insane

Я снова пришел в это кафе, чтобы его увидеть. Вчера и позавчера у меня не получилось из-за завала в универе, но забывать этого парня я не собирался. Я чувствовал загадочное влечение к нему. Однако я не хотел сразу ему звонить, нужно было еще пару встреч, нужно было… С минуту на минуту он придет, я помню: «Постоянно сюда ходит в одно и то же время…». Но прийти раньше него было не лучшей идеей: я теперь сгораю от нетерпения и заказал уже стаканов шесть воды. Я уже думал, что надо бы сгонять в туалет, но тут же откинул эту мысль, потому что боялся пропустить приход Ви. И вот, настал этот момент. Он появился в дверях так же из неоткуда, стоя в той же одежде, в той же позе и в то же время. Он три раза, как и вчера, проверил часы, после чего разместился в том же тусклом углу. Я допил свой последний заказ и попросил счет, украдкой следя за подходящим к нему Рэпмоном. Удивительно, но он сказал те же слова, что и день назад: «Моя собака попросила купить сыр с маслом и селедку, а мне надо еще в Сан-Франциско сделать девочке из парка массаж, и я вообще не успеваю!» Намджун, видимо, уже привык к нему, так как совершенно не удивился и спросил: «Вам чай?» Ви смотрел на него, как на больного, несколько секунд, затем кивнул со словами: «Да, пожалуйста» Когда официант ушел, он достал свои тетради и принялся снова строчить конспекты. Я, недолго думая, пошел к нему. В этот раз я совершенно не волновался, потому что в голове у меня был план на все случаи жизни и на любую его фразу я мог дать остроумный ответ. Я подошел к нему и даже не успел сесть, как его губы начали двигаться и я приготовился во все оружие. Однако то, что я услышал, было настолько неожиданным, что весь мой план за секунды превратился в ничтожную пыль страданий моих мыслей. — Ты кто? — в этот раз он сразу поднял свою голову и посмотрел меня. Но этот взгляд отличался от вчерашнего: сейчас он выглядел напуганным, безучастным и незаинтересованным. — Ты меня не помнишь? Я вчера к тебе подсел вечером, ты мне рассказывал про революции и теории заговора, — я аккуратно обошел его столик, чтобы сесть на этот раз рядом с ним. Он не отрывал от меня подозревающих в чем-то, мрачных глаз, потом перевел взгляд на экран моего телефона, когда я показал ему наши селфи, которые я вчера быстро сделал, пока тот лазил по карманам. На первом снимке он с опущенной головой, на второй он заметил камеру, а на третьей он, засмущавшись, поднимает руки, чтобы прикрыть лицо. Лучшие мои селфи за последние лет 5. — А, я вспомнил, ты заказал еще милкшейк со вкусом шоколада, да? — глаза Ви прояснились, и в них появилась капелька знакомого тепла. — Да! — я так обрадовался, что, по-моему, запрыгал на месте. — А ты странный: мы даже не познакомились, а у тебя уже наши совместные фотки есть, — с маленьким упреком заметил он. — В смысле не познакомились? Ты говорил, что тебя зовут Ви, — озадаченный, я нахмурил брови. — Хех, но я понятия не имею, кто это, — он нервно закашлял, прикрывая рот кулаком, — мое имя Тэхен. Ким Тэхен. — А, значит, я неверно услышал, прости, — а ведь я действительно мог неправильно расслышать. Черт, теперь я выгляжу глупо в его глазах! Черт, черт, черт! — А тебя как зовут? — он отодвинул свою канцелярию подальше от нас себя, на край стола, и свободно расселся. — Я Чон Чонгук, — я протянул ему руку, сделав гордый и важный вид как у министров, и впервые почувствовал, насколько холодные были его ладони, когда Тэхен ее пожал. На улице была весна, сегодня вообще самый теплый день за месяц, а у него такой ледяной холод. Он поэтому всегда заказывает чай, чтобы согреться? — Итак, Чон Чонгук… — Я тебя умоляю, просто Чонгук. — М-м-м, — промычал тот, прищурив глаза, о чем-то задумавшись, — и все-таки, как ты решился ко мне подсесть после всех этих сплетен, Гукки? «Гукки» Он назвал меня «Гукки» Этот парень либо слишком милый, либо