Часть 1
1 октября 2017 г., 18:07
Всё начинается в первый учебный день.
Воздух заряжен предвкушением, и она пребывает в счастливом волнении: ей предстоит хороший год — Эмма уже это чувствует. Она уже запомнила имена в списках учеников; учебные планы на предстоящую неделю сложены в нужном порядке в аккуратную стопку на столе. Эмма в точности знает, чем будет заниматься весь год, и ощущение от этого прекрасное.
Свежий осенний воздух всё еще хранит остатки тепла, и Эмма улыбается, переступает порог школы и начинает шагать по пустому коридору к своему кабинету.
Это ее пятый год горячо любимой работы в средней школе Сторибрука. Эмма всегда мечтала вдохновлять детей, особенно преподавая им историю США.
В этом нужно винить ее отца.
Именно он таскал ее, подростка, по Бостону на реконструкции исторических событий.
А еще мать рассказала Эмме о радости преподавания.
В общем, виноваты оба родителя, что ее судьбой стало обучение детей — да еще одному из самых скучных предметов в школе.
Но Эмма — великолепный учитель, и она это знает. Ученики обожают её саму и её уроки. Поэтому она любит каждую минуту и каждый аспект такой жизни.
Ее кабинет — кабинет №115 — расположен напротив кабинета английского, где будет преподавать новый профессор, с которым ей еще предстоит познакомиться.
Эмма переносит вещи в свой кабинет и, улыбнувшись, втягивает носом воздух, попутно проверяя кабинет, подготовленный к занятиям в прошлую пятницу.
Эмма оставляет дверь в класс приглашающе приоткрытой и начинает проглядывать те страницы учебника, которые планирует зачитывать ученикам. Звук падающих книг и приглушенные ругательства прерывают ее буквально после первого же предложения.
Заинтересованная, она приподнимает бровь и возвращается к двери, за которыми обнаруживает мужчину, собирающего с пола рассыпавшиеся — как она полагает — планы уроков и книги.
— Тебе лучше так не выражаться при детях, Моряк.
Он поворачивается, приподнимая голову. У него большие голубые глаза, а его щеки заливает легкий румянец. Собрав последние из рассыпавшихся бумаг, мужчина поднимается и широко улыбается Эмме, обнажая на щеках очаровательно четкие ямочки.
— Точно. Полагаю, подобный стиль речи преподавателя английского в некоторых обстоятельствах может вызвать неодобрение.
У него сильный акцент, и Эмма находит, что этот факт лишь добавляется к горе черт, которые она находит в нем потрясающими.
Волосы мужчины слегка растрепаны, щеки покрыты легкой ухоженной щетиной. Он одет как свидетель на свадьбе — разве что пиджак отсутствует: брюки, рубашка и жилетка.
И Эмма никогда в жизни его не видела.
— О, так вы новый учитель английского? — осведомляется она.
— Так вы обо мне слышали, — ухмыляется он. Мужчина протягивает руку для пожатия: — Киллиан Джонс, к вашим услугам, мисс…?
— Свон, — поколебавшись, она пожимает ему руку, — Эмма Свон.
Хмыкнув, он отвечает на рукопожатие и, приподняв бровь, коротко проводит языком по верхней губе.
— Что ж, Свон, и чему ты учишь?
Эмма бросает взгляд на свой кабинет и чуть насмешливо улыбается:
— Американской истории.
Услышав ее ответ, Киллиан фыркает, что стирает улыбку с её лица:
— Что-то не так?
Он качает головой:
— Ничего. Просто вы, американцы, и ваша история. Вот и всё.
Эмма тут же начинает защищаться. Она скрещивает руки на груди и буравит его взглядом:
— Ну, прости, что мы избавились от отстойной британской монархии и сформировали собственное свободное правительство. Может, некоторым из нас только такое и подходит.
Киллиан Джонс меняется в лице и иронично ей улыбается:
— Что ж, мисс Свон, было приятно познакомиться. Выражаю надежду, что когда-нибудь вы научитесь настоящему английскому.
Он делает шаг в сторону своего кабинета, а Эмма, отвернувшись, корчит гримасу.
— Выражаю надежду, что когда-нибудь вы научитесь настоящему английскому, — передразнивая его сильный акцент, повторяет она.
