insane

Обожаю пьяного Тэхена. Точнее, теперь буду обожать, потому что вчера вечером я впервые напоил его. Он этого даже не заметил, потому что алкогольный салат с пиццой, которые я заказал, без всякого запаха, вкуса и уж тем более этикетки с составом продукта. Сегодня утром или днем он меня точно убьет, узнав про это. Но пока что со мной поддатый, развязный и уже не в первый раз возбужденный Тэхен, пристающий ко мне десятый раз за полчаса. Я думал, что соблазняющий Тэхен самый вызывающий во всем мире, пока не встретил выпившего соблазняющего Тэхена. О, этот парень хорош. Чертовски хорош. — Гу-у-уки-и-и-и, — низким голосом тянул он, развалившись на моих коленях в длинной рубашке. Я сидел на диване и пытался кушать сухарики, однако что-то мне мешало. Интересно, что же это было? — Мне что-то дует в плечо, разберись с этим, пожа-а-алуйста-а! — Это я дышу на него, — я поправил спадающую ткань, натянув ее к гладкой шее. — Чонгу-уки-и, — плаксиво прохныкал Тэхен, ставя брови домиком. — А помоги мне дойти до ва-а-анной, а то у меня лапки! — он сжал кулаки, спрятанные под свисающими рукавами, делая вид, что он похож на кота, и поморщился, будто мурлыкая. Я взял его правую ладонь и медленно раскрыл сжатые теплые пальцы, перебирая каждый сустав отдельно. — Какие у вас мягкие лапки, молодой человек. Он счастливо усмехнулся и потерся головой о мой живот, стягивая легкую рубашку вниз. Это была моя белая рубашка, самая любимая, именно поэтому я и отдал ее Тэхену. Он в ней просто тонул, и она так ему шла, вы бы видели… — Ну Ку-у-у-уки-и-и-и-и-и-и! Его постоянное растягивание гласных начинало немного выбешивать, однако его внешний вид компенсировал мне все минусы пьяного парня. Я секунду думал и, прикинув все «за» и только «за», взял этого с лапками в охапку и понес с ванную. По дороге я чуть не упал, потому что он начал брыкаться, активно жестикулировать руками и кричать: «Гукки! Файтин!». До ванной мы все-таки дошли. Крепко поставив его на пол, я оттряхнул руки и, сложив их на груди, стал ждать его следующих закидонов. — Но Кукки, как я разденусь в ванной, если у меня лапки? — он непонимающе посмотрел на меня, показывая мне протянутые вперед ладони, исчезнувшие под тканью. — Тэхе-ен, — я пригрозил ему пальцем, опасно прищурив одним глаз, — ты же знаешь, что будет потом. Не буди во мне зверя, если хочешь завтра сидеть и ходить без боли в одном месте. — Ну пожалуйста! Я сам не смогу, — в уголках его глаз собрались капельки слез, вот-вот скатятся по чистой коже. Нет, я не могу воспользоваться его положением. Это подло и гнусно, даже если это будет не впервые. Он не знал, что будет пьяным, так что это неправильно. Эта вся ситуация неправильная. Нет, нет, нет! Я наклонился к его «лапкам», чтобы засучить белые рукава до локтей. — Лучше? Он посмотрел на свои руки, будто видел их первый раз в жизни, и блаженно улыбнулся. — Спаси-и-ибо! Он начал раздеваться, точнее, просто расстегивать рубашку, оставаясь передо мной почти полностью обнаженным. Хрупкое и такое привлекательное тело, изрисованное синяками и царапинами, прикрытое всего одной неплотной тканью боксеров … Нет, нельзя, нельзя! Я не могу так с ним поступить! — Все, давай дальше сам. Я пойду посуду помою. И я вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Быстро расправившись с двумя кружками, тарелками и парой столовых приборов, я направился к нему в комнату, чтобы одеть Тэхена во что-то домашнее. А то замерзнет еще голышом, а я буду виноват. Раздобыв подходящую синюю пижаму в полоску, я вернулся к нему в ванную. Открыв дверь, я совсем не ожидал увидеть плачущего шатена на полу, обнимающего свои колени. — Что случилось, Тэхен? — спросил я, пряча в своем голосе нескрываемое волнение, накидывая на него спальную рубаху. — Скажи, ты звонил копам, да? — он вытер рукой слезы, обращая свой опухший от слез взгляд. — Что? С чего ты это взял? Я ходил тебе за сменкой и помыл посуду. Как я и говорил! — Нет, ты звонил им, я знаю, звонил! — его захлестнула новая волна плача. — Я бы никогда этого не сделал! Если они узнают, нас посадят. А я не смогу жить, когда тебя не будет рядом! — Понятно, ты звонил еще давно. Они сейчас ждут за входной дверью, чтобы скоро схватить меня и посадить за решетку, да? — Что за глупости, Тэхен?! Никуда я не звонил и не собираюсь! Что случилось, откуда такие мысли? — я схватил его за плечи, слегка тряся за них парня. — Не трогай меня! — он грубо оттолкнул меня и выбежал из комнаты. Я поспешил за ним. Он оказался в коридоре с моим телефоном в руках. — Что ты делаешь? Экран показывал недавно совершенные звонки, среди которых числился один Тэхен. Он бесцеремонно бросил телефон в пол, разбивая его корпус с экраном в мелкие щепки, которые с характерным звуком разлетелись по линолеуму. Пара осколков порезала кожу на его щиколотках, но, видимо, он даже не почувствовал этого. — Тэхен, что ты наделал?! Я поднял с пола остатки своего дешевого телефона. Ремонту и восстановлению он точно не подлежит. — Зачем ты это сделал? Тэхен запустил в волосы длинные пальцы, безумно улыбаясь. — А! Я понял! Ты удалил запись о своих звонках, не так ли? Ты удалил, чтобы я ничего не заподозрил? Чтобы я ничего не нашел, да? Он медленно подходил ко мне, сжимая руки в кулаках до белых костяшек. Мое сердце яростно колотилось, ладошки вспотели, а глаза забегали от беспомощности. Я не хочу его трогать, я не буду причинять ему боль! — Тэ, я ничего не делал! Я никуда не звонил! Никого за дверью нет! Мы в безопасности! Успокойся, все хорошо! Его глаза горели дьявольским огнем, на лице воцарился злобный звериный оскал. — Ты поплатишься за это. Никто не имеет ебанного права говорить мне, что делать! Его шаг ускорился. Я начал отходить от него, стараясь одним глазом следить за своим путем, а вторым – за Тэхеном. Защищаясь, я выставил руки вперед, не прекращая повторять ему, что я ни в чем не виноват. Проходя мимо комода, он резким движением открыл его и внезапно пульнул в меня дротик. Я успел увернуться благодаря своей быстрой реакции, однако я был до ужаса напуган. Я не знал, что делать. Как мне поступить? Как его успокоить? Как мне остаться в живых? — Я убью тебя. Он бросил в меня следующий дротик. Я нагнулся назад, не замечая брошенную коробку под ногами, из-за чего мое тело с грохотом расположилось на полу. Капельки пота выступили на моем лице, когда я заметил последний снаряд у него в руке. Подумав, что он кинет его вправо, я дернулся влево. К сожалению, Тэхен слишком умен, что не прочитать мои мысли, поэтому последний