Золотой берег

А между тем приближался вечер и солнце, быстрей терявшее свою силу и на этой широте, уже давно стремящееся к горизонту, постепенно уступало свои права вечеру, нёсшему некоторую прохладу. В пока ещё безоблачном небе уже хорошо были видны оба спутника. Высоко в небе красовалась половинка оранжевой Арейи, а ближе к северу висела голубая Катре, сегодняшней ночью обещавшая появиться в своей полной фазе. У эльдар они имели свои названия — «Игнесс» и «Акфия», что с их языка переводилось как «огонь» и «вода». У остроухих вообще были свои названия всех небесных тел и всего, что с ними связано. Они никогда не рассказывали всю правду о своих легендах и вере, но некоторые знания о их богах были известны и изучались в Гнезде. Это было весьма интересно и захватывающе. «Скоро и ужин… вот же быстро проходит время, когда отдыхаешь! — подметил в голове я, разглядывая оранжевый месяц. — Впрочем, когда ты чем-то занят, например, тренировками с максимальной отдачей или уборкой алхимической лаборатории после чьего-то неудачного опыта, оно пролетает ещё быстрее. Только и успевай удивляться…» В последний раз искупавшись, наша компания сполоснулась от остатков соли на телах под лейками, установленными именно под шляпками тех самых «грибов на пляже», после чего мы переоделись в повседневную одежду и, вернув кружки для напитков в будку, покинули пляж. Выходя на балкончик своей временной обители, чтоб развесить сохнуть купальные шорты с полотенцем на веревке под потолком, я довольно потянулся и мой взгляд упал на коттедж напротив, где жила девушка, пригласившая меня искупаться сегодня после обеда, но так и не пришедшая на пляж. «На завтраке и обеде я тоже её не приметил… Куда же она пропала?» Посчитав, что всему есть свои причины, а до конца отдыха ещё полно времени, чтоб сызнова встретиться, я, махнув рукой, ушел обратно и, пройдя через комнату, покинул домик с желанием побродить по территории куда ноги выведут. Вдыхая аромат цветов календулы, росшей возле моего крыльца, я закрыл дверь на ключ и, убирая его в кармашек браслета, по пути на дорожку едва не столкнулся с Дорианом, который шёл, немного опустив голову, и явно витал где-то «не здесь». — Добрый вечер! — поприветствовал я старосту. — А? Что? — парень поднял голову, рукой откинув каштановые волосы со лба и посмотрел на меня — Кир! И вам доброго вечера! Как проходит ваш отдых? — Всё просто великолепно! — кивнул я. — Здесь прекрасные условия… — Да, верно… — медленно протянул Дориан, обводя улочку взглядом, после чего с улыбкой добавил: — А мне уже рассказали о вашем… бурном посещении лазарета. — Прошу прощения, если что не так, — чуть нахмурился я. — Ой, бросьте вы! — рассмеялся староста. — Эмилю уже неоднократно высказывали за подобное поведение, а в вашем случае он стал жертвой собственной глупости. — Получается, что так, — согласился я, — хорошо, что нас прервала Валерия, а то бы я не знаю, до чего могло дойти. — Ничего страшного! Всё хорошо, что хорошо кончается. В конце концов, не вы же это начали. — Раз вы так говорите… но, если бы вы предупредили, я бы не стал предпринимать… столь резких действий по отношению к сотруднику пансиона. Дориан улыбнулся, махнув рукой, а затем тихо добавил: — Вы не поверите, но многие, включая руководство пансиона и моих коллег, давно хотели, чтоб кто-то его вразумил подобным образом. Ничего вам за это даже не скажут, так что не берите в голову. Кстати, как вам доктор Калиостро? — изогнув бровь, поинтересовался староста. — Не пыталась тоже над вами шутить? «Дааа, не пыталась!» — пронеслось в моей голове, но никак не отразилось на лице. — Она красивая женщина, — вежливо улыбнулся я, а затем предельно непонимающе произнёс: — А должна была шутить? — Значит, нет, — вздохнул Дориан, — ладно, мне нужно идти, хорошего вам вечера! Я лишь кивнул и отправился далее. Неспешно шествуя по улочкам, я слушал пение птиц и вдыхал запахи цветов, растущих возле коттеджей. До приезда сюда в моей жизни редко выпадали столь спокойные мгновения, и я просто наслаждался каждой минутой. «Как там говорят? Помяни беса…». Незаметно для себя оказавшись на площади, я увидел врача-вампира вместе с молодой девушкой. Дуэт сидел на одной из лавочек, а медик аккуратно обрабатывал мазью ссадину на руке отдыхающей. Присмотревшись, я вспомнил, что эту особу я имел возможность видеть ещё утром во время пробежки. Именно она ненамеренно позволила увидеть мне своё нижнее бельё во время ранних потягиваний перед коттеджем, а сейчас, сидя на лавочке, слегка морщилась, когда Эмиль забинтовывал её предплечье хлопковой повязкой. — Вот и всё, — резюмировал Релиос, аккуратно затягивая узел, — оберегайте руку, и она быстро заживёт. — Спасибо вам, доктор! — поблагодарила девушка, аккуратно двигая рукой, проверяя, не спадает ли повязка. — Можете не благодарить, это моя работа, — вежливо кивнул врач, — будьте осторожны в следующий раз и не стесняйтесь обращаться в лазарет. — Да, хорошо… Вампир поднялся с лавочки и неспешно отправился по дорожке, ведущей в сторону врачебной обители. Проводив его взглядом, я посмотрел на девочку, что осталась сидеть на лавочке. Ещё раз осмотрев повязку, она взяла планшет, лежащий рядом и, видимо, хотела было приняться за рисование, как заметила меня. Вначале её лицо приняло удивленное выражение, а затем она, слегка хмыкнув, вернула взгляд на бумагу. Я продолжил свой моцион и вспомнил, что надо бы забрать одежду из кастельной. Если я ничего не путал, выбранная мной дорожка как раз вела в её сторону и проходила прямо через ту часть пансиона, где стояли двухместные коттеджи. Кроме немного больших габаритов и парных стульев возле выхода, они с виду ничем не отличались от моего. Примерно через минуту, когда ноги почти вывели меня к очередной развилке дорожек, навстречу мне попались женщины-старосты. Одну из них — зеленоглазую брюнетку лет двадцати восьми — я уже видел утром возле трапезной, со второй — светленькой кареглазкой, с виду старше меня на две-три весны — знаком пока не был. Парочка быстро направлялась в мою сторону, что-то бурно обсуждая. Приближаясь к ним, я услышал обрывок фразы блондинки: «в этот раз, боюсь, придётся не ограничиться простым разговором, как жаль, что здесь не практикуются телесные наказания или исправительные работы…» Когда между нами оставалась пара шагов, светленькая вдруг отвлеклась от коллеги и, остановившись, повернулась ко мне: — О! Молодой человек! Добрый вечер! Вы нам не поможете? — Приветствую, — вежливо ответил я, никак не отреагировав на слово «человек», — чем могу? — Вы не видели Герду Хаген? — Кошечку-то? — улыбнулся я. — Видел. Крайний раз на пляже, когда она устроила там представление. — А после пляжа? — нетерпеливо спросила светленькая. — Нет, не встречал, — развёл руками я. Яростно топнув ножкой, блондинка пошла дальше, а её коллега, подойдя ближе, спросила: — Вы же тот вновь прибывший, на которого она вчера бросилась? Простите, не помню вашего имени. — Меня зовут Кираен, — представился я, — а ваше имя можно узнать? — Ох, простите, мои манеры… Я Нисса! — женщина слегка поклонилась. — Староста девушек из третьей группы. Рада познакомиться. Дориан рассказывал мне о вас. — Взаимно рад знакомству, — кивнул я. — Вы точно не видели Герду в последнее время? — Нет, — развёл руками я, — и не имею желания, сами понимаете. — А вот она, возможно, и желает с вами встретиться, — хитро улыбнулась Нисса, — после того, как вы поступили с ней вчера. — Я ей не по зубам, — с моих губ против воли сорвалась усмешка, — а сейчас, как мне кажется, ей больше стоит опасаться того, кто пострадал от её недавнего фокуса, поскольку его это весьма огорчило, — резонно заметил я, — но, если я встречу сию особу, обязательно передам ей, что вы её искали. — Мы с Анной, — она кивнула за мою спину, — были бы вам очень признательны. — Я вас понял, — мои губы изобразили самую, как мне казалось, милую улыбку. — Нисс, ну где ты там? — услышал я недовольный голос второй старосты. Зеленоглазая красота, махнув рукой на прощание, отправилась далее, а я, продолжив свой путь, через минуту оказался возле кастельной. Под всё тот же аромат цветочного мыла, пройдя в холл, обнаружил Авдону за стойкой. — Здравствуйте. — Оу! — женщина отвлеклась от прочтения какой-то книги и подняла на меня взгляд. — И вам доброго вечера. Простите, не услышала, как вы вошли. По какому вопросу? — Вчера я сдавал свои вещи в чистку. Уже можно их забрать? — Ах да! Вы же тот новенький, — кивнула старшая кастелянша, — прошу обождать одну минутку! Женщина скрылась в проёме двери и, вернувшись, как и сказала, примерно через отведенный ей промежуток времени, положила на стойку аккуратно сложенные поножи, рубашку, а также сапоги с портянками. От всех вещей тянулся легкий аромат гвоздики. — Вот, пожалуйте, — Авдона почти любовно провела ладонями по чистой одежде, — рубашка выстирана, отглажена, штаны тоже в полном порядке, а сапоги вычищены и натёрты ваксой, — довольно заключила женщина. — Ох! — вырвалось у меня, когда я увидел блеск кожи сапог, а также сверкание стальных накладок на носках и голенищах. — Не стоило, наверное, так стараться. — Это наша работа, — покачала пальцем Авдона, — и мы её выполняем по всем правилам. Позвольте ваш браслет? — Да, конечно, — протянул левую руку я. Кастелянша, взяв печать, убрала одну из отметок на нём резюмировав, что всё в порядке. Аккуратно собрав вещи и поблагодарив, я отправился обратно. Стоило мне убрать вещи в шкаф моего коттеджа, как я услышал горн, зовущий на ужин. Минут через десять, уже совершая омовение кистей в фонтанчике трапезной, я едва не столкнулся с Хестер, которая тоже начала гигиенические процедуры с таким усердием, будто хотела содрать кожу с рук. — Госпожа Хаген, — доброжелательно начал я