Гипофилия

Почему суета всегда начинается с самого утра? Если уж началась, то и продлится весь день — проверено. В данном случае проверено непосредственно Патрисией, но рассуждать обо всём этом не было времени. Девушка опаздывала в школу, потому что проспала, потому что легла под утро, потому что готовилась к уроку литературы. Пеннивайз не объявлялся недели две. Всё это время по городу гремели новости о пропавших детях, но Патрисию, к её сожалению, это мало волновало. Она была довольна, что она и Дженифер в порядке. Как ни странно, девушка успела привязаться к наивной доброй Джен, да и общаться было больше не с кем… До автобуса оставалось каких-то пять минут. Патрисия пулей вылетела из дома, на ходу пытаясь перекинуть через плечо ремень школьной сумки. Бежать до остановки было минимум минут десять, но, что интересно, она, как и всякая целеустремлённая женщина, успела. Почему Патрисия сидела и готовилась допоздна? Всё просто: она очень любила литературу, по которой как раз задали либо принести свои стихи, либо стихи известных поэтов. И девушка из тонны поэзии выбирала то, что понравится ей больше всего, да и учителю тоже. В итоге решила выбрать любовный сонет Шекспира*, ибо классика всегда остаётся классикой. Наверняка Шекспир знал о любви побольше, чем Патрисия. Пытаясь отдышаться, девушка сидела в автобусе, прижав к груди сумку. Порой она ненавидела своё слабое тело, которое будет с ней ещё не пойми сколько времени. Но не время думать об этом, надо было просто расслабиться и отдохнуть, пока есть такая возможность. Патрисия прислонилась лбом к стеклу. Её трясло и щекотало, но девушке было всё равно. Она смотрела на однообразный пейзаж. И вдруг автобус проехал дерево, к которому был привязан ярко-красный шарик. Патрисия даже оторвалась от бессмысленного созерцания и проводила его настороженным взглядом. Нетрудно было догадаться, что к чему, и это вызвало негативное чувства. Раздражал. Она всё ещё злилась из-за того, что он разбудит её среди ночи не пойми зачем. Точнее, вполне ясно, зачем, да только смысле не было, потому что напугать Патрисию было невозможно по вполне объективным причинам. Девушка, недовольно фыркнув, отвернулась от окна. Нет причин думать о нём, лучше уж сосредоточиться на учёбе. Или даже не на ней… Зачем думать о том, что ты уже и так знаешь? На одной из остановок зашла Дженифер и тут же подсела к Патрисии. Было трудно не заметить, что обычно спокойная, сейчас она чем-то раздражена. Сильно раздражена. — Что случилось? — обеспокоена спросила Джен. С некоторых пор она воспринимала Патрисию исключительно как героя, своего собственного. Естественно, что она волновалась о своём кумире. А девушка видела это неприкрытое обожание и позволяла восхищаться собой. Довольно эгоистично, но почему она должна давать что-то в ответ? Люди для нас делают что-то по собственной воле, мы ничего им не должны. — Не выспалась, — ответила Патрисия. По сути, она даже не соврала, просто сказала не всю правду. — Так надо ложиться раньше, — хохотнула в ответ Дженифер. И откуда у этой девушки было столько энергии? — Надо, — согласилась девушка. — Как дела? Дальше она не слушала. Не потому, что не хотела, а потому, что как-то отключилась от этого бренного мира. Дженифер что-то говорила ей, а по стеклу катились капли начавшегося дождя. И всё же Дерри очень дождливый город. Это не плохо, но и так плохое настроение придвинулось к грани осенней депрессии. —… и ему пришлось извиниться. Дженифер закончила свой монолог и во все глаза уставилась на Патрисию, ожидая реакции. Та же посмотрела на неё пустым взглядом и выдала: — Ого, кто бы мог подумать. — Вот, и я о том же! — не заметила подставы девушка. Уголки губ Патрисии поползли вверх, настроение изрядно улучшилось. Если бы Джен не была такой болтушкой, возможно, она бы даже прониклась к ней. Девушка была милой, только словесное недержание портило всю картину. Возможно, именно поэтому у неё не было парня: наверняка все сбегали, как только она открывала рот. — Ты ничего не замечала в течение этих суток? — поинтересовалась Патрисия, окончательно отходя от прослушанной темы. — Странного, например. — Смотря что считать странным, — откликнулась девушка. — Если брать в расчет танцы брата на кухне со шваброй, то да, это странно. Патрисия наградила её скептичным взглядом и промолчала. Видимо, Дженифер ничего не