Часть 1
1 октября 2017 г., 19:44
…Легенда забыта старинная та, Ведь страшный урок забывают всегда…
Она, без всяких сомнений, была красива. Золотистая, мягко сверкающая в лунном свете, бьющем откуда-то из-за его спины, кожа. Светлые, будто немного выгоревшие на солнце, длинные волосы, волной ниспадающие на обнаженные хрупкие плечи с беззащитно выпирающими косточками. Тонкая фигурка, на манер индийского сари небрежно замотанная в лоскут ткани цвета розового золота. Да, она была красива. Впечатление портила лишь грубая, потрепанная веревка, плотно обхватывающая изящную тонкую шею. Она, скорбно склонив голову к груди, мерно раскачивалась из стороны в сторону, задевая пальцами босых ног грязный деревянный пол. Он, как завороженный, следил за тем, как лунный свет, скользя по драгоценной ткани, окрашивает ее одеяния в разные оттенки золота и серебра. Он знал, что увидит дальше, но не мог оторвать зачарованного взгляда от ее облика. Мягкий перезвон множества золотых браслетов, коими были увиты кисти ее рук, привлек его внимание, лаская слух, словно самая изысканная мелодия. Она, еще мгновение назад столь холодно-неподвижная, протягивала к нему едва заметно дрожащие длани, словно… моля его о помощи. -… Он не слышал слов, холодком звучащих в самом его сознании. Он не уверен, что это были слова. Но он чувствовал, знал, что она говорит ему о чем-то до боли важном… Магнус проснулся рывком, ошалело подскакивая на кровати и резко садясь. Председатель Мяо, маленький серый комочек шерсти, с озадаченным мяуканьем скатился с обнаженной груди хозяина, где до этого наслаждался своими, кошачьими, снами, на его ноги, прикрытые легкой шелковой простынкой родного канареечного цвета. Кот с осуждением смотрел, как маг наколдовывает себе прозрачный пузатый бокал, больше, чем на половину заполненный резко-пахнущей золотисто-коричневой жидкостью. Мяо привык к подобным запахам, но тонкому кошачьему нюху алкогольный аромат вовсе не приносил удовольствия, поэтому, поморщив розовый носик, кот побрел к далекому краю двуспальной кровати, утопая в мягком матраце по самое брюшко. Чернокнижник отрешенно наблюдал, как животное усердно перебирает короткими лапками, стремясь вырваться из плена его постели, и большими глотками вливал в себя дорогой коньяк, не чувствуя вкуса. Вновь этот сон… Впервые за половину века, надо же… Почти рекорд. Магнус ненавидел его. Искренне, самозабвенно, но словно по привычке… как ненавидят поглотившую с концами рутину. Картина не мертвой красавицы, протягивающей к нему дрожащие руки, снилась ему на протяжении почти всей жизни. С разной периодичностью – иногда раз в пятилетие, или, как сейчас, раз в несколько десятилетий, но знакомый до последнего блика женский образ неизменно возвращался в его сознание. …Мама… Напоминание о смерти самой дорогой женщины в его бессовестно-долгой жизни, каждый раз болезненно терзало и без того израненное потерями сердце. Магнус не был уверен, что правильно помнит внешность матери… За столько лет образ из сна прочно прирос к воспоминаниям, и в каждом миге его памяти царила она – прекрасная дама, способная затмить своей красотой даже великолепных див Благого Двора. Видеть ее он начал еще в юношестве, во времена учебы у Безмолвных Братьев. Тогда, в первые разы, просыпаясь в слезах от собственного крика, Магнус списывал все на обычную реакцию изможденного осознанием смерти матери и тяжелой учебой сознания. Сейчас, спустя века, маг относился к ней философски, неизменно просыпаясь на одном и том же моменте и незамедлительно запивая яркие образы терпким коньяком. Приглушенный стенами кошачий мяв, что послышался со стороны кухни, недвусмысленно намекнул, что раз маг больше не спит, то неплохо было бы покормить второго из трех обитателей лофта. Магнус сфокусировал взгляд на неплотно прикрытых тяжелыми алыми шторами