Бог смерти

«Металлический шторм». В арсенале космодесантников он появился не так давно. Он кардинально отличается от стандартных зарядов семьдесят пятого калибра: те используются против одиночных противников, и их взрывоопасные наконечники детонируют, попадая в тело врага, нанося колоссальный урон и почти наверняка гарантируя смертельный исход. «Металлический шторм» же — нечто иное. В нем нет ни диамантинового наконечника, ни дейтериевого ядра, за счет которых стандартные снаряды приобретают такую пробивную силу. Зато «Шторм» наделен усиленной взрывоопасностью и способностью производить множество осколков. Вместо масс-реактивной головки в него встроен детонатор, ориентированный на близость к объекту, обеспечивающий взрыв перед попаданием. Эти заряды были придуманы с целью обдать противника волной искореженных кусков металла, и они успели доказать свою эффективность в сражении с несколькими врагами одновременно — от низших тиранидов до обезумевших культистов. Они и сейчас доказывают — прямо в моих руках. Болтер неистово дергается, орошая приблизившуюся толпу демонов разрушительными снарядами. Мне даже не нужно целиться. Главное — удостовериться, что заряды направлены в сторону целей. Варпово отребье вопит в агонии, встретившись с раскаленной шрапнелью. Кто-то подыхает мгновенно, пронзенный острыми металлическими осколками в жизненно важных местах. Большинство еще живо, хотя множество мини-взрывов обезобразили их и без того уродливые черты. Глубокие рваные раны брызжут кровью — и все это благодаря лишь одной буре взрывоопасных зарядов. Минус «Металлического шторма» в том, что нельзя знать заранее, убьет ли противника моментально — но сейчас мне достаточно и этого. Главное — вывести приспешников Легиона из строя. Броня словно сама несет меня вперед, прямо в гущу врагов. Ночная эльфийка, висящая на моем плече, издает крик боли — несомненно, причиной тому служат неосторожные, резкие движения, беспокоящие ее раненую ногу. Я с презрением рычу. Мне плевать на ее неудобства. Я и так уже сделал достаточно для этого грязного ксеноса. Моя левая рука вынуждена поддерживать раненую калдорай и не может участвовать в бою. Конечно, было бы проще оставить эльфийку позади, не заботясь о ее дальнейшей участи. Я впечатываю болтер в лицо демона, сплющивая его череп, словно подгнивший фрукт. Даже с одной рукой я все еще смертельно опасен. Страж гнева, пошатываясь, бредет мне навстречу, истекая кровью. Буря металлических осколков его не пощадила. Рукоятка болтера резким движением опускается на шею демона. Раздается хруст. Порождение Легиона сжимается в комок — кажется, взрывом ему сломало позвоночник. Один из его младших сородичей взмахивает двулезвийным топором, который он держит одной рукой — вторая была буквально перемолота в окровавленное месиво кусками заостренного металла. Я прерываю его попытку отомстить за сородича ответным взмахом руки. Варпова нечисть отступает, опустив оружие. Я обрушиваю демона на землю и точным ударом растаптываю его горло. Очередной демон спешит ко мне, испуская бессвязный воинственный клич. Единственный почти уцелевший во взрыве металлического шторма. Его алебарда целится прямо в эльфийку, свисающую с моего плеча. Я поспешно разворачиваюсь. Тяжелое оружие, которое несомненно разрубило бы калдорай пополам, вместо этого врезается в мою грудь, исторгая из освященного керамита взрыв искр. Я расплющиваю голову презренного существа рукояткой болтера, наказывая его за дерзкую попытку испортить мое облачение. Зачем я вообще спас жалкую шкуру этого ксеноса? Почему и дальше защищаю ее? Она — отклонение от нормы, жалкая пародия на человека. Она заслуживает лишь ненависти и презрения ото всех, кто верен Императору. И я, разумеется, до сих пор терпел ее присутствие исключительно для исполнения своей миссии. И все же… почему-то мне не по себе от мысли, что она потерпит поражение от рук грязного демонического отродья. Выступая против Пылающего Легиона сначала в Астранааре, а затем и в Непроглядной Пучине, эльфийка показала свою отвагу — а такая отвага даже в ненавистном ксеносе достойна уважения. Нет, если она и погибнет в бою — это должно произойти от моей руки. Придет время, и я дарую ей смерть, достойную воина, а не бесславный конец, принесенный варповой нечистью. Захваченный мыслями, я делаю резкий, жесткий выпад рукой, сжимающей болтер — и демон, лишенный челюсти, падает. Все не так, как должно быть. Мы действуем слишком медленно. Сотни раз я наблюдал, как промедление приводит к провалу: трусливые почитатели Хаоса пытаются утопить нас в груде мертвых тел, и, пока проходят драгоценные минуты, они призывают из Варпа союзника помощнее. Допустить этого нельзя. Мои движения ускоряются, смерть настигает противников все стремительнее. Очередные приспешники Легиона выступают вперед, намереваясь вновь замедлить меня. Болтер изрыгает огонь и дым. С моих губ срывается ревущий клич: — Демоническое отребье! Покажите, на что способен ваш мерзкий род!

