Рады приветствовать в аду

— Сколько он уже тут не появлялся? — Разносится, казалось бы, по всему подземному миру рокот и, ударяясь о стены, отскакивает и возвращается еще большим противным басом к говорившему. — Сейчас уже пошел четвертый день... — Знакомый, тихий, и казалось бы, подрагивающий голос старца, что так рьяно упрашивал принца Дазая принять в спутницы ту красивую демонессу. Решил ответить Азгов лишь когда эхо полностью исчерпало свои способности, неминуемо сгинув в тишине. — Посмотрим, сколько этот идиот продержится там... В противном случае, я пошлю за ним войска и не факт что... — Тут его голос обрывается, будто бы еще не додумав что хотел сказать, но видимо, это было финальной частью фразы. От самого голоса мужчины шли мурашки по всему телу, не говоря уже о строгом лике правителя. Далеко не каждый видел его лицо, да и не все увидят. Лишь счастливцам доводилось смотреть в глаза владыке Адских земель... Отойдя на добротное расстояние от покоев короля, Азгов тихо что-то бормочет себе под нос, очень похожие слова на заклинание. В Аду слышен тихий стон какого-то мученика, после он заглушается диким ревом одного из демонов, что правит отдельными землями. В подземных краях часто не хватало секретарей, что вели учет умерших, попавших сюда, ставших демонами и исчезнувших в бою. Казалось бы, демоны всесильны, но многие из них были довольно уязвимы, от чего учет так же велся и об исчезновении. Чего стоила та кропотливая работа с бумагами и разговор с душами перед тем, как отправить их на должность или в котел.

***

Неужели это уже третий день? Третий день с ним живет парень, что изначально спрятался у него в холодильнике и до чертиков испугал несчастного своим там присутствием. Зачем ему все это? С того момента, как темноволосый поселился у Накахары дома - юный фотограф не ходил в академию, скорее всего решив отмазаться плохим самочувствием. Впервые ему доводилось беспричинно прогуливать учебные заведения. В любом случае, сейчас ему было совершенно не до этого, а скорее до того, кто сейчас нависал над ним с крайне заинтересованной лыбой. — Чего тебе? — Бубнит рыжий, сильнее кутаясь в одеяло, причиной чему стало похолодание. — На часах уже много цифр, тебе точно пора. — Уверяет другого Осаму, в подтверждение чего принимается указывать аккуратным длинным пальцем, с отчетливо выделенными фалангами на электронные часы. Как ни странно, на них было шесть утра. Заметив физиономию Чуи, со смешанными эмоциями саркастичности и недовольства, поспешил отпрянуть, вернув часы на исходную позицию, а именно прикроватную тумбу, принц Адских земель усаживается на край кровати парнишки, к которому его так тянуло. Неизвестные ему эмоции приказывали действовать, но только как, зачем и почему, никто ему совершенно не объяснил. — Ты болеешь? — Угу. — Бубнит рыжеволосый, устало закрывая глаза. Пусть врать и нехорошо, но ему совершенно не хотелось вновь слышать попытки Осаму отправить его в академию. Ничего не хотелось, совершенно ничего. — Что люди делают, чтобы поддержать