удостоившись недовольного взгляда желтых глаз. — Старосты просили передать вашей сестре, что очень хотят её видеть. — Без тебя знаю! — зло фыркнула она, стряхивая воду и отправляясь к раздаче. «Похоже, Нисса и Анна уже успели провести с ней воспитательную беседу», — хмыкнул я про себя, беря деревянный поднос, вспоминая, сколько лекций о надлежащем поведении приходилось выслушивать от наставников всем ученикам Храма. «Дети есть дети, а какой они расы — неважно…» Вчера после долгой дороги я был довольно голодный, но сегодня после целого дня ничегонеделания мой организм не испытывал необходимости в плотном ужине, посему я остановил свой выбор на свежем салате и том же зеленом напитке, что и вчера. Не забыв приборы и прихватив из корзинки маленькое спелое яблоко, я отправился на веранду. Почти все места здесь были заняты, и, немного побродив, я остановился возле столика на четверых, который занимали волки-близнецы. — Можно присесть? — вежливо поинтересовался я, подмечая, что Ник сейчас явно не в настроении. — Сказал же — занят… — начал было заводиться тот, но, подняв на меня взгляд, осекся и уже спокойно ответил: — О… это ты Кир! Садись, конечно! Некоторое время мы принимали пищу в абсолютной тишине, которую разбавляли лишь звяканье приборов о посуду и разговоры других отдыхающих, а потом Алекс тихо спросил меня: — Видал, что Герда сегодня вытворила? — Угу, — кивнул я, — только не совсем понял причину? — А её просто нет! — процедил Ник, хрустнув при этом костью жареной куриной ножки, с которой сгрызал мясо. — Только попадись мне эта мелочь! — Спокойно, братишка! — попытался урезонить его Алекс. — Я думаю, у тебя ещё будет шанс с ней рассчитаться. — Ооо, ещё как будет! — зло прошептал Ник, вновь хрустя бедной куриной костью на зубах. — Она, кстати, пропала, — тихо добавил я, — её старосты вовсю ищут. — Пусть они молятся, чтоб им повезло найти её раньше, — хмыкнул Алекс. — Не говори… Ник, ты меня извини, конечно, но как всё началось-то? — вежливо поинтересовался я, прожевав салат. — С чего она на тебя полезла? — Да откуда мне знать! — рыкнул он так, что на нас оглянулись соседние столики, а затем уже тише продолжил: — Мы уже уходили, как она догнала нас и, вырвав у меня из руки полотенце, начала кричать: «Ну что, волчок, поиграем?» Я ей ответил, что раз ей так понравилось моё полотенце, она может затолкать его себе в одно место… — Но ей, похоже, это не понравилось, — продолжил за брата Алекс, — и она стеганула им ему прямо ему по лицу… — Продолжение увидел весь пляж, — заключил я. — Мне ещё этот осёл охранник пытался что-то говорить насчёт неподобающего поведения! — проворчал Ник. — МНЕ! А не ей! — Работа у него такая, — пожал плечами я, ловя недовольный взгляд пострадавшего, который затем молча уткнулся в тарелку. Мы больше не поднимали эту неприятную тему, поэтому вечерний приём пищи не затянулся для меня надолго. Приговорив содержимое тарелок и стаканов практически одновременно с братьями, я сдал грязную посуду и отправился на улицу. Расходясь, Ник снова пригласил меня на площадку физкультуры, сказав, что сейчас ему как никогда нужно тренироваться. Прекрасно понимая, что поединок для него сейчас единственный способ «выпустить пар», я всё же вежливо отказался, пообещав, что следующим утром непременно прибуду на арену. «Излишняя горячка в бою из-за ссоры несёт за собой необдуманные шаги, — напоминал мне наставник, когда я из-за эмоционального всплеска имел неудачи в учебном бою, — поединок с любым противником, особенно если он силён, а твои мысли спутаны, толкает тебя на ненужную растрату сил. Голова настоящего бойца должна остывать до температуры снежного покрова, как этот! — произнося это впервые, Неклеас как раз швырнул горсть снега мне в лицо. — Превращай гнев в свою силу и твёрдость!» Простившись на выходе из трапезной, мы разошлись каждый по своим делам. Я, решив навестить своего верного скакуна, отправился на конюшню. Следуя по аллее, я наблюдал, как краснеющее солнце, подходившее к горизонту, дарит местным обитателям последнее тепло этого дня, прежде чем скрыться за грозовыми тучами над морем. Листва деревьев, растущих вдоль улочки от площади до самых конюшен, приятно шумела от легкого восточного ветерка, грозящегося с наступлением темноты принести с собой не только морскую прохладу, но и ночной дождик. Не дойдя до конюшен десятка шагов, я из открытой настежь двери услышал знакомые голоса, один из которых принадлежал конюшему, а второй… той самой малолетней шкоднице с хвостом, которую сейчас жаждали видеть старосты и один из братьев-волков. Я тихонько подошел, быстро прочитав табличку, на которой была вырезана голова лошади и информация о том, как зовут местного заведующего, встал рядом с дверью и начал слушать. — Неужели тебе самой нравится так себя вести? — вопрошал конюший, который, судя по звукам чистил, лошадь. — Ну, а что же мне ещё делать? — с детской обидой в голосе ответила кошечка. — Здесь так скучно! Можно только гулять, тренироваться, купаться — и то, пока из воды не выгонят. Я тоже самое и дома могу делать. Там родители нас отпускают на речку хоть на целый день… — А как же клубы? — резонно заметил Толас. — В них ведь так хорошо учат… — Да ну их, эти клубы! — фыркнула Герда, после чего послышался звук упавшего ведра, которому, видимо, достался пинок её ноги. — Сидеть платочки вышивать или каляки-маляки выводить, как эти дурочки: «ты посмотри, как падает свет, вот здесь надо ещё пару штрихов!» — похоже, кошка имела ввиду кого-то из девушек, кто увлекался портным делом и рисованием. — Я так смеялась, когда Анна водила и показывала, чему там учат! — А чем же ты хочешь заниматься в жизни дальше, если не любишь такое? Кроме гимнастики, конечно… — Честно? — по-детски мило спросила Герда. — Ну… — поскребывание прекратилось, видимо, Толас повернулся к собеседнице. — Я очень хочу путешествовать, как отец! — тихо, но с детским задором произнесла малышка. — Хочу поехать на юг. Побывать в знаменитом Технограде! Или даже поплыть в островную империю! Наш папа так много рассказывал о южных землях, когда вернулся из торговой поездки в прошлом году. — Хорошее желание, — одобрил Толас, продолжая своё занятие, — я бы и сам не отказался… — Ну вот видишь! — довольно заключила кошечка. — Я понимаю твои стремления, но и ты пойми, что в долгие путешествия нельзя отправиться просто так, — безапелляционно, но вежливо пояснял конюший. — Для этого нужно много денег, знать языки тех стран и уметь постоять за себя. — А… ну да, — опешила Герда. — Вот потому и нужно сначала многому научиться, — всё с той же легкой ноткой морализаторства заключил Толас. «Дело говорит! Диалекты южных языков очень сложны. А вот в плане денег… хорошо нам, дракондорам, мы почти в любой стране можем найти для себя работу. Для меня лично самым простым решением было идти в гильдию наёмников. Платят хорошо, и помахать мечом приходится почти в каждом переходе по тракту. Не соскучишься!» Чтоб не выдавать себя, я неслышно отошел обратно на приличное расстояние и уже демонстративно громко ступая направился к двери. — Кто-то идет! Прячься скорее! — тихо сказал Толас своей гостье. Послышался торопливый топот и тихий стук закрывшейся калитки стойла. Когда я оказался внутри конюшен, их заведующий с демонстративным рвением чистил одну из гнедых лошадей, которая стояла через один денник от Ярого. — О! Кираен! — обернулся в мою сторону Толас. — Доброго вечера. — И вам! — с легкой улыбкой ответил я. — Как ваши дела? — В работе, — конюший показал скребок, одетый на кисть правой руки, — а вы своего коня проведать пришли? — Верно, — кивнул я, — как он себя ведёт? Не показывает характер? — Никак нет. Ведёт себя спокойно, как вы и говорили. Дал себя почистить без всяческого буйства. Пока Толас рассказывал об этом, я подошёл к двадцать восьмому деннику. Ярый, с развешенными в стороны ушами жевавший сено из двухсекционной кормушки, услышал мои шаги и, тут же навострив уши, повернул голову в мою сторону. — Привет, — тихо сказал я ему, — не заскучал без меня? Конь, тихо заржав, слегка поднялся на задние ноги, а затем, снова расслабленно развесив уши, потянулся ко мне. Я открыл калитку денника и, пройдя, обнял друга, погладив его по чистой шее. «Похоже, Толас превосходно знает свою работу», — подумал я, рассматривая коня целиком. Его чёрная грива, хвост, как и вся остальная шерсть, просто сверкали. — Всё в порядке? — поинтересовался сам заведующий, подходя к нам. — Да, в полном, — подтвердил я, поворачиваясь к нему, — благодарю вас. — Это моя работа, — вежливо кивнул конюший, а затем спросил: — Давно у вас эта лошадь? — Вот уже почти четыре года мы вместе, — ответил я, вновь поглаживая Ярого по шее, — правда, дружище? Конь, как бы соглашаясь, наклонил голову и положил морду на моё плечо. — А могу я спросить вас…? — продолжил Толас. — Пожалуйста. — Вы ведь дракондор, если я правильно слышал? — Да, верно. — И вы проводили ритуал сродства? — Проводил, — кивнул я, вспоминая то время, — давно, когда Ярый был ещё стригунком. Эта история относилась к тому самому лету, которое я вспоминал после поцелуя Калиостро сегодня днём. Мы почти на два месяца осели в горняцком поселении. После очистки шахты Крис сказал, что ему предложили новую работу и, пока он был занят, я тоже умудрился тоже найти себе занятие, весьма интересное и косвенно связанное со своими приобретенными в храме навыками. Мне довелось потрудиться в канцелярии гномской конторы по добыче руд. Туда требовался писец, хорошо знающий языки и арифметику. Благодаря многолетнему обучению как первому, так и второму я очень хорошо подходил для этого. Старший конторы сильно удивлялся, когда я пришёл к нему. Говорил, что не думал, что доживёт до таких времён, когда дракондоры будут