Часть 2
3 октября 2017 г., 18:13
…И глаза не солгут ему…
И все же ужин прошел замечательно. Злосчастный нож Магнус, на совершеннейшем автомате руководствуясь «правилом двойного Л» (в обязательном порядке ликвидировать побочные продукты своей магии и бесхозные частички ДНК), магически отмыл, не оставляя и пятнышка ангельской крови. Но еще лучше вечер продолжился, когда маг и нефилим переместились на мягкий ковер в гостиной, не найдя силы дойти до спальни… На патруль Александр вихрем унесся ближе к полуночи, на ходу распихивая по тайным креплениям оружие, и тихо причитая, что Джейс всенепременно его убьет за опоздание. Магнус, напоследок посоветовав своему охотнику патрулировать где-нибудь поблизости от Пандемониума, и услышав в ответ, что нефилимы будут в совершенно противоположном конце города, тоже неспешно засобирался. Рабочий день Верховного Мага Бруклина плавно перетекал в рабочую ночь. …Впервые за всю жизнь сон снился ему две ночи подряд… Она была прекрасна, как и всегда. Но сегодня он не смотрел ни на ее драгоценные одеяния, ни на ее изящные руки, тянущиеся к нему с молитвенной дрожью. Ее глаза… взгляд ее глаз глубокого шоколадного оттенка, совсем как его привычный гламур, проникал, казалось, в самые глубины его бессмертной души. Он неотрывно глядел в узкий вертикальный зрачок, пересекающий шоколадную радужку бездонной черной нитью, ощущая направленную на него щемящую материнскую нежность и немую, отчаянную мольбу. - … Ему казалось, что он слышит имя, коим мать нарекла его в первые дни жизни. Это звучало так естественно и так привычно, что он всей душой потянулся к родному материнскому голосу… - …, - слова потонули в перезвоне браслетов – она отчаянно, словно из последних сил, протягивала к нему дрожащие длани. Ему было больно смотреть на нее… такую. Страдающую, молящую. В ее карих глазах влажно поблескивали набежавшие слезы – и его сердце, казалось рухнуло на дно самой Бездну. – Будь… рядом… со мной… И Магнус сделал шаг. Маг слетел с кровати кувырком, едва не сбив с ног испуганного подобным финтам нефилима, шарахнувшегося к окну и застывшего в защитной стойке. - Магнус? – растерянно прошептал Александр, будто боясь говорить в полный голос. Чернокнижник сфокусировал на парне взгляд, снизу вверх оценивая темный силуэт на фоне приоткрытых штор. Рельефное обнаженное тело приковывало взгляд, а светлый ореол делал его похожим на настоящего ангела, спустившегося с небес к поверженной, распростертой на полу нечисти. - Дорогой? – как-то вяло отреагировал чародей, нервно сглатывая и пытаясь выпутаться из кокона упавшей вместе с ним канареечной простынки. Руки отчего-то казались ватными, и гладкая ткань выскальзывала из непослушных пальцев, вновь и вновь падая на нагое тело. – Ты сегодня так рано вернулся? - Рассвет, Магнус, - улыбнулся нефилим, с нежностью наблюдая за копошением мага. Тонкая простынь мало скрывала изгибы тренированного тела, больше открывая и подчеркивая, чем скрывая от цепкого взгляда нефилима соблазнительные формы. - Говорю же, ранняя рань, – маг бросил безуспешные попытки распутаться и с извиняющейся улыбкой посмотрел на своего охотника, откидывая голову на край кровати и совершенно не желая шевелиться. – Я лег спать всего полтора часа назад! Вид растрепанного и ленивого со сна мага заворожил Александра. Парень любовался немного заспанным, таким чарующе-милым чародеем, лишенного привычной брони из макияжа. Магнус казался таким мягким, теплым и уютно-домашним, что хотелось обнять его и никогда-никогда не отпускать. Нефилим плавным движением опустился перед магом на колени, не собираясь игнорировать полыхавшее в груди желание, и протянул руку, нежно проводя большим пальцем по скуле. Магнус следил за его действиями слегка расфокусированным взглядом карих глаз. Алек, с легким оттенком неудовольствия, отметил, что маг снова набросил на себя гламур, но не стал заострять на этом внимания, не желая рушить волшебный момент. По той же причине нефилим не решился спрашивать и о сне, напугавшем его драгоценного мага. Магнус подался вперед, приникая