Бог смерти

Шквалом снарядов из оружия великана Вариматаса буквально разорвало на куски. На лице Сильваны Ветрокрылой царило обычное мрачное выражение, но она чувствовала удовлетворение. В воздухе разнесся протяжный мерзкий крик агонии. Красная жижа, еще совсем теплая, орошала каменный пол багровым ливнем. Над ними, там, где только что парил Вариматас, заклубился легкий туман и почти сразу исчез. Это подлое существо сдохло ровно так, как заслуживало. Темная Госпожа была мстительной дамой. Она не раз представляла себе гибель бывшего прислужника, упиваясь кровавыми жестокими фантазиями. И наконец ее жажду утолили. Конечно, она с самого начала догадывалась, что Повелитель ужаса рано или поздно ее предаст. Натрезимы — хитрые, изворотливые создания, все знали это — и все их презирали. Они были верны одному лишь Саргерасу, да и то, возможно, их вела не преданность, а страх. Вариматас не отличался от прочих. Темная Госпожа понимала, что, представься удобный случай, ее советник сразу же перестанет изображать верность Отрекшимся. Но зная, что демон может оказаться полезным, Королева банши не торопилась его казнить, а приблизила к себе. Она готова была, что рано или поздно он отвернется, но не ожидала, что это случится так скоро. Кроме того, Сильвана не сомневалась, что когда Вариматас выйдет из-под контроля, при ней останутся хотя бы ее верные слуги — бывшие рабы Короля-лича. И в самых страшных кошмарах она не могла вообразить, что на сторону Вариматаса перейдут члены ее Королевского фармацевтического общества. За свою недальновидность она понесла наказание. Весь мир узнал о смертоносной чуме — так тщательно скрываемой — благодаря тщеславному идиоту Гнилессу. Бывший Верховный Аптекарь заключил сделку с Повелителем ужаса и распространил болезнь прямо во Врата Гнева, поражая все живое губительными парами. Но, хоть потенциал чумы и был огромен, она не принесла ожидаемых результатов. Алхимики Королевы банши годами не покладали рук, создавая химическое оружие, не менее разрушительное, чем эпидемия Кел’Тузада, поразившая Лордерон много лет назад. Чума Плети не просто убивала — она поднимала своих жертв, присоединяя их к армии нежити. Сильване хотелось, чтобы ее аптекари создали нечто подобное. Темной Госпоже это помогло бы примириться с собственным существованием — все же ей казалось несправедливым, что весь мир продолжал жить, пока она со своим народом находилась во власти Короля-лича. По завершении экспериментов она намеревалась распространить болезнь по Азероту, чтобы пожрать все живое и превратить в прах. Несчастные жертвы восставали бы из мертвых, обретая вторую жизнь в новом обличье — с разлагающейся плотью и затуманенным разумом. Тогда и только тогда Сильвана была бы довольна. В конце концов, если она страдает, почему весь остальной мир не должен? Но после предательства Вариматаса все потеряло смысл: Азерот узнал, что страшное оружие изобрели Отрекшиеся. Их стали ненавидеть сильнее прежнего. А ведь Орда только-только приняла их в свои ряды — и то довольно неохотно, лишь благодаря защите вождя Тралла. Прошли годы, но сторонников Сильваны в Орде почти не прибавилось — разве что эльфы крови, не так давно примкнувшие к фракции, но они обладали слишком малой властью в Оргриммаре, чтобы склонить чашу весов. Слишком много вопросов накопилось к Королеве банши — вопросов, на которые она не смогла бы ответить. Предатель или нет, но Вариматас показал себя мудрым советником, способным добиваться своего. А теперь он мертв. И кто-то должен занять его место: кто-то достаточно способный для этой позиции. Темная Госпожа смерила взглядом великана. Ну разумеется! И почему она сразу об этом не подумала? Вот ведь оно, орудие мести, само пришло к ней прямо в руки! Королева Отрекшихся редко улыбалась, но сейчас ее губы дрогнули. Она внимательно изучала своего будущего союзника: от великана в черной броне, окропленной кровью, исходила угроза. Широкую грудь украшал ранее не виданный ею символ — белый череп с распростертыми крыльями; широкие оплечья придавали ему воинственный вид, белоснежный шлем, скрывавший лицо, превращал его в суровую неподвижную маску. В одной руке Авариан сжимал сочащийся кровью зубчатый меч, в другой — ужасающих размеров пистолет, еще дымящийся после залпа. Это была сила во плоти — а сила ей пригодится. Взгляд Сильваны поднялся к светящимся красным точкам в белоснежном шлеме, и она осознала, что на ней сосредоточено все внимание великана. Подняв меч, он направил его в сторону Темной Госпожи. — Что ты такое? — грохочущий голос вынудил всех присутствующих вздрогнуть. В воздухе повисло напряженное молчание. — Артас превратил меня в монстра. В нежить, — ее тихий шепот — словно насмешка над когда-то прекрасным голосом. — Нет. — Королева банши нахмурилась. — Нежить — рабы Нургла. Мрачные, безмозглые. Их прогнившие тела пропитаны Проклятием неверия. Мой визор не обнаружил этого в тебе. Твой разум действует, твое тело не разлагается. Ты не то, чем называешь себя. Я спрошу еще раз. Что ты такое? Кор'кронские орки, стоящие за Траллом, недоверчиво зашептались. В их понимании все было просто — нечто может быть либо живым, либо мертвым. А если оно не живое и не мертвое — значит, это нежить. Шлем Авариана покачался в раздумьях. Сильвана не знала, что ответить. Все взирали на нее как на порождение зла — отвратительное, устрашающее, недостойное жить. Так думали и в Альянсе, и порой даже в Орде. Впрочем, к всеобщей ненависти она привыкла. Но теперь некто заявляет, будто она не то, чем себя считает? Неизвестно, к чему это могло привести, но Темная Госпожа посчитала, что это можно обернуть себе на пользу. Глупо было бы упустить такую возможность. Увы, ее размышления грубо прервал полный ненависти грохочущий рев: — ТРАЛЛ! Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ! ЗА БОЛВАРА!

