно туда. Через полтораста шагов было открытое место — большая прямоугольная территория, на которой рядами располагалось множество деревянных скамеек. Впереди были подмостки, где сейчас, сидя на табуретах, что-то обсуждали отдыхающие во главе с преподавателем. Подойдя, я детально рассмотрел сцену квадратной формы. Синий бархатный занавес сейчас был открыт и в глубине можно было увидеть декорации: стены замка, зеленеющие поля, множество предметов мебели. Преподаватель — невысокая блондинка, одетая в обычную одежду отдыхающего, с оранжевым браслетом на руке, поднялась с табурета и сказала собравшимся: — Ну, довольно лирики. Начнём репетировать! Ученики встали и начали убирать мебель в стороны. — Здравствуйте, юноша. Вы к нам? — спросила у меня преподаватель. — Добрый день, — улыбнулся я. — Нет. Просто гуляю, осматриваюсь вот и забрёл сюда. — Ооо, тогда позвольте представиться, — улыбнулась женщина, — Весса Морли — преподаватель театрального искусства, — она оценивающе посмотрела на меня, — как профессионал своего дела могу сказать, что у вас красивая фактура. Не желаете к нам записаться? — Может быть, позже… — Не буду настаивать. Это личное дело, — понимающе согласилась она и обратилась к ученикам: — Ну что, готовы? — Дааа! — хором ответили дети. — Тогда начнём. Чтобы не мешать репетиции, я отошёл от сцены и свернул на дорожку, которая вела к музыкальному клубу. «Интересно, много ли там учеников?» — думал я, идя по узкой дорожке через лес. Через пятьдесят шагов она вывела к домику, расположенному на каменной площадке в некотором отдалении от деревьев. Строение было небольшим и весьма аккуратно выполненным: деревянный фасад, большие окна, выходящие на запад, веранда с северной стороны, под крышей которой виднелись скамьи. Ещё не доходя до строения, я услышал прекрасную музыку, доносившуюся из открытых окон. Неизвестное произведение исполнялось на инструменте, который мне знаком не был. Его звук был очень глубоким и насыщенным. Дабы не мешать играющему, я подошёл и прочёл надпись на табличке возле двери: «Музыкальный клуб. Преподаватель: Юнона Ветас. Открыто с десяти утра до девяти вечера», после чего присел на скамью, расположенную возле входа и просто наслаждался музыкой. Произведение как раз входило в самую кульминацию — скорость игры возрастала. «Впервые слышу такой инструмент. Интересно, как он называется? Ну вот, как закончится игра, зайду и увижу». Дождавшись окончания произведения, я поднялся с лавочки и постучал в дверь. — Войдите, — ответил красивый голос, явно принадлежащий женщине. Я открыл дверь и прошёл. Внутри помещения было просторней, чем можно было предположить, глядя на него снаружи. Стены были отделаны идеально выструганными досками. В противоположной входу стене тоже были большие окна, возле которых стояла арфа. У левой стены стояли деревянные подставки, на которых ожидали своего часа различные струнные инструменты: гитара, лютня, мандолина, виолончель, несколько скрипок. Выше на полочках лежали флейты. В правой части помещения стоял неизвестный мне музыкальный инструмент: огромный тёмно-коричневый корпус с интересно изогнутыми контурами располагался на четырех хилых с виду ножках, а крышка самого корпуса была открыта и под большим углом зафиксирована подпоркой. За клавиатурой инструмента на банкетке сидела высокая женщина. Её светло-серые волосы, доходящие длиной до пояса, были сплетены в аккуратную косу кончик которой украшал маленький черный бантик. Пока я осматривался, женщина несколько секунд записывала что-то в нотный стан, расположенный на подставке инструмента, затем отложила перо, закрыла клавиши крышкой, поднялась с банкетки и повернулась ко мне. По её стройной фигуре и длинным острым ушам сразу становилось понятно, кто она. — Добрый день, — поздоровался я, рассматривая незнакомку. Это, конечно, была ещё одна чистокровная светлая эльдарка. Её глаза были один в один с цветом волос. «Интересна это взаимосвязь… Не совсем понятно, почему так происходит. Волосы полнокровных светлых эльдаров всегда одного цвета с их глазами. Цвет волос всегда зависит от цвета глаз, а не наоборот. А вот при поседении наблюдается обратная связь — глаза тоже