работать в подобном месте, однако после проверки моей эрудиции в требуемых областях всё же принял меня. Работа была, конечно, очень трудной, кропотливой, но весьма интересной одновременно. Я усвоил множество знаний о добыче металлических руд, их продаже, а также где и в каких мануфактурах они используются. Мне, тогда совсем юнцу, всё это было очень и очень интересно, а уж то, что за эту работу весьма хорошо платили, так и вовсе было в радость. Зарабатываемые деньги я тратил только на самое необходимое, а остальное откладывал. Так мы с братом и провели время с пользой каждый по-своему. Когда Крис сказал, что нам пора отправляться дальше, старший гном очень хвалил меня и говорил, что ему жаль терять столь ценный кадр. В подарок за хорошую работу он мне добавил ещё немного денег к крайнему расчёту. В день перед отправкой в путь брат спросил меня, что я буду делать с деньгами, которые скопил. Я после кратких раздумий сказал, что хочу купить лошадь, поскольку собственной тогда ещё не имел. Конь, на котором я путешествовал в то лето, был храмовым и ввиду возраста не очень подходил для слишком долгих поездок. Стоило нам увидеть двух молодых стригунков караковой масти, то я сразу понял, что хочу купить кого-то из них — чёрного красавца с подпалинами на морде и брюхе. Их прошлый хозяин говорил, что это два брата-близнеца от одной из его лучших кобыл. Конечно, моих средств не хватало на такого дорогого коня, но Крис без колебаний добавил мне недостающую сумму, потому как одобрил подобный выбор траты денег. Мы купили их обоих, поскольку кобыла брата по кличке Люция тоже была уже довольно стара и ей требовалась замена в ближайшие год-два. «Хороший конь, — сказал мне тогда Крис, — как верный друг. Такие нужны всегда». Так у нас и появились Ярый и Шквал. Клички они получили из-за своих резвых характеров. Когда через полгода пришло время осёдлывать, я и брат провели с ними сродство — дракондорский ритуал, позволявший наезднику и животному чувствовать друг друга на уровне простых мыслей. Это было большой нагрузкой на лошадей, которую они могли и не вынести, однако всё прошло благополучно, и мы с Ярым стали больше чем наездник и конь. — И вы можете управлять своей лошадью невербально? — спросил Толас с видом явно эрудированного в подобном. — Могу, — подтвердил я, удивляясь, откуда только простой конюший знает такие слова, — вы, наверное, тоже очень давно занимаетесь своим делом, раз столь сведущи? — О да! — согласился Толас. — Не только я. Моя семья уже несколько поколений посвятила себя выведению и продаже лошадей для различных нужд, в том числе для королевской армии. — Весьма хорошее занятие, — искренне одобрил я, — и нужное. Нашу добрую беседу нарушило тихое «апчхи!», донесшееся из денника напротив того, в котором находился я. — Будь здорова, Герда, — ухмыльнулся я в ответ на глупую улыбку конюшего, — можешь выйти, я знаю, что это ты. Через пару секунд из-за дверцы калитки осторожно выглянула беглянка, в желтых волосах которой затесалось несколько соломинок. Мгновение она смотрела на меня и Толаса, после чего хитро спросила: — А что это ты тут делаешь? Меня ищешь? — Не угадала, — покачал головой я, — коня своего навестить пришёл. А вот тебя ищет твоя староста и ещё Ник, которого ты сильно огорчила на пляже. Причем волка я бы на твоём месте опасался нааамного больше. — Ха! Подумаешь! — заносчиво ответила малышня. — Он и в прошлый раз грозился меня поймать, да не смог. Медленный он слишком. — Ну-ну, — ухмыльнулся я, доставая из кармана припасённое с ужина яблоко и отдавая его коню. Ярый забрал фрукт с моей ладони, после чего, тихонько заржав, прижался ко мне мордой. В последний раз погладив его, я вышел из денника и, закрыв за собой калитку, спросил у конюшего: — Могу я завтра утром проехаться верхом? А то он уже целый день без дела. — Конечно, — кивнул Толас, — после завтрака приходите, я всё приготовлю. — Буду вам очень благодарен, — кивнул ему, — тогда до завтра! Хорошего вам вечера. И тебе тоже, Герда, — я посмотрел на кошку. — Можешь не опасаться, я никому не расскажу, где ты прячешься. — Кааакие мы благородные! — язвительно ответила Хаген-младшая. — Интересно, почему? — Потому что не лезу в чужие дела, — подмигнул я, по-детски показывая язык в ответ.

***

Когда дракондор скрылся за дверью на улицу, Герда ещё с полминуты смотрела ему вслед, а потом спросила у Толаса, который заканчивал чистку гнёдушки: — Как ты думаешь, это он так пошутил? — Про что? — удивился конюший. — Ну, про то, что никому не скажет, что я здесь прячусь. — Я думаю, он говорил серьёзно, — обнадежил девочку Толас. — Дракондоры слов на ветер не бросают. Ты посиди пока у меня до темноты, а потом домой пойдёшь. — Хорошо, — облегченно вздохнула девочка. — Спасибо тебе. — Всегда рад помочь, — улыбнулся ей конюший, унося инвентарь в сторону кладовки. Ему уже не первый раз приходилось давать убежище этой юной хулиганке. Она так напоминала ему младшую сестру, погибшую несколько лет назад…

***

Мысленно смеясь над мелкой шкодницей, я вновь оказался на площади с фонтаном и, рассматривая установленный на его вершине памятник, мне захотелось узнать, кого он увековечивает. На краю чаши обнаружилась бронзовая табличка с выгравированным текстом: «05.15.1748 г. заложен первый камень юниорской части пансиона «Золотой берег» по проекту инженера Г. Мирского, утверждённого его королевским величеством Николасом Лексидианом. Летом 1749 г. сие заведение имело честь принимать первую смену отдыхающих из числа наиболее отличившихся юных дарований со всех частей королевства Велмория. Из цитаты Н. Лексидиана в обращении к Народному собранию: я хотел бы иметь возможность, чтоб отроки подданных нашего королевства, отличившиеся в стараниях своих, могли быть награждены за свои стремления к высоким деяниям. Посему прошу вас поддержать меня в постройке места, где они могли бы иметь возможность отдыха, соответствующего их достижениям». «Хм, хорошо сказано — отдых, соответствующий достижениям, — подумал я, дочитав. — Местечко было построено для отличившихся детей. На мой взгляд, очень хорошая задумка. Наши наставники тоже поощряли нас за успехи в занятиях и тренировках, объявляя дни отдыха, когда можно было делать всё что угодно с целью наиболее полного восстановления сил. Я в такое время обожал читать книги или если на дворе было лето, ходил гулять в лес, ловил рыбу в лесном озерке или лазил изучал потайные места, которых в Гнезде было просто огромное множество». У верха постамента, на котором стоял каменный мужчина, делающий правой рукой пригласительный жест, обнаружилась ещё одна табличка с текстом: «Надеюсь, что вам понравится. — Гален Мирской, проектировщик и руководитель строительства». «Очень нравится, — мысленно ответил я. — Ваше творение просто великолепно». Пока я читал тексты и рассматривал гранитное изваяние, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, опустив сумеречный занавес на всю округу. Я, благодаря, своему зрению, которое при необходимости становилось лучше, чем у орла в ясный день и давало возможность видеть в полной темноте лучше, чем кошке, не заметил наступления темноты. Один за другим на столбах зажигались лампы, освещавшие улочки, а в окнах многих коттеджей прилегающих к площади тоже горел слабый свет. Спать мне не хотелось совершенно и, не представляя, что делать дальше, я решил отправиться к себе. Дорожка, по которой я следовал, вывела меня к бассейну, напоминавшему вчерашнее происшествие. «Интересно, где же его зачинщица сейчас? — весело подумал я, оставляя чашу позади. — До сих пор прячется на конюшне или уже попалась старостам? Или своей сестре под раздачу? Оххх, — я потёр шею, вспоминая тяжелую руку брата, который мог отвесить мне подзатыльник за мелкое шкодничество в детстве, — даже представить боюсь, как бы меня наказали, вытвори я в Храме подобное тому, что сделала Герда на пляже». Провинившихся в осознанном вредительстве учеников наказывали. Всегда! Рано или поздно! Причем весьма изобретательно и в соответствии с тяжестью проступка. Это способствовало поддержанию дисциплины, но, как правило, ненадолго. Дети есть дети… Витая в мыслях, я незаметно для себя оказался возле своей «восьмёрки», в которой мне предстояло коротать грядущую ночь. Впрочем, я не собирался жаловаться. Учитывая, что в дороге иногда приходилось спать полусидя-полулёжа у ствола дерева, а здешние матрас и подушка кровати были чистыми и такими мягкими… Зайдя в коттедж, я, не включая свет, прошёл дальше и оказался на балкончике, вновь вспомнив соседку. В окне противоположного коттеджа не горел свет, и даже максимально прислушавшись, я не смог различить ни малейшего звука изнутри, лишь трещание цикад на ближайших деревьях. Мысленно вздохнув, я опустил свой зад в кресло из плетёного ротанга и решил просто наслаждаться тишиной и вечерним прохладным воздухом. Стало совсем темно. Чтоб зря не напрягать глаза, я сузил зрачки, ослабив зрение до уровня человеческого и просто смотрел на едва различимую цветочную клумбу меж коттеджей, слушая нарастающий шум прибоя и редкие отзвуки грома где-то вдалеке. Наверное, прошло около получаса или чуть меньше, как вдруг я почувствовал над собой маленькую крупицу магической силы. Подняв взгляд в потолок балкончика, я не заметил её источника, но чуждая прана по-прежнему была совсем рядом. Через пару мгновений ко мне под навес залетела маленькая птичка. Никогда не приходилось видеть вживую этот вид, но из уроков Руфины я прекрасно знал, что он называется колибри и обитает лишь в самых южных широтах континента, а также в островной империи. Именно от этого создания, бывшего по размерам не больше фаланги указательного пальца моей руки, исходила незнакомая энергия. Снова усилив зрение, я увидел, что от