Рады приветствовать в аду

      На пару мгновений среди обоих повисла неприятная тишина. Казалось, во всей столовой все разом замолкли, ведь стук сердца почти что заглушал любые звуки, доносившиеся до ушей Накахары. Ад? Забрать его? Это шутка такая? Из уст рыжеволосого вырывается смех. То ли на почве истерики, то ли от откровенного недоумения в происходящем. Некоторых, сидящих за соседними столиками, это заставило обернуться. Вновь эти недоуменные взгляды...Все устремлены в его сторону. Такое ощущение, что те впервые видят человека, который смеется над чем-то совершенно абсурдным. — Ад? Ты серьезно? — Лишь лепечет сквозь прорывающийся очередной порыв смеха фотограф. Его волосы совершенно запутались, оставляя на голове другого не лучший вид. Но это, казалось, совершенно не смутило Осаму. В его глазах читалось непонятное чувство. Этот парень постоянно улыбается? Что у него на уме? Завивающиеся на концах темные пряди волос, аккуратно зачесанные и усердно расчесанные, широкие плечи, аристократская осанка. Казалось бы, Накахара сейчас смотрит не на обычного парнишку из его академии, а на короля. Минуту...По его словам ведь все именно так и есть. Выждав, пока желание смеяться покинет чувства Накахары, оный вновь кивает, бесцеремонно усаживаясь на стул напротив интересующей его личности. Аккуратно были поставлены острые локотки на гладь стола. Подбородок оказался подперт ладонью. — Да, я на полном серьезе. Сказал ведь, что ты мне не поверишь.. — Все та же улыбка не покидала лица Осаму, от чего по спине собеседника прошли мурашки. Верить ли этому незнакомцу? Значит ли это, что он сошел с ума? Значит ли это, что ему и вправду давно стоило слечь в психушку, раз уж на протяжении стольких недель на глаза ему попадался сам принц Ада? Столько вопросов, вот только где искать ответы, да и у кого. Ровным счетом, обратиться было совершенно не к кому, ведь не поверь он сам, кто еще поверит в сию дурь? — Я не могу... — Подается вперед Чуя. Мысли путались в голове, создавая ком из проблем, желаний и отчаянных попыток все разъяснить. Вот, тот самый студент академии, самый обычный начинающий фотограф, но его единственным решением - было избежать проблемы. Просто попытаться скрыться от нее, уйти. Не таких ли людей называют нерешительными? А возможно трусами? Самый обычный студент, восемнадцатилетний мальчишка. За что? За что все это решило свалиться огромным снежным комом на несчастного, не оставляя ни единого пути для отступления? Видимо... Ноги сами несут его к выходу. Тот и не замечает криков своих одногруппниц, не помнил, что продолжение пар будет совершенно через несколько минут. Перед глазами все плывет. Опомнился Накахара лишь у остановки. Как ни странно, эта остановка была около его дома..Сколько времени он шел, чтобы оказаться около нее? Мотая головой, оный вздыхает. Совершенно ничего не хочется, ни спать, ни есть, ни жить-то в целом. Хочется просто провалиться во тьму, в бездну. Где тебя никто не достанет, никто не возомнит себя владыкой подземных краев, и не захочет забрать тебя невесть куда. Именно это и происходит. Желанное всегда приходит в действие, это похоже на спусковой механизм пистолета, который заел. В любое мгновение твое желание может выстрелить тебе в голову, при чем совершенно так, как ты и хотел, но увы, на заковырки в этих желаниях Госпожа Удача не скупится.. В глазах начинает резко и быстро темнеть, ноги становятся будто бы ватными. Сумка, как обычно перекинутая через плечо вдруг почему-то становится до боли тяжелой. Конечности уже не поддаются на движение, а ноги успешно подкашиваются. Уже даже не пытаясь сопротивляться, Накахара летит в бездну, куда-то далеко-далеко в темноту, возможно, там его не достанет никакой Дазай, никакие надоедливые соседи по столу, что то и дело будут оборачиваться на тебя с непонятливыми взглядами. Из тьмы выныривают руки, что успевают подхватить студента до того, как его тело коснулось бы асфальта настолько, на сколько этого бы не хотелось. Худощавые, бледные, но способные удержать как тело несчастного, так и поддержать его сумку. — Какого черта? — Почти что нечленораздельно бубнит другой, даже не желая открывать глаза. Почему-то он подозревал, будто бы знал того, кто схватил его поддержал. И это до дрожи в коленках выбешивало Чую. Тот сам не понимал чему служит причина его рьяного избегания Осаму, что движет им, если он хочет это закончить, так почему бы ему не выслушать этого остолопа, после чего отказаться от всего и зажить своей обычной жизнью. Жизнью студента, фотографа и просто парнишки, что хочет хорошей кончины, добротную работу и, возможно, жену, что всегда с улыбкой на лице встретит его после работы. Разве ему многого хотелось? Видимо, и действительно многого. — Извини. — Лишь доносится из уст Дазая. Тон не звучал обиженным или расстроенным, лишь говор человека, который не хотел причинять боль определенной личности. И скорее всего, этим человеком был Чуя. Ключевое слово для Осаму - "человек". Ведь заинтересоваться личностью, в которой не течет той же крови, что и в тебе...В Аду это считалось предательством, или как минимум грехом. Иронично, верно? Но в Аду тоже есть свои грехи... Чувствуя, как его возвращают в вертикальное положение, Накахара все так же не желает открывать глаза. Эта тьма перед глазами...