теряют свой цвет. Загадка так загадка…» Женщина даже по эльдарским меркам была далеко не молодой. Человеческий взгляд дал бы ей около пятидесяти лет, но на самом деле ей было как минимум в три раза больше. Одета она была, как и Лидия из канцелярии, в длинное синее платье с эмблемой, а на руке был оранжевый браслет. — И вам доброго дня, — улыбнулась женщина, — по какому вопросу? — Меня зовут Кираен, я здесь недавно. — Моё имя — Юнона, — эльдар приложила правую руку к животу и слегка поклонилась, — я преподаю музыку. — А я просто… гулял, чтобы получше познакомиться с пансионом. Когда подходил сюда, услышал вашу великолепную игру и решил зайти. — Вам понравилось? — скромно спросила эльдарка, сцепляя руки. — Это произведение называется «Зов души». — Да, — вежливо кивнул я. — Вы превосходно играли. — Благодарю, — Юнона тоже наклонила голову, — с этим инструментом я знакома не так давно, но могу сказать, что у меня вполне хорошо получилось его освоить. — А как он называется? — поинтересовался я. — Рояль, — пояснила она. — Это струнно-ударный инструмент. — Эмм… прошу прощения, в этом я не сведущ. — Позвольте тогда предположить, что вы весьма сильны в фехтовании и кулачном бою, — при этих словах она загадочно улыбнулась Мои брови поползли вверх. — А позвольте узнать, откуда такой вывод? — Ооо, пустяки, — махнула рукой она. — Я думаю, вы не станете отрицать, что вы дракондор? — Нет, конечно, — ухмыльнулся я, — шила в мешке не утаишь, тем более от… простите за нескромность, эльдара вашего возраста. — Я вас уверяю! — слегка рассмеялась Юнона. — Разве говорить об очевидном нескромно? Да, мне уже много лет. И что же с того? Закрашивать седину, как это делают многие? Нет уж! Я не стесняюсь своего возраста, хоть и по-белому могу иногда завидовать тем, кто моложе меня. — Наверное, вы правы… — вежливо согласился я. Она улыбнулась и продолжила: — Касаемо того, откуда я поняла про ваши умения в боевых искусствах… вас выдаёт ваше сложение и руки. Столь поджарое тело и мозоли на ладонях лишь у тех, кто привык держать оружие и заниматься кулачным боем. Вы не кто иной как кригар — дракондор-боец, который может развивать огромную скорость. — Всё верно, — кивнул я, улыбнувшись, — однако я не простой рубака. Толика искушения музыкой во мне всё же есть. — Оу! — удивилась преподаватель. — Быть может, вы, как и многие из современной молодёжи, умеете играть на гитаре? — Эммм… нет, не довелось учиться, — я покачал головой. — На севере не распространён этот инструмент. Умею играть лишь на флейте. — Это тоже весьма похвально, — Юнона показала рукой на полку с духовыми инструментами. — Желаете сыграть? — А можно? — Конечно! Клуб для этого и построен, — улыбнулась она, — возьмите любой инструмент, какой посчитаете нужным и присаживайтесь. Подойдя к полке, я аккуратно взял с подставки деревянную блок-флейту. Повертев её в руках, увидел, что она была идеально чистая, как и прочие, хранящиеся здесь инструменты. — Вы хотите исполнить что-то конкретное? — вежливо спросила Юнона, когда я сел на длинную скамью возле открытого окна. — Я могу вам подыграть, если хотите. — Давайте для начала сам, а после — как получится, — улыбнулся я. — Как вам угодно, — кивнула Юнона снова присаживаясь на банкетку рояля. Я быстро размял кисти, взял мундштук в рот и, поставив пальцы, начал играть мелодию, которой меня давным-давно научила Руфина. Погрузившись в её исполнение, я закрыл глаза и вспоминал те далекие дни, когда начинал своё обучение в храме, будучи ещё совсем молодым. Никуда не спеша, я тщательно выводил каждую ноту. Когда через несколько минут я закончил и открыл глаза, то увидел улыбающееся лицо Юноны. — Вы замечательно играете! — похвалила она. — Благодарю, — наклонил голову я. — Могу я спросить: кто вас учил? — Приёмная мать. — А вы…? — Что? — Никогда не знали своих родителей? — К сожалению, нет, — вздохнул я. Пожилая эльдар грустно покачала головой и посмотрела в окно за моей спиной. Через несколько секунд в дверь постучали. — Войдите, — ответила Юнона. Я взглянул в сторону открывшейся двери. Через мгновение в клуб зашла та самая рыженькая метиска, которую я видел перед завтраком у трапезной, и