insane

Мы гуляли с ним по набережной, счастливо мотая руками, сцепленными в замок. Я все мечтал о таком: приглушенное солнце, запах моря и моя рука держится за любимого человека. Тэхен умел водить, поэтому он решил свозить нас в другой город, чтобы отвлечься от постоянного стресса убийств и надоевшей бытовой рутины. Уехав еще ранним утром, мы оказались в морском порту только после обеда. Перекусив в какой-то богом забытой забегаловке, мы бросили машину с нашей обувью где-то далеко позади нас и просто решили идти вперед, ощущая теплый песок под голыми ногами. — Тэхе-ен, а расскажи мне про свою семью, — я остановился и подвел нас ближе к берегу, чтобы холодные волны поласкали наши уставшие за день ступни. — Да я же тебе вроде рассказывал, — он почесал затылок свободной рукой, слегка морщась от летавших в воздухе мелких брызг. — То, что твоя семья это один я, не считается! — я попрыгал на месте, когда очередная пена коснулась моей кожи. — Но больше у меня никого нет, — он начал рисовать какие-то узоры кончиком носка на мокром песке. — А у тебя были родители? Где сейчас твоя мама? — не оставляя его в покое, я пытался открыть очередную завесу тайн мистера Ким Тэхена. Он немного помычал, не желая отвечать на мой вопрос, после чего быстро выпалил: — Она умерла. — А отец? — И он тоже. — А что с ними случилось? — только после того, как я произнес эти слова все тем же глуповато-любопытным тоном, я осознал, что это достаточно личная информация, которая может вызывать нежелательные воспоминания и связанные с ними эмоции. — Ой, прости! Если не хочешь, не говори! — я повернулся к нему, обхватывая его ладошку двумя руками. На его лице отражалось безразличие и отрешенность. — От тебя у меня секретов нет, — он слабо улыбнулся. Он выскользнул рукой из моей заботливой хватки и сел на сухой песок чуть дальше от меня. Обхватив руками вытянутые перед собой коленки, он жестом дал мне понять, что лучше мне сесть. Когда я, наконец, расположился рядом с ним, он, не глядя на меня, поведал мне историю своего детства: — С самого детства у моей семьи были проблемы с деньгами. Мать с отцом пахали как сумасшедшие, дабы расплатиться за долги умершего деда. Бабуля же занималась мной, пока мама работала в ночную смену, а папа разгружал вагоны. Мы экономили, как могли. В школу я ходил всегда в одной той же рубашке и штанах, которые бабуля мне всегда штопала, чтобы не покупать новые. Кушал я мало, бабуля тоже. Ели ли родители, я не знал. Я практически их не видел. Однако я всегда знал, что их любовь всегда со мной. Например, если мы расплатились в этот раз раньше срока, мама часто, тайком от папы, покупала мне маленькие дешевые безделушки с рынка. Бабушка старалась баловать меня едой: свою порцию всегда отдавала мне, отчего всегда была худой. Однажды, на мое день рождение от всех троих я получил телефон, слегка потрепанный, но все еще выглядевший как новый. С тех пор я мог разговаривать с мамой или папой, когда не видел их неделями. Помню, как холодным летним днем я открыл дверь и думал, что пришла бабуля из магазина. Но это была полиция, которая спросила мое имя и есть ли в доме взрослые. Они сказали, что моих родителей нашли мертвыми около железнодорожных путей с огнестрельными ранениями в голову и запиской. Они хотели, чтобы ее прочитала бабуля, и ушли. Но бабуле я так ее не показал, потому что знал, что ее сердце не выдержит. На всю жизнь запомнил написанные там слова: «Вашими жизнями вы заплатите за все долги». Когда бабуля пришла домой, я ей ничего не говорил. Она сама узнала об этом, когда я был в школе и к нам еще раз пришли полицейские. Я помню, как она второпях вытирала слезы, когда я появился на пороге, и как она солнечно мне улыбнулась, словно ничего и не было. Я ей очень благодарен, что все следующие 6 лет, пока я не нашел работу, она была со мной. Она умерла в тот день, когда я сказал ей, что получил работу. У нее остановилось сердце, но на ее лице все еще осталась та радостная