птички в сторону расходятся мельчайшие золотистые искорки, потому что создавшая сие чудо сила медленно уходила в пространство. Это, без сомнения, был чей-то искусственный фамильяр — магическое существо, созданное из чистой праны без использования души погибшего животного и не привязанное к своему хозяину, как у людских или дракондорских магов. «Эльдарская работа!» — понял я, когда птичка, неслышно трепыхая крылышками, зависла передо мной на расстоянии локтя. Фамильяры зачастую использовались хозяевами для доставки посланий, и, как я предположил, этот не был исключением. Стоило протянуть раскрытую ладонь, как птичка тут же села на неё и, через секунду осыпавшись золотистой пыльцой, растаяла, превратившись в маленький клочок бумаги, свернутый в трубочку. «Я даже знаю, от кого это…» — улыбаясь подумал я, разворачивая записку, написанную на эльдарском языке. «Привет, красавчик, — при прочтении этих слов я чуть слышно хмыкнул. - Такой хороший вечер, не правда ли? Акфия набрала полную силу… Знаешь, что это значит? Ах, впрочем, зачем я это спрашиваю у того, кто знает и умеет всё (далее была нарисована рожица, состоящая из расположенной изгибом вниз полукруглой скобки и двух знаков препинания выше: точки и повернутой запятой) Я сегодня осталась в лазарете на ночное дежурство и, если ты сочтёшь возможным, приходи меня навестить. К. p.s. Я буду ждать. р.p.s. Если решишь принять моё предложение, на всякий случай убедись, что за тобой не следят.» Прочитав до конца, я едва мог удержаться от того, чтоб не рассмеяться в голос, но на лицо вылезла лишь легкая улыбка. «Очень оригинально! А уж романтично-то как! Слов не подобрать». Зажав бумажку меж пальцев, я сжег её маленьким языком пламени изо рта и, развеяв пепел, поднялся с кресла. Пройдя через коттедж, закрыв входную дверь я отправился на пляж, чтоб, пересекая всю прогулочную дорожку, пройти к лазарету окольными путями. «А как же! Конспирация есть конспирация! Жаль, я не арскот и не умею уходить в астральное подпространство, так что действую как умею…» На мостках уже были установлены несколько красных флажков, говорящих о том, что сейчас купаться запрещается. «Чтоб лезть в воду штормящего моря… нужно для этого иметь, хм… как там говорил брат, «каменные… гениталии» или другую очень вескую причину. Но, похоже, здесь находились и такие смельчаки, раз об этом предупреждают. Странно, что сейчас здесь нет никого из охраны, дабы ограждать ночных любителей адреналина от бездумных поступков». Неслышно ступая ко каменному покрытию, пустующей прогулочной дорожки под шум волн и дуновения ветра со стороны моря, я быстро пересёк пляжную зону, после чего покинул её через второй выход и пошёл направо к клубам. Так же тихонько я преодолел и эту территорию, заметив мимоходом, что в окне клуба магического искусства горит свет. «Хм, и кому это там ночью не спится?» Лишь войдя в парк, я позволил себе идти быстрее, однако здесь меня ожидал сюрприз. Благодаря своему идеальному зрению увидев, что на тёмной лавочке в полутора сотнях шагов впереди сидят двое, я тут же юркнул за деревья. «О создатели! Видать, Акфия и вправду располагает к романтике в этот вечер…» — промелькнуло в моей голове, когда я углублялся в лес, снова переходя на бесшумный шаг. Быстро, но тихо пробираясь меж деревьев и пересекая дорожки, я лишь надеялся на то, что полуночные посетители парка, верней, один из них, не почует меня и то как я крадусь. Ведь это были Велоран с Катериной! Коту был знаком мой запах и поэтому на следующее утро могли возникнуть неудобные вопросы, адресованные мне. Когда я, наконец, добрался до дорожки, ведущей из парка к лазарету, меня охватило странное ощущение. Будто бы здесь находился кто-то ещё и наблюдал за мной… или не за мной. Я определенно почувствовал нахождение поблизости ещё одного живого создания, под маскировкой. «Так-так. Здесь, конечно, нельзя использовать способности, но что поделать…» Открыв печать и выведя тело в истинную ипостась, я активировал своё особое зрение кригара, позволявшее видеть ауры, а также сгустки жизненной и магической сил. Если бы кто-то в этот момент видел мои глаза, он заметил бы, что в зеленых радужках появились черные прожилки. Краски окружения выцвели и мир стал более серым, зато теперь я чётко увидел, что невдалеке от целующихся на лавочке Вэлла и Кэти за деревом прячется охранник под прикрытием заклинания маскировки. «Так-так…  И зачем это нужно — следить за тем, как парень и девушка наслаждаются друг другом? Он что, любитель подглядывать? Этот, как его… вуайерист? Тьфу ты, ну и слово!». Быстро оглянувшись по сторонам, я не заметил других соглядатаев и это меня обрадовало, но подозрительность никуда не делась. Решив не принимать обычный облик, я отправился дальше в сторону лазарета. Обитель медиков, в окне приёмной которой сейчас горел слабый свет, была примерно в полутораста шагах от парка. На нижних ветвях последнего дерева леса и обнаружился ещё один замаскированный человек. Он не слышал, как я подошёл, и поэтому спокойно сидел, взирая на пейзаж перед собой. Поравнявшись с этим горе-шпиком, я вначале с минутку постоял на дорожке рядом, делая вид, что ничего не замечаю, но потом мне это надоело, и я тихонько свистнул. Охранник быстро повернув голову в мою сторону, ошалело посмотрел на меня, затем на свой чёрный браслет, после чего, облегченно вздохнув, хотел было продолжить наблюдение, если бы не услышал от меня вопрос: — В детстве в прятки не наигрались? — усмехнулся я, вспоминая, как, будучи детьми, ученики-дракондоры в свободное время с энтузиазмом играли в эту простую, но, в нашем случае, очень интересную игру. Поскольку наши чувства были в разы острее людских, правила были следующими: нельзя использовать классовое зрение, поисковые заклинания для тех, кто владел магией, нельзя прятаться в своих кельях, а только в общих помещениях Храма. Новички, игравшие в игру впервые, забывали, что проще всего их было находить по запаху. Поднаторевшие в этом деле обычно оставляли элементы одежды со своим запахом, чтоб сбить ищеек с толку или обмазывались каким-нибудь маслом… В общем, было весело! А сейчас молодой парень, в котором я безошибочно узнал того самого, что вчера рапортовал Старемову о драке, когда тот вёл меня к старосте, снова посмотрел на меня, в этот раз уже испуганно. — В порядке твоя игрушка, — хмыкнул я, сплетая руки на груди, — да только против меня она бесполезна. Я тебя вижу. Может, поговорим? Реган, если я верно запомнил имя этого охранника, беззвучно вздохнул, после чего так же бесшумно спрыгнул на землю и жестом показал мне идти за ним. Мы немного углубились в лес, после чего он деактивировал заклятье на своём браслете и спросил: — Как вы смогли меня увидеть? — А вы разве не знаете, кто я? — ответил вопросом я, принимая обычный облик. — Конечно, знаю. Вас зовут Кираен. Вы прибывший к нам вчера дракондор. — А почему тогда спрашиваете очевидные вещи? — усмехнулся я. — Простите, — непонимающе начал он, — но если я ничего не путаю, вы же кригар? — Верно, — кивнул я, — я именно того класса, который вы сейчас озвучили, но если бы мы не умели видеть магию столь… невысокого уровня, то поверьте мне, наша жизнь была бы очень и очень коротка. Эти слова вогнали парня в стопор, и он с некоторым уважением посмотрел на меня. — Вы и ваши… коллеги часто следите за здешними обитателями под маскировкой? — задал вопрос я, чтоб прервать глупое молчание. — Ну, как сказать… — поскреб в затылке Реган. — Да не мнитесь, скажите прямо, — подбодрил его я, — но ежели это служебная тайна — я не настаиваю. — Честно говоря — постоянно, — тихо ответил он, — вас не удивляло то, что редко можно встретить охрану где бы то ни было в пансионе…? — Кроме тех, что дежурят на пляже, — продолжил за него я, — а вообще — да, удивляло. — Ну вот, — кивнул он, — опекаем отдыхающих по мере сил. — Подсматриваете и подслушиваете? — спокойно продолжил расспрос я. — Только при крайней необходимости, — ответил Реган, — если есть предпосылки к актам насилия. — Ммм, — протянул я, — тогда я полагаю, что вам известно о том, где пряталась сегодня Герда Хаген после того, что устроила на пляже? — Известно, — легко согласился охранник. — Почему же вы об этом не рассказали старостам, которые её искали? — изогнул бровь я. — Потому что не вмешиваемся в личные и интимные отношения отдыхающих, если они не сопряжены с возможностью серьёзного насилия или опасностью повреждения имущества пансиона, — вежливо пояснил Реган, — например, мы уже были готовы вмешаться, но не стали, когда при посещении лазарета вы… — Не я это начал, — спокойно пересказал я слова Дориана. — Я этого не отрицаю. Эмиля вовремя спасла доктор Калиостро, — кивнул охранник, — ох и смеялся капитан… — Ну… — пожал плечами я, мысленно вздыхая с некоторым облегчением. — И что же теперь? Расскажете начальству, что в моём случае ваша маскировка бесполезна? — Не хотелось бы, — наморщил лоб собеседник, — это принесёт нам большие проблемы, связанные с усилением патрулирований и, поскольку дракондоры здесь нечастые гости… может, оставим этот случай исключительно между нами? — Я, в общем-то не против, поскольку никоим образом не собираюсь совершать что-либо предосудительное. Со своей стороны, могу взаимно обещать, что не буду замечать вас или ваших коллег… — Реган согласно закивал, а я досказал маленькое уточнение: — Если вы, конечно, ко мне в портки не полезете. — Нет-нет, что вы! — замахал руками он, широко открывая глаза. — Я же сказал, что в личное пространство мы не вмешиваемся! — Фуф, — я картинно утёр со лба несуществующий пот, — тогда я пойду? — Конечно, — кивнул Реган, — доброй вам ночи. — И вам всех благ, — ответил я, после чего повернулся и направился обратно в сторону дорожки. «Теперь я знаю, что здесь