которая позже советовала мне добавить мёд в кофе. — Здравствуйте, Юнона, — слегка поклонилась преподавателю девушка. — Добрый день, Ала’тери, — вежливо кивнула ей Юнона. — Приветствую Вас, — сказал я, поднимаясь с лавочки. — Оу! И вам добрый день, — улыбаясь ответила девушка, — вы тоже любите музыку? — В некотором роде, — ответил я, демонстрируя флейту в руках. — Это же замечательно! — обрадовалась она. — Нас становится всё больше. — А здесь мало желающих учиться музыке? — удивился я. — Скажем так, меньше, чем хотелось бы, — ответила Юнона. — А что поделать? Здесь ведь одни дети, которые больше любят играть в мяч на пляже, чем сидеть и корпеть над чем-либо. Но, с другой стороны, это позволяет уделить больше внимания тем, хочет кто по-настоящему учиться. — Не могу с вами не согласиться, — кивнул я и обратился к прибывшей: — Простите, что ранее не представился. Меня зовут Кираен, можно просто Кир. — Я Ала’тери, — представилась девушка, вежливо кланяясь. — Рада знакомству. — Взаимно, — улыбнулся я. — Да и к чему такой официальный тон? — улыбнулась девушка. — Давайте будем на «ты». — Как скажете, — согласился я. Полукровочка явно не ожидала увидеть меня здесь с флейтой и теперь с явным удивлением рассматривала меня. Я понимал её интерес, ведь не раз доводилось слышать что дракондоры те, кто полагается на силу и ничего не смыслит ни в музыке, ни в каком-либо искусстве. Конечно это было заблуждение. Нас просто путали с младшими гибридами. Любого дракондора в его храме с самого детства обучали весьма широкому кругу наук, например: анатомии, алхимии, не говоря про медицину. Среди моих собратьев были изобретатели тяготевшие к техническому прогрессу и даже известные художники. — Раз все познакомились, — подвела итог Юнона, — Ала’тери, ты пришла поиграть? — Не совсем, — медленно произнесла девушка, возвращая взгляд на преподавателя и пояснила, — я написала новый стих и хотела попробовать сделать переложение под гитару. — Ещё что-то новое? — удивилась пожилая эльдар. — Прочитаешь нам? — Хммм… с вашего позволения, позже, — смутилась девушка. — Как угодно — понимающе сказала Юнона. — Могу я взять гитару? — попросила Ала’тери. — Конечно! Возьми, — преподаватель указала рукой на подставку. Девушка забрала инструмент. Подобный мне доводилось видеть только однажды. Во время моих прошлогодних странствий с Крисом по северным землям после выполнения одного задания верховный ярл Сканрии пригласил нас погостить у него. Решив не возвращаться на зимовку в Храм, мы остались в этой интересной, немного дикой стране до самой весны. Именно при дворе ярла Зигварда Справедливого я впервые и увидел гитару — великолепный инструмент с очень приятным звучанием. Бард, игравший на нём, рассказывал мне, что ему гитару привёз и научил игре его шурин. «А здорово было! Никогда не забуду прошедшую зиму. Как мы выслеживали опасных зверей в наших походах на охоту в горах. Как по возвращении нас с вином встречали красивые девушки. После стольких лет изнурительного обучения в храме это казалось чем-то непривычным, нереальным. А весной мы снова отправились в дорогу. Нам нужно было ехать дальше на юг, в поисках ответов на мои вопросы…» — Я могу забрать гитару и пойти к себе, чтобы не мешать вам? — спросила Ала’тери. — Конечно, — кивнула Юнона. Девушка ушла, и я вновь остался вдвоём с преподавателем. — Хотите сыграть что-нибудь ещё? — поинтересовалась она. — Почему бы и нет? Я знаю довольного много мелодий для флейты. Вот, к примеру… Я заиграл ту мелодию, которую часто слышал в Сканрии. Юнона, послушав самое начало, быстро взяла скрипку и, присев на банкетку рояля, начала подыгрывать. Улыбнувшись одними глазами, я продолжил игру, наслаждаясь звучанием двух инструментов. Наконец, вместе выведя последнюю часть, мы закончили игру. — Вам знакома эта мелодия? — с лёгким удивлением спросил я. — О да! Она из песни о мужчине, который вернулся из похода. Вы бывали в Сканрии? — Провёл там прошедшую зиму. А вы? — Бывала и не однажды. — Наверное, за вашу жизнь вы побывали во многих уголках мира? — Почти. Во всех странах континента, кроме Араваса, — поморщилась Юнона. — Там не любят таких, как я, особенно в последние