Гипофилия

Как и предполагала Патрисия, день должен был быть отвратительным. Таковым он и оказался. В данный момент они с Дженифер сидели в столовой. Патрисия апатично подпёрла рукой щёку и бездумно ковырялась вилкой в макаронах. Она то наматывала их, то позволяла вновь сползти в тарелку безжизненными скользкими сосульками. Остывшими есть их было явно невозможно. — Во-первых, у тебя всё уже остыло, а во-вторых, если не поторопишься, не успеешь поесть, — сказала Дженифер, привлекая к себе внимание. Стало ясно, что Патрисия есть сегодня точно не будет. Девушка подняла на неё взгляд, который говорил о том, что ей тошно. — Всё хорошо? — тут же поинтересовалась Джен. — Будет тут хорошо… — проворчала Патрисия. Объяснять ничего не надо. Всё было и так предельно понятно. Дженифер смущённо потупила взгляд и замолчала. Что она могла сказать? Ничего путного, а пустых слов вместо конкретных советов Патрисия не любила — это она уже успела понять. Некоторое время девушки сидели в тишине, но несмотря ни на что Джен долго молчать не могла, а потому всё же начала разговор на единственную интересовавшую её теперь тему: — Как думаешь, они теперь… будут травить нас? — Её жалостливые глаза отражали нечеловеческое нежелание становиться козлом отпущения, и Патрисия прекрасно понимала это, а потому спросила: — Зачем ты тогда вступилась? Этот вопрос неожиданно смутил её, и Патрисия начала усиленно накручивать макароны на вилку, дабы хоть чем-то занять свои руки и внимание. Да только вот накручиваться они не хотели, а почему-то стали расползаться по тарелке, словно червяки, оставляя за собой жирные и склизкие на вид дорожки. В буквальном смысле. Тут же забыв про свой вопрос, блондинка вытаращила глаза и перестала слушать Дженифер. В следующую секунду большая толстая котлета улыбнулась своим прожаренным мясным ртом. Это было, мягко говоря, противно. — Привет, Патрисия! От неожиданности девушка схватила её и швырнула куда-то в сторону. Абсолютно молча. Осознание, что она сделала, пришло спустя несколько секунд, когда послышался вскрик. Мальчика. Фальцетом. — Кто это сделал?! Это был ты?! — Петушиного вида шестиклассник, в которого она попала, подумал, что это сделал задохлик-очкарик, сидящий недалеко от неё, и в яростном порыве запустил в него пастой, но промазал и попал в какую-то девушку. Хорошо одетую девушку. До этого хорошо одетую девушку. — Ой, ё… — шепотом простонала Дженифер, медленно сползая под стол. И правильно сделала, потому что в следующую минуту разразилась настоящая битва не на жизнь, а насмерть, вместо оружия в которой служила еда. Зачем Патрисия сделала это — Джен не понимала, как бы ни старалась. Она не видела того, что видела её подруга, да и видеть не могла. Потому что послание предназначалось не ей. Патрисия была бы рада отсидеться под столом, как это сделала её подруга, но не успела туда сунуться. Пока бы она залезала, в неё непременно попали бы едой, поэтому нужно было искать укромный угол. Патрисия начала пробираться к перегородке из стены, за которую спрятались пара девчонок. Попасть туда — легче лёгкого. Её пустят, а если не пустят — она выпнет их оттуда силой. План был идеален. Короткими перебежками, прячась за столы, девушка начала пробираться к спасительному углу, но что-то пошло не так. Когда она в очередной раз пригнулась, в неё прилетел шматок макарон, измазанных кетчупом. На белую кофту. И макароны снова, подобно червям, стали расползаться. Испытывая крайнюю степень омерзения, Патрисия стала стряхивать с себя всю эту гадость и, когда ей это удалось, побежала на выход. Дженифер она благополучно оставила на «поле боя». Более того, она о ней даже не вспомнила, сейчас в голове было лишь одно желание — как можно скорее отмыться. Сделать это можно было лишь в одном месте учебного заведения. Туалет. Как же хорошо, что сейчас целая школа занята в столовой битве, и там никого нет! Навстречу Патрисии спортивным шагом шли две учительницы, но они, даже не обратив на неё внимание, прошли мимо. Видимо, их уже оповестили, и они шли успокаивать весь тот балаган, что там творился. Без приключений девушка добралась до туалета, включила воду и попыталась прямо на себе отмыть кетчуп. Отмываться он явно не хотел и только въедался всё больше в одежду. Это злило Патрисию, и от этого она начинала тереть ещё яростней, даже использовала мыло, но розовые разводы всё равно блистали на белой ткани. И тогда девушка, воровато оглянувшись, принялась расстёгивать блузку. — Понравился сюрприз? С наполовину расстегнутой кофтой девушка обернулась. Прямо за ней стоял Пеннивайз и улыбался. — Ты явно не имеешь ни малейшего понятия о том, как делать сюрпризы, — сквозь зубы процедила Патрисия. — Что, за