не всё так просто, как могло показаться, — размышлял я на подходе к лазарету, — но пока что поверю ему на слово… а что ещё мне остаётся? Не бросаться же собирать вещи и уезжать! Это просто глупо! Следят — ну и пускай следят!» В окошке приёмной всё так же горел свет и я, обойдя её здание, тихонько постучал в дверь. — Войдите, — ответил мне прекрасный голос. — Добрый вечер, — поздоровался я, проходя и закрывая дверь за собой. Валери сидела за своим столом и при свете кристальной лампы с белым абажуром читала книгу. Подняв на меня взгляд и закрывая фолиант, она с улыбкой произнесла: — Я знала, что ты придёшь. Запри, пожалуйста, дверь. — Ты можешь видеть грядущее? — улыбнулся я, щелкая замком и направляясь к столу. — Нет… — покачала головой врач, убирая книгу в выдвижной ящик стола, когда я присел напротив, — не умею использовать магию, ну кроме… — Того, что я испробовал сегодня на себе, — продолжил я, — тогда откуда у тебя фамильяр? — Вот отсюда, — Калиостро показала свою левую руку, на среднем пальце которой сейчас было одето кольцо с желтым топазом. — Красивый артефакт, — похвалил я, рассматривая украшение явно искусной работы сильного эльдарского мага. Вокруг самоцвета были выгравированы магические руны, для задействования которых необходимо было произнести лишь нужное слово. — Старшая сестра мне подарила, когда я была ещё маленькой, — улыбнулась Валери, поглаживая кольцо, — чтоб я всегда могла написать кому-нибудь письмо. — А она…? — Она как раз маг, — пояснила врач, — и не обычный, а провидица. — Ммм, — улыбнулся я и тихо добавил: — Мне уже страаашно. — Смешной ты, — хихикнула собеседница, — неужели ты позволишь мне думать, что я могу испугать тебя этим фактом? Тебя — дракондора, что может двигаться со скоростью молнии? Я было хотел пошутить что-нибудь в ответ, как за окном где-то невдалеке и вправду сверкнула упомянутая ей стихия, а через пару секунд мы услышали и звуки грома. — Нет, не позволю, — улыбнулся я, — даже та, которую ты назвала, это подтверждает. — О нет, — прошептала Валери, прижимая ладонь ко рту, — с кем же я связалась? — С тем, за спиной которого стоит стихия, — подмигнул я, после чего мы слегка рассмеялись. Дождь всё-таки дошёл до пансиона, потому как через четверть минуты мы услышали капли, застучавшие по крыше лазарета. — Хммм, — задумалась врач, вслушиваясь в нарастающий шум, — не думала, что эта гроза всё-таки до нас доберется… — Почему? — удивился я. — Ну ты разве не знаешь, что пансион построен в таком месте побережья, где почти всегда хорошая погода? В летнее время дожди здесь нечастое явление. — Ничего не поделаешь, — притворно вздохнул я, — когда пойду к себе, видимо, придётся намокнуть. — Я думаю, пока ты будешь здесь, дождь уже кончится, — уверила меня Валери. — Хорошо, если так, — улыбнулся я, — и что мы будем делать в ожидании его завершения? — Нууу, — врач посмотрела в белый потолок, — есть у меня одно предложение… — И какое? — мило поинтересовался я. — Хочешь вина выпить? — лукаво взглянула мне в глаза эльдар. — Не откажусь. А у тебя есть? — удивился я. — Конечно, — подмигнула она, после чего потянулась под стол. Я услышал скрип деревянной дверцы тумбочки и вскоре на столе оказалась бутылка темного стекла, два красивых бокальчика, а также тарелочка, на которой лежали спелые груши, источавшие прекрасный аромат. — Ой, штопор куда-то запропастился, — виновато сообщила Валери, глядя внутрь тумбочки. — Ничего, я открою. — Правда? — удивилась она, после чего подала мне бутылку. — И как же ты это сделаешь? — Увидишь, — подмигнул я. Ногтем содрав красный сургуч, которым была залита пробка, я соединил указательный и большой пальцы правой кисти, так, что горлышко бутылки оказалось в этом кольце, после чего сконцентрировал силу и медленно поднял руку. Пробка вылезла из горлышка оказавшись в моей ладони. — Вот так, — улыбнулся я, видя непонимание на лице моей компании, — не у тебя одной есть секреты. Ещё будешь сомневаться во мне? — Не буду, — покачала головой она, пододвигая бокалы, — никогда не сомневаюсь в настоящих мужчинах. — А вот объясни… — начал я, наполняя фужеры на треть. — Кто в твоём понимании является таковым? — Который ничего не боится. Никогда не отступает от данных обещаний и всегда держит слово. — Ну, я пока подхожу лишь под первую из характеристик, — улыбнулся я, — дадим вину подышать? — Ооо, — протянула эльдар, — а ещё я люблю, когда мужчина разбирается в том, с чем ему приходится столкнуться. С распитием благородных напитков в том числе. — Ты сама говорила, что я из тех, кто знает и умеет всё, — напомнил я. — И мне самой не верится, что передо мной сидит один из таких… — Ну почему же, — я подал раскрытую ладонь через стол, — вот он я. Можешь дотронуться… если не боишься. Эльдар молча протянула свою руку и наши пальцы переплелись. — Ну как? Убедилась, что я настоящий? — О да! — ответила красавица, большим пальцем поглаживая мою кисть. — У тебя очень красивые руки. — Правда? — удивился я. — А мне казалось, они самые обычные. Усиленные костяшки, мозоли от рукояти меча. — Потому и красивые, — она положила свою вторую руку на наружную сторону моей ладони, нежно проведя пальчиками по моим мощным пястно-фаланговым суставам, — у нас, у женщин, свои понятия о мужской красоте. Для меня красивы черты, говорящие о силе. Знал бы ты, как я ненавижу дворяшек — ухоженных белоручек с розовыми ногтями! — А как же ты сама? — Я же не человек, — мило вздохнула Валери, — и просто не могу выглядеть по-другому. На взгляд мужчин других рас, наши женщины все выглядят очень красивыми, но это не значит, что мы слабы! К тому же я врач, — с ноткой серьёзности добавила она, — мои руки в любой момент могут взять хирургический инструмент и действовать им весьма умело! — Верю-верю, — улыбнулся я, — а из лука ты стреляешь? — Ну конечно, — она понизила голос до заговорщического шепота, сильней сжав мои пальцы. — Я в хорошей степени владею не только стрелковым оружием, но также метательным, парными клинками и знаю боевое искусство «Танец смерти». Так что глупости ты спрашиваешь! «Ох создатели, — мгновенно подумал я — а с виду такая милашка! «Танец смерти» — это высшее боевое искусство остроухих, которым владеют далеко не все представители их расы, а лишь самые сильные». — Почему же глупости? — удивился я. — Мне встречались твои сородичи, которые родились, выросли в городах и не умеют подобного. — Их называют оседлыми, — пожала плечиками Валери, — но я не из таких… — А мне вот интересно, откуда ты, — улыбнулся я, — может, расскажешь? — Расскажу, — легко согласилась она, — в этом нет никакой тайны. Я с севера. Из клана «Flores». — Ого! — удивился я, прекрасно зная этот род эльдар, живших на границах южных земель Драконьего края. Именно они были одними из содержателей садов, снабжавших великолепными фруктами весь край и остальные страны. — Я очень хорошо знаком с несколькими представителями твоего дома. Уважаю и снимаю шляпу, которую, впрочем, не ношу, — слегка склонил голову я. — И верно, — хихикнула Валерия, — никогда не видела дракондора в шляпе. Не расскажешь, почему? — А нам это не нужно, — улыбнулся я, — стихий или простудных заболеваний мы не боимся, а головной убор лишь мешает обзору и восприятию. Эльдар, разорвав наше сплетение ладоней, мило посмотрела на меня, а я продолжил: — Ты упоминала старшую сестру. Она тоже живёт в Велмории? — Нет, — покачала головой Валери, — на севере. Сейчас она глава нашего дома. — Провидица, — кивнул я, — это ведь весьма высокий и уважаемый статус среди твоих сородичей? — Да, — подтвердила она, — но это и очень большая ответственность, не только за свой дом, но и за других наших собратьев. — Как и у настоятелей наших храмов… — понимающе кивнул я. Главенство над любым народом, в том числе старшей расой драконьих жрецов или дракондоров, как мы стали себя именовать в последние столетия, тоже являлось нелёгким трудом. На старшего дракондора, принявшего на свои плечи груз настоятельства над храмом, ложилась не только забота о юных учениках, но также и контроль за вышедшими в мир после обучения. Именно настоятели на территориях, находящихся под их властью, находили и вершили суд над поправшими заветы дракондорами — по тем или иным причинам опустившимися до бессмысленного душегубства младших рас или поднявшими руку на собратьев без основания. Это была очень тяжелая ноша — карать тех, кого ты взращивал. — А Элсдан Гислейский по-прежнему здравствует? — удивила меня своим вопросом собеседница, упомянув настоятеля Северного Гнезда. — Да, но он уже очень стар, — вздохнул я, разводя руками, — ему больше двухсот лет… — Тогда давай выпьем за тех, кто дал нам возможность жить, учиться и нести дальше свои основы? — предложила Калиостро, аккуратно обхватывая ножку своего бокальчика тонкими пальцами. — Да, — согласился я, — и за то, чтоб они не разочаровывались в нас. Никогда. Слегка звякнув фужерами, мы отпили вкусного вина. — Ммм, розовый фламинго, — я, сделав первый глоток, безошибочно распознал марку напитка, который мне уже довелось пробовать ранее. — Моё любимое, — улыбнулась эльдар, поигрывая бокальчиком в руке, — из лучшего виноградника моего двоюродного брата. — Из дома Копполиано, если я правильно помню? — вежливо уточнил я. — Правильно, — кивнула Валери, откусывая от груши и пододвигая тарелочку ближе ко мне, — а это из сада моей семьи. Тоже откусив кусочек фрукта, я произнёс: — Очень вкусно, — заключил я, вызвав удовлетворение на лице собеседницы, — знаешь, меня и, наверное, не меня одного всегда поражало, как в ваших садах вызревают такие великолепные плоды. У людей так не получается. — На то мы и эльдары, чтоб у нас всё получалось не как у людей, — философски ответила врач, снова пригубив вина, — наши отличия ведь не только