окнах. Узкая полоска золотистого солнечного света рассекала полутьму спальни, освещая танцующие в воздухе пылинки. Уже утро. Ранее, по меркам мага, утро. Александр уже ушел в Институт, оставив своего мага… наедине с ней. По опыту Магнус знал, что заснуть вновь уже не получится – пора вставать. Верховного Мага Бруклина ожидал очередной долгий рабочий день. За завтраком, помешивая длинной витой ложечкой ароматное латте с молотым черным перцем, украденное из милой гонконгской кофейни, и наблюдая за Мяо, вкушающим мясную нарезку с вычурного белоснежного блюдца, Магнус мыслями вернулся к ней. Словно часть обязательного ритуала, он каждый раз по кругу обдумывал все, что хоть в маленькой степени касалось ее. Магнус не дожил бы до своих лет, если бы игнорировал происходящие с ним странности. Даже если в итоге оказывалось, что ничего необычного «странности» не несут, он все равно радовался, что узнал что-то новое… или предотвратил возможные неприятности. Но с ней загадка не решались уже которое столетие. Это не было чем-то психологическим – не спустя века, не в такой… однообразной форме, с подобной рваной периодичностью. Но не было это и вещим сном – ни накануне, ни после ночей, проведенных в ее компании, в его жизни не происходило ничего знаменательного. Существовало лишь два варианта, два логичных объяснения, между которыми чародей так и не смог выбрать тот, который бы предпочел. Возможно, они были даже связаны между собой – но ни единого подтверждения он не нашел. Именно благодаря тем версиям Магнус когда-то давным-давно и определился со своей магической специальностью. Чернокнижник. Тесно повязанный с демоническим миром, изучающий те разделы магии, от которых какие-нибудь правильные «светлые маги» из книг примитивных перенесли бы парочку инфарктов, Магнус заработал себе весьма неоднозначную репутацию в трех переплетенных мирах, кои примитивные именуют потусторонним – Сумеречном, Нижнем, Демоническом. Но ответа… ответа на свои вопросы он так и не нашел. Был ли ее образ сотворен Асмодеем в качестве испытания для сына? Или маг сам, своими детскими неконтролируемыми силенками, в тот роковой день материнской смерти привязал к себе ее погибающую душу, тем самым даря ей тоненькую нить связи?.. Он не знал. Проверял себя на связи с мертвыми (глупое занятие для напрямую работающего с демоническим миром сына Принца Ада), пытался выяснить у демонов – но раз за разом получал лишь то, что знал и так. Ничего нового. Год за годом. Век за веком. Он все еще хотел знать. До зуда на кончиках пальцев. Безрезультатные поиски ответов подарили ему, помимо знаний и опыта, одну единственную отдушину. Древнюю легенду, столь же увлекательную, как и все загадки мироздания, не нашедшие своих разгадок. Магнус нашел ее, изучая границы мира мертвых и мира живых. Немного – лишь пару фраз о том, что однажды ради спасения человеческой души были открыты Врата Бездны. Результатом стал мир, сожженный беспощадной, безжалостной войной и залитый черной, смешанной кровью нечисти, нефилимов и примитивных. Тогда еще юного, не растерявшего романтичности (впрочем, она и сейчас не была ему чужда), мага заинтересовала та война. Он не помнил, чтобы наставники рассказывали о чем-то подобном. Да и сам встречал впервые – а ведь о сотрудничестве всех земных рас не могли не писать, верно? Но поверхностные поиски не дали ничего, кроме жгучего любопытства, снедающего молодую душу. И Магнус, поддаваясь своим мимолетным желаниям, искал. Заново перечитывал толстые талмуды, обращая внимание на каждую крохотную детальку, анализируя каждое слово, вновь и вновь листал древние манускрипты, открывая для самого себя в уже, казалось бы, выученных наизусть строках новые знания и вопросы. Неожиданно для самого себя, он увлекся случайно найденным ребусом так сильно, что напрочь забыл о сне. До тех пор, пока она