замечала, да и если бы что-то было, вряд ли заметила. Эта девушка не обращала внимание не мелочи. Вот если бы снесли её дом, она, возможно, заметила это, да и то не сразу. Автобус завернул, заставив воду из лужи фонтаном брызнуть на обочину. Патрисия, смотревшая в окно, увидела, как упавшие на землю капли начали расплываться кровавыми пятнами. «Серьёзно?» — подумала она и еле удержалась от того, чтобы не прикрыть лицо в разочарованном жесте. Когда автобус достиг школы, народу было уже очень много. Дети сновали туда-сюда, то ли ища своих друзей, то ли боясь опоздать на урок. Патрисия и Дженифер вышли и тут же направились к зданию, не желая промокнуть. Джен была в данный момент очень неразговорчива. Точнее, она не сказала ни слова. — Что-то случилось? — поинтересовалась Патрисия. — Ты же видела это? — без перехода спросила девушка. — Видела, я знаю. Мне страшно, Патрисия, это существо охотится за мной. Девушка скосила на неё глаза, обдумывая, сказать правду или нет. В итоге Патрисия вздохнула и произнесла: — Не за тобой. Точнее, за тобой тоже, как и за всеми здесь, ты же видишь новости. Но сегодняшняя кровь адресована не тебе. Дженифер круглыми, почти ничего не понимающими глазами посмотрела на подругу. Она испытывала смешные чувства: хотелось убежать и обезопасить себя и одновременно быть рядом с Патрисией для тех же целей. — Не бойся, я не дам ему убить тебя, — сказала девушка, пытаясь опередить реакцию. — Откуда тебе знать, что охотится за тобой? — одновременно с ней заговорила Дженифер. Патрисия закусила губу. Она не думала, что малолетка сможет загнать её в угол простым вопросом. Ну вот что сказать? Рука непроизвольно потянулась к волосам и взъерошила их. Не очень-то хотелось раскрывать подруге все карты. В любом случае, это не её дело. Нельзя лезть туда, куда не просят — это может очень плохо закончиться. — Ну, тогда, у леса, он дразнил меня. К тому же, я его ударила. Логично было бы предположить… Патрисия замолчала, стушевавшись. А вот глаза Дженифер загорелись. — Да, ты, наверное, права. Но я за тебя волнуюсь, — промямлила девушка и опустила взгляд. Патрисия постаралась улыбнуться. Вышло натянуто, но вряд ли Джен обратит внимание. — Не стоит. Пойдём уже, опаздываем. Разумеется, никуда они не опаздывали. Хотя бы потому, что до звонка оставалось еще минут пятнадцать. Как ни странно, даже в такое время все уже были в классе и активно что-то обсуждали. Прислушавшись, Патрисия поняла, что обсуждали очередное исчезновение ребёнка, на этот раз младшей сестры Джессики. Девушка уже давно поняла, кто стоит за всеми этими убийствами — да, она была уверена, что все дети мертвы, — поэтому лишь кинула сочувствующий взгляд на одноклассницу. — Я так надеюсь, что она найдётся… — прошептала она, когда очередная лавина соболезнований посыпалась на неё. — Уже столько детей пропало. Я бы на твоём месте не надеялась, — внезапно сказала Патрисия, садясь на своё место. Слова прозвучали холодно, отчего их жестокость в разы увеличилась. Класс зашумел. На девушку посыпались все палки, причём вполне заслуженно. В такой ситуации глупо питать надежды, но ещё глупее — не питать их. Патрисия не понимала этого, потому что чувство страха было неведомо ей. Страх порождает надежду, без него мы не были бы людьми. Наверное, именно поэтому конечным выбором Пеннивайза стал человек: такой прекрасный и одновременно жалкий по своей природе. Без его тёмных сторон не было бы и светлых. Наверное, именно поэтому люди так ясны ему. И так скучны. Пеннивайз, сам являясь абсолютным злом, чётко осознавал, что если есть одно, значит, есть и другое. У всех, кроме неё. У Патрисии была надежда. Она всей душой тянулась к родителям, к Дженифер, но при этом не было страха потерять их. Именно это обстоятельство ставило клоуна в тупик, вызывало интерес и желание разгадать эту аппетитно пахнущую загадку. Два жёлтых глаза наблюдали за происходящим в классе. Два жёлтых глаза оставались незамеченными. Оно слышало всё, что происходило в помещении, и знало всё, что чувствуют эти дети. Возмущение, отвращение и даже немного — страх. Эта девушка заставлял бояться их. Её видение мира, так похожее на его собственное, её холодность и цинизм вызывали страх, который испытывает человек, на интуитивном уровне начинающий осознавать, что столкнулся с неизвестным. — Заткнись! — выкрикнула какая-то девочка. — С тобой