во внешности, но и в культурах! Ты же знаешь, мы более близки к природе. — О да! Вы единственные, кто не относится к ней столь варварски, как многие расы. — Именно, — Валери подняла указательный палец, — мы вежливо просим у природы её дары, а другие требуют — вот в чём отличие! — Тогда позволю себе предложить второй тост, — я взял бутылку и дополнил бокалы, — за то, чтоб мудрость таких, как вы, передалась и тем, с кем вы соседствуете, чтоб они стали более сведущи. — И чтоб ваша мудрость так же не забывалась, — досказала Валери перед тем, как мы снова столкнули фужеры. Делая глоток, я прислушался к шуму за окном. Дождик был не очень сильным и вскоре обещал закончиться. — Кираен, а можешь рассказать про свою семью? — вежливо поинтересовалась врач. — Да тут и рассказывать особенно нечего, — с ноткой грусти улыбнулся я, — сирота. — Ну-ну, неправда! Ты говорил, у тебя есть брат! — Он мне не родной, — пожал плечами я, — мы носим одну фамилию и считаем друг друга братьями… — Ничего себе! — плечики Валери поникли. — Как же так получилось? Ты что… подкидыш? — Скорей уж — найдёныш, — усмехнулся я, — ты точно хочешь это услышать? — Я, конечно, не настаиваю… — Да что уж там. Мне не жалко, — улыбнулся я, подливая нам вина, после чего откинулся на спинку стула и начал рассказывать — Тот, кого я называю братом, нашел меня на острове Литоррен, когда ехал на зимовку в Северное Гнездо пятнадцать лет назад… — Где-то в корчме? — я не удивился вопросу, поскольку среди других учеников храма были и дети, привезенные из подобных мест, рожденные человеческими женщинами от случайных связей с дракондорами. — Нет. Посреди поля, через которое проходит храмовый тракт. — Что же ты там делал? — удивилась Валери. — Если верить словам брата — медленно умирал, лёжа без сознания с обширными ожогами, — спокойно ответил я, — других подробностей я просто не знаю, потому как совсем ничего не помню из раннего детства. Валери поставила бокал на стол и, сжав руки в кулачки, продолжала слушать: — Во время осмотра сегодня днём ты спрашивала меня, почему я выбрал путь кригара? — врач едва заметно кивнула, а я поведал: — Я его не выбирал — меня обращали в бессознательном состоянии. «Хотя нет… само обращение я немного помню — как я беззвучно кричу в чаше, заполненной истинной водой, в меня бьёт звёздный свет из колодца в потолке комнаты обращений, тело пронзает сильнейшая боль, приносимая изменениями организма, а вокруг чаши смутные очертания трёх фигур — тех, что решили спасти меня от смерти единственным, по их словам, способом», — закончил я про себя. — Это было 23 сентября 1739 года, — вслух продолжил я, — за два дня до моего дня рождения. Я ношу знак дракона-змея Лигатора на спине именно потому, что обращение прошло в период его покровительства, потому как свет его созвездия превратил меня в того, кто сидит перед тобой сейчас. Поверь мне, если бы я мог выбирать, я рад бы был стать хейлером, помогать младшим расам исцеляя их от болезней и заживляя раны, или ритуалистом, снимающим проклятья и благословляющим верующих в создателей, но, к сожалению, как ты уже подметила ранее, мне придётся до конца жизни крошить мечом и сворачивать шеи. Валери, чуть закусив губу, молчала, слушая меня и, после того, как я закончил свой рассказ, осторожно спросила: — Тяжело тебе было после того, как ты осознал, кем ты стал? — Даже не знаю, что сказать, — пожал плечами я. — Представь, какие чувства испытывает ничего не помнящий пятилетний мальчик, просыпающийся в неизвестном месте, да и ещё и с измененным телом. Я даже на свет смотреть нормально не мог… — Ну да, глаза же стали другими… наверное, ты чувствовал себя ужасно? — тихо и вежливо спросила Калиостро, глядя в мои тёмно-серые радужки с вертикальными зрачками. — Это, конечно, сильно сказано, но… примерно так, — слегка поморщился я, — к обращению обычно готовятся несколько недель или даже месяцев, а я был при смерти. Крис рассказывал, что мысленно смирился с моей возможной кончиной, но молился создателям за то, чтоб я выжил… — Похоже, что его услышали, — уголки губ Калиостро изобразили слабую улыбку. — О да! — согласился я. — Мама рассказывала, что ей очень не хотелось готовить процедуру погребения. — Мама? — Женщина-дракондор, принимавшая участие в обращении, и вырастившая меня как родного сына, — вздохнул я с улыбкой, вызванной приятными воспоминаниями. Врач немного помолчала, а затем спросила: — А её имя часом не Руфина из Англеса? — Откуда ты знаешь? — широко открыл глаза я. — Угадала, — чуть шире улыбнулась Валери. — Я видела твою маму два раза в жизни, когда сама была ещё ребенком, она посещала наш дом и я очень хорошо запомнила эту дракондоршу. Руфина — не только одна из сильнейших хейлеров континента. Сестра рассказывала, что в молодости она считалась ещё и самой красивой среди твоей расы. — Для меня она и сейчас самая красивая… — вспомнил я мамину улыбку. — Интересно… а вот… — Калиостро чуть задумалась. — Не знаю, совпадение это или нет, но у тебя волосы точно такого же цвета, как у Руфины! — Не совпадение, — покачал головой я, — после перерождения мои волосы изменились, став такого же цвета, как у мамы. — Впервые слышу про такое, — теперь уже врач смотрела на меня сильно удивленным взглядом, — как же это возможно? — При проведении ритуала несколько дракондоров жертвуют немного крови, чтобы пробудить силу, спящую в драконите, — приоткрыл я завесу таинства сего процесса, — а кровь, как известно, несёт в себе память о своих владельцах. — Гены, если быть точным, — поправила меня врач. — Именно, — теперь указательный палец поднял я, — из жертвенной крови мне и передалась частичка внешности той, что я считаю матерью. Руфина рассказывала, что это не единичный случай в её практике. Произошедшее со мной не уникально, бывало и такое, что после перерождения юный дракондор с годами становился похож внешне на одного из тех, кто участвовал в его обращении. — Теперь я поняла, откуда мне знакома твоя мимика. Ты улыбаешься точь-в-точь как твоя мама. — Спасибо… — только и ответил я, мысленно добавив: «Крис мне тоже самое говорит». Дождь на улице уже заканчивался и следовало бы идти к себе, однако мне очень нравилось сидеть с этой располагавшей к беседе женщиной. «Хех, — подумал я, — а ведь я почти что начал душу изливать этой милашке. Наверное, вино этому способствует… Ах да, употребление хмельного всегда благоволит элоквенции, то бишь красноречию…» — Знаешь, я… — Валери снова задумалась, то поглядывая то на меня, то вознося взор куда-то в потолок. — Я хотела бы предложить тост! — Да-да? — я сделал внимательное лицо, подливая нам вина. — За детей! Чтоб в мире было как можно меньше таких, что не знают своих родителей! Да будут их детские воспоминания более хорошими… — Глубокая мысль, — ответил я, когда прозвучал звон стекла, — но тогда и за их матерей! Ведь память о хорошем, о тех, кто подарил нам жизнь, — «первую или вторую, как в моём случае» — досказал я в голове, — это единственное, что позволяет нам жить и двигаться вперёд. — Именно так, — согласилась эльдар, выпивая до дна. Я тоже последовал её примеру, мельком бросив взгляд на декольте красивого платья. — Кстати, — вдруг вспомнил я. — Дориан говорил о том, что в юниорской части нельзя употреблять алкоголь. Нам за это не попадёт? — Нет, ик… ой, прости, — бледные щечки врачихи стали уже слегка розовыми, — раньше отдыхающим из третьей группы можно было немного выпивать и вино даже подавали за ужином, но запрет ввели в прошлом году, после того, как парочка умников вздумала угостить кого-то из младших и об этом узнали их родители. — Сильный был скандал? — Не знаю, — пожала тонкими плечиками Валери, — но с тех пор в юниорской части царит сухой закон. Вещи всех прибывающих на отдых стали досматривать, чтоб никто не мог пронести сюда… ик… Ну, а нам-то кто запретит? — весело спросила она. — Тем более, это лёгкий напиток, а не водка какая-нибудь, — эльдар брезгливо поморщилась, как бы говоря об отвращении к крепким хмельным изделиям, почти не имеющим вкуса. Мне самому не раз доводилось испивать этот напиток и, честно говоря, я не находил в нём чего-то хорошего, кроме эффекта быстрого и глубокого опьянения. — Всё понятно, — кивнул я, подумав: «Тогда мне стоит молчать о запасах спирта из алхимического набора, лежащего в моих сумках». Похоже, что на Валери вино оказало весьма раскрепощающий эффект, поскольку она, поставив бокал на стол и вновь аккуратно откусывая от груши, начала пристально меня разглядывать. — Что? — глупо улыбнулся я. — Ничего, — улыбнулась красавица в ответ, подпирая худенькую щечку ладошкой, — любуюсь тобой. Ты против? Тебе говорили, что ты очень красивый? — Конечно, — я тоже положил подбородок на скрещенные руки, рассматривая лицо собеседницы: её красивые глазки, тонкий носик, нежные губы, поцелуй которых мне уже удалось испытать. — Мама, например, говорила, ещё с детства, — съехидничал я. — Ой ладно тебе! — хихикнула Валери. — А из числа других женщин? — Доводилось слышать подобное, — слегка кивнул я, глубоко моргая, — и, кстати, хотел тебя спросить. — О чём? — медик, откинувшись на спинку стула, потянулась, поднимая руки от уровня живота к плечам, при этом слегка выпячивая грудь вперёд. «Похоже, она издевается!». — О том, что ты сделала, когда мы отдыхали у мостков, — подмигнул я, снова бросая взгляд на вырез платья. — Оу! Я просто… Только не смей говорить, что тебе не понравилось! — с какой-то веселой, но злой искоркой одновременно произнесла она. — Нет-нет, что ты! — подняв руки в примиряющем жесте, поспешил уверить собеседницу я. — Очень понравилось! — А чего тогда спрашиваешь всякие глупости? — она стала похожа на слегка недовольного ребёнка, которому пообещали сладкий леденец, но вместо этого дали простое