точно сумасшедший. — Я нечасто верю всяким таким историям, — и это была правда, я не врал. Пока я сам не удостоверюсь в сказанном, ни за что не поверю ни в какие сплетни. Зато вот в страшилки верю безоговорочно. — А зря, — умиротворенно прокомментировал мои слова Тэхен, отпивая свой теплый чай. — Почему зря? — Так как мы все равно рано или поздно станем друзьями, — он посмотрел на меня с неким вызовом в глазах, будто проверяя мою реакцию на свои слова. Мои ладошки, кажется, вспотели, — скрывать нечего, а медлить не имеет никакого смысла. Но только не здесь, — он за один глоток допил чай, вытер рот рукавом куртки, убрал свои вещи со стола и, отряхнувшись, встал передо мной, — прогуляемся? Я неуверенно сглотнул, но решительно закивал и направился за ним. Почему он просто не ответил на мой вопрос? Зачем сейчас куда-то ни с того ни с сего идти куда-то? Что-то мне подсказывало, что-то кололо внутри, одна и та же мысль крутилась у меня в голове: у него не все дома. Но каждый раз, когда он улыбался мне или просто строил смешные рожицы в попытке меня рассмешить, я отгонял подальше от себя эти предрассудки. — Я поведу тебя в одно мое секретное место, только никому о нем не говори, договорились? — когда мы вышли на улицу, он некрепко взял меня за руку и наивно подмигнул мне, слегка показав язык. Я молча кивнул, сбитый с толку. Не слишком ли он торопит события? Опасаясь слишком быстро перейти от «привет, как тебя зовут?» до «может быть, переустановишь мне Windows?», я боялся к нему прикоснуться, а он тут сразу берет меня за руку и всю дорогу не выпускает, даже когда вокруг было полно народу и все могли нас увидеть. А ты бесстрашный парень, Ким Тэхен. Мы прошли, держась за руки, в тишине почти несколько километров, погруженные в громкость шумного города, оставляемого позади нас. На улице уже темнело, все реже попадались люди, пение птиц становилось громче гудения моторов, а мы все не прекращали идти. Он довел меня до спального района нашего города, согревая свою ладонь в моей. Когда на небе появились яркие звезды, заинтересованно следившие за нашими хаотичными маневрами между старых низеньких домов, стоявших практически вплотную, когда все жители этого города ужинали у себя дома, когда легли спать маленькие дети и птицы спрятались в своих гнездах, именно тогда мы завернули в последний закоулок. Перед нами был узкий-преузкий коридор, на выходе из которого мы оказались в слабо освещенной комнате, по всему периметру которой были развешены нежно-изящные тусклые тюли. Они вразнобой свисали с потолка, прикрывая собой дорогу впереди. Тэхен обернулся, посмотрел мне в глаза и, слабо улыбнувшись, пошел вперед, чуть отодвигая ткань в сторону. Я огляделся и проследовал за ним. Комната оказалась необычайно огромной, мы шли по ней несколько минут, пока на этого удивительного парня не упали мерклые лучи света, очертя его выразительный силуэт. Сняв капюшон, он взъерошил свои шелковистые волосы и медленно повернулся ко мне лицом. Едва видимые, его глубокие глаза были чуть-чуть прищурены от широкой улыбки, царившей на его устах. И если это не самая красивая картина, которую видели мои глаза, то тогда что это было вообще. — Это мое место, — прошептал он, — я сам его сделал, спрятал, и вообще только я о нем знал. По крайней мере, до этого момента. Шатен исчез за очередной тканью, растворяясь в светлой темноте. Я не спеша устремился за ним. Когда мы вышли из этого загадочного помещения, передо мной расстелился необыкновенной красоты пейзаж. Мы стояли на крыше одного из домов, на которых я оглядывался во время вечерней прогулки по пути сюда. Если бы не вид ночного города у меня на ладони, я бы и не понял, что мы взобрались на гору, хотя я знал, что этот район находится на возвышенности. С этого ракурса все казалось таким ничтожным: мои проблемы, глупые люди, завтрашний день, студенческие