могло произойти тоже самое! Класс подхватил. Шум стоял невозможный. Дженифер робко подняла голову и посмотрела сначала на флегматичную с виду Патрисию, а затем на ребят. И только она заметила горечь в её глазах. — Прекратите! — выкрикнула она внезапно и тут же залилась краской. — Она просто хотела сказать, что если ни на что не надеяться, будет меньше разочарований! — А ты теперь с ней, — высказался парень, который хотел обрезать волосы Патрисии в первый день. Дженифер побледнела. Теперь, когда начался открытый конфликт, в покое её не оставят уж точно. Она вляпалась в коричневый пластилин по самые уши, и теперь отмыться будет невозможно. Было страшно. — Хотите грушу для битья — я к вашим услугам, — сказала Патрисия на весь кабинет, поднявшись с места, чтобы услышали все. Она выглядела спокойна, но на самом деле душа её была полня смятения, словно столкнулась с чем-то новым, круглым, тёплым… Очень вовремя раздался звонок. Учитель, до этого спокойно разговаривающий за дверью, вошел. Крикливый старикашка никогда не обращал внимания на разборки учеников, не обратил и сейчас. Он назвал тему и начал вести урок, который длился ну очень уж долго. Патрисия уже не чаяла пойти на перемену, потому что от скуки нещадно клонило в сон. И вот, долгожданный звонок. Девушка сорвалась из-за парты и вышла в коридор, Дженифер, не успевшая понять, что произошло, последовала за ней. Патрисия дошла до подоконника и еле удержалась от того, чтобы не побиться головой об стену. Скучно. Каждый раз одно и то же. Надоело. — Эй, ты чего? — спросила подоспевшая Дженифер. — А? — переспросила девушка, не заметившая приближения подруги. — Да нет, ничего, проветриться надо. Пойдём, пройдёмся. Девушки неспеша пошли по коридору. Только Дженифер хотела открыть рот, чтобы что-то сказать, как Патрисия жестом заставила её замолчать. — Не стоит. И защищать меня не стоило. А вокруг звучало лишь одно имя. Новое имя. Очередная бумажка с надписью «Разыскивается». Поняв, что им надоели все эти потасовки, ругань, постоянные разговоры о новом пропавшем ребёнке, девочки решили в оставшееся время до урока пойти в самое тихое место на этаже — лестница у подвала. Это было тихое, достаточно тёмное местечко, со страшной легендой о подвале — поэтому там обычно никого не бывает. Идеальное место для не верящих в такие сказки подруг, которым надоели одноклассники и всё окружение. Там можно посекретничать на девчачьи темы (жаль, что это было не в духе Патрисии). Почему-то в данный момент ей хотелось поговорить о клоуне. Ей не очень-то верилось, что этот тип может просто так отступиться. Значит, дело касалось и Дженифер. — Знаешь, Джен, я тут подумала… — Вдруг Патрисия услышала приглушенный крик. — Это у подвала! — вскрикнула девушка. Патрисия схватила подругу за запястье и рванула в сторону недавно раздавшегося крика. Кто знает, может, легенда и не легенда вовсе? Девочки добежали до нужного поворота и, завернув за угол, увидели вполне реальную картину: четверо старшеклассников запугивали новенького девятиклассника и уже успели больно ударить того, судя по тому, что щупленький парнишка прикрывал руками голову и жался к стене. Ничего сверхъестественного. Как по мнению Патрисии, просто очередной биомусор решил самоутвердиться. — Слушай, пойдём отсюда… — Дженифер потянула подругу за руку. Патрисия, будто не услышала девочку и, вырвав руку из её хватки, походкой бывалого бойца двинулась вперед. — Эй, вы! Что, слабо найти соперника по силам?! — Чё вякнула? — Парень развернулся и замахнулся на девушку, но та увернулась и встала перед новеньким, закрывая его. — Я невнятно говорю? Отвалите от него! Это не помогло. Второй парень, который, видимо, был моральным инвалидом, пнул девушку в живот так, что та упала. Та скривилась, но, держась за больное место, встала, смотря на обидчиков угрожающе. — Прекратите сейчас же! — сорвалась Дженифер на истеричный крик. Она не могла просто так наблюдать за происходящим. Только сейчас она начала осознавать, что дружба с Патрисией означает постоянные стычки с другими людьми, ибо у неё гипер развитое чувство справедливости. Старшеклассники повернулись к ней — ещё одна мишень. У девушки задрожал голос. — З-зачем вам это?.. Парни ничего не ответили и лишь угрожающе двинулись в её сторону. В этот момент девочка заметила учителя, не спеша идущего по коридору. Не придумав ничего