***

Никакой дисциплины. Никакого порядка. Никакого послушания. Вот о чем я размышляю, созерцая правителя людей на этой жалкой планете. Вариана Ринна. Его лицо пересекает рваный шрам — напоминание о давней битве. Броня, скрывающая его тело, украшена символами орла и льва. Любопытно. Его руки сжимают два изогнутых клинка, и эта уверенная поза выдает опытного воина. С могучих плеч ниспадает подбитый мехом плащ, свидетельствуя о знатном происхождении. Скрытый шлемом, я тихонько рычу. Выглядит, как предатель. Истинный подданный Империума никогда не вступит в союз с ксеносом. Я видел его прислужников в Дарнасе — они с почтением относились к ночным эльфам. Ересь! Человечество чисто, тогда как ксеносы — грязны и порочны! Человечество наполнено добродетелью, а ксеносы — подлостью! Человечество достойно править вселенной, ксеносы же заслуживают лишь быть раздавленными его стальной пятой! Такова воля Императора, и я, Его верный астартес, обязан исполнять ее неукоснительно. Рука, сжимающая болтер, устремляется к предателю. Слегка коснувшись спускового крючка, палец удерживается от выстрела… пока что. «Тебе нельзя допустить окончательного раскола между Альянсом и Ордой. Иначе Хаос поглотит всех нас». Слова псайкера-эльдар всплывают в сознании. Рука замирает. Проклятая ведьма со своими хитрыми трюками! Я могу удержаться от убийства ксеносов во имя долга, но еретики и предатели? Как я могу потворствовать такой мерзости? Как могу позволить им самим своим существованием осквернять Империум? Они должны очиститься! «Они должны объединиться». Объединиться? Вот эта кучка ксеносов и предателей? Что хорошего из этого выйдет? Ведь этот сброд в любой удобный момент вонзит нож мне в спину! Они даже никогда не слышали об Империуме или Императоре, не знают, какие ужасы пережило человечество! Разве можно на них положиться, разве можно поверить, что они будут сражаться до последнего, а не сбегут с поля боя, трусливо поджав хвосты? «Только тогда ты сможешь противостоять тьме, поджидающей впереди». Самовлюбленная ведьма! Эльдар никогда не постигнут истинную мощь Избранных воинов Императора. Я — Его меч, карающий врагов человечества! Я — Его непробиваемый щит, охраняющий род людской! Я — Его мощный кулак, крушащий еретиков! Я — Его бурлящее пламя, пожирающее нелюдей! Я — Его праведный гнев, испепеляющий ксеносов! Я космодесантник! Я Ангел смерти! Я — Астартес! Как однажды сказал Рогал Дорн, великий примарх Имперских кулаков: «Дайте мне сотню космодесантников, а если не найдете — тысячу обычных солдат!». История последних десяти тысячелетий доказала, что мы величайшие воины, когда-либо жившие в Империуме. Мы участвовали и побеждали в битвах, которые простого смертного сделали бы безумцем! Мне не нужна их помощь! Я и в одиночку смогу истребить все порождения Хаоса на этой проклятой планете! Оба моих сердца стучат в унисон яростно мечущимся мыслям. Внутри я полыхаю. Гордость — добродетель космодесантника, но нельзя позволить столь явному тщеславию замутить мой разум. Нельзя забывать, что