Бог смерти

Заметив мигание визора, я чувствую, как кровь, текущая по венам, холодеет. Температура тела падает, и движения становятся вялыми, заторможенными. Гемастамен в моей кровеносной системе реагирует молниеносно, изменяя структуру крови, чтобы отразить внезапную атаку. Мое второе сердце работает с ним в унисон, вкачивая в мои капилляры новую кровь на смену пришедшей в негодность. Это может занять лишь несколько секунд, но в это время я уязвим. В мою грудь направляется трезубец, его острые концы поблескивают в тусклом свете. Меня окружают змееподобные мутанты. С визгом оживая, цепной меч закручивает жужжащие мономолекулярные зубцы, жаждая вкусить вражеской плоти. Я не разочаровываю его. Рука, сжимающая болтер, с легкостью отпихивает трезубец, выбивая его из рук уродливого создания. Насладившись изумлением на вытянутом лице змеечеловека, я вонзаю меч глубоко ему в бок. Он визжит от боли, но его визг заглушается жужжанием стремительно вращающихся лезвий. Кожа поддается первой: она разрывается, отбрасывая голубую чешую. Мышцы, плотные, сильные, нервно подергиваются, разрезаемые лезвиями. Следом на очереди важнейшие органы: печень, желудок, кишки — все превращается в груду разорванных тканей и разбросанных внутренностей. Последним ломается позвоночник, разлетаясь осколками костей. Я завершаю движение меча, и ревящее оружие вырывается наружу, сопровождаемое фонтаном гнили из противоположного бока чудовища. Распавшись надвое, тело заваливается: верхняя часть назад, нижняя — вперед. Запах трупа напоминает вонь от дохлой рыбы. Мигание визора прекращается. Процесс завершен: мои движения становятся более плавными и уверенными, холод из моих вен отступает. Я благодарю Императора за свое восхитительное тело, и в знак признательности обезглавливаю очередного змеечеловека. Только огнем и мечом я могу по-настоящему восхвалить Его. Мимо меня со свистом пролетает цепочка стрел. Выстрелы Кейны меткие, точные. Заседая глубоко в мерзкой плоти, стрелы заставляют мутантов падать. Присоединяясь к залпу эльфийки, мой болтер выплевывает в скользкие тела разрывные снаряды, которые, погружаясь в плоть, оставляют за собой лишь неровные пятна крови. Мимо меня стремительно пролетает размытая фигура, затянутая в черную и красную броню. Вариса элегантно жонглирует клинками, пронзая мерзкую кожу змеелюдей, вынуждая их дергаться и испускать дух. Цепной меч присоединяется к смертельному танцу эльфийки крови, разрывая извивающиеся тела. Воспользовавшись значительным сокращением числа мутантов, я бросаюсь вперед, отчего все механизмы в моей силовой броне взвывают. Отталкивая змеелюдей, осмелившихся встать у меня на пути, я вижу ведьму, которая чуть ранее поразила меня ледяной стрелой. Этот отряд уродцев подчиняется ей, и она становится моей главной целью. Ударив последнего змеечеловека рукоятью меча в лицо, я слышу, как его мозги с тошнотворным хрустом вылетают. Когда он падает, ко мне летит стрела изо льда и пара. Я моментально отклоняюсь, выставляю вперед плечо, не позволяя ледяному заряду поразить важные органы. Визор снова мигает, и плечо, немея, словно покрывается инеем. Рука с болтером бесполезно повисает — потребуется еще несколько секунд, чтобы поврежденные сосуды были заменены моими улучшенными органами. Но это не играет роли. Моя вторая рука, сжимающая еще более смертоносное оружие, готова к бою. Выставив цепной меч вперед, я надвигаюсь на женщину-змею. Она в панике пытается призвать еще что-то магическое, но я настигаю ее, не позволяя вымолвить ни слова. Яростно клокоча, крутящиеся лезвия вонзаются в ярко-зеленую кожу мутанта, с одинаковой легкостью разрывая как мягкие ткани, так и жесткие мышцы. Длинный скользкий хвост бьет по броне, оставляя следы желеобразной слизи на освященной гравировке. Отвращение придает мне сил, и я вонзаю меч глубже в змеиное тело, игнорируя трепыхание хвоста, которое становится все яростнее. Смерть пришла за тем, что принадлежит ей по праву. Перед косой Жнеца любое сопротивление бесполезно. Змеиная ведьма наконец затихает, выдыхая с бульканьем, и ее глаза закрываются навсегда. Быстрым движением я вынимаю оружие из тела чудовища, и слышу разочарованный визг лезвий. Слишком мало жертв. Но я уверен, что в этой пещере еще много грязи, которую потребуется уничтожить.

