Часть 2
4 октября 2017 г., 22:13
Эмма соглашается следить за порядком на школьных танцах в пятницу, в середине декабря. Вернее, завуч убеждает ее в том, что это хорошая идея. Именно так она, одетая в обычное платье, оказывается у столиков с содовой. Она наблюдает, как толпа подростков танцует, то и дело задевая окружающих.
— Свон!
Эмма поворачивается на звук знакомого голоса. Киллиан широко улыбается, подходя ближе и занимая место рядом.
— Тебя тоже заставили следить за порядком?
Эмма смеется в ответ:
— Ага. И тебя?
Хмыкнув, он обводит взглядом собравшихся в крохотном спортзале учеников:
— К сожалению.
— Да ладно тебе. Ведь ничем более приятным в этот пятничный вечер ты не мог бы себя занять, верно? — дразнит его Эмма. Киллиан издает сдавленный смешок.
— Полагаю, ничем. Сторибрук не назовешь центром активности.
Эмма смеётся вместе с ним.
— Хотя мне нужно проверить несколько работ, — со вздохом признает она.
Киллиан соглашается:
— Боюсь, это печальная, но неотъемлемая часть работы учителя.
Эмма кивает. Не зная, что еще сказать или сделать, он вновь переводит взгляд на детей.
— Так когда ты приехала в Сторибрук? — интересуется он.
Эмма поворачивается к Киллиану лицом:
— Я прожила здесь всю свою жизнь. Мой отец шериф, а мама учитель начальных классов.
Он выглядит слегка удивленным:
— Правда? Девушка вроде тебя никогда не уезжала из тихого провинциального городка?
— Здесь комфортно, я бы сказала. — Пожимает плечами она и добавляет: — Я уезжала учиться в колледж, если тебе интересно. Для этого мне пришлось уехать.
Он обозначает улыбку:
— Именно так я предполагал. Значит, ты любишь преподавать?
— Да, — Эмма не в силах сдержать широкую улыбку. — Я бесконечно люблю всё в своей работе. А что насчет тебя? Преподавание — твоя страсть?
Киллиан облизывает верхнюю губу и мягко улыбается:
— Я увлечен литературой, поэтому преподавать ее — это воплощение мечты.
Эмма может сказать, что Киллиан серьёзен и честен. Его глаза наполнены добротой, а выражение лица расслаблено и искренно.
Не каждый день встретишь человека, почти столь же обожающего преподавать, как Эмма. И это здорово, потому что до этого их с Киллианом сближение было веселым и игривым, но и такое общение ей тоже кажется правильным.
— Хорошо, — отзывается она. — Это хорошо.
Несколько секунд они стоят лицом к лицу, а потом начинается другая песня, и до того, как Эмма успевает понять, что происходит, Киллиан берет ее за руку и тянет на танцпол.
Звучит медленная композиция, и он держит ее по всем правилам приличия, но его губы растягиваются в ухмылке, когда он кладет ей руку на бедро. Их окружают многие из учеников, а Эмма не теряет с ними зрительного контакта, позволяя Киллиану вести в танце. Студенты посмеиваются, как будто предполагали подобный вариант развития событий.
— Что ты делаешь? — спрашивает Эмма.
— Танцую. — Эмма открывает рот, чтобы возмутиться, но Киллиан опережает ее. — Нигде в школьных правилах нет пункта, запрещающего нам танцевать.
— Да, но танцы на самом деле не…— Он резко притягивает ее к себе. Теперь их тела совсем близко — даже лист школьной тетради не пройдет.
— Попробуй кое-что новое, дорогая. Называется «доверие».
Сглотнув ком в горле, Эмма раскачивается в такт музыке, стараясь не влюбиться по уши в синеву его глаз и низкий шепот, каким он с ней разговаривает.
— И почему мы этим занимаемся?
— Это танец, Свон. Стоять в сторонке и ничего не делать — не самый приятный способ провести вечер. Давай покажем им, как это делается, хм?