я — лишь скромный слуга Императора. Ненависть к врагам — самое мощное оружие в моем арсенале, но самодисциплина — оружие не менее важное. Я нервно бормочу Литанию спокойствия, усмиряя эмоции. Нужно помнить, что сейчас я не в Империуме. Местные народы даже не слышали об Империуме — они не знают ни его величия, ни величия его Правителя. Их можно… простить… за это невежество. На союз людей с ксеносами можно закрыть глаза. Грядет встреча с более серьезными противником, и, чтобы его победить, может потребоваться помощь низших существ. Конечно, я не смирюсь так просто с творящейся ересью. Нет! Когда поверженный Пылающий Легион падет к моим ногами, я очищу этот мир от грязи! Я устрою грандиозный пожар, который будет бушевать сотню дней и ночей — пока все ксеносы и еретики не сгорят дотла! Все недостойные будут уничтожены! Эмоции вновь грозят выйти из-под контроля. Я усмиряю их. В раскаленные мысли врывается злобный голос Вариана: — Меня не было слишком долго. Мое отсутствие стоило нам жизней великих героев. А отребье вроде тебя — и этой мерзкой ведьмы — спокойно живет. Я издаю одобрительный рык. Может, я и недооценил короля Штормграда. Очевидно, он сознает губительную природу орков. Что если он сможет спасти людей этой планеты от ереси? — Пора все исправить. Уничтожить ваш союз воров и убийц. Гнилесс был лишь первым неверным, если вас не остановить — будут другие. Я крепче сжимаю рукоять меча. Если прольется кровь, я без раздумий встану на сторону Альянса. Хоть эти люди — предатели и еретики, я донесу до них величие Императора, наставлю их на верный путь. Однако, если полагаться лишь на одну из сторон, можно обречь все миссию на провал. Кто знает, что они могут вытворить, уничтожив своего злейшего врага — Орду? Судя по тому собранию в гигантском дереве ночных эльфов, они способны сплотиться лишь перед лицом очевидной угрозы, а без таковой весь их союз тотчас распадется. Этого нельзя допустить. И, как бы мне ни хотелось это отрицать, в битве против Хаоса и Пылающего Легиона потребуется каждый солдат, будь то человек или ксенос. Избавиться от Орды — значит потерять немалое количество воинов, добровольно лишиться множества ресурсов. — Я долго ждал этого, Тралл. Каждый раз, убивая зеленошкурого монстра вроде тебя на арене, я думал лишь об одном. Меня охватило восхищение. Выжить в рабстве у орков — похвальное достижение. Кабаньи клыки часто пленили граждан Империума, вынуждая их работать у себя в лагерях, конструируя боевые машины. Большинство людей погибали, изнуренные тяжелым трудом. Уж я-то знаю. Призраки Смерти сражались с орками — и с небольшими отрядами, и с целыми Waaagh. — Каким бы мог стать наш мир без тебя и твоей проклятой Орды… Пора нам узнать это, вождь. Я тихо ворчу. Человечество — превыше всего, но если я приму их сторону, моя священная миссия окажется на грани провала. А если я помогу Орде — ксеносам! — я рискую погрузиться в пучину ереси. — В АТАКУ! ЗА ШТОРМГРАД! ЗА БОЛВАРА! ЗА АЛЬЯНС! Нажав на кнопку, я запускаю хриплое жужжание цепного меча.