другого? — Заинтересованно склоняет голову набок Дазай. Ему и действительно не были понятны обычаи людей. С демонами они имели совершенные отличая, от чего было крайне неудобно, да и не выгодно, общаться с людьми. — Встают с их кровати и дают поспать. — Восклицает другой, крепко сжимая кулаки под одеялом, но в лице все так же оставаясь непоколебимым. Глаза медленно открываются. В них ударяет тусклый свет уже почти не греющих лучей солнца. На глаза так же попадается и лицо Дазая с непонятливым выражением. За окном мерно шуршит листва. Каждое мгновение с ветки дерева падает красивый, разноцветный и совершенно неповторимый лист. Ему уже ничего не грозит, кроме неизвестности. Не будет съеденным гусеницами, не засохнет от жары. Сейчас он лишь лист, что накручивает плавные пируэты в воздухе, потихоньку приближаясь к земле. Как же порой Чуе хотелось оказаться точно таким же листом. Всего лишь листом, падающим с ветки дерева в бездну. Совершенно без никаких причин беспокоиться, без обязанностей и принципов, просто падающий и не от чего не зависящий лист. — Я не хочу говорить об этом, ладно? — Скрипя зубами, рушит нависшую тишину Накахара, пытаясь не оскорбить присутствующего. До не могу его выбешивая, тот все равно почему-то не хотел обидеть темноволосого. Возможно потому, что не знал что может сотворить сам принц Ада, каковым тот себя назвал, а может потому, что при каждом взгляде на оппонента у несчастного сильно кололо в груди. Лишь бы не сердечный приступ. — Как скажешь. — Жмет плечами Дазай, отворачиваясь к окну. Он бы мог дерзить, мог возмутиться или вовсе начать ругаться. Но почему-то делать этого ему совершенно не хотелось. Видимо, понимая, что и так хорошенько действует студенту на нервы. Теперь сон как рукой сняло. Что заставило Накахару подняться с теплой кровати и покинуть ее, идя сперва в ванную комнату, а после на кухню, предварительно почему-то поставив на стол два бокала. Пока Чуя был в ванной, Осаму все пытался понять на кой черт ему нужны бокалы с утра, ведь вроде бы здесь с утра пьют чай да кофе, не из бокалов же. Позже все разъяснилось. Закутанный в одно лишь полотенце в кухню входит Чуя, с насквозь промокшими волосами, которые хаотично липли к его лицу, с некоторых прядей до сих пор изредка капала вода, громко ударяясь о паркет. Со скрипом открывается дверца шкафчика. Вид на множество бутылок алкоголя предстает перед непрошеным жильцом. Основную массу спиртного составляло вино, неплохой выдержки. Видимо, студент любил побаловаться алой запретной для младших лиц жижей. Плеснув в оба бокала красную жидкость, Накахара ставит бутылку обратно, даже не закрывая дверцу. Один из предметов для питья был протянут Дазаю. То ли от гостеприимства, то ли от чести, а может для того, чтобы похвастаться выдержкой добротно налитого вина. Осаму не знал, как читать его действия. Совершенно непредсказуемый тип, рыжий-бесстыжий, на вид дерзкий ублюдок, да и на характером не удался. Что сказать, почему его так заинтересовал именно этот рыжий малолетний алкоголик?