лучше, она вновь закричала: — Помогите! Парни, тоже заметив учителя, тут же ретировались с лестничной площадки, будто владели телепортом. Учитель оказался глуховатым и всё равно не услышал, поэтому объяснений удалось избежать. Дженифер на трясущихся ногах подошла к подруге, которая пыталась успокоить парня. — Тише. Ну, прекрати, ушли они. Да хвати хныкать уже! — А как тебя зовут? — не совсем к месту спросила Дженифер. Патрисия смерила её укоризненным взглядом, мол, сейчас не время, но именно это, а не упрёки Патрисии, заставило парнишку поднять голову и вполне осмысленно взглянуть на своих спасительниц. — Д-Джейсон… — Он поднял голову и посмотрел на Патрисию. Та выдавила улыбку, совершенно не сочетавшуюся с холодными глазами. — Святая невинность с глазами горгоны*… — Что, прости? — Девушка вопросительно посмотрела на Джейсона. — У тебя глаза красивые. Зелёные…, но есть в них что-то необычное… Я начинающий писатель, не так давно начал работу, что-то вроде романа, но не совсем… И так как я только начал, ищу вдохновение во всём, и, посмотрев на тебя, мне пришла строчка… — Парень немного растерялся и оттого стал говорить не совсем ясными отрывками. Его голос всё еще дрожал, как и у Дженифер. — Роман? А в каком ты классе? — воодушевилась Дженифер. — В девятом… Перевелся в начале года… — Как здорово! Давай дружить? — как-то по-детски предложила девушка. — Джен, — одёрнула её подруга. — А что такого? — Я не против… — сказал Джейсон, проигнорировав слова Патрисии. — Ведь друзей у меня здесь нет… А вас как зовут? — Я Дженифер, а она Патрисия, тоже не так давно перевелась в эту школу. — Спасибо вам, вы меня спасли… — произнёс парень и залился краской стыда. — Не могу стоять в стороне, когда обнаглевшие отбросы бьют младших. — Патрисия посмотрела на часы и помогла парню встать. Прозвенел предупредительный звонок. — Из какого вы класса? — крикнул Джейсон вслед. — Из одиннадцатого, ты легко нас найдешь по ругани в кабинете, она там постоянно! — шутливо отозвалась Дженифер. Патрисия бесцеремонно схватила подругу за руку, и они побежали к кабинету. Зашли они как раз вовремя — прозвенел звонок. Урок начался. Патрисия извлекла из рюкзака заранее подготовленный листочек и ровно положила на край парты. И ей очень не понравилось, что не пойми откуда взявшийся ветер сдвинул их, нарушив идеальное положение. — Итак, кто пойдёт первым? — поинтересовалась полненькая учительница, оглядывая «лес рук». — Что, никто не желает? Ладно, тогда наугад. Женщина прищурилась и посмотрела на блондинку, чьи волосы беспорядочно разметались по плечам и спине. Она наблюдала за ней довольно долгое время, и её крайне раздражало, что она никогда не слушает, что ей говорят. — Патрисия Коллантес, вы будете читать что-то своё или пойдёте по пути наименьшего сопротивления? — с ехидней спросила учительница. — Я не считаю себя настолько хорошим поэтом, чтобы представлять свои стихи публике. Я прочту кое-что из классики. — К доске, пожалуйста, — пригласила женщина, а сама отошла к окну, чтобы не закрывать другим детям обзор. Патрисия, полная чувства собственного достоинства, поднялась, демонстративно грациозно взяла лист с парты и прошла к доске. — Я бы хотела сегодня представить вам сонет Шекспира номер тридцать шесть. — Девушка кашлянула. Она оглядела класс и принялась читать, стараясь делать это с должным выражением. — Позвольте мне признаться, что с вами мы вдвоем, Хоть безраздельная любовь у нас одна. Поэтому бесчестья, творящиеся со мной, Ложиться не должны на вашу честь. В любви нас связывает уваженья нить, Хоть в жизни беды разные у нас. Священную любовь они переменить не могут, Но сладкие часы любви у нас крадут. Я право потерял в толпе вас отыскать, Чтоб не позорить вашу честь виною. И вы поклон не можете принять любезно, Чтоб ваша честь запятнанной не стала. Но все неважно: я пред вами млею, Я вам принадлежу, я вас боготворю. — Так, хорошо. Кто следующий? Патрисия молча вернулась на своё место, не подозревая, что в соседнем пустом классе, прямо за стеной, облокотившись на неё и артистично сложив руки на груди, стоял Пеннивайз. На его губах играла нежная, с толикой маньячности улыбка, а блестящий взгляд был устремлён вверх. Он внимательно слушал Патрисию, улавливал каждое слово, мельчайшие изменения интонации, и время от времени жёлтые глаза его приобретали апельсиновый оттенок.