***

Испустив отчаянный вопль, Джайна Праудмур подбежала ко входу в Королевский квартал Подгорода. Как раз в этот момент Вариан и его соратники, воинственно подняв мечи, бросились на Тралла. — ВАРИАН, НЕТ! СТОЙ! Правительница Терамора сосредоточилась на каменном полу под ногами воинов. На мгновение ее окутала привычная магическая дымка, и секунду спустя она уже стояла рядом с лидерами фракций. Вскинув руку, юная чародейка протянула ее к собравшимся, быстро шепча слова на древнем языке. Пальцы дрогнули, пронизываемые холодом, и неожиданно земля покрылась льдом. Все, кто был достаточно близко, оказались обездвижены, не в силах сопротивляться мощному заклинанию. Этот отчаянный поступок наверняка не сулит ничего хорошего со стороны членов Альянса, но, по крайней мере, она остановила непоправимое. Король Штормграда метнул в нее разъяренный взгляд. — Проклятье, Джайна! Я так и знал! — она кожей ощущала жаркий гнев, исходящий от его слов. Лед не позволял ему двинуть рукой, которая уже почти опустила меч прямо на голову Тралла. Вождь, однако, был спокоен. Его рука, сжимавшая топор, тоже покрылась ледяной коркой. Регент Терамора вздохнула с облегчением — но ее радость оказалась преждевременной. — Я так и знал, что ты воспротивишься убийству этого отребья! Но к счастью, я об этом позаботился! — выплюнул Вариан. Один из воинов Альянса, стоящий поодаль и потому не попавший в ледяное кольцо, сорвал шлем, обнажая длинные тонкие уши и голубые глаза. Высший эльф. Он протянул руку к королю Штормграда и быстро заговорил. Джайна поняла, что он сотворяет контрзаклинание. Кель'дорай оказался магом! Лед, удерживающий короля, разлетелся на множество осколков. Джайна вскрикнула в унисон с торжествующим рыком Вариана. — НИЧТО НЕ ВСТАНЕТ НА ПУТИ МОЕГО ОТМЩЕНИЯ! На мгновение ослепительно блеснув, клинок описал дугу, грозя опуститься прямо на голову вождя. Джайна зажмурилась. Она не могла на это смотреть. Не могла смотреть, как одним взмахом меча король навсегда разорвет отношения между Альянсом и Ордой. Как он собственной рукой обречет расы на вечную вражду. Как погибнет ее друг. Металл столкнулся с металлом, и по глубинам Подгорода пронеслось звонкое эхо. Юная заклинательница содрогнулась, не в силах открыть глаза. Она не слышала ни крика Тралла, ни победоносных кличей Вариана. Только жуткую, гнетущую тишину. Она приоткрыла один глаз. С губ сорвался удивленный вздох. Великан, стоя позади Тралла, сдерживал королевский клинок собственным окровавленным мечом. Сдерживал смертельный удар, предназначавшийся Траллу. Джайне показалось, что ее сердце остановилось. Леди Терамора сосредоточилась на образе Штормграда и произнесла заклинание телепортации. В считанные секунды она и ее спутники из Альянса вновь окажутся в столице людей, целые и невредимые… разве что с одним уязвленным эго. Прежде чем исчезнуть, чародейка наградила своего спасителя благодарным взглядом. Он не смотрел на нее.

***

Во имя Золотого Трона! Что я наделал? Крепко сжимая меч, я не позволяю королю Штормграда опустить клинок. О Бессмертный Император! О Золотой Трон! Я грешен. Я спас ксеноса от человека — величайшее преступление, которое только может совершить Твой покорный слуга! Я предатель! Прости мне это кощунство! Мой разум мечется, я совершенно сбит с толку. Или я поступил правильно? Что еще я мог сделать? Собственный кощунственный поступок так меня ошарашил, что я лишь краем глаза замечаю исчезновение людей Альянса. Орк заслуживает смерти за свои преступления против человечества. Но если я допущу это, моя миссия окажется под угрозой! О Великий Отец Человечества! Прости своего покорного слугу за эту непокорность! Прости меня, Повелитель! Вождь ксеносов оборачивается, растянув улыбку во всю свою уродливую зеленую морду. — Ака'Магош, Авариан. Ты спас мне жизнь. Спасибо. За керамитом шлема мое лицо искажается в злобной гримасе. Мне хочется задушить орка и сбросить его бесформенное тело с какого-нибудь обрыва. Но я не могу — придется терпеть его и дальше. От этой мысли хочется сплюнуть. Я прохожу мимо Тралла, не обращая внимания на его недоумевающее лицо. Мне срочно нужно помолиться.