Бог смерти

Повелитель сумрака Келрис был амбициозным орком. Когда сородичи из Дуротара разочаровали его своим переходом к шаманству, он погрузился глубоко в темные, запретные знания. Все, кто был близок орку, отвернулись от него, и он был изгнан из Оргриммара. Стражам, которые выпроваживали орка, Келрис поклялся, что однажды вернется и сровняет это место с землей, но они лишь посмеялись. Одинокий, всеми покинутый, он слонялся по Калимдору, а ненависть в его сердце разрасталась, словно гнойный нарыв. Вскоре в его сознание проник таинственный шепот, а снами завладели странные видения. Неизвестная сила обещала наделить его небывалой мощью, которая позволила бы удовлетворить жажду мести и покарать тех, кто отверг его. И он, с готовностью поверив этим обещаниям, поклялся служить единственному истинному богу Азерота — К’Туну. Но Древний бог имел переменчивый нрав. Всего лишь несколько месяцев Келрис был его любимчиком, после чего его место заняла другая подающая надежды молодая орчиха — Джедога. Повелитель сумрака разрывался от гнева, но не смог не подчиниться своему повелителю, который направил его к берегам Ясеневого леса, в Непроглядную Пучину. Теперь Келрис понимал, что склизкий кусок дерьма оказал ему услугу, отправив сюда. Они с другими членами культа готовились войти в пещеру, когда к ним приблизился колдун в алой броне. Потрясая длинным изогнутым посохом, Посвященный повелел им сесть и послушать. Разочарованный в Древнем боге орк был только рад сбросить чары своего повелителя, поэтому слушал очень внимательно. Колдун рассказывал о четырех великих богах Варпа, утверждая, что нынешний повелитель Келриса ничтожен по сравнению с ними. В завершение своей речи мессия призвал огромного трехголового зверя по имени Аку’май. Повелитель сумрака и его последователи с готовностью отреклись от К’Туна, нанеся на свои тела символ восьмиконечной звезды. Губительные Силы были куда более щедрыми, чем Древний бог. Кхорн, Хозяин Битвы, подарил своим новым последователям загорелые мышцы вместо прежних тщедушных тел. Нургл, Хозяин Мора, окропил эти новые тела оспой и разложением. Тзинч, Повелитель Перемен, исказил их до неузнаваемости. Слаанеш, Повелительница Страстей, превратила их туповатые рожи в воплощение красоты. И вот здесь, внутри когда-то прекрасного храма ночных эльфов, Келрис и его культисты посвятили себя служению своим новым богам, никем не замеченные. Конечно, дары богов не могут быть получены просто так. Колдун приказал им в качестве платы поймать на побережье ничего не подозревающих путешественников, и бывший Повелитель сумрака с готовностью согласился. Теперь же два десятка беззащитных связанных жертв находились в глубине пещеры: в основном ночные эльфы, но также несколько орков, похищенных из форта Зорам’гар, и даже один мужчина-син’дорай. Это были самые выносливые — те, кто не сошел с ума при виде культистов. Более слабые же были отправлены прямо в рычащую, сочащуюся пеной пасть Аку’мая. Гордо вышагивая среди культистов, Келрис буквально светился, видя, как они падают ниц при его приближении. Они его боготворили. Еще бы — ведь именно он привел их сюда, к источнику неиссякаемой силы. — Дети Хаоса! Последователи Варпа! Внемлите моим словам! Сотня голов, благословенных Губительными Силами, поворачивалась в такт его движениям. Они были полностью в его власти. — Долгое время этот мир был поделен между расами! Наши предки вели долгие, бесполезные войны! А мы не думали о великих Богах Хаоса! ДО ЭТОГО МОМЕНТА! Его слова были встречены с горячим одобрением. — Посвященный, поделившийся с нами своей бескрайней мудростью, приказал нам переходить к заключительной части плана! Братья и сестры! Время пришло! То, что мы сделаем сегодня, объединит Азерот под знаменами Хаоса Неделимого! И МЫ ВСТАНЕМ ВО ГЛАВЕ ЭТОГО ПОБЕДОНОСНОГО ШЕСТВИЯ! Ему вторили восторженные вопли. Келрис начал громко восхвалять Темных Богов. Ритуал близился к завершению — нужна была только свежая кровь. Орк ухмыльнулся, чувствуя, как по его преображенному телу волнами проходит приятная дрожь. Так близко… Стоит только открыться вратам Варпа, демоны, воплощения самих Богов Хаоса, просочатся сквозь них, чтобы поглотить этот мир. Азерот будет разрушен и превращен в цидатель Губительных Сил. И после этого Келрис наконец сможет отомстить всем, кто его предал: своей семье, друзьям, даже идиотскому К’Туну. Но его мысли прерываются, когда в пещере появляется великан в металлической броне. Глядя в светящиеся красные глаза, сочащиеся ненавистью и презрением, Келрис содрогается. Странное существо поднимает длинное оружие с цилиндром снизу. Неизвестное орку устройство поблескивает голубым огнем.