***

С какой-то стороны это было даже романтично. Ее раненое тело безжизненно свисало с плеча великана, крепко прижатое к броне его левой рукой, а само божество стремительно перемещалось, уклоняясь от вражеских выпадов. Большая часть ударов предназначалась ей, и множество из них могло уже достичь цели, если бы не мастерство Авариана. Он защищал ее, не жалея сил, и Кейна испытывала безграничную благодарность. Чувство благодарности слегка притуплялось, когда резкие движения великана тревожили раненую ногу, что вызывало новые и новые приступы нечеловеческой боли. Не слишком радовали и брызги крови с осколками костей, беспрерывно летящие эльфийке в лицо. Меньше всего удовольствия, пожалуй, ей доставляла какофония боевых кличей и яростных проклятий, несущихся из белого шлема, которая разрывала ее чувствительные уши. С какой-то стороны это было романтично, но, пожалуй, разве что для женщины-орка. Авариан вновь дернул плечом, вынуждая Кейну издать мучительный стон, а мгновение спустя рядом с ней просвистела устрашающего вида сабля. Страж гнева, явно рассчитывавший разрубить калдорай надвое, разочарованно взревел. Рев перешел в пронзительный вой, когда в лицо демона врезался пистолет великана. Хотя сознание капитана часовых было затуманено болью, она не переставала размышлять — с другой стороны, больше ей ничего не оставалось. Руки все еще сжимали лук, но лежала она таким образом, что использовать его по назначению не представлялось возможным. Нет, единственное, чем она могла заняться — это погрузиться в раздумья… время от времени прерывая их отчаянным шипением, когда очередное резкое движение вынуждало ее ногу задрожать от боли. Почему он ее спас? Кейна не понимала. Он ведь даже не пытался скрывать явное отвращение и к ней, и ко всему ее роду. Это было заметно еще в Астранааре, когда божество, триумфально выйдя из горящего города, моментально поникло, когда толпа калдорай потянулась к нему со словами благодарности. Да и в Дарнасе, войдя в Храм Луны, великан излучал презрение ко всем, кого видел вокруг. И по их возвращении из Непроглядной Пучины, когда эльфы устроили празднование в его честь, лицо, не скрытое шлемом, демонстрировало отвращение к пирующим. Она никак не могла понять. Он ведь спас множество жизней — почему он не гордится этим, не радуется, что ночные эльфы поют ему дифирамбы? Казалось, будто его отвращают его собственные поступки, будто спасение жизней — некий побочный эффект его миссии, причем весьма неприятный. Конечно, история, рассказанная им на Тераморе, проливала свет на причины его отвращения к «ксеносам». Но калдорй — не «ксеносы»! Дети звезд никогда не причиняли людям вреда. И тем не менее, его отношение к ней, к леди Тиранде, Танавару и всем ее сородичам выражалось вполне ясно: он их яростно презирал. Так почему же он защищает ее? Почему не оставил ее, раненую, на растерзание приспешникам Пылающего Легиона? Возможно ли, что он к ней неравнодушен? Командир часовых едва сдержала истерический смех. Она сейчас — в гуще сражения, и в любое мгновение ее жизнь может оборваться, но она задается мыслью, не влечет ли к ней великана. Все же, ослепленное болью, сознание стремительно погружается в безумие. Однако эти мысли нельзя было просто игнорировать. Ночная эльфийка задумалась, ответила бы она взаимностью Авариану, реши он открыто проявить к ней романтические чувства. Размахивая огромной алебардой, вперед вырвался страж Скверны, целясь в наиболее уязвимое место в броне великана — в Кейну. Лезвие просвистело в воздухе. Авариан вновь уклонился, спасая эльфийку от нападения. Раздался металлический лязг. Из шлема доносится бурчание, прежде чем огромный пистолет с омерзительным хрустом упирается в голову демона. Да. Она бы ответила взаимностью.