улыбка, которой она приободряла меня каждый день. Я тяжело сглотнул, не находя, что ответить на это. Я взволнованно не отрывал от него сожалеющего взгляда, и он это чувствовал. — О Ви я узнал, когда на работе мне сказали, что я не делал. Я определенно не говорил этого и уж тем более не позволял себе творить такие вещи. Проработав на своей первой работе всего месяц, я был уволен из-за поведения Ви. Плюс все эти сны. Я окончательно понял, что я не один, когда Ви начал оставлять следы и напоминания о своем существовании. Со своей первой девушкой я расстался именно из-за него, впрочем, как и со второй. Я никому про него не рассказывал до тебя, потому что у меня не возникало даже такого желания. Я думал, зачем им об это знать? Зачем портить чьи-то жизни, которым я абсолютно не нужен. А вот в твоих глазах я сразу почувствовал какое-то дикое влечение и желание узнать. Несмотря на слухи, которые распустили мои бывшие обо мне, ты все еще хотел знать меня. Во вторую нашу встречу я понял, что это ты. Ты, который меня никогда не бросит. Ты тоже какой-то сумасшедший, раз общаешься с таким, как я. Он слегка засмеялся, облокачиваясь назад. Я хихикнул в ответ: — С кем поведешься, от того и наберешься. — Нет, это не про тебя. Я же видел твои глаза. Глаза никогда не обманывают. Вот твои были чистыми, горящими и манящими. Я знал, что тебе надо было все рассказать. И я сразу понял, что я тебе нравлюсь, — он лукаво улыбнулся. — Я помню твою пафосную фразу: «Зачем ты влюбился в меня?» — я несильно толкнул его в плечо. — Я разве такое говорил? — он сделал удивленное лицо. Стойте. Это что, тогда был Ви? Но Ви не плачет! И вообще, он же… — Да расслабься ты, — его смех бархатом прошелестел над остывающим пляжем. — Я тогда это был, я! От Ви тоже остаются свои минусы, я тоже стал каким-то больным, — он мечтательно посмотрел куда-то вдаль. — Правда, я никого не убиваю, но все равно иногда веду себя странно. Я задумался о наших общих воспоминаниях. Когда же я говорил с Тэхеном, а когда с Ви? Что, если я провел свое лучшее время с убийцей, а не с милым студентом? А если этот весь разговор – выдумка Ви, и он хочет меня запутать, чтобы… Мои начавшиеся размышления резко прервал Тэхен, падая ко мне в объятия и сплетая наши губы в теплом поцелуе. Я чувствовал, как он умудряется улыбаться и сдерживается, чтобы не засмеяться. Он укусил мою нижнюю губу и оторвался от меня, нагло облизываясь: — Не думай сейчас ни о чем. Только я и ты. — И пляж. — И пляж! Он резким движением слез с меня и побежал прямо в одежде в море. — Тэхен, стой! У тебя же нет сменной одежды! Но этот парень никого не слушает. За это я его и люблю. После того, как этот придурок вылез из воды по колено мокрый, мы продолжили нашу вечернюю прогулку. Не знаю, сколько мы с ним прошли, может километров пять, может больше. Но мы дошли до конечного пирса, где была огромная куча людей. Это было что-то типа экскурсии, потому что был один главный с громкоговорителем и несколько человек со смешными блокнотами и ручками. Мы подождали, пока они уйдут, играясь между собой в глупые игры, заканчивающимися судорогами от смеха, лежа на песке. Когда группа ушла, мы неторопливым шагом направились к концу пирса, где стоял один одинокий силуэт. Это был мужчина, одетый в джинсы и толстый бесформенный свитер. Мы решили не обращать на него внимание и продолжили дурачиться как дети, делая кучу совместных фоток, где мы смеемся или целуемся. Раньше, когда я натыкался в интернете на фотографии, где какая-нибудь пара целовалась, в моей голове возникал вопрос: «Зачем себя фоткать, когда ты целуешь кого-то? Ты больной?» Но когда ты нигде их не выкладываешь, никому не показываешь и тихо пересматриваешь их во время пробки, внутри зарождается что-то теплое, словно тебя укрывают одеялом и целуют в лоб, и сразу жить становится не так ненавистно и тяжело. — Тэхен, давай больше так сильно не ржать, а то селфи размазываются, — после этого предложения мы посмотрели друг на друга