***

Огонь всегда занимал особое место в жизни человечества. Когда наши предки были всего лишь обезьянами, в первобытном страхе скрывающимися от диких зверей, населяющих древнюю Терру, огонь защищал их. Перешагнув эру каменного века, люди укрепились в своем пристрастии к огню: мы создали печи, в которых можно было ковать оружие из металла. Мы изобрели подсечно-огневое земледелие, при котором сжигались целые леса, чтобы крестьяне могли пользоваться плодами удобренной земли. А еще мы осознали, как сильно может огонь преобразить те орудия, которыми мы привыкли сражаться. Первым революционным оружием, подарившим нам преимущество нападения издалека, стал лук. И первая его модификация — это завернуть наконечник стрелы в промасленную тряпку и поджечь. Катапульты, созданные для разрушения укреплений любых размеров, мы начали заряжать бочками с горючим. Даже сегодня, в сорок первом тысячелетии, огонь — основа нашего оружия. Огнеметы, плазмаганы, пушки инферно, плазменные пушки, мельтаганы, испепелители, мельтабомбы, пушки огненный шторм, мульти-мельта, и это только малая часть. Огонь — способ Империума бороться с наступающей темнотой, освещать тропы, погружающиеся во мрак. И, пожалуй, нет для этого более показательного оружия, чем огнемет. Толпа еретиков, сбившись в кучу, поклоняется орку в лиловой мантии. На мгновение я задаюсь вопросом, почему в качестве лидера они избрали столь неотесанное существо. Но, отогнав случайную мысль, я нажимаю на спусковой крючок. Струя прометиума, вырвавшаяся наружу, моментально превращается в столб пламени, стоит лишь химической смеси соприкоснуться с влажным воздухом. Мощный поток огня обдает культистов жаром. Раздаются крики и вопли. Тела, облизанные жадной оранжевой волной, падают на землю, кувыркаются и катятся по ней, пытаясь спастись. Но от Гнева Императора спастись невозможно. Прометиум мертвой хваткой вгрызается в их тела, с ног до головы покрывая их жаркой волной. Первыми вытекают глаза с отвратительным бульканьем. Следом исчезают кожа и плоть, превращаясь в угольно-черные куски горелого мяса. Те еретики, кто на свою беду раскрыли рты при виде струи огня, страдают больше всего: они даже не могут кричать. Прометиум, забравшийся во все доступные отвертия, яростно пожирает их зубы и языки. Химическая смесь продолжает свой путь вниз по глотке, прорываясь сквозь легкие, сквозь сердце, прожигая желудок и прочие внутренности. Эти культисты горят изнутри. Мой палец еще дважды нажимает на спусковой крючок, обдавая жаркой струей тех, кого не зацепил первый залп священного огня. Они быстро падают, крича в предсмертной агонии, пока клокочущее пламя превращает их тела в пепел. Я устремляюсь вперед, перешагивая через еще горящих еретиков, и мое оружие, жаждающее поглотить еще больше мяса, яростно ревет. Однако дальность моего огнемета не так высока, и лидер культистов все еще цел. Он отступает, на его искаженном лице написан ужас. Нечленораздельной от страха речью он пытается молиться своим Темным Богам. За керамитом шлема мое лицо приобретает выражение праведного гнева. — Сгори, еретик. Последний залп священного пламени вырывается наружу.