Эмма неохотно кивает, но следует за Киллианом, чтобы сделать то, о чем он говорит.
В конце песни он наклоняет её назад, заставляя чуть выгнуть спину. Они стоят посреди зала, и все ученики буквально взрываются радостными возгласами.
Сказать, что ее щеки покраснели, будет огромным преуменьшением. Эмма лишь невнятно кивает Киллиану и выбегает прямо на улицу, втянув шею в плечи. Она даже не думает забрать оставленные где-то на трибунах вещи. Эмма не знает, как на всё это реагировать, но, пожалуй, лучше не попадаться никому на глаза, пока ее тело горит от стыда.
Она присаживается на бордюр — и тут же понимает, насколько на улице холодно. Снег еще не выпал — это случится совсем скоро, но температура такова, что Эмма вполне может превратиться в сосульку.
Коллеге не требуется много времени, чтобы её найти. Эмма слышит, как шуршит гравий под его ботинками, пока он подходит ближе. Куртка Киллиана опускается ей на плечи с полуругательным «Ты здесь замерзнешь, Свон».
Потом он садится рядом, и они таращатся на парковку, словно та — какой-то невероятно занимательный предмет искусства.
Его кожаная куртка на самом деле очень даже теплая, и то, что Киллиан действительно добр и чуток, потрясает Эмму до глубины души.
В конце концов она находит в себе смелость взглянуть на него. Он красив — даже когда чуть прищурившись и стиснув зубы, смотрит вдаль.
— Всё странно.
Киллиан поворачивается к ней и вопросительно изгибает бровь:
— О чём ты?
— В смысле… — Эмма делает глубокий вдох и мотает головой. — Я не знаю, что это. Мы теперь друзья? Или… что?
Киллиан расплывается в широкой - во все тридцать два зуба - улыбке:
— Мы друзья, Свон.
Где-то в глубине души Эмма знает, что они были друзьями уже давно, но есть что-то в его взгляде — даже в этот самый момент — что заставляет ее задумываться, есть ли между ними нечто большее.
— Я перестану подтрунивать над вашей американской историей, — добавляет он. — Если ты пообещаешь не пренебрегать нормами английского языка.
Он протягивает ей руку, и, рассмеявшись, Эмма ее пожимает:
— Ладно.
В глазах Киллиана столько нежности, что Эмму не покидает ощущение, что в этот момент ее сердце принимает собственное решение.
— Давай вернемся внутрь, пока не подхватили простуду.
— Да, хорошо.
Он помогает ей подняться на ноги, и их тела оказываются так близко, что Эмма не может унять свое пустившееся в галоп сердце. Киллиан симпатичен, да и в последнее время он на самом деле был с ней мил. Всё это уже складывается в одну из тех неловких влюбленностей, от которых никак не сбежать.
Эмма начинает шагать в здание первой. Она и не думает возвращать ему куртку, которая по-прежнему накинута ей на плечи.
Может быть, не такая уж дурацкая у него кожанка. И, может быть, Киллиан сам не такой уж плохой.
Но она уже и так это знала.