***

— Какие планы на поздний вечер? — Решает разрушить тишину Дазай, ковыряя вилкой в небрежно отрезанном и кинутым в тарелку омлете. — Пойти спать... — Вздыхает Чуя. Сейчас его дни стали как один. С утра алкоголь, благо, немного привел его в чувство некой эйфории, но сейчас все вновь стало серым, угрюмым и гнусным. Будто бы весь мир смеялся над положением Накахары. За окном быстро темнело, фары от надоедливых машин часто светили в окна, попадая в глаза рыжеволосому. Безрезультатно щуря глаза и пытаясь закрыть их руками, оный опускает ладони на коленные чашечки. Почему он соврал Дазаю? Ведь он совершенно не собирался спать. В его планах было что-то намного лучше, выгоднее и интереснее для самого себя. Побег. Он не желал тут больше оставаться. Пусть это и его дом, он сюда вернется. Изначальной точкой был соседний городок, в котором Накахара планировал пробыть пару дней, пока не решится вернуться. К тому времени Осаму, скорее всего, успеет покинуть его дом. План, казалось бы, безупречен, от чего на его лице вдруг начала вырисовываться искренняя улыбка. Отодвинув тарелку с нетронутым собственноручно приготовленным Дазаем омлетом, фотограф подходит к Осаму. — Спасибо за заботу, Дазай Осаму. — Кивает другой, расплываясь в улыбке. До завтра. — В карманах скрещен указательный и средний палец. Никаких завтра! Это последние минуты его пребывания тут, пусть потомки заносят его подвиги в книги, восхваляют его, да черт бы побрал, что угодно пусть делают. Лишь бы от него отстали, как всегда забыли о его существовании. Почему-то при заботе Дазая становилось приятно, но давящее в груди неприятное чувство будто бы поглощало все положительные эмоции. Накахара мотает головой. Стоит отогнать все скверные мысли, ведь эта ночь будет триумфальной! Совершенно не спится. Пару минут назад он слышал, как диван, который был выделен Осаму для сна скрипнул, а значит тот лег спать. Оставался час, всего лишь жалкий час. за это время принц должен был успеть уснуть. Рука тянется к карманам джинсов, что предварительно были надеты на него. Сейчас он был полностью одет и готов уйти в любую секунду. Деньги, ключи, телефон.. Что это? В кармане лежит что-то странной формы, похожее на маленькую табличку. При тусклом холодном свете месяца совершенно не разглядеть что написано.... И плевать. Сунув обратно, оный откидывается на спинку кровати, подложив под шею подушку. Слышится мерный стук его сердца. Совершенно не волнуется и полностью убежден в своих действиях. Это точно тот Чуя, каким он себя помнил до появления в своей жизни навязчивого парнишки. Полночь. Наконец! Рывком подаваясь с кровати, оный открывает дверь, заранее со смазанными петлями. Прокрадываясь мимо комнаты, в которой поселился Дазай, пол скрипнул, и Накахара уже хотел ожидать худшего...Но ничего не произошло. Коридор. Подъезд. Лестничная площадка. Дверь "на свободу". Все это проносится быстро, почти что мгновенно. Автобусная остановка. Знакомая, полуразваленная. Ту. какой он ее помнит еще с детства. — Прощай. — Шепчет Накахара, дивясь своему разговору с не оживленным предметом. Видать, у того уже и крыша ехать начинала. Автобус совершенно не спешит, как обычно. В ночное время они ходят реже и причина ясна. Но все же стоило торопится. Что-то заставляет Чую повернуться к своему дому и в последний раз взглянуть в родное окно. Сперва подумав, что две алые, ярко-светящиеся точки, глядящие прямо на него, это лишь фары или фонарь, Накахару вдруг как кипятком облило. Он шарахается, чуть ли не падая на дорогу. Глаза его чертового соседа, принца Ада сейчас были устремлены прямо в его сторону. Прожигающий, холодный, будто бы взгляд маньяка. Студенту хочется вскрикнуть, но ком в горле мешает ему. Шаг, еще шаг, еще. Тот не замечает как ноги начинают нести его в сторону леса. Все быстрее и быстрее. Сердце колотится, будто бы желая выпрыгнуть из груди. Ноги начинают ныть, а воздуха не хватает, что заставляет рыжего начать хватать воздух ртом. Как хорошо, что оный жил ближе к окраине города, чем могло бы быть. Он не знал сколько бежит, и не знал когда конец. Почему-то Чуе приходило в голову то, что Дазай скорее всего убьет его, или чего хуже сделает с ним что-то до боли отвратительное. Уверенность в своем плане как под землю провалилась. В дали видится дерево. Много деревьев. Неужели совсем близко его спасение? Остается лишь нырнуть в чащу и скрыться так далеко, насколько он сможет убежать, пока ноги не начнут подкашиваться или пока что-нибудь не случился, он решил бежать. Отчаянно потеряв счет времени, тот бежал, пока не споткнулся через выглядывавший из земли корень какого-то старого дерева. Удачно подвернув ногу и в кровь расцарапав щеку, тот садится под деревом. По губам начинает сочится что-то теплое и с привкусом соли. Был разбит и нос. Ничего не поделать. А может быть...Лучшей идеей было остаться и терпеть его? Все же, он был не таким ужасным, каким возомнил себе студент... Открывая рот и издавая протяжный выдох с примесью хрипа и стона, оный закрывает глаза. Ноги ужасно ноют, сердце до сих пор колотится, все ударяясь о грудную клетку. Так тихо и спокойно. Свежий воздух, листвой укрыта вся земля. Мерно сверчат сверчки, которым еще не довелось спрятаться под кору деревьев на зиму. Месяц дарит свой свет, раскидывая его по всему небу. — Ну куда же ты убежал? — Знакомый голос режет тишину.