***

Кардук Кроволап ненавидел демонов той жгучей ненавистью, которая в его возрасте была уже какой-то несолидной. Он ненавидел их за грязные мысли. За бесконечные хитросплетения интриг. За манипулирование его народом. Кор'кронский воин ударил стража Скверны щитом в грудь, отчего мо'арг согнулся пополам, дрожа. Кардук обрушил на него топор, вгрызаясь острым лезвием глубоко в плечо приспешника Легиона. Не обращая внимание на жалобный вой, орк выдернул оружие, орошая землю гнилью. Страж Скверны попытался встать, прожигая орка злобным взглядом маленьких красных глаз, но следующий удар Кардука пришелся демону прямо в лоб, прорубая лезвием топора череп и сминая мозг. Подняв щиток шлема, орк смачно плюнул в застывшее тело. Он был истинным членом клана Кровавой Глазницы — клана под предводительством сначала Киллрога Мертвого Глаза, а потом его сына, Джорина. Кардук собственными глазами видел, что сотворил Пылающий Легион с его народом, напитав орков проклятой кровью Маннорота во время Первой и Второй войн. Гонимый демонической жаждой крови, он лично истреблял невинных во славу своих темных повелителей. Орки могли быть прокляты навсегда, если бы не Тралл. Когда жажда крови утихла, она уступила место постыдным воспоминаниям о творимых им зверствах, и Кардук поклялся, что сделает все возможное, чтобы уничтожить Легион. Он больше никогда не поддастся на обещания силы и славы, которые затуманили орочий разум. Но почему его сын считал иначе? Кардук без труда уклонился от легкого взмаха алебардой — сжимающий ее страж Скверны был сильно ранен оглушительным взрывом металлического воина, и не мог нанести достойный удар. Кор'кронский воин вонзил топор в грудь демона, словно не замечая, как его доспех орошают горячие струи крови. Мо'арг издал булькающий вскрик и с отчаянной силой ухватился за оружие орка. Кардук зарычал. «Мерзкая тварь». С приспешником Легиона вновь столкнулся шипастый щит, вынуждая того ослабить хватку. Острие топора опустилось, и спустя мгновение голова демона покатилась по земле. Его сын, Зоким… На самом деле Кардук, конечно, не думал его убивать, но такое желание вспыхивало в сознании не единожды. Молодой орк присоединился к Клану Песни Войны — а его отец всячески противился такому решению. И в этом клане, и в его предводителе — Гарроше Адском Крике — кор'кронский воин видел лишь напоминание о демонической Орде. И когда Зоким отправился по приказу командира в Ясеневый лес, Кардук поклялся, что больше никогда с ним не заговорит — с того момента он воспринимал своего сына как собственную неудачу. Но седовласый орк все же любил отпрыска. Когда Огриммара достигли вести о пропаже Зокима, Кардук, внешне спокойный и даже равнодушный, почувствовал, как его охватывает горечь. Со временем в Азероте становилось все опаснее, и можно было почти с уверенностью утверждать, что пропавший орк — мертвый орк. Много тягостных дней прошло в скорби, и несчастный отец не мог простить себя за то, что позволил сыну так отдалиться. Когда Зоким и трое его товарищей вернулись в столицу Орды, истощенные, израненные, но все же живые, Кардук почувствовал