«Он и его тупая английская физиономия…»
***
Каким-то образом Эмме удается избегать встреч с мистером Джонсом в течение целых двух недель. Она обедает у себя в кабинете и не остается в школе дольше необходимого. Должно быть, их расписание не совпадает, поскольку даже в те моменты, когда она готова поклясться, что столкнется с ним, это не случается. Она встречает его двумя неделями позже — совершенно случайно: возвращаясь к своей машине, чтобы забрать забытый там DVD-диск. Он стоит прямо возле ее машины и вынимает вещи из своего внедорожника. Он одет как обычно: в брюки и рубашку, рукава которой закатаны по локти, а галстук заправлен под жилетку. Вот точно какой-то чертов английский джентльмен — правильный, словно сошел со страниц романа Джейн Остин. Когда Киллиан ее видит, на его лице расцветает яркая улыбка. — О! Доброе утро, Свон! — Эмма морщится в ответ на его приветствие и открывает дверь своей машины. Это заставляет его посмотреть на нее пристальнее. — Что такое, лапочка, язык проглотила? Метнув на него недобрый взгляд, Эмма берет диск. — Так теперь ты решил стать милым. — Киллиан выглядит удивленным. — В нашу прошлую беседу ты меня оскорбил! Кажется, он понимает, потому что кивает, закрывая дверь внедорожника: — Что ж, полагаю, это было не лучшее первое впечатление, которое я мог произвести. Фыркнув, Эмма закрывает дверцу своего желтого «Жука». Киллиан просто нелеп. Повернув ключ в замке, она начинает шагать в сторону здания школы. Ей правда не стоит удивляться тому, что он идет следом — она слышит его быстрые шаги. — Пожалуйста, Свон, — пытается остановить ее Киллиан. — Давай будем вести себя цивилизованно. По крайней мере ради учеников. Она серьёзно, многозначительно смотрит на Киллиана, но он улыбается от уха до уха, будто он какой-то эстрадный комик. — Нет. Пока ты не извинишься за свои слова. Он смотрит так, словно его никогда не удастся убедить сделать что-то подобное, и это заставляет Эмму рассмеяться. Она толкает дверь и заходит в школу. — Что? Бросив на него мимолетный взгляд, Эмма мотает головой: — Ничего. Вы, британцы, и ваша история… Сузив глаза, он продолжает шагать с ней рядом мимо стоящих у своих шкафчиков студентов. Еще рано, но поскольку это вторая учебная неделя, им можно появиться чуть позже обычного, а оставленный в машине DVD определенно нарушил ее правило о подготовке кабинета к занятиям. Мальчишка из ее класса улыбается и здоровается: — Доброе утро, мисс Свон! — Доброе утро, Генри! Мальчишка смотрит на второго учителя, идущего с ней рядом. — Здравствуйте, мистер Джонс! — С добрым утром, малец! Эмма закатывает глаза, останавливаясь возле своих кабинетов, до которых они успели добраться. Некоторые дети поглядывают на них, но Эмма лишь качает головой, обращаясь к учителю английского: — Послушай, нас никто не вынуждает становиться друзьями, — и, стараясь говорить как можно тише, добавляет: — Мы коллеги. Пусть так оно и останется. Хмыкнув, он пожимает плечами, но его улыбка и выражение глаз игривы. — Очень хорошо. Раз уж ты не против моего пренебрежения к американской истории. Метнув на него очередной испепеляющий взгляд, Эмма произносит: — Раз уж ты не против моего отвращения к орфочекистам. Киллиан вновь пожимает плечами. — Тогда похоже, мы почти квиты. Эмма кивает и вздыхает: — Да, похоже на то. Они смотрят друг другу в глаза еще несколько затянувшихся секунд, а затем разворачиваются и шагают каждый к своему классу. Но что странно: Эмме он не нравится куда меньше, чем раньше.***
Учебный процесс набирает обороты, и они встречают друг друга чаще. Погода становится холоднее — Эмме приходится носить пальто и шарфы. Киллиан носит эту свою нелепую кожаную куртку, которая скорее похожа на байкерскую косуху. И что более нелепо, жилет он носит под курткой. Иногда Эмме хочется высмеять его за это, потому что… Серьёзно? У Эммы появилась новая привычка: оставлять дверь кабинета открытой, чтобы она могла поприветствовать учеников и раздать им рабочие тетради. Но именно так для себя решил и Киллиан. Поэтому теперь они стоят друг напротив друга рядом у входа в свои кабинеты, ожидая, когда прозвенит звонок и все ученики займут свои места. В один из дней общение между ними приобретает другой оборот. Он приветствует ее, когда Эмма подходит к своей двери: — Добрый день, Свон. Как твой день? Хорошо? — Нормально, — пожимает плечами она, вручая одному из учеников листок. — Чудесно, — ухмыляется Киллиан. — У нас почти не было возможности