***

Тело наги слишком искорежено. Кейна, слегка нахмурившись, подобрала несколько чешуек. Великан слишком усердствовал в бою. Не то чтобы она винила его за это, но ей хотелось бы, чтобы он был более осмотрительным… для своего же блага. Ну и еще потому, что оставлять тела в таком состоянии — напрасная трата ценных ресурсов. У наг была прочная и упругая чешуя, поэтому многие часовые делали из нее броню. Ей несказанно повезет, если из разбросанной чешуи она сможет собрать хотя бы нагрудник. Кейна взглянула на эльфийку крови. Син’дорай обыскивала тело Леди Саревесс с необычайным рвением. Ночная эльфийка слегка покачала головой. Как может Авариан доверять такому спутнику? Неужели он не видит разницы между вероломными, порочными последователями Высокорожденных и искренними калдорай? Рокочущий голос вывел ее из задумчивости. — Ты снимаешь кожу со змеелюдей, — сказал он то ли утвердительно, то ли вопросительно. Размеры великана в очередной раз поразили Кейну, когда он навис над ней. — Да. Чешуя наг — отличный материал для брони. — Занятно, — его глухой голос, впрочем, не казался заинтересованным. Вскрик радости заставил их обоих обернуться. Вариса, сверкая зелеными глазами, приподняла золотой медальон, чтобы показать им, после чего стремительным движением затолкала его в сумку и сладко улыбнулась. — Наш поход может стать довольно выгодным, — она прямо-таки светилась от удовольствия. Даже если великан и осуждал ее, он не подал виду. Вместо этого он пошел дальше, вынуждая обеих эльфиек следовать за ним.

***

Чем дальше я прохожу по этому сонмищу ереси, тем сильнее мое отвращение… и одновременно любопытство. Пока что Непроглядная Пучина бросила в нас мерзких сатиров, уродливых змеелюдей и гигантского зверя, порабощенного Хаосом. Я могу только предполагать, какие еще отвратительные жертвы это место принесет призраку смерти. Мой взгляд выхватывает целую орду рыбоголовых существ, стоит нам повернуть за угол. Мелкие сутулые фигурки повернулись к нам, сжимая в перепончатых лапах примитивные гарпуны. Их глаза, жадно ловя каждое наше движение, злобно блестели. На их спинах располагались какие-то отростки, для защиты ли, украшения ли — ведомо лишь Императору. — Мурлоки, — с отвращением прошипела Вариса. Почти сразу же из глоток рыбоголовых недоростков вырываются пронзительные боевые кличи, похожие больше на несвязное бульканье — точь-в-точь огрины, пытающиеся петь гимны Экклезиархии. На лице, скрытом шлемом, моя бровь с любопытством изгибается. Забавные твари. Я тут же одергиваю себя за такие несерьезные мысли. Какими бы они ни были, это отклонение от священного образа человека, и, уничтожая их, я буду исполнять волю Императора. Множество летящих в нас копий подтверждает мои размышления: они, отталкиваясь от освященного керамита брони, осыпаются на землю, словно дождь из стали. Я недовольно отмечаю, что обе эльфийки отступили за мою спину, вознамерившись использовать меня в качестве щита. В очередной раз они пятнают мои истинные намерения, заставляя все выглядеть так, словно я здесь ради них. Ударник болтера с рекордной скоростью движется вперед и назад, выплевывая гильзы, отвечая взаимностью на выпад мурлоков. Хрупкие тельца, не защищенные ничем, кроме тонкой мокрой кожи, взрываются зрелищными фонтанами. Кровь и внутренности разбрызгиваются во все стороны, окрашивая серые стены и придавая им почти праздничный вид. Тихий щелчок предупреждает, что в магазине остался один заряд, и как раз в этот момент один из рыбоголовых мутантов устремляется вперед. Он больше остальных, и выступы на его спине внушительнее. Скользкую шкуру пересекают оранжевые полоски. Он держит два изогнутых меча: один старый и изношенный, другой же безукоризненно чистый, испускающий легкое голубое свечение. Болтер извергает громогласный рев. Топливо мгновенно активизируется, разгоняя вылетающий заряд до невообразимой скорости; гиростабилизаторы вынуждают его конусообразно закручиваться, направляя к жертве с безошибочной точностью. Кончик из адамантия, созданный для пробивания брони, без труда проходит через левый глаз мурлока и детонирует, едва войдя в череп. Я неторопливо вынимаю пустой магазин, наблюдая, как рыбья голова существа становится подобием взрывающейся планеты, фонтанирующей осколками костей и кусочками мозга. Вложив новый магазин в болтер, я отвожу назад ударник. Враги человечества могут нападать. Я буду рад прервать их ничтожные жизни.

