Пустошь

Билл крутил педали своего велосипеда «Сильвер» по пустой дороге. Теплый ветер играл с его волосами, ласкал лицо. Время близилось к обеду, людей на улице совсем не было. Подросток пронесся мимо аптеки и невольно вспомнил последний день, проведенный с неудачниками. Тогда Эдди сломал руку, а его мать запретила им общаться со своим сыном. После этого Билл сильно повздорил с Ричи. А еще позже и остальные неудачники изъявили желание больше никогда не возвращаться в дом на Нейболт-стрит, никогда не соваться в канализацию, никогда не связываться с тем чертовым клоуном, ведь «сейчас лето, и все нормальные дети должны делать что угодно, но только не гоняться за клоуном-убийцей». Этим они теперь и занимались. Ричи с утра до ночи зависал в игровых автоматах, Майк помогал на ферме, Бен наверняка заседал в библиотеке, Эдди сидел под надзором матери… Все они стали обычными собой. Все, кроме Билла. На самом деле «обычным» и «собой» Билл перестал быть значительно раньше, если точнее то еще осенью прошлого года. Именно тогда исчез его младший брат Джорджи. Вернее, так считал лишь Билл. Остальные, включая его собственных родителей, говорили, что Джорджи погиб. Но ведь Билл знал, что это не так, он чувствовал. Он чувствовал, что Джорджи где-то там, в канализации, сидит и ждет, когда старший брат придет спасти его. Это чувство не давало подростку жить. Не мог он быть «нормальным ребенком» этим летом, а потому и мчался сейчас прямиком к пустоши, ко входу в канализацию: к единственному месту, куда по его расчетам должно было вынести Джорджи. Билл свернул с главной улицы, заехал на мост, слез с велосипеда, оставил Сильвера валяться на земле, а сам спустился по склону к реке. *** Тем временем Генри Бауэрс, озираясь по сторонам, шел к тому же мосту. Он направлялся на поиски своего ножа-бабочки, который потерял здесь еще когда они с парнями гнались за тем толстяком, Беном. Если отец узнает об этом, он его прибьет — в этом Генри не сомневался, а потому ему необходимо было найти этот нож. Бауэрс перепрыгнул через ограждение моста и приземлился в шуршащую листву. Под ногами хрустнула какая-то ветка. Он точно помнил, что обронил нож где-то здесь. Руководствуясь этим Генри сперва стал ворошить листья ногой, а после присел и принялся делать это руками. Он надеялся, что вот-вот под очередной горстью сухой листвы блеснет его нож, но в этот день удача была не на его стороне. Спустя 15 минут нож по-прежнему не был найден. Генри глухо рыкнул от раздражения и предчувствия гнева отца. Он в отчаянии сидел в ненавистных листьях и нервно теребил бандану, повязанную на запястье. Взгляд Генри скользнул по противоположному берегу реки и вдруг он увидел фигуру рядом с канализационной трубой. Заика Билл, прошипел его внутренний голос, когда он узнал подростка на том берегу реки. В памяти тут же вспыхнули воспоминания, породившие злость. Чертовы неудачники, если бы не вы, этому толстяку бы здорово влетело за то, что из-за него я потерял свой нож. Душа Генри требовала отмщения, ведь до этого самого момента это желание не было удовлетворено. Ему нужно было отыграться на ком-то, как привык отыгрываться на нем его отец. Мы не трогали тебя весь этот год из-за брата. Пришло время получить по заслугам, заика Билл, подумал Генри и двинулся в сторону Денбро. *** Билл сновал по канализации почти час, но не нашел ни зацепки. Столько поворотов, тоннелей, но все они вели в тупик. Когда в очередной раз его путь преградила толстая ржавая решетка, подросток в надежде посветил вглубь тоннеля, но не увидел ничего, кроме сточных вод, поблескивающих при свете фонарика. Он вздохнул и решил, что пора передохнуть. Кеды насквозь промокли, в канализации было холодно и сыро, от чего губы Билла посинели, а сам он начал дрожать. В следующий раз надо будет обуть резиновые сапоги , подумал подросток, направляясь к выходу из канализации. Он выключил фонарик, отодвинул рукой ветви вьюнка, свисающие сверху, и вышел на солнечный свет. Снаружи было хорошо. Пахло сухой травой, листьями, речкой и совсем чуть-чуть канализацией. А может, это пахнет от меня, подумал Билл, согреваясь на теплом воздухе. Вдруг он услышал громкий шелест и посмотрел в сторону источника шума. К удивлению Денбро, им оказался Генри Бауэрс собственной персоной. Билла смутило то, что парень был совсем один, а не в окружении своей шайки негодяев, с которой он частенько гонял более слабых ребят. Из-за этого все боялись Генри, даже Билл когда-то его боялся, но из-за того, что на протяжении последнего года Бауэрс со своими головорезами совершенно не обращали на него внимание, этот страх сильно притупился. И если раньше Билл, как и многие адекватные дети при виде Генри, пустился бы убегать, то сейчас он просто стоял на месте и наблюдал за приближающимся подростком. Когда от шлепающего по реке Генри его отделял десяток метров и не оставалось сомнений, что идет он именно к нему, Билл подал голос: — Ч-что тебе н-надо? — Пора платить по долгам, заика Билл, — Генри оскалился, вставая напротив парня, — знаешь, что это значит? — Это значит, что сейчас тебе не поздоровится, — Генри закончил, выдержав небольшую паузу. Но даже в этот момент Денбро не двинулся с места. Он будто не чувствовал угрозы, исходящей от старшеклассника. Он просто не понимал этого. Не понимал он этого и тогда, когда Генри приблизился вплотную и угрожающе посмотрел на него сверху вниз. Пожалуй, осознание опасности пришло лишь в тот момент, когда Генри своими загребущими руками попытался схватить его, словно огромный медведь. Только в этот момент до Билла дошло, кто стоит перед ним и что нужно делать. Давно не использующийся инстинкт пробудился с опозданием, поэтому когда подросток ловко выскользнул из рук хулигана и уже хотел убежать прочь, еще более разъяренный Бауэрс выпрыгнул вперед и без особого труда перехватил его поперек живота. Только тогда Билл понял, что он в опасности. Только тогда это осознание в полной мере накрыло его. Надо было кричать, позвать на помощь, но сердце билось так быстро, а дышал он так часто, что одно единственное слово просто застряло в горле. Генри с силой прижал вырывающегося подростка к своей груди, от чего тот едва доставал ногами до земли, и потащил его на ближайший пригорок. Идти по крутому, пусть и не очень высокому спуску было тяжеловато, особенно с брыкающимся парнем в руках, но злость и желание наказать хоть кого-нибудь сделали Генри в сотню раз сильнее. Как только он поднялся на заветный пригорок, он кинул свою ношу на землю и без промедления придавил своим телом, отрезая все пути к отступлению. — Ч-ч-что т-ты х-хочешь от м-мен-ня? — От испуга Билл заикался сильнее, чем обычно. Тяжесть тела Генри сдавила его легкие и сейчас, почти задыхаясь, он чувствовал себя Эдди, у которого случился приступ астмы. Бауэрс хищно оскалился, сильнее сжал запястья младшего парня в своих руках, поддался вперед и едва ли не в самые губы подростка прорычал: — Я хочу тебя.