заботы, суета вокруг моего нового друга – все представлялось несуществующим, мелочным, пустым. Я забыл о том, что мне завтра рано вставать, я забыл о своих тревогах и страхах, я вообще забыл, как волноваться о чем-либо. Сейчас был только я, Тэхен и загадочное небо. — О чем ты думаешь? — спросил он у меня. — О тебе, — не стесняясь, ответил я. — И что ты думаешь обо мне? — Ты удивительный, — я сел на теплый бетон и обхватил коленки руками, не отрывая свой взгляд от завораживающих огней далекого города. — Мы едва знакомы, но стоит тебе взять меня за руку, так я забываю обо всем на свете. Мы, возможно, пока не стали друзьями, а ты притащил меня в свое самое сокровенное место, куда до этого никого не пускал. Я ничего о тебе не знаю, но могу сказать точно, что ты удивительный, — я вытянул перед собой ноги, облокачиваясь на локти корпусом назад. Я готов поклясться, что слышал, как Тэхен пытался скрыть свою смущенную улыбку и вернуть себе свое самообладание. Каждое движение его руки выдавал хруст кожаной куртки, да и просто могу сказать, что в глазах человека огоньки (неважно, гневные, счастливые или расстроенные) пляшут очень громко. Стой ты хоть спиной, хоть в другой комнате, но ты слышишь их танец, медленный, быстрый, резкий, плавный, но ты слышишь его. Я не помню, о чем мы дальше говорили. Помню лишь беззаботное хихиканье, толкание друг друга в плечо и холодный вечерний воздух. Сколько это продолжалось? 5 минут? 5 часов? Кто знает. Мне показалось, что целую вечность. Вечность, которая не должна была заканчиваться. — Гукки! Быстро! Вставай! — прокричал вдруг Тэхен, за секунду вставая самостоятельно. Я, запаниковав от такой неожиданности, огорошенной на меня в такой приятный момент, подчинился его приказу и подбежал к нему. Он обхватил ледяными руками меня за лицо и встал лоб ко лбу. Его дыхание было учащенным, мрачные зрачки бегали от одного моего глаза к другому, искусанные губы несколько дрожали. — Чонгук, посмотри мне в глаза,— скомандовал он. — Я смотрю, Тэ, я смотрю, — я последовал его примеру и тоже обхватил его лицо, не отрывая лба. Ну а что мне еще оставалось делать? Стоять как пень? — Что ты видишь, Чонгук? — Я вижу свое отражение. — Еще что? — Огни. Слабый отблеск света. — Это все? — Наверное, да, — я не понимал, что происходит. Что он от меня хотел услышать, и хотел ли услышать? — А знаешь, что вижу я, Чонгук? Слишком частое употребление моего имени в полной форме, не нравится мне это. — Что, Тэ? — Я вижу кровь, — он сделал маленькую паузу и облизнул губы, — страдания, — несколько раз несильно кивнул, не разнимая контакт, — и боль, — и, не двигаясь, ожидая моей реакции, произнес последнее слово. — Ты видишь это в моих глазах? — я был взволнован и очень напуган. Не самые радостные слова о зеркале твоей души, не так ли? — Нет, — он прочитал замешательство на моем лице и продолжил, — я вижу это в своих, отраженных в твоих глазах. — Что? Почему ты так решил? — после этих слов, сжимая зубы, он грубым движением оттолкнул меня и, отходя от меня спиной, обхватил свою голову. Я не знал, как себя вести. Все было хорошо. Мы просто болтали о фильмах, парках и деревьях. Что могло пойти не так? Дело во мне? Я что-то не так сказал? Я задаю столько вопросов, когда он рядом со мной, почему мне никто не ответил до сих пор ни на один из них?! Неожиданно он развернулся ко мне. По его щекам торопливо текли соленые слезы, согревая кожу лица, а с нижней губы капала на толстовку кровь – видимо, он слишком сильно ее закусил. Несмотря на это, он улыбался и выглядел довольно счастливым. Пожимая плечами, Тэхен развел руками в сторону и дрожащим голосом произнес: — Зачем ты это сделал, Гукки? — Что сделал? Он громко рассмеялся, однако слезы не переставали стекать вниз. У него началась откровенная истерика, когда он еле-еле выдавил из себя эти слова: — Зачем ты влюбился в меня?