Неприкасаемый

      — Кристиан де Альдемор, что всё это значит?! — сверкая глазами, женщина с ярко-красными волосами надвигалась на одиннадцатилетнего мальчика.       — Прекрати! — впервые за всю свою жизнь он сорвался на крик, что напугало мачеху.       Но в следующую секунду она словно услышала его, встав прямо и безразличным взглядом уставившись в стену. В комнате воцарилась тишина, что заставила мальчика открыть глаза. Моментально осознав, что он одним своим словом заставил взрослую агрессивную женщину замолчать и оставить его, он тихо прошептал «уходи из моей комнаты». Треугольная фигура покачнулась и медленно исчезла за темно-коричневой деревянной дверью.       Устало выдохнув, Крис осел на пол и закрыл лицо руками, позволяя себе расплакаться. Его отца не было в их семейном поместье уже около десяти лет, а мать умерла ровно одиннадцать лет назад. Поэтому он живёт с мачехой, что на самом деле является сводной сестрой его матери, которая взяла на себя обязанность ухаживать за единственным наследником никому не известного рода Праестэсов.       — Мамочка… Папочка… — тихо прошептал мальчик, подползая к столу и беря в руки фотографию счастливых родителей с младенцем на руках.       Слёзы безжалостно заливали мягкую бумагу, разрушая её. Вместе с этим внутри словно что-то перевернулось. Если он одним словом угомонил эту бестию, значит сможет заставить её рассказать ему всё о семье, что она только знает.       Ворвавшись в комнату Алексии, он резко схватил её за плечо. Несмотря на свой юный возраст, он был довольно высокого роста по сравнению со своими сверстниками, а мачеха и без того была женщиной невысокой. Одного прикосновения хватило, чтобы увидеть все её мысли.       — Как давно ты мечтаешь об этом? — непривычно ласковым и теплым голосом спросил мальчик, впиваясь пальцами в плечо женщины, заставляя ту скорчиться от боли.       — О… О чём ты? — непонимающе прошипела красноволосая, пытаясь схватить наследника за руку, но останавливаясь в паре сантиметров от неё, словно не смея преодолеть невидимое поле.       — О моей смерти, — всё так же нежно прошептал ей на ухо Кристиан, кладя вторую руку на плечо и резко отталкивая от себя испуганную мачеху.       — Я-я… — она не смогла произнести более ни слова, поскольку веревки обвили её шею, а после и тело, сковывая.       Звонкий детский смех наполнил комнату. Впервые он смеялся так долго. Впервые вообще смеялся.       Конечности уже начинали синеть, когда путы наконец ослабились, а Алексия пугливо отползла в угол комнаты, хватаясь руками за темно-бордовую штору.       — Где эта комната? — бросил через плечо резко ставший холодным беловолосый, пиля взглядом ещё одну фотографию своих родителей, что буквально начала плавиться прямо в рамке.       Пискнув, мачеха поднялась и вышла из комнаты, провожая юношу к семейному склепу за особняком.       — Они сказали, что ты сам сможешь открыть двери… — пропищала она, скрючиваясь, словно боясь удара.       — Разумеется, — мысленно проникнув за двери, Крис отпер замок изнутри одной только мыслью, после чего зашёл внутрь, запирая за собой.

***

      — Что не так, Макс? Опять ручка болит? — двое рослых ребят подхватили десятилетнего мальчика под руки, таща за собой в здание.       — Отвалите, придурки! — прошипел зеленоглазый, скрывая имя на запястье под рукавом старой толстовки и пытаясь вырваться.       — Ой, да ладно тебе. Покажи, что же у тебя там болит, — усмехнулся плохо сложенный шатен, протягивая было руку к запястью пленника, но тут же с криком отдергивая.       По руке текла кровь из ран, что появлялись прямо на руке друг за другом, словно кто-то резал его лезвием, резал глубоко, вдоль всей руки, от чего на пол капало всё больше крови.       — Прекрати! — испугался парень, выпуская мальчика и хватаясь за руку, не сдерживая слёз боли.       Максимилиан только рассмеялся, вырывая вторую руку из ослабевшей хватки испуганного дружка несчастной жертвы своих мыслей.       — А по-моему, выходит очень красиво, — порезы были вдоль всего предплечья шатена, что опустился на колени, опираясь здоровой рукой на пол и хрипло дыша. — Не лезьте больше ко мне, — холодно бросил обладатель темно-рыжих волос, уходя прочь из здания.       Добравшись до маленькой кофейни на краю города, он нырнул в щель за домом, тенью скользя по стенам на второй этаж, устало падая на свою кровать.       — Уже вернулся? — раздался теплый голос дяди. — Никто не приставал?       — Всё хорошо, Стэн. Они и не вспомнят меня, — усмехнулся зеленоглазый, довольно жмурясь и улыбаясь, закинув руки за голову.       — Смотри у меня, — мужчина в возрасте легонько ткнул мальчика в бок и поставил на стол горячий чай. — Ты ведь знаешь, я-то их запомнил.       — Но они уже не являются ни моей, ни тем более твоей проблемой, — он потянул горячий напиток к себе, отпивая маленький глоток и жмурясь от внезапного тепла, разлившегося быстрой волной по всему телу.       — Я буду внизу, — Макс кивнул и остался сидеть на кровати с чашкой.       Когда шаги на лестнице стихли, он отставил чай и вновь закатал рукав, рассматривая имя. Недавно оно неприятно обжигало кожу, а теперь боль утихла, оставляя место странному холоду, что крохотными прикосновениями невидимых пальцев иногда пробирался по всему телу.