***

Келрис в ужасе взвыл, когда оранжевое пламя поглотило его целиком, пожирая его мутировавшее тело — символ его силы. Знак Хаоса, выжженный на лбу, исчез вместе с кожей, сожженной необыкновенным оружием великана. Этого не может быть! Быть так близко… и оказаться так далеко! Келрис кричал не только от боли, но и от отчаяния. Он вымаливал у своих божеств еще один шанс, пытался торговаться, но ответа не последовало. Кхорн, восседающий на троне, украшенном черепами, не питал любви к колдунам. Он проигнорировал крики Келриса, вперив взгляд в кровожадов, сражающихся у его трона не на жизнь, а на смерть. Нургл, поглощенный созданием новых смертельных болезней, без особого интереса наблюдал за тем, как тело орка превращается в груду дымящихся останков. Бог разложения издал легкий вздох, наблюдая, как очередное его детище пало жертвой самого простого орудия человечества — огня. Огромное гниющее тело божества отвернулось, чтобы продолжить наблюдение за своим Садом. Тзинч, как всегда, без особых эмоций проигнорировал мучения своего последователя. Огонь изменил тело орка, а изменения были самой сущностью Тзинча. Слаанеш слегка поморщила носик. Келрис, изуродованный огнем, растерял былую красоту. Никакой пользы он не мог теперь принести божеству, которое хотело, чтобы все его слуги были идеально прекрасны. Внимание богини перекинулось на стайку демонесс, ублажающих друг друга в ее личных покоях. Последним, что видел Келрис вытекающими из орбит глазами, был огромный силуэт бога смерти.

***

Кейне и раньше приходилось наблюдать военные сражения: друзья и враги погибали на поле битвы у нее на глазах. Но это… Это было… Бесчеловечно! Чувствуя, как ее начинает мутить от запаха горелой плоти, ночная эльфийка закрыла нос. Ее взгляд метался от одной груды обгорелых тел к другой. Что такое этот Авариан, если он с таким наслаждением причиняет другим столь мучительную смерть? Она осторожно пробиралась между грудами горящих останков, отводя глаза. Эльфийка крови тоже переступала через трупы с выражением сдержанного отвращения на лице, но Кейна понимала, что во взгляде Варисы скользит восхищение. За ней нужен глаз да глаз. Ночная эльфийка скорее стала бы приманкой для гноллов, чем позволила бы этой развращенной женщине приблизиться к божеству. Командир часовых остановилась. Среди связанных заложников были в основном калдорай — как солдаты, так и простые крестьяне. Они взглянули на нее со смесью тревоги и надежды. Кейна достала из ножен меч, подаренный Аварианом, и начала перерезать путы несчастных пленников. Краем глаза она заметила, что Вариса тоже освобождает жертв Орды. — Ишну-дал-диеб, Шан'до, — почтительно прошептал освобожденный часовой. — Не благодарите меня. Благодарите его, — ответила капитан калдорай, мотнув головой в сторону великана.

***

— Расскажи мне о своем друге. Вариса повернулась и увидела эльфа крови, который медленно приближался, растирая затекшие конечности. Разбойница одобрительно наклонила голову, заметив, что он носит форму Странников. Она уважала этих рейнджеров, считая их куда более приятными, чем магистров Луносвета. — Не столько друг, сколько будущий прислужник, — ее губы сложились в соблазнительную улыбку. — Друг или слуга, вам с ним стоит побывать в Кель’Таласе. Странники найдут применение его талантам, — ответил рейнджер, оглядывая великана оценивающим взглядом. — Занесу это в свой список дел, — фыркнула Вариса. — Если не возражаешь, я спрошу: что забыл син’дорай в Ясеневом лесу? — Политика такая политика, моя дорогая. Орда взяла меня в плен… Чтобы я на них поработал. — Понимаю. Скучно, наверное, работать с такими невежами. — Не все так плохо. Если к оркам привыкнуть, с ними вполне сносно. Вот тролли — совсем другая история. Вариса это понимала. Эльфам крови прижиться в Орде было, мягко говоря, нелегко. Орки и таурены не доверяли эльфам, которые всего несколькими десятилетиями ранее были верными союзниками людей. Но самыми враждебными были тролли — они не могли забыть, как эльфы едва не истребили их. Если бы не Леди Сильвана и ее Отрекшиеся, вход в Орду для эльфов крови был бы закрыт. Вариса хотела что-то ответить, но тут в комнату вплыл странный запах.