не напомнила о себе сама… Та ночь немного остудила пыл юного чародея, лишь недавно вставшего на путь своего Мастерства. Юношеский максимализм и понимание, что на решение интересной задачки у него есть столетия времени, вернула ему былой энтузиазм. …И гранит науки казался сладостной патокой… За всю свою долгую жизнь лишь двум близким людям Магнус поведал о самых заветных своих целях. Рагнор и Катарина, его драгоценные друзья, к горестному огорчению мага, не разделили чувств к легенде и опасались сна. Как маги, они осознавали опасность ничуть не меньше Магнуса… Но ничего нового рассказать чернокнижнику не могли, и потому не препятствовали, признавая право друга на странные хобби, вполне достойные эксцентричного бессмертного мага, не понаслышке знакомого с кровавой и жестокой стороной волшебных сил. Теперь Магнус планировал рассказать еще и Александру. Не сейчас. Может, чуть позже, если нефилим решит остаться в его жизни на долгое время. Александр… Алек… Невинное дитя ангела, признавшееся ему в любви, отдавшее всего себя… И потребовавшее от него не меньшее. Маленький, неопытный ангелочек… Кто же предлагает подобный дар наследникам демонической крови?.. Когда, уже ближе к вечеру, нефилим вернулся домой, шурша ворохом пакетов, Магнус уже проводил последнего клиента и ликвидировал последствия призыва демона, не оставив ни единого намека на то, что почти полчаса назад в лофте гостил один из тех, кто для охотника является неоспоримой целью для уничтожения. - Александр, что это? – осторожно уточнил у своего охотника Магнус, разглядывая пакеты и искренне опасаясь в них заглядывать. С виду они напоминали те дешевые кульки из ближайшего супермаркета за углом, но маг не был в этом уверен, так как никогда там не бывал. - Ужин, - обворожительно улыбнулся нефилим, складывая на тумбочку у входа свое многочисленное оружие. – Я сегодня ночью в патруль, поэтому решил, что было бы неплохо поужинать с тобой… чем-то необычным. - Но если ты хочешь что-то необычного, - обескураженный маг наблюдал, как несчастная тумбочка оказывается погребена под завалами разнообразнейшего нефилимского арсенала. Последним, Вифлеемской звездой на макушке елки, в смертоносную горку был воткнут прозрачно-серебристый сюрикен. Магнус поежился от вида обнаженного адамаса, но никак не прокомментировал привычку своего парня, радуясь уже тому, что он не брал свои ангельские игрушки в постель. – Ты мог бы просто попросить меня… - Магнус, - Алек, разобравшись с оружием, шагнул к любимому, заключая его в приветственные объятия и мягко целуя в уголок губ. – Я хочу приготовить для тебя ужин. Не волнуйся, мои способности к кулинарии выше, чем у Иззи. - Это обнадеживает, - пробормотал маг, утопая в бездонных голубых глазах, лучащихся нежностью и любовью. Магнус не понимал, как можно быть… таким? Но потом напоминал себе, что не ему, нечисти, судить об ангельски-светлых чувствах этого дитя. Чернокнижник, зарываясь пальцами в мягкие растрепанные волосы на затылке нефилима, прильнул ближе к пышущему жару телу и утянул юношу в долгий неспешный поцелуй, полный нежности и сладостной неги. Через несколько минут, казавшиеся вечностью, они нехотя оторвались друг о друга, не спеша разрывать такие теплые объятия. - А может, к демонам тот ужин? – промурлыкал маг, забираясь под плотную кожаную куртку своего парня и легонько поглаживая позвоночник почти невесомыми прикосновениями через ткань футболки. - Нет уж, зачем я тогда продукты покупал? – возразил нефилим, впрочем, не препятствуя будоражащим сознание действиям мага. - У меня нужной посуды нет, - продолжал шептать Магнус, задирая вверх потрепанную черную ткань футболки и щекоча мягкими прикосновениями обнаженные бока парня, чувствуя под руками непередаваемый жар родного мускулистого тела. - Наколдуешь, - Алек задышал глубже, уже почти согласный