к мягким губам нефилима в невинном, почти детском, поцелуе, обхватывая руками крепкую шею и повисая на ней, чувствуя на спине широкие сильные ладони, не дающие упасть на пол и мягко прижимающие к рельефной груди. Сознание плыло, как в первый раз – Магнусу было отчаянно-мало ощущений, и он пылко прижимался теснее, желая каждым сантиметром своего тела чувствовать теплую кожу нефилима и искренне ненавидя простынь, что все еще лежала на его ногах, препятствуя полному доступу к столь желанной ангельской плоти. В реальность его немного вернули холодные мокрые капли, стекающие с волос Александра на руки мага, скрещенные на шее возлюбленного. Сквозь пелену желания Магнус наконец осознал, что нефилим только-только вернулся домой с охоты и, наверное, должен успеть выспаться… Но чародей не хочет, не может выпустить нефилима из объятий… Да что там, он не в силах даже разорвать поцелуй и отодвинуться хоть на миллиметр от такого любимого, живого тепла. Тихий щелчок изящных пальцев – и предрассветный сумрак спальни озарился целым ворохом ярких синих искорок, хороводом закружившихся вокруг нагого дитя ангела. Магнусу казалось, что картины прекраснее, чем синие блики его холодной магии в голубых глазах, лучащихся теплым ангельским светом, он в жизни не видел… Когда Александр разорвал поцелуй, маг непроизвольно потянулся следом, желая вновь почувствовать на губах родную теплоту. Но нефилим не спешил и Магнус почувствовал, как чужие мышцы под его руками напряглись, наливаясь стальной нечеловеческой силой. Маг не успел ни понять, ни осознать, что случилось, как Александр уже стоял на ногах, подняв его на руки. Ступни чародея не доставали до пола – послал же Разиэль ангелочка, и на весу его удерживали лишь сильные руки, скрестившиеся на его талии железным, но бережным захватом. Поцелуй, с которым нефилим приник к шее своего мага, был уже не столь невинен, как предыдущий. Магнус вцепился в сухие от магии волосы парня, сладко дрожа от ощущения мокрого языка на своей разгоряченной коже. Александр столь вычурно мстил ему за вечернюю игру в коридоре… …Наверное. Может быть. Магнус был не очень уверен в том, что тот вечер происходил не в прошлой жизни. Когда мир перевернулся и уехал куда-то за спину Алека, чародей поймал себя на смутной мысли, что конец света наступил немного не вовремя, но секундой позже обжегшее холодом шелковое постельное белье под собственной спиной убедило его, что все не так уж и плохо. Нависший над ним нефилим губами скользил по обнаженной коже, вычерчивая языком ведомые лишь одному ему узоры. Магнус тяжело дышал, отвечая на ласки поглаживаниями, больше похожими на сумбурный массаж, и с трудом концентрируясь на чем-то, кроме разливающегося по телу жара. Контраст прохладных простыней позади и горячего тела спереди вызывал сладостную дрожь, заставляя колени подгибаться. Алек и не думал останавливаться, уверенными поцелуями спускаясь все ниже и ниже по торсу начавшего в голос стонать мага и плавным жестом раздвигая шире ноги своего парня, попутно съезжая по простыням с кровати и вновь становясь перед ним на колени. - Сладкий, - чародей с трудом поймал за яркий хвост ускользающую мысль. Право слово, кто из них двоих многосотлетний опытный любовник? Наверное, все же не он… - Я конечно, не имею ничего против… Но ты уверен, что успеешь выспаться до завтра? - До завтра – определенно, - лукаво сверкнул голубыми глазами нефилим, оставляя почти невесомый поцелуй на внутренней стороне смуглого бедра мага. – Я взял выходной до завтрашнего утра. Окончательно потерявший связь с реальностью чародей ответил недоуменным пыхтением и жалобным стоном, когда ловкие пальцы нефилима прошлись вверх по бокам, легкими прикосновениями пересчитывая ребра. - Рассвет, Магнус, рассвет, - промурлыкал охотник, целуя выпирающую тазовую косточку и плавно проводя по ней языком. – У нас впереди целые сутки… Синие искорки магии весело кружились в сумбурном танце, освещая яркими бликами сплетенные в единое целое тела возлюбленных. Весь последующий день они провели в блаженной неге, лишь ближе