дротик попал мне прямо в правый глаз. От дикой боли я закричал, в панике отползая вглубь коридора. Пока Тэхен куда-то ушел, я попытался избавиться от инородного предмета, давя на раздраженный глаз пальцами свободной руки. К моему несчастью, дротик вошел слишком глубоко, чтобы быть вытащенным в одиночку. Правый глаз рефлексивно двигался вместе с левым, вызывая острую боль, которая звонко трещала у меня в голове. Держась за больное место, я стал отчаянно думать, как мне спастись. Как я говорил ранее, если Тэхену придет в голову какая-то идея, он от нее ни за что не отступиться. Сейчас главное пережить эту ночь, а там придет похмелье и он успокоится. Обязательно успокоиться. Все будет хорошо. Вдох, выдох. Пожалуйста. «Вбх». «Вбх». «Вбх»! Но он не дал мне и шанса сбежать. Как только я переместился к входной двери, то увидел бегущего на меня шатена с кухонным ножом, который я собственноручно наточил позавчера вечером. Кто бы мог подумать? Смешная ситуация получается. — Я убью тебя нахуй, жалкий ублюдок! Я бросился в гостиную, мгновенно забыв про полученную рану. Тэхен не отставал. В итоге, нас разделял небольшой журнальный столик из стекла и протертый диван. Он влево – я вправо, он вправо – я влево. Перехватывая сухими пальцами деревянную рукоять, он вытер слезы на своих щеках и шмыгнул носом. — Я знаю, что ты сделал, Чонгук. Я, блять, знаю, что ты сделал! — Тэхен, прошу тебя. Я ничего не делал, я ни в чем не виноват. Пожалуйста, не делай этого. Тэхен, умоляю, подумай. Мой голос жалко дрожал. Да и выглядел я так же жалко, как и все жертвы Ви перед их смертью. Между нами до сих пор было какое-то расстояние, которое придавало мне сил и дарило невесомую надежду остаться в живых. — Я не буду кидать в тебя моего дорого Чена, — он обращался ко мне. — Я убью тебя собственными руками. У меня не было больше сил играть с ним в эти «догонялки». Мои ноги подкосились от отчаяния, а руки сами опустились вниз. Тэхен мигом подбежал ко мне и схватил за ворот футболки, приподнимая меня с пола. По моему лицу безжалостно текли горючие слезы, смешанные с кровью. Я с мольбой смотрел на такие же заплаканные, мокрые глаза, из которых бежали такие же горькие ручьи, как у меня. — Я хотел спасти тебя от смерти, но, в итоге, сам попался в ее отравленные сети. Прости меня, пожалуйста. — Я тебя никогда не прощу, — с яростью прошипел он. — Мне правда жаль, если ты думаешь, что я позвонил полиции. Но я бы никогда так с тобой не поступил, — я попытался встать на ноги, заставая Тэхена врасплох. Спокойно положив окровавленные ладошки на лицо, я ласково поцеловал его, надеясь, что это вернет ему настоящее сознание. Но он отпихнул меня в сторону, я не удержал равновесие и сильно ударился головой о что-то жесткое. Все тело ныло от боли, глаза жгло от крови и соли. — Ты че, блять, думал, эти сопли тебе помогут? Я попытался отползнуть от него назад, но моя спина врезалась в холодную стенку. В следующий момент он подошел ко мне, присел и без колебаний вонзил острый предмет мне в грудь. Взвыв от пламенной боли, я харкнул кровью, трясущимися руками обхватывая крепко сжатую руку с ножом. — Люб…лю… — Что-что? — он повернул нож на 180 градусов, не вынимая его из меня. — Тебя, — я выдохнул последние слова и потерял сознание.