одновременно облегчение и удивление. Зоким был слишком слаб, и его на несколько недель оставили в покое. Кардук навещал сына, и постепенно их вражда сошла на нет. Старый орк вновь попробовал убедить сына, что его не ждет ничего хорошего в Клане Песни Войны, но безрезультатно. Зоким упрямо настаивал, что останется в клане под предводительством Гарроша. Наконец кор'кронец отступил, успев все же узнать, кто спас его сына. Полный боли крик вынудил старого воина отвернуться от обезглавленного стража Скверны. Существо в металлической броне резко опустило свой огромный пистолет на плечо одержимого эредара, вынуждая, к изумленному восхищению Кардука, раненую половину тела демона сдвинуться вниз. Страж гнева попятился, роняя оружие. Следующий удар пришелся на рогатый шлем приспешника Легиона. Воздух наполнился хрустом ломающихся костей, а голова эредара, склонившись, уперлась в его же шею. Орк изобразил свирепый оскал. Его сын описывал своего спасителя так: высокий, выше таурена, закованный в металл, способный повелевать огнем. Культисты из Непроглядной Пучины не смогли стать ему достойными противниками, а предатель Келрис не вышел живым из огненной баталии. Самым неправдоподобным в рассказе юноши было то, что металлический воин в одиночку расправился с демоническим зверем, призванным одержимыми последователями Клана Сумеречного Молота. Кардук был почти уверен, что Зоким преувеличивает, может, даже немного бредит. Но теперь он изменил мнение. Кор'кронский воин успел убедиться в мощи Авариана, наблюдая, как тот размахивает своим странным жужжащим мечом. Замедляемый броней, орк вступил в бой последним. Даже издалека резня, которую устроил стальной гигант в рядах Легиона, завораживала. Каждый удар металлического воина был рассчитан на то, чтобы убить противника на месте — или хотя бы спустя несколько секунд агонии. Клинок жалил демонов, и они падали, как пшеница под напором серпа, а их крики музыкой звучали в ушах Кардука. Старый орк был впечатлен. Уж он-то сразу мог признать могущественного воина. Этот Авариан, пожалуй, был лучше всех, кого ему приходилось видеть в бою — не считая, конечно же, Тралла и Саурфанга. А уж когда металлический воин добровольно пожертвовал в бою одной рукой, уложив на плечо женщину-калдорай, но продолжил кровавое шествие как ни в чем не бывало, он, пожалуй, сравнялся даже с Траллом. Но не с Вароком. Да сложно сказать — никто не мог точно знать, насколько могущественен Саурфанг. Кардук одобрял помощь Авариана ночной эльфийке. Не то чтобы он беспокоился о ее самочувствии — она сражалась на стороне Альянса, он — Орды, и одного этого было достаточно, чтобы при встрече вцепиться друг другу в глотки. Нет, он одобрял сам поступок. Помощь союзникам — дело чести, и в глазах члена Новой Орды он заслуживал глубокого уважения. Вперед вырвалась очередная стая приспешников Легиона, оглашая глубины Подгорода яростными криками. Авариан заглушил их визги, извергая из огромного пистолета громовые раскаты, мчась с невероятной скоростью в самую гущу сражения. Кардук тихонько рассмеялся. Ах, он бы все отдал, чтобы вновь стать молодым.

