Как заботиться о своем нубе

      — Эй, Роуч. — Я тихо постучал в дверь и, не дождавшись ответа, заглянул в святая святых — мастерскую «доктора» Теодора Роучмонта. В комнате царили тишина и полумрак.       — Роуч! — Позвал я чуть громче и тут же почувствовал, как в грудь мне уперлось прохладное дуло бластера. — Тише, тише, друг. Это я, Кевин. — Я говорил почти шепотом и старался не делать резких движений.       На войне Роуч лишился слуха и обзавёлся паранойей. Сейчас первое ему заменял сверхчувствительный слуховой аппарат, а со вторым приходилось мириться только нам, потому что из мастерской его могла выгнать только Шоуп, и то по большим праздникам, дом же он не покидал ни под каким предлогом.       Взгляд Роуча прояснился.       — Проходи, — наконец буркнул он и пошёл вглубь комнаты, по пути забросив бластер на одну из многочисленных рабочих поверхностей, заваленную, как и прочие, деталями и инструментами.       — Ты не мог бы взглянуть на протез? Он что-то скрипит в последнее время.       Роучмонт молча указал на соседний стол, и я смиренно стянул штаны и запрыгнул на него. Протез звякнул о металлическую столешницу и заскрежетал, когда я закинул на стол ногу. Роуч поморщился и подкрутил что-то в своём слуховом аппарате.       Я до зубовного скрежета не любил бывать в мастерской Теодора, не любил, когда он прикасался ко мне и ковырялся в моём протезе. Только на прикосновения Тайлера к моей покалеченной ноге я мог реагировать спокойно. И обычно он ходил со мной к Роучу, просто стоял рядом, и изредка — очень редко! — держал меня за руку. Так было проще. Проще принимать свою неполноценность. Проще терпеть чужие прикосновения.       Но именно сегодня Дженнифер срочно понадобилась помощь в школе. Я неосознанно зарычал от злости при мысли, что Тайлер будет заботится о ком-то кроме меня. Роучу мой рык, видимо, пришёлся не по душе, потому что он тут же ткнул меня отверткой в здоровую ногу. Я зашипел от боли, но подавил порыв послать сумасшедшего механика к черту и уйти из этого мрачного места. Тайлеру бы это не понравилось.       Тем временем Теодор, совершенно не замечая моих душевных терзаний продолжал разбирать механическую ногу. Его движения были уверенными и точными, и выглядел он как настоящий профи. Если бы только он постоянно не бубнил что-то себе под нос. От этого у меня мурашки ползли по спине, а ведь я повидал немало дерьма.       Погрузившись в собственные мысли, я совсем забыл и о Роуче, и о своём протезе, и поэтому едва не заорал, когда он, закончив, хлопнул меня по ноге.       Теодор отошел к столу с инструментами, прокашлялся и хмуро оглядел меня из-под челки.       — Твой протез не рассчитан на выполнение акробатических упражнений. Вам с Тайлером стоит быть поаккуратней.       Я почувствовал, как моё лицо покрывается румянцем, щеки и уши пылали от прилившей к лицу крови.       — И вообще, я бы советовал тебе снимать его, когда вы в постели.       Я не знал, что ответить. Мы с Тайлером, конечно, пробовали… кхм, разное. Но я никогда не думал, что наши эксперименты могут повредить мой протез. Я смущенно потёр шею, и потянулся за брюками, желая как можно скорее сбежать оттуда.       И тут Роуч засмеялся. Я наконец посмотрел на него. Теодор смеялся громко и искренне, говоря на чистоту, я ведь даже не помнил, когда в последний раз видел его улыбку. А ещё его смех был очень заразительным, и уже через минуту я смеялся вместе с ним. Босой, в футболке и трусах, среди жуткого вида инструментов и изобретений, в этот конкретный момент я был самым счастливым человеком. Наконец отсмеявшихся, Роуч снова посмотрел мне в глаза.       — Ваши постельные забавы не опасны, для твоего протеза уж точно. Его ведь я конструировал, им можно даже графен крошить. Но ты все ещё смущаешься, хотя вы вместе уже пять лет, и все об этом знают.       — Знают о чем? — Я почувствовал тёплые объятия Тайлера, он как всегда подошёл практически бесшумно и сейчас прижимался ко мне сзади, положив подбородок на моё плечо.       В мастерской было тихо. Роуч склонился над очередным своим проектом. В присутствии Тайлера он никогда не бормотал и вообще казался сверх-нормальным. Я стоял, прижимая к груди брюки, которые так и не успел надеть, а Тайлер обнимал меня, сопел мне в ухо и сбивчиво пытался рассказать, как он сбежал от зоркого глаза Шоуп, и почему мы немедленно должны забаррикадироваться в нашей комнате и не выходить оттуда неделю или две, а лучше месяц, до следующего обязательного осмотра у «доктора» Теодора Роучмонта.