к вечеру перебравшись из уютной спальни в не менее уютную гостиную. Магнус, ради нежданного выходного своего ангела, полностью пересмотрел свои планы, решив, что никакие деньги не будут стоить спокойного дня в компании Александра. Или очень активного дня. Изможденный нефилим, расположившись прямо на полу у низкого журнального столика, лениво перелистывал книгу по демонологии, найденную на полках личной библиотеки Магнуса, то и дело отвлекаясь на ощущение ловких изящных пальцев на затылке. Чародей, устроившись на диванчике за спиной Алека, радовал своего возлюбленного легким расслабляющим массажем (временами похожим на почесывания кота). За панорамным окном вновь виднелись тучи, не смотря на солнечное начало дня – и охотник искренне радовался, что эту ночь проведет под теплой крышей, в надежных объятиях одеяла, Магнуса и, бесспорно, Мяо, а не под льющим с небес холодным водопадом, как было накануне ночью. Но в уютном лофте витает сладкий запах карамели, сандалового дерева, травяного чая и, самую малость, алкоголя, родные и любимые пальцы на затылке ласково перебирают пряди волос, а уставшее тело отказывается шевелиться – и нефилим, не способный бороться с подкрадывающейся дремотой едва ли помнит о работе. Тяжесть книги в руках кажется совершенно неподъемной, и даже это казалось правильным, хотя краем сознания Алек был совсем не вдохновлен перспективой быть придавленным тысячестраничным трудом о безжалостных демонах, но глаза непроизвольно закрывались сами по себе… Магнус, удобно закинув ноги на невысокий подлокотник диванчика, наслаждался покоем не меньше, чувствуя под пальцами родное тепло и подложив вторую руку себе под голову. Напротив мага в воздухе была подвешена тоненькая, истрепанная временем и жизнью тетрадь, больше похожая на наскоро сшитые грубой толстой нитью листы желтой от старости, не разлинованной бумаги в полу-мягкой обложке грязно-бурого, цвета, заляпанной непонятными цветными пятнышками, испещренной сеточкой неглубоких царапинок и трещинок. Тетрадь едва ли на половину была заполнена небольшими, от силы с коротенький абзац, пометками, сделанными на разных языках (некоторые из которых давно считались мертвыми, а о некоторых никто из смертных не знал и вовсе). Иногда, при перелистывании страниц, из тетради выпадали листочки вполне современного вида – белоснежная, расчерченная тонкими голубыми линиями на клеточки, обычная тетрадная бумага. Тут и там на старых страничках мелькали и небольшие помарки, оставленные перьевой ручкой, и разноцветные чернильные капельки, характерные для древних перьев, и неаккуратные росчерки синей шариковой ручки с потекшими чернилами. Цветастые записи располагались поперек и вдоль листа, грозясь наслоиться друг на друга. Виднелись ажурные стрелочки, ведущие от одного края листка к другому, соединяя кривоватую запись шариковой ручкой с изящным однострочным росчерком пера. Какие-то кусочки неровного текста были обведены в кружок переливающимися на свету чернилами, к чему-то были прикреплены небольшие клочки бумаг, наподобие стикеров. А кое-где мелькали и сами разноцветные фигурные, современные стикеры. Магнус пытался, правда пытался, содержать все записи в логичном порядке, потому на страницах тетради царил первозданный хаос, объединяющий в себе целые человеческие эпохи. Но содержавшиеся в ней знания не касались всего того, что чародей мог бы рассказать об истории своего мира. Здесь, на ветхих грубых листках древней бумаги, что не распались пылью лишь благодаря волшебству, была записана та самая легенда… осколки ее. Все, что чернокнижник сумел найти, додумать и предположить за сотни лет поисков. По-хорошему, давным-давно, еще пару веков назад, нужно было бы переписать все по-человечески, структурируя и приводя в порядок ворох бумажек… но Магнус не решался, опасаясь ненароком потерять хоть крупицу знания, что, возможно, таилась в самой хронологии его поисков. Знакомые до каждого пятнышка строки так давно отпечатались в сознании, что Магнус, скользя взглядом по переплетению указующих стрелочек, почти не видя