***

Интересно, куда делся Чонгук? Мы же вместе с ним пришли вчера ко мне домой. Может быть, ему стало плохо и он пошел домой? Плюс вся эта кровь по моей квартире… Что тут произошло? Что вообще вчера было? Я вообще ничего не помню. И голова раскалывается. Неужели я пил? Это был Гукки или Ви, кто напоил меня? В любом случае, главное, чтобы никто не умер за вчерашний вечер. Если Ви снова убьет кого-нибудь, а Гук ему в этом поможет, я просто не знаю, что сделаю с ними в таком случае. Я подошел к тумбочке около своей кровати и взял телефон. Я набрал номер своего парня, но он не отвечал. Хм, может быть, что-то и правда произошло? Надеюсь, с ним все хорошо и он просто спит. Хотя на часах уже девять утра, он обычно в это время уже бодрствует. Я открыл мессенджер и написал ему несколько сообщений подряд. Последний раз он был в сети вчера вечером в восемь. Подозрительно, слишком подозрительно. Не могу ничего с этим поделать. Какое-то неприятное чувство волнения гудело у меня в груди. Вот что испытывал Гукки, когда меня не было в назначенное время в нашем кафе. Отвратительное чувство, надо бы отвлечься, иначе я не выдержу. Я лениво включил телевизор, попивая негазированную воду, стоящую с вечера. Мои глаза все еще изучали кровавые следы по всей квартире. Да, бывало, что из-за убийства на улице я пачкал и свою квартиру. Но в таком количестве? Что-то не так, я знаю. Пытаясь оторвать недоумевающий взгляд от грязной комнаты, я посмотрел на экран. По новостям передавали следующее: — Вчера вечером на перекрестке улицы N, известной в простонародье как «улица несчастья», произошло ужасное ДТП, в ходе которого погибли 4 человека, в том числе 1 ребенок. Водитель… Понятно, неинтересно. Снова пьяный водитель, снова невинные жертвы. Я в очередной раз разблокировал телефон, чтобы проверить нашу переписку, начиная нервничать от безызвестности. Гукки все еще не заходил в сеть и не читал сообщения, заставляя мое сердце бешено колотиться. Я открыл его контакт, чтобы снова набрать номер. Пошли ненавистные гудки: один, второй, третий… Треклятые гудки, как же я вас ненавижу! По новостям начался новый репортаж: — Около четырех утра под окнами дома номер 52 было найдено тело молодого человека, — стойте, это же мой дом! Чертовы гудки, Чонгук, умоляю, возьми трубку! — По предварительным данным, было совершенно убийство, однако следователи еще расследуют дело. Жертвой предположительного убийства стал 23-хлетний студент третьего курса университета Чон Чонгук. Один глаз умершего парня был ранен острым предметом. Труп обнаружила жительница дома и сразу же вызвала соответствующие органы. Когда скорая прибыла на место, молодой человек был уже мертв. К другим новостям... — Извините, абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, оставьте сообщение или перезвоните позднее. Мой телефон соскользнул из рук. Мозг начал яростно перебирать события минувшей ночи. После полученной информации я начал собирать воспоминания. Медленно, но верно пазл складывался, и я все вспомнил. Мои глаза застыли в слезах. Я не знал, что мне теперь делать. Его слова, мое поведение, эта кровь. Я не мог больше это все видеть, слышать, вспоминать. Я закричал во все горло от боли, разрывающей меня изнутри, и вцепился руками в одежду, пытаясь выплеснуть все эмоции наружу. Я сорвал голос и разорвал полосатую пижаму пополам. Меня это уже не волновало. Сознание разрывалось, несмотря на проклятые слезы, мой взгляд бегал по всей комнате, не в силах оставаться в спокойствии и порядке. Рядом с самым большим пятном крови я нашел мой кухонный нож, брошенный рядом с окном. Я не прощу себя за этот поступок. Ни за что. Кроме него, у меня никого не было. Родители умерли, бабушки, дедушки – все близкие мне люди умерли! Один я остался! Мне некому выговориться, мне никто не поймет, меня все боятся! Раньше моим спасением был этот улыбающийся усталыми глазами парень, но сейчас… Я прекрасно видел реакцию друзей Гука, когда они видели нас вместе. Мою душу грело, что его мнение окружающих не волнует. Я не находил себе места, когда видел, как он обо мне заботился, когда я страдал. Мне было стыдно, что в наших отношениях я тянул его вниз. Я видел, как он жертвует всем ради меня. Я определенно не смогу жить без него. Я не выношу этой тяжелой ноши в одиночку. И я не собираюсь этого делать. Без его тепла, без его глупой улыбки, без его глубоких глаз, без нашей близости, без него – как я буду жить без Чон Чонгука? Закричав последний раз, я вытер непрекращающийся ручей обжигающих слез и, уверенно взяв нож в руку, провел им вдоль по венам левой руки так глубоко, насколько хватило сил у ослабшей правой. Кровь полилась сильнее и быстрее, чем капали на штанины мои слезы. Я перехватил нож другой рукой и повторил движение. Я сорвал голос, больше было нечем кричать. Больше было нечем дышать. Больше было нечем жить.