***

Убийство — это искусство. Вариса вкладывала в убийство частичку себя. Если она была раздражена, она кромсала жертв, словно скот. Если же она была спокойна и уверена в себе, цель погибала быстро и безболезненно. Когда она возбуждалась, рваные раны уродовали добычу до неузнаваемости. Так действуют наемники и шпионы. Навык превыше всего. Но великан вывел искусство убивать на совершенно новый уровень. Взмахивал ли он визжащими лезвиями или направлял на врагов свой рычащий пистолет, они умирали так, как эльфийка раньше не могла даже помыслить. Если бы они были художниками, Вариса бы могла прославиться благодаря нескольким выдающимся работам, но Авариан создавал бы шедевр каждым движением руки. Разница между ними была огромной… катастрофической… неизмеримой. Он был богом в черной броне, наводящим ужас своей мощью. Ужас, да, но вместе с ним… соблазн. Син’дорай осторожно ступала по месту бойни. Она должна втереться к нему в доверие. Медленно, но верно найти путь к его сердцу. И со временем, в результате тщательных усилий, он будет принадлежать ей целиком. Эльфийка крови остановилась у тела предводителя мурлоков. Это был Гелихаст, давний враг калдорай. Но Варисе не было дела до уродливого лягушонка — ее взгляд был прикован к тусклому голубому свечению, исходящему от зажатого в перепончатой лапе меча. Разбойница наклонилась и вырвала меч из хватки мерзкого создания. Это был магический меч, притом один из редчайших. С начала времен колдуны и волшебники зачаровывали оружие, чтобы помочь союзникам в бою. Отдельные экземпляры были невыразимо сильны, но почти недосягаемы. Такое оружие и броня испускали слабое пурпурное свечение, если никому не принадлежали, но магическая аура пропадала, стоило у волшебного предмета появиться владельцу. Предметы, светящиеся голубым — ступенька чуть ниже, они менее могущественны, но все еще очень ценны. Многие искатели приключений ни одного не видели за всю свою жизнь. Ей повезло. Вариса полюбовалась изогнутым клинком, наслаждаясь магической аурой, окружающей меч. Она могла бы присвоить эту ауру, напитаться маной, но эта была бы напрасная растрата ценного ресурса. Лучше использовать находку для гораздо более важной цели. — Лорд Авариан, — произнесла она нарочито скромно, даже немного подобострастно. Великан оторвался от разглядывания трупа и повернулся к ней. — Я нашла для тебя подходящее оружие. Она торжественно протянула богу магический клинок. Подняв оружие огромной рукой на уровень глаз, великан внимательно осмотрел его красными светящимися глазами. К огромной досаде Варисы, он почти сразу же передал меч ночной эльфийке, стоящей рядом с ним. — Ксенос Кейна, тебе недостает оружия ближнего боя, — произнес Авариан отрешенно. Калдорай, запинаясь, рассыпалась в благодарностях — она тоже понимала ценность подобного предмета. Вариса разочарованно стиснула зубы, наблюдая, как магическое свечение угасает, означая привязку оружия к душе ночной эльфийки. Знала бы она, что так выйдет, она бы оставила меч себе. Злорадный взгляд Кейны, наполненный чувством собственного превосходства, заставлял ее чувствовать себя паршиво. Сделав усилие, эльфийка крови успокоилась. Что ж, значит, соблазнить великана будет непросто. Не страшно. Ей нравилось, когда жертва могла бросить ей вызов.

***

Голоса, отражаясь эхом от стен темного прохода, словно вибрируют. Темные слова, напитанные разрушительной энергией, произносятся совершенно безнаказанно. Человек, живущий в страхе перед Императором, может сойти с ума от таких слов. Это ритуал призыва. В моем сознании проносятся воспоминания: Мор Влорна, когда еретики призвали высшего демона Кхорна, чтобы порушить наши ряды; Сожжение Тысяч, когда только внезапное прибытие Серых Рыцарей и их мощных огнеметов помогло справиться с неисчислимыми разносчиками чумы; Сражение при Фулверазисе, когда архи-враг приносил в жертву как культистов, так и верных подданых Империума, чтобы привлечь на свою сторону демонические подкрепления, сводившие с ума целые полки десантников. Я перехожу на бег, и эльфийки, заметив, что я отдалился, в недоумении вскрикивают. Я хватаюсь за огнемет, висящий за спиной. Надеюсь, еще не слишком поздно.