текста, но мысленно слово в слово пересказывая написанное. Скрупулезно собранные факты были помечены особым значком – невнятной загогулинкой, чем-то напоминающую корявенькую руну ангельской силы. Таких было не очень много – все больше занимали выводы да догадки, не редко сводящиеся к фразе «если предположить…». Магнус помнил, как впервые получил информацию, которая одним махом перечеркнула большую часть проделанной на тот момент работы. Легкие, ложные пути всегда привлекательнее тернистых дорог, ведущих к истине. Один знакомец-фэйри (и лучше Александру о том приятном знакомстве не знать), пребывая в лирическом настрое, подтвердил мимолетную догадку мага о том, что та легендарная война разверзлась не их спокойном мире, не ведавшем тогда ни Валентина, ни Круга. Чародей увлекся историей недоступному ему мира – иной, далекой реальности, пути в которою ведомы лишь бессмертным фэйри, чей дух волен путешествовать по мирам и измерениям. Они и сплели строки той легенды, побывав у Врат Бездны и повидав участников древней войны. Но для их мира то было столь давно, что менестрели успели покинуть и его, а поколения волшебного народца – смениться не раз. Лишь Королева да Король могли помнить рассказы тех благих. Но вправду ли? Кто знает… Когда-то хранил легенду и Безмолвный Город, но история стерлась из памяти и архивов Безмолвных Братьев, извечных хранителей знаний Сумеречного мира. Возможно, потому они и предпочли откинуть чужую легенду, не предназначенную для их мирка? Лишь благие да демоны могли дать ответы… И Магнус не боялся задавать им вопросы. Прекраснейшая из благородных див, Королева Благого Двора откликнулась на его просьбу. Но потребовала наперед плату, да по его усмотрению, решив с чародеем поиграть в извечные жестокие игры волшебного народца. И чернокнижник заплатил. Но пяти человеческих лет, проведенных в услужении у самой Королевы, хватило лишь на жалкий клочок желанных сведений. Прекраснейшая из фэйри не расценила его плату достойной известных ей строк. Но она поведала Магнусу, что Врата были закрыты одним из сильнейших магом того мира. Он отдал жизнь и силу, создав печать, оберегающую Бездну, будто кокон, от вмешательства иных миров. Желание того чародея защитить было столь велико, что сами боги услышали его мольбу. Врата были захлопнуты навек, а ключ от печати предался забвению. Обращался Магнус и к демонам, что не могли не знать ответов. Но Низшим были неведомы и крохи, а плата Высшим была непосильна на протяжении долгих веков. Цену, что запросит отец, Магнус не хотел и представлять. Но даже демоны не могли проникнуть за печать, столь мощную защиту подарил мирозданию тот маг. Магнус спрашивал, правда, спрашивал. Из спортивного, так сказать, интереса, ведь знать пределы чужих сил так захватывающе и любопытно. И силы впечатляли. Неведомый ключ (о нет, Магнус не собирался искать ответ и на этот вопрос – ведь не зря же его постарались забыть… вовсе не собирался) надежно хранил свою тайну. Магнус неспешно перевернул последнюю исписанную страничку, привычно ожидая увидеть девственно-чистые листы старой бумаги. Но вместо пожелтевших ветхих страниц его ждал сюрприз. На весь разворот тонкими черными линиями, будто острым заточенным угольком, была начертана октограмма, края лучей которой касались двойного круга, в котором непрерывной изящной вязью была вписана сложная руническая цепочка из переплетенных демонических и ангельских символов. Внутри октограммы располагалась гексаграмма размером поменьше. Каждый луч обеих звезд был плотно заполнен магическими символами, образуя единый армюр из рун и знаков. Круглый центр рисунка оставался нетронутым, и по логике подобных вещей, там должна была располагаться либо плата… либо результат. Магнус ошалело рассматривал сложную, безумно сложную, печать, явно предназначенную для не самого легкого ритуала, который не проведешь впопыхах, на глаз заменяя один компонент другим и не боясь последствий. Что?.. Когда он… Нет, для чего он высчитывал что-то подобное, да еще и в этой тетради?.. Неужели однажды так увлекся очередным