сдаться на милость обворожительного победителя, но из принципа продолжающий упираться. - Как пожелаешь, сладкий, - маг плавно отстранился от желанного ангельского создания, напоследок дразня легким поглаживанием под поясом джинс, и быстро шмыгнул на кухню, оставляя полувозбужденного, раскрасневшегося, такого прекрасного нефилима одного, в компании кучи оружия и немногочисленных пакетов. Когда Александр, уже без куртки, зашел на полутемную кухню, неся с собой пакеты, чародей ждал его, удобно устроившись на самом близком к широкому окну резном стуле. В комнате витал ненавязчивый запах трав и экзотических фруктов – любимого чая Магнуса. На столе перед магом сидел Председатель Мяо, довольный жизнью не меньше своего хозяина, который активно его наглаживал и почесывал, перебирая изящными пальцами мягкую шерстку. За окном виднелись тяжелые свинцовые тучи, что еще с обеда заволокли небеса над Нью-Йорком, обещая к ночи разразиться проливным холодным ливнем. Но на кухне в шикарном лофте мага было уютно и по-домашнему тепло. Магнус успел включить не очень яркое освещение, коим на его кухне служили праздничные гирлянды, матовыми разноцветными шариками тянущимися по верхушкам шкафов. Была и россыпь маленьких сверкающих звездочек, то тут, то там развешенных неплотными лентами по стенам и дверцам. Не хватало лишь запаха свежей хвои да елочных игрушек, подвешенных к потолку – Рождество царило бы на кухне чародея круглогодично. Алеку нравился праздничный уют, столь идеально дополняемый умывающимся Мяо и расслабленным Магнусом с чашкой ароматного чая (в кои-то веки не алкоголя) под рукой. На белоснежной плите в углу комнаты стояла новенькая кухонная утварь, призывно сверкающая разноцветными отсверками от многочисленных гирлянд. Алек, оценивая уровень освещения (с мага, владеющего кошачьим ночным видением, сталось бы и не заметить, что для человеческого зрения недостаточно одних цветных гирлянд) обвел богатство несколько растерянным взглядом, задержавшись на обклеенной радужными стразами чашке, которой маг уделял непозволительно много внимания, скользя кончиком накрашенного черного ногтя по белоснежной каемке. В груди нефилима ярким костром полыхало желание продолжить начатое в коридоре, но хитрый взгляд кошачьих желто-зеленых глаз, подведенных неизменными блестками, останавливал его, словно магический барьер. В эти игры можно играть вдвоем, ведь верно? Возможно, Магнус надеялся на легкий ужин, полный романтики, клубнично-сладкого вкуса на губах и щекочущих бабочек в животе. Может статься, что Алек, в глубине души, тоже желал чего-то подобного. Но нефилим был чужд… такому. Столь любимое магом крепкое подтянутое тело требовало калорий – несомненно, вкусных, но не романтично-легких. Прогулки в дорогие фешенебельные рестораны Алек зачастую покидал неудовлетворенным, старательно скрывая сей факт от своего волшебного мага и после, уже в Институте, тайком полуночничая на кухне… Или, с тех пор, как он переехал жить к Магнусу, завтракая в компании сестры и парабатая. Готовить нефилим умел соответственно – чтобы было сытно и калорийно… Не то, чтобы он не подозревал, что его любимому чародею, привыкшему жить вечеринками и ресторанами, аппетитно скворчащий на новенькой сковороде и приятно благоухающий специями и мясом стейк может не понравиться… Но Алек, выбирая получасом ранее продукты, решил не рисковать с вычурными рецептами, вычитанными накануне из тетради Изабель… Магнус, несомненно, слышал, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. К нему самому это уже сотни лет как не относилось – еда его интересовала больше как закуска к алкоголю да способ быстрее восстановить магическую силу. Вкусы приедались за полгода-год, и постепенно чернокнижник начал терять интерес к пище, как к источнику наслаждения, лишь время от времени наслаждаясь чем-то новеньким. Поэтому