***

Выстрелы великана превратили стройный отряд демонов в груду окровавленных тел. Авариан, ворвавшись в ряды Легиона, раскидал чудовищ в разные стороны. Все, кому не посчастливилось оказаться рядом, пали под молниеносными ударами меча, их тела выставляли напоказ смертельные увечья. Варисе было наплевать на все это. Ее внимание сосредоточилось на ночной эльфийке, небрежно переброшенной через плечо божества. Разбойница кипела. Дымилась. Багровела. Она ведь во всех отношениях лучше этой грязной дикарки. Определенно. В ней течет королевская кровь — кровь ее отца, занимающего неоспоримо высокое положение среди магистров Луносвета. От матери она унаследовала поистине ангельскую внешность. Ну а гибкое тело она уже сама довела до совершенства за годы разбойничьего промысла. Она идеал во плоти, богиня, заключенная в смертную оболочку. Богиня! Как великан мог не видеть этого? Они ведь созданы друг для друга! Машинально уклонившись от меча стража Скверны, эльфийка крови даже на мгновение не вынырнула из тяжелых раздумий. Промахнувшись, одержимый мо'арг издал разочарованный вой, который, впрочем, почти сразу перерос в страдальческий визг, когда клинки син'дорай пронзили демону пах. Лезвия, пробив броню, глубоко впились в мягкую, уязвимую плоть. Страж Скверны рухнул на землю, содрогаясь в агонии. Неужели между Аварианом и потаскухой-калдорай что-то было? Вариса ведь старалась не выпускать великана из поля зрения. Если бы что-то и произошло, она узнала бы первой. Или нет? Разбойница отчаянно зашипела. Видимо, она недооценила Кейну. Все это время ночная эльфийка строила из себя невинную пташку, внушая Варисе ложное чувство уверенности и собственного превосходства. Хитрая дрянь! Наверняка калдорай улучила редкий момент, когда Вариса была далеко, чтобы соблазнить божество! Нужно действовать решительно, иначе она упустит свой шанс. Сейчас или никогда! Даже если ночная эльфийка отдалась ему — что с того? Вариса способна показать, какими могут быть плотские удовольствия. Когда придет время, она покажет ему, что такое настоящая женщина! Стремительно разрезав воздух, длинное лезвие пролетело мимо. Эльфийка крови отпрыгнула, едва не лишившись жизни. Ее нога скользнула по растекшейся свежей крови, и с громким криком изумления разбойница упала на спину. Страж гнева победоносно взвыл, взмахивая оружием, готовый завершить начатое. Он приблизился. Раздался глухой взрыв. Эредар успел состроить недоумевающую гримасу, прежде чем ливень металлических осколков превратил его тело в невразумительное месиво. Варису передернуло. Тело демона рухнуло на землю, открывая ее взору божество, сжимающее в руке огромный дымящийся пистолет. — Ксенос Вариса. Надеюсь, я не пожалею, что трачу амуницию ради твоего блага, — громогласный голос Авариана зазвенел в ее ушах. Все тревоги эльфийки крови улетучились. — Конечно нет, лорд Авариан… — замурчала она.

***

Еще трое демонов — такие же, как и тот, что призвал огненный метеоритный ливень. Они сильнее прочих, да и малая толика разума у них есть — они явно стоят во главе варпова сброда. При нашем приближении они разворачиваются, демонстрируя когтистые лапы и зажатые в них пурпурные магические сферы. За холодным керамитом шлема я хмурюсь. Нельзя позволять этим демонам безнаказанно колдовать, где им вздумается. На дисплее визора мелькают перекрестья прицелов — пока что я их игнорирую. Металлический шторм не требует стопроцентной точности — главное, задать верное направление. Счетчик патронов в одно мгновение из шестерки превращается в ноль. Шесть зарядов. Приблизившись к парящим демонам, они взрываются, обрушиваясь на нечисть шрапнелью. Уродливые тела дергаются, застигнутые врасплох бурей металлических осколков. Вся троица валится на землю, разбрасывая в стороны крылья, превращенные в лохмотья. Я устремляюсь вперед. Одному из демонов удается встать, несмотря на то, что половина его лица превратилась в месиво из крови и разорванной кожи. Точным ударом я вновь укладываю его на землю. Яростно сверкая единственным уцелевшим глазом, демон вызывающе воет. Я окончательно уничтожаю его лицо тяжелой подошвой. Оставшиеся двое рвутся в бой, истекая кровью. Наслаждаясь хрустом костей, я обрываю их жалкое существование. Я морщусь. Мое оружие покрыто липкой нечестивой кровью, извергнутой демоническими телами. После битвы мне нужно будет тщательно смазать оружие и броню, воздавая молитвы Духу Машины. Визор отмечает незаметные врата среди запыленных камней подземного города. Я кожей ощущаю грязную энергию, которая струится оттуда. Теперь мне ясно, откуда берутся демоны. Повернув голову, я натыкаюсь взглядом на ночную эльфийку, все еще висящую на моем плече. Дальше противники наверняка будут серьезнее. Ее слабость может помешать мне в бою. — Можешь стоять? — рычу я. Она одаривает меня странным мечтательным взглядом. — М-м-м? — Кажется, она слегка не в себе. Видимо, от потери крови. — Можешь стоять? — повторяю я, теряя терпение. — Наверное… — Хорошо. — Я опускаю плечо. Калдорай сползает на землю, нерешительно покачиваясь на одной ноге. Морщась, она пробует опереться на раненую конечность. Я ухожу, не дожидаясь продолжения. Вытащив из болтера опустошенную обойму, я заменяю ее новой — со стандартными зарядами. Тяжелыми шагами я устремляюсь ко входу, готовый принести смерть еще как минимум тридцати двум демонам.