яблоко. — Не позволяй мне думать, что ты не знаешь причин подобного поступка! — Всё-всё, молчу! — я сделал жест, будто пальцами смыкаю свои губы. — Правильно делаешь, — томно произнесла она, поднимаясь и обогнув стол, начала подходить ко мне. Оказавшись совсем близко, врач положила свою нежную кисть на мою щеку, а затем, вздохнув, присела ко мне на колени и тихо прошептала на ухо: — А хочешь повторить? — Я уж думал, ты не спросишь! — ответил я, перед тем как слиться с ней в поцелуе. Вначале мы целовались очень медленно и с оттяжкой, но примерно через минутку в наших движениях появилось больше какой-то… жадности, что-ли? Красавица, просунув свой нежный язычок мне в рот, потянулась и запустила одну кисть в волосы моего затылка. Меня это заводило и поэтому я, оторвавшись от розовых губ, нежно тронул кончиком языка вначале низ её длинного ушка, а затем провёл по изящной шейке. Реакцией на это был тихий вздох и легкая дрожь тела эльдарки. — Какой ты нежный, — прошептала она перед тем, как вновь прильнуть ко мне. Через секунду я почувствовал её вторую руку на своей пояснице под рубашкой. Нежные пальчики начали свой путь вверх, на мгновения останавливаясь на покрытых пятнами скали остистых отростках позвоночника. Я, тоже не оставшись в долгу, обнял эльдарку и, притиснув ближе к себе, водил ладонями по её тонкому стану. Высвободив руку из моих волос, Валери, не отрываясь несколько секунд, нащупывала что-то на столе, а затем я услышал щелчок, и лампа погасла, погрузив приёмную во тьму. — Тебе ведь это не помешает? — шепотом спросила она. Я, отрицательно качнув головой, с новой силой продолжил поцелуй и ласки. Когда мои руки в очередной раз оказались в нижней части её спинки, эльдар, взяв меня за запястье, положила мою кисть на своё бедро, чуть ниже границы платья. Вначале я ограничивался простыми поглаживаниями, но постепенно, как бы спрашивая разрешения, мои пальцы начали путь под тканью, в ответ на что она, страстно вздохнув, взялась за нижнюю границу моей рубашки и быстро потянула её вверх. Мои зрачки уже были расширены, больше от удовольствия, чем от темноты вокруг, и поэтому я детально видел блаженное выражение её лица. Отправив рубашку на соседний стул, я снова запустил руку под подол её платья и почти добрался до верха тонкого бедрышка, как она прошептала: — Может, приляжем? В стационаре очень удобные кровати… — С удовольствием! — Тогда дай мне минутку, — Валери поднялась и, вернувшись за свой стол, быстро убрала с него все следы нашей скромной трапезы. Я же, прихватив рубашку, дождался окончания уборки и возвращения девы, которая, вновь подойдя, взяла меня за руку и повела за собой. Быстро миновав процедурную, мы оказались в стационаре, где стояло около тридцати аккуратно застеленных коек. Валери, повернувшись ко мне, хотела что-то сказать, но я, отбросив рубашку на ближайшую кровать, притиснул женщину к себе и, поцеловав, дал волю рукам. С её стороны последовали аналогичные действия. «Ах, какие же у неё нежные кисти!» Не прекращая наши истязания, мы начали двигаться в сторону и вскоре оказались на одном из лож. Моя левая рука снова оказалась под подолом её платья, а вторая гладила нежную шейку. Эльдар слегка застонала от удовольствия, а затем её губы опустились уже к моей шее. Нежно проводя язычком прямо по скалевой линии, она последовала ещё ниже, а затем слегка куснула меня за трапециевидную мышцу. По моему телу прошла волна удовольствия и я, потеряв чувство меры, сильновато стиснул попку врача. — Ой-ой, — выдохнула она, — не оставь мне синяк пожалуйста! — Прости… — прошептал я, отводя руку в сторону. — Да ничего, — Валери, взяв мою кисть, ненавязчиво вернула её на своё мягкое место, — мне понравилось, просто будь понежнее! — А может…? Я приподнялся и, взявшись за низ её платья, потянул его наверх, дабы освободить деву от одежды. Она, не сопротивляясь, подняла руки, но, оставшись в одном белье, будто бы смутилась, скрестив руки на миниатюрном бюстгальтере. Белое платье отправилось в компанию к моей рубашке на соседнюю кровать, а я тихо прошептал: — У тебя великолепная фигура, — положив руки поверх нежных кистей, я отнял их от верхнего элемента её белья, изготовленного, как и чулочки, из «Воздушной ткани». — Не говори глупостей, — будто бы с укором ответила она, — моя грудь… — Что с ней не так? — удивился я, любуясь её холмиками, бывшими, и правда, скромного размера. — Она маленькая и я этого… стесняюсь, — прошептала Валери, опуская глаза. Не знаю, почему она беспокоилась об этом. С точки зрения анатомии и физиологии небольшой размер должен был быть более чувствительным, поскольку количество нервных окончаний одинаково в любом теле. — Будет тебе! — улыбнулся я, поглаживая её стройные ножки в чулочках. — У меня, например, ещё меньше! — Чтооо?! — мгновенно смешно надулась врач, стискивая мои плечи и напирая, чтоб я откинулся назад. Я, воспользовавшись моментом, увлёк красавицу за собой и, быстро заведя руки за её спинку, мгновенно расстегнул пуговичку бюстгальтера, после чего, не давая женщине даже опомниться, перевернул нас так, что уже она оказалась на спине. Отбрасывая очередной белый элемент одежды, я увидел, что Валери снова хочет закрыть теперь уже обнаженную грудь руками, но, быстро взяв инициативу, я сам закрыл своей ладонью её правый холмик и прошептал: — Ты прекрасна! Перед тем как снова поцеловать её, мне показалось, что во тьме, царившей в стационаре, я вижу маленькие слезинки в глазах эльдарки. Будто бы она младше, а не старше меня… Я дарил её светлой коже осторожные прикосновения. Она отвечала на это тихими стонами, особенно когда мои пальцы дотрагивались до сосков груди нежно-розового цвета, а стоило впервые коснуться до одного из них кончиком языка, как она тихонько вскрикнула, после чего, сжавшись, пробормотала: — Прости… — Я сделал тебе неприятно? — Нет… просто… а, неважно! Теперь уже Валери, сильно обняв, притянула меня к себе и нежные губы начали путешествие от моего лица и ниже. Её страсть, похоже, была едва ли не сильнее моей, но вдруг в тонких руках опытного врача вдруг проступила дрожь неуверенности. — Я… я не могу! — всхлипнув, вздохнула красавица, отстраняясь и закрывая руками нижнюю часть лица. — Я в чём-то виноват, да? — понял я. — Нет! — по её щеке покатилась маленькая слезинка. — Ты здесь не причём, это я… «Не стоило мне играть в эти игры, кто бы их не начал первым!» — Брось, я понимаю, что тут дело во мне, — тоже отстранившись, я отвернулся и, присев на край кровати, нащупал ногами сандалии и смотрел в пол, — наверное, мне стоит уйти… Я уже хотел было, поднявшись, начать одеваться как Валери, резко дернувшись, удержала меня, обвив руками мой живот. — Нет, не уходи, прошу! — сдавленно прошептала она мне на ухо. — Я не хочу приносить тебе разочарование своим присутствием, — твёрдо произнёс я, не поворачиваясь, — а насильно милыми не бывают… — Ты ни в чём не виноват, просто я… — Да я всё понимаю… — не отступал я. — Выпили, заигрались… — Нет! — Валери присела рядом со мной и, положив кисть мне на щеку, повернула моё лицо к своему. Я вновь посмотрел в её красивые глаза, которые были влажными. — Прости меня! — прошептала она, её рука при этом дрожала. — Просто моё прошлое не отпускает меня! — Тебя обидел кто-то из моих собратьев? — попытался угадать я. — Нет! Не они! И вообще я… — она собралась. — Просто я вспомнила кое-что очень личное, но сейчас очень прошу тебя — останься и… давай продолжим! Я лишь покачал головой. — Как я могу доставлять тебе и самому получать удовольствие, если этим приношу тебе боль, если не физическую, то душевную? — Прости меня за это, — прошептала она, протирая глаза. — Просто… я очень давно не была с мужчиной так близко! И мне стало немного страшно… «Это становится интересным, — мысленно опешил я, — Вэлл упоминал, что она соблазняет студентов без зазрения совести, а тут выясняется совсем иное!» Я положил свою левую ладонь на нежную щеку эльдарки, а она, словно котёнок, начала слегка тереться об неё блаженно улыбаясь. «Не люблю я такие перемены, но ещё больше не люблю сворачивать с того пути, на котором случилась вынужденная остановка!» Словно услышав мои мысли, она, обхватив руками, потянула меня обратно на кровать, возвращаясь в положение, на котором мы прервались. Валери не дрожала и страсть была при ней. Нежные губы вновь начали шествие по моей шее, а мои руки по плечикам и спинке её тела, постепенно опускаясь ниже и переходя на плоский животик и тонкие ножки. — Эй, а почему ты всё ещё не полностью раздет? — укоряюще прошептала она, когда мой палец в процессе перехода с талии на ножки задел ткань её миниатюрных трусиков. — Так нечестно! Кисти эльдарки с удивительной ловкостью ослабили ремешок моих шорт, и она требовательно дёрнула ткань этого элемента моего облачения вниз. Я быстрым движением разделся почти догола и Валери с явным удовольствием прижалась ко мне с новой силой. — У тебя тоже красивое тело, — прошептала она, когда её пальцы пробегали по крепким мышцам внешней части моего бедра, — особенно ноги! Ты знаешь, что женщины обращают внимание на эту часть очень сильное внимание? — Никогда не задумывался, — удивленно ответил я, тоже лаская её бедрышко. — О да! — она плотно прижала меня к себе, что называется, «сердце к сердцу», а затем схватила меня за тощий зад. — А ещё на крепкую эту! — Хах, — усмехнулся я, в ответ сжимая её нежную попку, — я это запомню! Даже не знаю, сколько мы истязали друг друга, наслаждаясь обоюдными вздохами, пока, в очередной раз целуя плоский животик Валери, я осторожно не оставил её полностью обнаженной. «Прекрасна во всех местах, как и можно предположить!» — подумал я, рассматривая красивую промежность… — Не смотри так! — Валери взяв рукой за мой подбородок подняла мой взгляд