***
Войдя в учительскую через неделю после танцев, Эмма видит, что Киллиан флиртует со светловолосой учительницей, которую дети зовут мисс Динь. Она надеялась поболтать с ним, потому что ей важно его мнение, ей интересны его истории. Ей нравится думать, что благодаря беседам во время обеденных перерывов, они очень сблизились. Но, очевидно, на сегодняшний обед у Киллиана другие планы. Услышав, как Киллиан и Динь смеются, Эмма пытается игнорировать тупую боль в сердце, но ее старания оказываются тщетными. Она разогревает свой суп, то и дело бросая взгляды на болтающую парочку. Он наконец-то ее замечает — в тот момент, когда Эмма решает вернуться в кабинет, чтобы пообедать. Киллиан ухмыляется и приветствует ее: — Свон, ты должна послушать эту историю. Она фантастическая… — Прости, — выдавив улыбку, отвечает она. — Мне нужно идти. Через пару минут у меня встреча с родителями. — О, — хмурится он. — Ну, ладно. Удачи. Эмма кивает и, тяжело вздохнув, выходит из учительской. Может, это к лучшему. Может, те потенциальные чувства, что пробудил в ее сердце Киллиан Джонс, — это всего лишь следствие отказа от отношений. И, возможно, ей просто нужно сходить на свидание с кем-нибудь другим.***
Эмма доходит до крайней стадии где-то в начале весны: их подколки в коридоре, кошмарные и не очень акценты — всё это заставляет ее ночами ворочаться без сна, анализируя их общение и строя предположения, значили ли что-то особенное его слова или его взгляд. Она анализирует практически каждое их взаимодействие — от простого приветствия в коридоре до обсуждения его любимой книги. Это отнимает большую часть ее ночного сна, и в итоге Эмма даже вынуждена просить совета у матери, которая говорит ей, что она должна рассказать Киллиану о своих чувствах. И… Нет, она не собирается говорить Киллиану Джонсу, что он ей нравится. Она, может, и учитель в средней школе, но падать настолько низко она не намерена. Так что вместо этого она идет на свидание с учителем химии, Виктором Уэйлом. Он довольно мил. Но… по сравнению с Киллианом, скучен. На свидании он болтает лишь о занятиях в медицинском колледже и строит глазки обслуживающей их столик официантке по имени Руби. Всё это заставляет Эмму покончить с любыми свиданиями с учителем химии. Возвращаясь из административного корпуса, куда она ходила за копиями, Эмма видит Киллиана и, бросив на него чуть ироничный взгляд, включает жуткий акцент: — Ну, доброго дня вам, Губернатор. Он смотрит на нее привычно и дразняще: — Храни Господи Америку! Ученики хихикают и перешептываются, глядя, как они с Киллианом идут каждый к своему кабинету. Эмма останавливается у входа и оборачивается. Киллиан выглядит очень расстроенным — он не улыбается той своей дурацкой улыбкой. — Эй, ты в порядке? Он отмахивается: — Да, я в полном порядке, лапочка. Эмма хмурится: она знает, что он огорчен. Киллиан может притворяться сколько угодно, но с ним явно что-то не так. — Ладно. Пойду угомоню детей. Киллиан кивает. Вздохнув, Эмма заходит в класс и обнаруживает, что ученики смотрят на нее, будто знают только им понятную шутку. — Я что-то пропустила? Девочка с первой парты, Грейс, слабо улыбается: — Мисс Свон, вы знали, что очень нравитесь мистеру Джонсу? Эмма на миг теряет дар речи: — Э-э-э… — Это правда, — соглашается Генри. — Он сам нам сказал. — Сказал, — вторит Эмма, и весь класс в ответ дружно кивает. — Поэтому он сегодня такой грустный, — как само собой разумеющееся заявляет Грейс. — Он узнал, что вы встречаетесь с мистером Уэйлом. — Ну, если честно, — обращаясь к Грейс, отвечает Эмма, — мы были только на одном свидании. — А вам мистер Джонс тоже нравится? — спрашивает Генри. Сузив глаза, Эмма подходит к своему столу, в волнении покусывая губу. — Кажется, да. Тогда класс взрывается восклицанием: — Тогда вы должны ему сказать! — Эй! Тише! Успокойтесь! — прикрикивает на них Эмма. — Я не намерена это делать. — Но так нужно! — настаивает