и засмеялись громче прежнего, заставляя из глаз течь невинные слезы смеха, радости и счастья. Незнакомец повернулся к нам и серьезным тоном обратился к нам: — Можно потише? Вы тут не одни. Когда я распрямился из своего калачкообразной позы и увидел лицо мужчины, то не поверил своим глазам. — Чимин?! — Чонгук?! Он был в таком же замешательстве, как и я. Тэхен вообще попятился назад, машинально прячась корпусом за меня. — Ты что тут делаешь? У тебя же пары в это время! — я протянул ему руку, чтобы поздороваться. — А я и есть на паре. Вон моя группа, мы приехали сюда, чтобы изучить некоторые виды растений, которых у нас в городе не растет. Это все наш чокнутый препод, — он спрятал руки в карманы джинсов, не желая пожимать мне руку. Мне пришлось опустить ее и уверенно переплести пальцы с Тэхеном. — Понятно, а я вот тут с Тэ. Гуляем, — задиристо усмехаясь, произнес я. — А он у тебя что, теперь еще и разговаривать разучился? Окончательно крыша поехала, бедняжка, — он окинул его презрительным взглядом. — За собой лучше следи! — грубо ответил Тэ. Я почувствовал, как его самолюбие было задето, отчего он сжал мою руку сильнее, стараясь сдержаться от удара. — Чимин, ты что, не с той ноги сегодня встал? Я же говорил тебе, что Тэхен не сумасшедший, — я недоверчиво прищурился в сторону бывшего лучшего друга. — Видел я, какой он не сумасшедший. Этот парень ходит в мокрых штанах по городу и разговаривает с пустотой у всех на глазах! Он больной на всю голову, когда ты уже увидишь! Тут я не выдержал. Через край котла моего терпения оскорблений начала переливаться жгучая жидкость, вызванная его словами. С меня хватит. Тэхен хотел что-то ответить, я видел боковым зрением. В свою очередь, я расцепил наши руки и, издалека замахнувшись, ударил Чимина кулаком по его чистому лицу. Он не успел увернуться, получая мой мощный удар. Его тело потеряло равновесие от неожиданности, и он упал на бетон, ударяясь головой об торчащие железные прутья от бывшего ограждения. Я секунду приходил в себя, пока Тэ подбегал к упавшему парню, у которого из головы начала течь алым ручьем кровь. — Кукки, он без сознания! Шатен подошел ко мне, тряся меня за плечи и теребя за щеки: — Гук, он сейчас умрет! Надо срочно отвезти его в больницу или позвать кого-нибудь! Я посмотрел на него стеклянным, совершенно опустошенным взглядом и сухо произнес: — Я не намерен больше терпеть, когда тебя унижают. Не важно, кто это: близкий друг или обычный незнакомец. После этого я взял Чимина на руки и сбросил с пирса под шокированный взор Тэхена, следившего за моими действиями. Тело крашеного блондина скрылось в темной глубине, скрывая мое преступление. Я взглянул на кровь около той железяки и задался вопросом, что же с ней делать. — Стой здесь, — произнеся это, Тэхен побежал к берегу и полностью зашел в холодное море. После чего он вернулся ко мне, разделся и начал выжимать свою одежду прямо на следы крови, попутно оттирая их ногой. Когда вся его одежда был практически сухой, а большие ладошки уже покраснели от трущийся об них ткани, красные разводы и вправду исчезли, словно их и не было. — Не только тебе же помогать в убийствах, — глупая широкая улыбка приободрила меня в знак благодарности за то, что я заступился за него, но в тот же миг исчезла. — Попробуешь еще кого-то убить, и я с тобой расстанусь. Понял? Я испуганно посмотрел на него и быстро ответил: — Понял. Никогда больше не убивать! А содеянное в тот день до меня дошло только тогда, когда мы ехали назад в город. По радио заиграла наша общая с Чимином песня, под которую мы колбасились, как дети. Я осознал, что я натворил. Чью жизнь я нарочно оборвал, не желая спасать. Совесть прожигала меня изнутри, заставляя медленно умирать под эту веселую мелодию. Горькие слезы текли по моему лицу, напугав тем самым водителя. Он свернул на обочину, и мы просидели на задних сиденьях около часа в обнимку, пока в моем организме не осталось жидкости, чтобы плакать от своего сожаления.