с верха своих бёдер на краснеющее личико. — А то я подумаю, что ты первый раз видишь… — Такую красоту впервые! — честно признался я, губами прильнув к плоскому животику, а руку направляя к её «бутону». — Ты же говорил… Ах! — мои пальцы сразу нашли краеугольный камень главной чувствительной зоны женщины. — Что в своё время… аххх! — она не договорила и застонала. — С такой как ты мне впервые доводится делить ложе! — Неужели-и-и! — уже тихо вскрикнула Валери. — Знаешь… мне это льсти-и-и-т! Эльдар запустила руку под широкую ткань моего нижнего белья и её пальцы очень нежно и осторожно тоже начали свои ласки чувствительной области моего тела, которая давно начала проявлять готовность поскорее стать одним целым с той, что лежала рядом со мной. Однако я совсем никуда не спешил. Приносить удовольствие женщине — вот что всегда являлось моей первой целью при интимном контакте с прекрасным полом. Ведь мужчине то что — быстро ввязаться в бой и быстро… завершить — пффф, делов-то! — а вот полная победа в этом деле любит подготовку! Эльдар стонала и дрожала, когда её ощущения достигали апогея. При этом она пару раз довольно сильно сжала моё причинное место, но благодаря крепости тела я даже не обратил на это внимания. В стационаре была довольно тепло, а то, что происходило между нами, заставило тело Валерии стать горячее, а затем покрыться бисеринками пота, напоминавшего по запаху слабый аромат того цветка, рисунок которого украшал её спинку. Наконец, эльдар, вскрикнув и расслабившись, откинулась на подушку глубоко дыша. Её тело — тонкие ножки, животик, грудь, плечики — мелко дрожало, а на худеньком личике появились малозаметные, но не для моих глаз, красные пятнышки. — Ты просто великолепен! — прошептала она, не открывая глаз, и, когда я убрал пальцы она, высвободив руку из моих трусов, притянула меня к себе, коснувшись губами моего виска. — Как и ты! — тихо ответил я в заострённое ушко, а после слегка коснулся языком его мочки. Эльдар посмотрела мне в глаза, гладя пальцами мою шею, а потом прошептала: — Я хочу почувствовать тебя в себе! — Ты уверена? — серьёзно спросил я. В ответ она тихонько стукнула мне по тазовой кости как бы сказав: «не говори глупости!» и медленно потянула вниз ткань моего белья. Я, глядя в золотистые радужки женщины завершил её движение, также оставшись совершенно обнаженным, а затем, не отрывая взгляд медленно завис над ней, а потом… Всё было как в тумане: моё движение вперёд, то как она подалась навстречу, с предвкушением и легким испугом глядя при этом прямо мне в глаза. А затем… сладкое, несравнимое ни с чем, чувство… Наверное, мне пришлось сдерживаться, чтобы не закричать от прекрасных ощущений, возникших при единении наших тел. У меня, благодаря храмовым урокам анатомии, были лучшие и современные знания о всех гуманоидных классах, но ни одно знание не расскажет про испытываемое мной тогда. Кто создал эльдар, чьи тела превосходили людские в интеллекте, силе, ловкости, выносливости? Уж что говорить о совершенстве их органов! Всех! Ощущения от поцелуев и эманации тела эльдарки при соитии были непередаваемы и, похоже, взаимны для нас обоих. Их можно было сравнить с нежным водопадом теплого ручья, накрывшего меня и её с головой всей глубиной вод. Я чувствовал, как она снова применила свою способность, инстинктивно и лишь капельку, чтоб мы могли получить максимальное удовольствие. «Совершенство, нексус, квинтэссенция!» — эти слова не могут передать всё, что я ощутил, аккуратно двигаясь в такт с девой. Валери, даря мне себя без остатка, будто на секунды теряла сознание, откидываясь на подушку и закатывая глаза, а после смотря на меня с благоговением, размыкая губы, стонала, положив руки на мою шею. Честно говоря, у меня уже несколько месяцев как не было женщины, поскольку в дороге или при сопровождении караванов не было времени отвлекаться на подобное, хоть и была возможность. Многие женщины из пассажирок караванов были очень настойчивы в своих предложениях, но… нельзя отвлекаться от работы, ведь охранение необходимо было нести и ночью. Вдруг на нас нападут, а ты штаны спустил? Вот и патрулируешь вокруг бивака скрипя зубами, слушая чьи-то вздохи из фургонов, а следующей ночью, когда сменяешься, заваливаешься спать, уже не думая о подобном, поскольку чудовищно утомлён. «Занимаясь чем-то важным, откладывать мелочи, без которых можно обойтись на потом — это просто необходимость», — говорил мне когда-то Неклеас во время тренировок. Когда я уже приближался к финалу, то хотел было разорвать наше единство из практических побуждений, дабы не пачкать её тело. — Постой, не надо! — руки Валери удержали меня от этого. — Я хочу полностью почувствовать всё! Всего тебя! — вздохнула она. Мы кричали… Хотя нет! Кричала она, а я скорей громко вздыхал, наполняя её лоно своим семенем. Эльдар вся сжалась и, прижимая к себе моё тело поднятыми в район поясницы ножками, широко открыв глаза, смотрела на меня диким взглядом. Её недлинные, но достаточно острые ноготки рук при этом впивались в прочную кожу моей спины. — Так вот что значит полубог! — с придыханием прошептала она, касаясь тонким подбородком моего плеча, пока я, уткнувшись лицом в подушку рядом с ней, фактически слегка придавив женщину собой, восстанавливал дыхание. Чуть отойдя, уже повернувшись на бок, мы, всё ещё дрожа, сошлись в диком поцелуе, словно не могли насытиться, словно одержимые друг другом… Дождь на улице давно кончился и тучи либо ушли куда-то далеко от места, где был построен пансион, либо просто расступились, одарив сквозь неплотные шторы светом Акфии помещение стационара. Существовала примета, знакомая каждому выросшему на севере, что свет этой луны благоволит зачатию здоровых и сильных детей. Я неоднократно слышал, что во время майского праздника цветения — Белтейна (ведь он совпадал с полнолунием голубого светила) — одинокие женщины были очень настойчивы в предложении к мужчинам провести с ними эту ночь, чтоб во время грядущих холодов зимы принести в мир… желанные плоды той праздничной ночи. Прошло немного времени, когда уже не подрагивающая от наслаждения остроухая дева аккуратно провела пальцами своей изящной кисти по моему фаллосу и, оставив на указательном пальчике капельку семени, начала рассматривать её в лунном свете. Профессиональный интерес врача можно было понять, но вот последующее обескуражило мою персону, что называется, окончательно. Удовлетворенно и мило хмыкнув врач облизнула палец и, совершив глотательное движение, посмотрела на недоумевающего меня. — Зачем ты это сделала? — Нууу, — загадочно улыбнулась она в ответ, — считай это моим маааленьким фетишем. — Хах, — выдохнул я, зная это новомодное словцо, означающее постельные пристрастия. — И тебя не смущает подобное? — Вовсе нет, — хихикнула Валери. — Я же врач и поэтому… ты знаешь анекдот про внимательность и не брезгливость? — Не знаю… — задумчиво ответил я, покопавшись в голове и даже не припоминая никаких анекдотов на подобную тему. — Он широко известен среди тех, кто имеет отношение к врачеванию, — пояснила красавица, заботливо укрывая нас двоих одеялом до уровня живота. — Ну тогда рассказывай! — я удобно откинулся на подушку. Валери удобно устроилась рядом и приобняв меня начала: — Значит так… студенты первого курса медуниверситета впервые на практике в мертвецкой. Преподаватель стоит возле трупа, подготовленного к препарированию и говорит: — Запомните, врач должен быть очень внимательным и совершенно не брезгливым… Когда она закончила рассказывать я тихонько хохотал, закрыв глаза ладонью. Анекдот был очень смешным, однако в моей жизни бывали схожие истории. Особо вспоминается первое разделывание кур, с мясом которых надо было сварить суп на обед всем обитателям Гнезда. Меня, ещё совсем юного дракондора, попросили помочь на кухне. Когда увидел кишки и прочие внутренности птиц, меня чуть не стошнило… — Да уж, хороший анекдот, очень жизненный… — подвёл итог я, просмеявшись. — Ну вот, а ты ещё удивлялся моему поступку, — нежно произнесла Валери, поглаживая меня по груди, — кстати, в этот нет ничего постыдного. Ты же использовал свой язык, чтобы… — врач провела рукой по своему животу, — и ощутил моё тело на вкус, так что всё взаимно. — Ну да, — согласился я, притискивая эльдарку к себе и касаясь губами её лба, — и вот интересно, как оно? — Весьма необычно, — улыбнулась она, — я даже не против продолжения. Остроухая было снова направила руку к низу моего живота под одеялом, как вдруг мы услышали за окном легкий шорох травы, растущей рядом со стационарной частью лазарета и сейчас, похоже, вызванный отнюдь не дуновением ветра. Мгновенно откинув с себя одеяло, я подскочил к краю окна и чуть отодвинув белую штору, успел заметить, как за кустами быстро исчезает невысокий силуэт. — Что случилось? — спросила Валери, подходя сбоку и приобнимая меня. — Похоже, у нас были зрители, — тихо сказал я, мысленно ругая себя за расслабленность, — как нехорошо… — Кто это был? Охрана? — Не знаю, — соврал я, прекрасно успев заметить кошачьи ушки на голове соглядая, — не успел сфокусировать взгляд, но, судя по росту, это кто-то из младшей группы. — Ай-ай-ай… Надо будет рассказать об этом их старостам, — заговорщически улыбнулась врач. — Поможет ли? — ухмыльнулся я. — Не говори им ничего, а то будут загонять подопечных в кровати едва увидя закат, и дисциплина ухудшится ещё больше. — Да пошутила я, — эльдар ещё крепче обняла меня, — так как насчёт продолжения? Повернувшись к красавице, я обхватил руками тонкую талию, обладательница которой, нежно обняв в ответ, смотрела мне в глаза. Я мимолетным движением задернул штору обратно и, поцеловав Валери, в розовые губы, осторожно поднял её на руки и двинулся обратно в сторону кровати. Никогда не забуду эту ночь!