Генри. — Все видят, как вы двое друг на друга смотрите! Очевидно же, что вы должны быть вместе! У Эммы начинает кружиться голова — слова учеников на нее практически давят. Пульс стучит у нее в висках, а к щекам приливает кровь. Дети продолжают скандировать: «Скажите ему! Скажите!», и темп их выкриков почти совпадает с ритмом ее зачастившего сердца. — Ладно, ладно, вы успокоитесь, если я ему скажу? Они радостно восклицают и кивают. «Лучше уж сейчас, чем никогда», — решает Эмма. Эмма со вздохом приказывает им: — Оставайтесь на своих местах. Подойдя к выходу, она напоминает им не выходить из кабинета и сидеть тихо, а затем переступает порог, прикрывает дверь и направляется к кабинету Киллиана. Она стучит и улыбается ему в небольшое окошко. Удивленный, он сдвигает брови, затем говорит что-то своим ученикам и, оставив учебник на столе, подходит к двери. — Свон? Всё нормально? Она кивает: — Да. Мы можем… поговорить наедине? Бросив взгляд на свой класс, он произносит: — Продолжайте читать. Страница двести пятнадцать. Киллиан захлопывает двери и с подозрением смотрит на Эмму. — Так в чем дело, лапочка? Эмма делает успокаивающий вдох. — Э-э… Она бросает мимолетный взгляд на свой кабинет и обнаруживает, что ее ученики практически отталкивают друг друга от двери. В обычной ситуации это вызвало бы у нее смех, но сейчас она находит, что на самом деле волнуется. — Так ты знаешь, что я ходила на свидание с Уэйлом, да? — Киллиан кивает. — Это не сработало. — Оу, — хмурится он, сдвинув брови на переносице. — Ты в порядке? Эмма смеется: — Да, я в порядке. На свидании он вел себя как полный идиот, но… — Эмма снова набирает полные лёгкие воздуха, что помогает ей успокоиться. — Но… я осознала, что у меня не могло ни с кем ничего получиться. Потому что у меня есть чувства к кое-кому другому. Хмыкнув, Киллиан ей отвечает: — Могу представить, что это усложняет ситуацию. — Да, — выдыхает Эмма. Она изучает выражение его лица. Или он прекрасно умеет вытягивать из людей правду, или же он понятия не имеет о ее чувствах. Эмма нервно проводит пальцами по швам юбки, а затем выпаливает: — Это ты. У меня есть чувства к тебе. Явно не ожидавший подобного признания, Киллиан медленно мигает: — Правда? Эмма коротко кивает. Она уже чувствует, как её сейчас отвергнут. — Да, довольно глупо, правда? — Она смотрит на носки своих туфель и закрывает глаза. — В смысле мы ведь даже не были друзьями… А теперь… теперь вдруг у меня появились к тебе чувства. Прости. — Что? Нет. Не извиняйся. — Приподняв голову, Эмма видит, что он улыбается — едва ли не неверяще. Он подходит на шаг ближе к Эмме. Ее сердце вновь ухает в груди, когда она слышит его тихое: — Время от времени ты мне тоже нравишься. — Эмма издает смешок, а Киллиан растягивает губы в чуть коварной ухмылке: — Если честно, то почти всегда. Эмма смеется, и они оба льнут друг к другу, пока их губы не сливаются в поцелуе. Губы Киллиана оказываются невероятно нежными, и Эмма даже не пытается сдержать тихий стон, рвущийся из груди вместе с полнейшей радостью, что ее чувства восхитительно взаимны. К ее удивлению, когда они с Киллианом начинают целоваться, оба их класса взрываются такими громкими возгласами, что они вынуждены со смехом отстраниться. — Думаю, они уже некоторое время болели за нас, — говорит ей Киллиан, и Эмма кивает, даже не смея взглянуть на кабинеты. Вместо этого она пристально смотрит в глаза учителя английского. — Полагаю, нам лучше вернуться к работе, — положив ладони ему на грудь, предлагает Эмма и закусывает нижнюю губу. Она выскальзывает из его полуобьятия и направляется обратно к своему кабинету, откуда на нее смотрят несколько десятков пар любопытных глаз. Эмма включает свой кошмарный акцент: — Нельзя попасться целующимися в коридоре! Киллиан смеется — низко и волнующе. — Нельзя. Нам просто нужно оставить это на тот день, когда мы пойдём на свидание. Эмма лишь улыбается.