***

Все это существо было каким-то… неправильным. Распухшее, мерзкое, полуразложившееся тело ползет вперед, оставляя на полу пещеры ядовитую слизь. Три змееобразных головы слегка покачиваются на длинных изогнутых шеях. Хищнические ухмылки обнажают длинные острые зубы. Порождение Хаоса. Мои сердца начинают биться чаще, и сквозь все тело проходит волна ненависти. Это существо — воплощение всего того, против чего сражаются астартес. Мы вершина человечества, созданная геносеменем примархов. Они представители всего самого мерзкого во вселенной, сотканные из извращенной энергии Варпа. Но это существо не глупо. Его мозг, хоть и подверженный губительному влиянию Хаоса, осознает, что из всех присутствующих в пещере я представляю для него наибольшую угрозу. Три пары желтых светящихся глаз смотрят на меня с нарастающим голодом. Существо бросается вперед. Я уклоняюсь от монструозных челюстей и отступаю, наблюдая, как блестящие клыки смыкаются, оставшись без добычи. Мой огнемет выпускает струю горящего прометиума, заполняя огнем пространство между мной и мордами существа. Издав полный боли визг, голова отдергивается, но клокочущее пламя уже пожирает ее кожу. Мой триумф, впрочем, недолог. Вторая голова, устремившись вперед, впивается в мою руку. Гвоздеобразные клыки крепко удерживают мою кисть, не позволяя использовать оружие. Свободной рукой я выхватываю боевой нож из ножен, висящих на бедре, и вонзаю клинок в череп мерзкого существа, проворачивая лезвие внутри. Издав противоестественный вопль, существо разжимает цепкую хватку. Нечеловеческая боль перехватывает мое дыхание, сбивая с ног. Это нападение убило бы обычного человека, но мой улучшенный скелет выдерживает удар. Я поднимаюсь, но вновь оказываюсь повержен, на этот раз оставшейся, третьей головой. Нет времени, чтобы выхватить болтер или цепной меч — я хватаюсь обеими руками за челюсть существа, отчаянно сопротивляясь его попыткам затянуть меня в свою мерзкую утробу и пообедать моими органами. На мой нагрудник капает слюна, оскверняя рисунки орла и черепа. Краем глаза я замечаю, как Кейна и Вариса приближаются, чтобы атаковать порождение Хаоса. Ночная эльфийка выпускает одну стрелу за другой, пока эльфийка крови устремляется вперед, размахивая клинками. Освобожденные пленники, хоть и безоружные, тоже пытаются нападать, кидая в порождение Варпа камни. Все это ничуть не вредит монстру, но отвлекает его, а большего и не нужно. Рыча молитвы Кораксу и Императору, я медленно, но неумолимо раздвигаю челюсти чудовища. Зрачки монстра расширяются, он пытается отчаянно сопротивляться, но уже поздно: момент промедления дорого ему стоил, и я с мерзким треском разрываю его челюсть напополам, наслаждаясь агонизирующим воплем. Голова падает на землю, прямо в разрастающуюся лужу крови и слизи. Устало выдыхая, я, осознав, что все еще сжимаю в руках челюсть чудовища, с отвращением отбрасываю ее в сторону. Обернувшись, я встречаюсь глазами с парой десятков ксеносов, взирающих на меня с восхищением.