девочками подглядываешь? — Иногда, — в той же манере ответил клоун. И… Всё? Видя, что он ничего не делает и не собирается, Патрисия развернулась, стащила с себя блузку и начала отмывать пятно. — Если ты… — Договорить она как-то не успела, потому что её накрыла огромная тень. Возле своего уха она почувствовала щекотание. Его волосы. И почему-то сознание сразу нарисовало усатого клоуна. Пробило на хи-хи. — Я сожру тебя, — прорычал Пеннивайз. — Ну давай, — согласилась девушка. Пятно наконец-то отошло, и она с явным неудовольствием надела мокрую блузку, а затем развернулась к нему. Он отошёл. — Насколько помню, за тобой ещё должок. Непонимание на его лице. — За то, что залез в мой дом, — напомнила девушка. Почему-то сейчас она уже не злилась, клоун казался ей забавным. — Будет тебе. — Он улыбнулся, обнажив кроличьи зубы. Недобро улыбнулся. — Тебя я съем последней. Я оставлю твои кости в качестве напоминания о том, что бояться умеют все. Патрисия расхохоталась бы, если бы не поняла, что он намекнул на Дженифер. Сейчас он нацелен на неё, и оставлять её одну нельзя. — Понятно, — сказала она, окончательно разозлив Пеннивайза, и направилась к выходу. Клоун не препятствовал. Пусть идёт. Пока. Всё равно в данный момент ему ничего не светит. А Патрисия спокойно вышла, дверь за ней захлопнулась, и тогда девушка зачем-то обернулась. Несмотря на то, что коридор потихоньку начал наполняться учениками, она не спешила никуда идти. В голове было пусто, сознание будто перегружалось. Прозвенел звонок. Девушка снова открыла дверь, но в туалете уже никого не было, и тогда она, хмыкнув, направилась в класс. А там её ждала надутая Дженифер. Патрисия сразу же отметила не до конца очищенную от кетчупа одежду и прошла на своё место под скептичный взгляд учителя. Впрочем, это было не удивительно. Из-за того, что блузка повстречалась с водой, бюстгальтер теперь немного просвечивал, а это несколько противоречило школьным правилам. Не дав никакой весточки подруге, Патрисия подпёрла голову рукой и уставилась в окно, абсолютно абстрагировавшись от окружающего мира. Она думала о том, что, возможно, ей не стоит дружить с Дженифер, ведь она из-за неё попадает под удар. А с другой стороны… Смысл вообще беспокоиться из-за этого во всех смыслах клоуна? Он в любом случае терроризировал бы население, так с какого рожна она должна теперь выбирать манеру поведения в соответствии с чьим-то фактом существования? Нет уж, перебьётся. За окном лил дождь. Его капли, большие и толстые, скатывались по стеклу, и чем больший путь они проделывали, тем меньше становился их объём. Внезапно Патрисия подумала, что совершенно не понимает, зачем ей жить дальше. Всё, чего она жаждала все эти годы, свершилось — месть. За все обиды, за своё одиночество. Даже за невнимание со стороны родителей. И что теперь?.. Можно было бы поговорить обо всём этом с Дженифер, но… Она не поймёт. И не поверит. Джен неплохая девчонка, с близкими людьми скрасит своим щебетанием любое времяпрепровождение, также она не глупая, как может сперва показаться, но есть что-то, что выше человеческого понимания, тем более, сама Патрисия до сих пор сама целиком не осознавала, что же произошло в тот злополучный день, когда одноклассник утопил её в бассейне. Она прекрасно помнила, как вода проникла в её лёгкие, как мир померк перед глазами. Помнила темноту, в которой очутилась, и слабый красный свет, который повёл её за собой. Тогда девушка очнулась с больнице и ощутила боль. Эта боль не была физической, но ощущалась настолько явственно и сильно, что она даже не обратила внимание на то, что родители обнимают её вне себя от счастья. Потом было обследование, в процессе которого боль всё нарастала, а вместе с ней и ярость, застилающая глаза. Когда оказалось, что всё в полном порядке и причин держать Патрисию в больнице нет, её повезли домой. Она и тогда не могла обращать внимание ни на что вокруг, боль стала такой, будто девочку изнутри рвали на части, и в какой-то момент Патрисия очнулась. Её родители, точнее те высушенные трупы, которые ими когда-то являлись, лежали посреди комнаты с застывшим на лицах ужасом. Девушка тогда не поняла, что случилось, но гипофилия не позволила ей запаниковать. Боль, преследовавшая с момента воскрешения, ушла и уступила место чувству блаженства, когда в один момент избавляешься от очень неприятных и мешающих ощущений. Так кому же захочется, чтобы это повторилось? И тогда Патрисия ушла. Со временем она так и не поняла своей природы, но уяснила одно: лучше питаться заранее, чтобы вместо десятка жертв была лишь одна. И зачем она только вспомнила своих родителей? Девушка фыркнула про себя и стала старательно записывать слова учителя. Как оказалось