Она успокаивает. Он убежал из академии, он не пожелал встретиться с проблемой лицом к лицу... Стоит ли все исправлять? Однозначно. Побыстрее покончить с этим, и забыть. Глаза постепенно открываются, в них ударяет яркий свет лучей солнца. Вот он уже без посторонней помощи стоит на ногах, слабость будто бы рукой сняло. Перед ним стоит тот самый парнишка, Дазай Осаму, его темный плащ мерно развевается на ветру, руки в карманах, а улыбка все так же не спадала с лица. — Кто ты? — Вновь повторяет Накахара. Ему не верится. Ему не хочется верить в то, что какой-то Дазай, наверняка просто из соседней академии, может быть принцем Ада. В этом веке все давно позабыли значение слов Рай и Ад. Никто уже не был удостоверен в том, что это вообще существует. Про религию позабыли почти что все, всем эта казалось какой-то шуткой или насмешкой. А тут тебе заявляют, что он принц Ада. — Принц Адских земель - Дазай Осаму. — Совершенно не удивляясь, произносит тот. Брови поднимаются то ли от удивления, то ли от возмущения. Но уже совершенно не хочется протестовать, доказывать что-то или просто бежать. — От этого мне не жарко и не холодно. Говори все. И без загадок вроде "Я заберу тебя с собой в Ад". — Последние слова Чуя произносит подобием голоса принца. Казалось бы, это выглядело потешно или даже забавно, но рыжеволосому наглецу сейчас было совершенно не до смеха. Но замечая удивленное личико правителя, тому совершенно не хочется горячится. — Я... — Дазай вдруг запинается. В горле появляется ком, мешающий продолжить фразу. Если он сейчас проговорится о том, что его не устроили девушки, а теперь почему-то вдруг он прицепился к парню, все может плачевно закончится по крайней мере для его репутации. В голову ударяет первая мысль, пришедшая на ум. — Я пришел, дабы убить тебя. И забрать твою душу в Ад. Знаешь, в Аду не хватает демонов, вроде тебя. Все они развратные, похабные, ненужные куски тварей. — Брезгливо продолжает правитель, пытаясь сделать свой лжерассказ как можно более правдивым. — В Ад демонами попадают не путем обычной смерти, как это говорилось в Библии и других религиях. Чтобы попасть в Приесподни, нужно замучить человека, доводя его до самоубийства. По крайней мере последняя часть рассказа была совершенно правдива. Все это время Накахара слушал того. Слушал и внимал абсолютно все слова. Не желая ничего пропустить, будто бы делая из своей памяти некоторый диктофон и "записывая" на него все фразы Осаму. По телу проходит неприятная дрожь. — Ты же лжешь, верно?! — Неожиданно выкрикивает светловолосый, хотя вопрос, скорее всего, был риторическим. Ответ был ясен как никогда, и даже не требовался, чтобы понять насколько несчастный влип. Выкрик студента заставил обернуться на него тройку проходящих мимо ребят, которые почему-то принялись перешептываться, а один уж было хотел достать телефон, дабы снять на видео происходящее, но поймав на себе сверлящий взгляд Чуи, что будто бы говорил за себя о желании растерзать этих мальцов на части, поспешил догнать ребят и удалиться. — Почему они так смотрели..? — Потому что меня видишь только ты. — Протянул Дазай, с крайне умным видом принимаясь поправлять кудряшку на голове. Диковинная картина, ведь сам принц Ада все не может управиться с непослушной прядью волос. Его вижу...Только...Я? — Понятно, мне пора идти. До завтра. — На самом деле Накахаре не пора. Но он не собирался тут больше оставаться. И завтра тоже никуда не хотел выходить, даже послезавтра он желал остаться дома, в четырех стенах, дабы его никто не трогал и оставил в покое. Разумеется тот соврал насчет будущей встречи. Ничего не будет. Совершенно. Все уже решено. Это конец. Он не покажется больше там, где был обычно. Он будет стараться избегать любых людных мест. Родной подъезд. Холодные стены, запах пыли, почему-то был приятен Накахаре. Усталость отдавала в ногах. Всего пару минут назад он отвертелся от продолжения разговора с Осаму. По крайней мере было понятно почему на него все так косились, каждый раз, как тот заговаривал с темноволосым. Неужели это какое-то проклятье? С четвертого раза получается попасть ключом в замочную скважину. Руки произвольно подрагивают, от чего проблематично что-либо делать. Слышен звук отмычки замка. Проход в его дом, в его единственное место, где он может побыть один теперь открыт. Громко хлопает закрывающаяся дверь. Кроссовки оказываются произвольно скинуты с ног около порога. Есть хочется... За окном во дворе последние птицы что-то чирикают перед отлетом на Юг. Становится все холоднее и рыжеволосый спешит закрыть окно. Его худощавая рука тянется к двери холодильника, еле-слышный шум он даже не берет во внимание. Но открыв холодильник, картина заставляет Чую не только прийти в чувства, но еще и отпрыгнуть на пару метров с истерическим визгом. Принц же, чуть ли не сложившись в три погибели, непоколебимо сидел в холодильнике с крайне довольной физиономией. — Представляешь, а я ведь даже не подумал, что я вот так просто могу пройти к тебе в дом. Вот это мы с тобой заживем, только представь... — Осаму начал распинаться о прекрасном, а Чуя, закатив глаза и прислонившись головой к стенке дверного прохода, тупо уставился куда-то сквозь принца. Самое интересное в жизни Накахары только назревает