ни умопомрачительные, с точки зрения Алека, запахи, наполнявшие кухню еще большим уютом, ни дробный стук ножа о деревянную дощечку, Магнуса не впечатляли. Куда больше его интересовал нефилим, волчком вертящийся между плитой и столом и, казалось, позабывший о маге, полностью увлекшись процессом помешивания жарящейся картошки и нарезанием простенького салата. Охотник, впрочем, ощущал себя беспомощной добычей, но упорно продолжал готовить, попеременно то краснея, то бледнея, чувствуя на коже голодный нечеловеческий взгляд. Магнус даже не пытался скрыть свою заинтересованность в десерте, и Алеку оставалось только надеяться, что Джейс простит его, если он сегодня немного опоздает на патрулирование. Совсем немного. На часик… или три. На кухне становилось жарко. Алек сглотнул, чувствуя, как капля пота стекает по шее, перечеркивая влажной дорожкой руну уклонения, столь любимую магом. Сосредоточиться на салате было все сложнее и сложнее – Магнус, кажется, делал все, чтобы отвлечь и засмущать нефилима. Чего стоили только ненавязчивые игры с кулончиками на полуобнаженной шее, которые маг лениво перебирал, негромко позвякивая серебряными цепочками. Алек то и дело бросал косые взгляды на изящные пальцы, увитые тяжелыми перстнями, и невольно вспоминал, на что эти пальцы способны, что заставляло щеки полыхать, а колени - подгибаться в сладостном предвкушении. Уютная тишина, все это время окутывающая полутемную кухню, нисколько им не мешала, лишь добавляя пикантности – тяжелые вздохи нефилима, звон цепочек, размеренный стук ножа, даже неведомая мелодия, выбиваемая магом ногтем по фарфору чашки… Алеку казалось, что он занят вовсе не ужином, а какой-то изысканной прелюдией. И неважно, заполнялся ли его рот слюной от запаха жареного мяса или от вида блистающего в полутьме чародея, пользующегося пикантным освещением в своих соблазняющих целях – важно лишь то, что он уже возбужден. Так просто. От звуков. От взглядов. От запахов. От цветов. Поэтому, когда идиллию нарушил резкий, неправильный звук, маг и нефилим синхронно вздрогнули. Председатель Мяо, маленький пушистый посланник ада, случайно толкнул лбом собственную пластиковую мисочку с водой, отчего та неприлично-громко стукнулась о деревянную ножку стола. И если для Магнуса это не имело никаких последствий, кроме потерянного момента очарования отражением голубой лампочки-звездочки в капельке пота, стекающей по кадыку Александра, то, орудующий кухонным ножичком не хуже любого боевого клинка, нефилим поплатился за свою увлеченность. Соскочившее с гладкого красного бока помидорки-черри лезвие проехалось по пальцу, раня кожу нефилима с той же легкостью, с коей мгновением раньше рассекал кожицу помидора. - Александр! – взволновано подскочил со стула Магнус, кидаясь к охотнику и нервно хватая его за предплечье. – Ты в порядке? - Просто царапина, - нежно улыбнулся Алек, любуясь искренним беспокойством на лице своего мага. Помидорный сок неприятно щипал ранку, но эта немного пульсирующая боль уж всяко не дотягивала до боли от демонического яда, пожирающей все сознание целиком. – Даже иратце не нужно. - Покажи, - беспрекословно потребовал Магнус, почти что грубо выдергивая из руки Александра злосчастный нож и со звоном откидывая его на столешницу, не заботясь о сохранности деревянной поверхности. - Все нормально, правда, - попытался успокоить чародея Алек, но маг уже залечивал царапинку своей магией, позволяя синим искоркам плясать по грубой коже, самую малость щекоча. Александр, как завороженный, смотрел на нервно сжатые губы Магнуса, едва борясь с желанием прервать лечение и примкнуть к манящему рту страстным поцелуем. На лезвии ножа, переливающегося расплывчатыми разноцветными бликами, ярким пятнышком выделялась капля крови. Капля светло-алой, с тонкими серебристыми прожилками, ангельской крови.