через пять минут — зря. Прозвенел звонок, и Патрисия, не дожидаясь Дженифер, схватила сумку и как можно быстрее выскользнула из кабинета. Объясняться с ней не хотелось. Осталась лишь внеурочка. Девушка ещё с начала года записалась на искусство, что в итоге вылилось в уроки живописи. Дженифер не ходила на них и вообще уже должна была уйти домой, и что-то подсказывало, что так она и сделает. Только одно не давало покоя: она могла пойти через лес. Да что уж там, она могла пойти одна, и в этом случае, возможно, нарваться на Пеннивайза, который только этого и ждал. Но Патрисия решила позволить себе в этот день отключиться от мыслей о клоуне и посвятить себя акварели, так маняще смотревшей на нее своими разноцветными глазами. Каждый раз окуная кисточку в воду, а затем в краску, девушка возвращалась мыслями к своему прошлому. Сегодня оно явно заявило свои права на её мозг и отпускать ни за что не хотело. И даже после урока, когда Патрисия собиралась домой, думала только о том, как провела несколько лет после смерти родителей. За всем этим она не заметила парней, которые ждали её всё это время на выходе. — Торопишься? — зло и насмешливо спросил её одноклассник, прислонившийся спиной к стене и скрестивший руки на груди аки крутой парень. — Не то что бы… — протянула Патрисия вяло. Убегать она не собиралась. В конце концов, есть более ленивые способы воздействия на противника. Однако это нисколько не умалило интерес парня к ней. Он свистнул своих дружков и сказал, чтобы они держали «чертову суку». Вот тут-то Патрисия уже хотела дать дёру, но расслабленное сознание выдало эту информация уже после того, как её схватили под руки и поволокли за школу. Щека загорелась болью. Он дал ей пощечину, а другие опустили на колени. Девушка по-прежнему не сопротивлялась. — Извиняйся! Моли о прощении, и тогда, может быть, я не буду бить тебя так сильно, — усмехнулся одноклассник ей в лицо. «Как его зовут?» — подумала девушка, прежде чем получила коленом по подбородку. Из разбитой губы потекла кровь. Парень схватил ее за волосы и поднял голову, но ни страха, ни вообще каких-либо эмоций он не увидел. — Ах ты… На этот раз Патрисия словила удар в солнечное сплетение. Почему в этом городе мальчики избивают девочек? Почему всем плевать друг на друга? Это так странно… Если жестокость взрослого сира еще можно понять, то у детей она неоправданна. — Почему? — спросила она, справившись с дыханием. — Потому что ты уродливая тварь, — презрительно кинул лидер шайки и отошел в сторону. — Бейте ее. Руки Патрисии отпустили, но тут же начали осыпать ударами. Она не сопротивлялась, только прикрывала живот, чтобы не задохнуться. В какой-то момент она услышала, что у нее что-то ломается, но даже боли не почувствовала. Видимо, живого места на ней уже не было. — Хорошие дети не должны драться, — послышался знакомый голос. Звучало жутко. Патрисию перестали осыпать ударами, и она смогла поднять поплывшее лицо. То, что она увидела, заставило ее замереть от шока. Пеннивайз надел на руку голову ее одноклассника. Его глаза закатились, с разорванной шеи капала кровь. Тело лежало рядом, но оно клоуна вообще не интересовало. Он посмотрел на мальчика, а точнее на то, что от него осталось, и спросил: — Как думаешь, что мне с ними сделать? К ужасу мальчишек, которых сковал страх, так что они не могли пошевелиться, голова открыла рот. Из него потекла свежая кровь, и она, булькая, ответила: — Убить! Убить! Убить! Голова расхохоталась диким смехом. Когда-то точно также смеялся Пеннивайз. Патрисия помнила это, и ее постепенно начала охватывать злость. Она привстала, игнорируя боль во всем теле, и зарычала. — Это моя добыча! Улыбка сползла с лица клоуна. Он мрачно посмотрел на голову мальчика. Тот обратил свой закатившийся взор к девушке. — Ты плохо себя ведешь, — сказал труп одноклассника. — Проваливай! — рявкнула Патрисия, и Пеннивайз, издав звук, похожий на визг, исчез. Тогда девушка обратилась к оставшимся двум, но на их лицах был написан такой смертельный ужас, что их будущее стало очевидно. Хотя, так даже лучше. Девушка, вытерев кровь с подбородка, побрела домой лесом, чтобы ее никто не увидел. Ей не нужны были проблемы с полицией, а тем парням точно не поверят. Их ждет психушка, а она успеет привести себя в порядок за выходные. Патрисия усмехнулась. А ведь клоун спас ее. Только вот зачем? Он же, вроде, сожрать ее собирался. Хотя, все логично — он сможет ее съесть только в том случае, если она останется жива. Черт, она ведь зарычала на него… Интересно, догадается? Девушка остановилась и подняла лицо к небу. Снова шел дождь. Он смывал с ее лица кровь и грязь, а заодно и мысли о монстре, что терроризировал весь Дерри уже много веков.