поболтать на протяжении нескольких последних недель, верно? Эмма награждает его недоверчивым взглядом: — Ага. — Смею предположить, что это к лучшему. А то не знаю, о чем бы мы говорили. Вновь пожав плечами, она смотрит ему в глаза, которые находит наполненными весельем и беззаботностью. — Мы всегда можем поговорить об Американской революции или о том, как мы надрали ваши британские задницы. Он что-то невнятно бормочет себе под нос. — Думаю, можем. Эмма успевает заметить пляшущих в его глазах чертиков, когда он, не жалея, легких кричит на весь коридор: — Боже, храни землю свободы! Очевидно, он произнес это с самым дурацким, отвратительным американским акцентом. Эмма смотрит на него с неодобрением, но Киллиан лишь подмигивает. — Отличное представление, губернатор! — отвечает Эмма, используя свой худший британский акцент. Улыбнувшись, он заходит в кабинет, а Эмма не может разобраться, что же она думает и чувствует по поводу произошедшего. Когда она возвращается в класс, ее ученики хихикают. Подняв голову, она улыбается: — Что такое? — Ваш акцент, — продолжая смеяться, отвечает девочка, сидящая за первой партой. Эмма прикидывается простофилей: — О чем ты? Разве так было не правильно? Двери в кабинет по-прежнему открыты, поэтому Эмма бросает взгляд на соседний класс. Похоже, Киллиан ведет со своими учениками похожую беседу. Даже стоя у своего рабочего стола, она слышит его смех — глубокий и искренний. — Эй, — зовет она на весь коридор. — Что вы ели сегодня на обед? Сосиски с пюре?* В каждом из классов раздается еще больше смешков, пока Киллиан идет к своей двери: — Думаю, вы имели в виду гамбургер и картошку фри, но я бы и не понял, ведь я тупой американец. Эмма делает гримасу, возвращаясь к двери, чтобы ее закрыть. Киллиан лишь качает головой и смеется. На пару секунд дети успокаиваются, и в этот момент одна из девочек выдает: — Мисс Свон, вы нравитесь мистеру Джонсу. Эмма хмурится. Она ощущает короткий укол радости в груди от сделанного девочкой предположения. Но потом она лишь качает головой, отмахиваясь от этой идеи. — Давайте начнем урок.***
Это происходит не каждый день, но время от времени один из них говорит что-то совершенно нелепое другому с кошмарным акцентом, и все ученики соглашаются, что акцент сказавшего безупречен. Второй отвечает в аналогичной манере. Это всегда вызывает смех в классах и улыбки на их губах. По несколько раз в неделю Эмма начинает встречать Киллиана в учительской, где он обычно сидит в одиночку, читая книгу и жуя свой ланч. Заметив ее, он обычно улыбается и здоровается, поэтому у нее нет другого выхода кроме как присоединиться к нему. — Что ты читаешь сегодня? — интересуется она. — Знаешь, я большой поклонник британской литературы, — поиграв бровями, отвечает он, — но на этой неделе мы будем изучать Твена, поэтому я решил освежить в памяти его произведения. Улыбнувшись уголками губ, Эмма дразнит: — Ясненько. Он закатывает глаза: — Вот не надо меня дразнить по этому поводу. Я уже унижен. Хохотнув, Эмма продолжает: — Не сомневаюсь. Но тебе не нужно притворяться, что Англия лучше Америки. Ведь очевидно, что сейчас ты работаешь здесь, значит, твоя приверженность, должно быть, в какой-то момент изменилась. В глазах Киллиана появляются искры веселья — такие часто можно заметить, когда они подразнивают друг друга дурацкими акцентами, приводя учеников в восторг. — Возможно, изменились. Эмма отвечает ему с теплотой в голосе: — Рада слышать. Он приподнимает голову, поднося сэндвич ко рту, и Эмма делает тоже самое. Они молча жуют свой обед. Он мил — вот что понимает Эмма. Киллиан и близко не тот сухарь, каким она посчитала его изначально. Кстати, возможно, что еще чуть реже раздражается насчет ее «неверного» английского. Иногда он присылает ей по электронной почте советы по сочинениям, которые она находит полезными — они помогают ей в проведении уроков. Но, разумеется, она не собирается ему об этом говорить. *** Эмма соглашается следить за порядком на школьных танцах в пятницу, в середине декабря. Вернее, завуч убеждает ее в том, что это хорошая идея. Именно так она, одетая в обычное платье, оказывается у столиков с содовой и наблюдает, как толпа подростков танцует, то и дело задевая окружающих. — Свон! Эмма поворачивается на звук знакомого голоса. Киллиан широко улыбается, подходя ближе и занимая место рядом. — Тебя тоже заставили следить за порядком? * Сосиски с пюре - имеется в виду традиционное британское блюдо.