годы. — Понимаю. А я только начинаю свой путь… — я, можно сказать, мечтательно взмахнул свободной рукой, — никак не ожидал, что попаду сюда. — И какие у вас ощущения от пребывания здесь? — поинтересовалась эльдар. — Ну я же только вчера приехал. Но пока что самые положительные. — А вас не смущает количество нелюдской крови среди работников пансиона и тех, кто в нём отдыхает? — с интересом спросила Юнона. — Как-то нет… я ведь из Северного края, да и сам не человек. К тому же, в Велмории интернационализм… если я правильно запомнил это слово. — Правильно. Но сами вы на человека похожи больше, чем остальные дракондоры, которых я встречала. — Разве? — удивленно спросил я. Хотя об этом мне за всю жизнь говорили множество раз. А за этот день это был уже второй. — Конечно. У всех кригаров зеленые глаза, а у вас тёмно-серые… ещё у вас нет скалевых рисунков на лицевой части. Я вижу такое впервые. — Не могу ничего пояснить, потому что сам не знаю, — покачал головой я, — мои глаза зеленеют лишь когда я принимаю истинный облик. — Вот я и говорю: вы больше похожи на человека. Я улыбнулся и развёл руками, мол, я такой, каков есть. Юнона лишь улыбнулась в ответ и спросила: — Сыграем с вами что-нибудь ещё? — Хммм, — задумался я. — Вы знаете нотную грамоту? — поинтересовалась преподаватель. — Да, знаю, не идеально, но знаю. — Тогда, может мы с вами исполним по нотам одно произведение? — Давайте попробуем, — с энтузиазмом согласился я. Эта женщина очень располагала к себе, напоминая этим Руфину. Юнона поднялась с банкетки, вернула скрипку на место и подошла к шкафчику, который стоял у стены за роялем. Когда она распахнула дверцы, то я увидел, что шкаф почти полностью забит нотными тетрадями. Быстро найдя нужную, преподаватель вернулась к мне. — Вот, — сказала она, передавая открытую тетрадь. — Так-так, — прошептал я. Произведение не было сложным и мой уровень позволял его исполнить. — Не вижу для себя никаких препятствий, — заключил я. — Тогда давайте попробуем? — Конечно, — согласился я. — У вас одна тетрадь? — Да, но мне она не требуется. Я знаю это произведение наизусть. — Хорошо… ну что же, приступим… — я поднялся со скамьи и поставил тетрадь на деревянный пюпитр возле рояля, — если я правильно понимаю, вам нужно начинать первой? — Всё верно… — Юнона села за рояль, открыла крышку клавиатуры, ещё раз взглянула на меня и, затем поставив руки, начала игру. Я, в свою очередь, сосредоточенно глядя в ноты, взял флейту и вступил на нужном моменте. Игра вместе с Юноной приносила удовольствие. Мне стало понятно, что эта женщина явно посвятила музыке если не всю, то весьма значительную часть жизни. Через несколько минут произведение закончилось. Преподаватель взглянула на меня, довольно кивнув. «А красивая мелодия, — подумал я, — несложная в исполнении и наполняет душу какой-то… легкостью, что ли». — Вы очень хорошо сыграли, — похвалила меня Юнона, — так чисто, при том, что играли впервые. — Благодарю. И должен сказать, что играть с вами очень приятно, — улыбаясь, ответил я и спросил: — А как называется произведение? — «Лесная дева». — Весьма красивое название. Вы написали? — Нет, — покачала головой преподаватель. — Известный композитор — Клаудио Эйфес. — Великолепное произведение. — Соглашусь с вами, — кивнула Юнона. — А есть песня для него? — поинтересовался я. — Насколько мне известно, нет… — покачала головой эльдар, поднимаясь. — Но я хотела когда-нибудь попробовать написать текст. — Думаю, у вас это получится превосходно, — сделал ей искренний комплимент я. — Благодарю, — слегка поклонилась Юнона, — хотите сыграть ещё? — Знаете, я… хотел ещё погулять и познакомиться с пансионом получше, но обещаю, что непременно загляну к вам снова. — Как вам будет угодно, — согласилась преподаватель, — приходите в любое время с утра до вечера. Рада знакомству с вами и обрадуюсь вашим новым визитам. — Я тоже очень рад познакомиться. Всего вам доброго! Возвратив флейту Юноне, я покинул музыкальный клуб. Женщина, проводив меня добрым взглядом, достала из кармана платья платочек, аккуратно протёрла мундштук и положила инструмент на прежнее место, после чего снова вернулась за рояль, взяв в руку перо.