***

— Уничтожены… УНИЧТОЖЕНЫ! Вариматас взвыл в отчаянной ярости, когда контакт с его повелителем оборвался, потонув в звуках выстрелов и взрывов. Последние из его врат — вход в Круговерть Пустоты — были разрушены. — Тысяча извинений, милорд, тысяча извинений! Я разберусь с самозванцами! — прошипел сквозь зубы Повелитель ужаса. Натрезим взмыл в воздух, хлопая крыльями, готовый напасть на металлического гиганта, принесшего столько проблем. Длинные когти выдвинулись вперед — они стали будто даже длиннее обычного, подстегиваемые демонической яростью. Злорадно урча, атаку демона отразил странный острозубый меч. Вариматас испустил изумленный вопль — его когти отскочили от брони великана, оставив на ней едва заметные царапины. Клинок странного существа, бешено вращая зубьями, срезал с руки Повелителя ужаса длинную полоску кожи, вынуждая его злобно взвыть. — Вера — мой щит! Ненависть — мой меч! — прогремел суровый и решительный мужской голос. Фанатик? Что ж, такого можно обвести вокруг пальца. Перед Повелителем ужаса вновь возникли вращающиеся зубцы, грозя жестокой расправой. Бывший советник Сильваны не мешкая бросился вперед и стальной хваткой сжал руку, удерживающую смертельное оружие. В ту же секунду он понял, что схватку с металлическим человеком ему не выиграть — но этого и не требовалось. Разум важнее физической силы. Это знали все повелители ужаса. Обратясь к могущественному источнику маны внутри себя, крылатый демон призвал облако темной энергии и направил его в великана, используя пойманную руку как катализатор. Слово Тьмы: Боль. Разрушительное заклинание окутывало жертву темной материей, заставляя окаменеть в безжалостной агонии. Натрезим самодовольно ухмыльнулся, заметив, что рука противника ослабела. Мощное заклинание было создано, чтобы убивать — и причинять жертве невыносимые страдания. Никто не может противостоять такому могущественному потоку энергии. — Боль меня не страшит, демон! Злорадная ухмылка Повелителя ужаса померкла — а его нос провалился куда-то внутрь, когда шлем великана одним мощным рывком впечатался в лицо демона. Вариматас завыл и отшатнулся, выпуская руку противника. Роковая ошибка. Злобно шипя, меч вонзил зубья в плечо натрезима, разрывая плоть и кости, пытаясь утолить нечеловеческий голод. Вверх взметнулся фонтан кровавых брызг. Повелитель ужаса обессиленно закричал, уклоняясь от смертельного укуса. Левая рука безвольно повисла, едва удерживаясь на уцелевшем куске плоти. Он был так уверен в победе. Теперь же судьба отвернулась, злобно хохоча, предвкушая его погибель. Вариматас взмыл ввысь, яростно размахивая крыльями. Он устремился к выходу, пытаясь избежать нового столкновения с жужжащим мечом. Но путь ему преградили трое: эльфийка крови, сжимающая в руках клинки, закованный в броню орк и ночная эльфийка, натягивающая тетиву. Повелитель ужаса не остановился — он намеревался смести с пути троих дерзких смертных. Но вдруг он резко остановился в отчаянии. За этой троицей следовали Сильвана и Тралл: на лицах обоих был написан яростный, неудержимый гнев. За ними бежало целое кор'кронское войско, размахивая багровыми от крови топорами. — Годы… впустую… — прошептал Вариматас. Раздался выстрел.