заказом, что схватил первую попавшуюся пригодную для письма вещь?.. Но как ему могла «попасться» тетрадь, хранящаяся в тайном сейфе, окутанном магией – по соседству к личной Книгой магии? И к тому же… он не помнил. Когда? С целью? Использовал ли? А может, это была лишь разработка чего-то, которую маг не закончил, посчитав бесперспективной? Но и такие черновики он хранит в другом месте… А ведь… а ведь такие рунические узоры тоже не начертишь с наскока – даже ему, опытному чернокнижнику, нужен не один день работы для разработки функциональной вязи двух противоположных по свойствам нечеловеческих языков. Магнус рассматривал рисунок, выхватывая взглядом отдельные руны, пытаясь по смыслу понять назначение печати. Но соседство ангельского и демонического языков аннулировало значения друг друга, коверкая, искажая, преображая всю картину и отдельные ее участки. Чернокнижник отчаянно пытался понять. И так же отчаянно не мог этого сделать. Разработка была, без сомнений, его – уж свой почерк, столетиями выводящий рунические скрипты, он узнать был способен. И все же, все же, все же! Единственно, что мог сказать маг – оно определенно требовало крови. Весьма определенной крови. Когда маг резко подхватился, увлеченный недостижимой для других мыслью, Алек вздрогнул, сбрасывая с сознания оковы сна. В один миг расслабленный мужчина превратился в едва ли не в безумного ученного, остервенело черкающего что-то на неизвестном нефилиму языке на наколдованном листке бумаги, подвешенном прямо в воздухе, и то и дело вертящего тетрадь, что до того спокойно листал. Александр, мгновение поколебавшись, тихо отложил в сторону свою книгу, и плавно, не делая резких движений, словно боясь спугнуть опасливую добычу, сменил позу, встав на колени подле дивана. Охотник положил скрещенные руки на ажурную диванную подушку, тихонько подтащенную поближе, и устроил на них голову, любуясь увлеченным работой чародеем. Магнус сидел, поджав под себя одну ногу, и видит Ангел, более развратной картины Александру видеть еще не доводилось – маг был облачен в легкий шелковый халат, небрежно подпоясанный длинным пояском с золотыми кисточками на концах. Само изумрудно-блестящее облачение было испытанием для разума нефилима, поскольку стоило чародею лишь пошевелиться, как струящаяся ткань обрисовывала все обворожительные контуры, выделяя бликами и тенями все, что можно было выгодно выделить на воистину идеальном теле. Сейчас же узкие полы халата распахнулись, открывая взору нефилима гладкую золотистую кожу внутренней стороны бедра мага, и Алеку больше всего на свете хотелось податься вперед и провести по ней языком, забираясь под шелковую ткань. Возбуждение огненной розой цвело в его расслабленном теле, едва-едва отошедшем от прошлого захода… Александр был вовсе не против продолжить… …Но он не смел отвлекать любимого, с таким усердием водящего остро заточенным карандашом по рунам на рисунке. От древка карандаша отлетали розовые блестки, прилипая ко всему вокруг и, что Алек хорошо видел со своего ракурса, помимо рук и бумаги блестели даже сосредоточенно поджатые губы чародея. Вокруг Магнуса танцевали свой загадочный магический танец знакомые синие искры, будто вышедшие из-под контроля хозяина, красиво отблескивая на изумрудной ткани халата и словно путаясь в стоящих неравномерным ежиком волосах. Алек так засмотрелся на работу своего возлюбленного, что потерял счет времени, и лишь когда онемевшие ноги пронзило тысячами иллюзорных иголочек, он позволил себе неловко пошевелиться, невольно привлекая внимание мага. Но стоило тому поднять на нефилима взгляд, как тот забыл о боли… и том, что нужно дышать. Видимо, наброшенный по привычке гламур (просил же, чтобы он не скрывал свои красивые кошачьи глаза, о Ангел!) частично слетел, когда чародей увлекся слишком сильно. И это было чем-то новеньким для коленопреклоненного охотника. Чем-то очаровательно-новеньким, непривычным и, оттого, безмерно притягательным. - Что такое, сладкий? – несколько отстраненно поинтересовался Магнус, встретившись взглядом с лучистыми небесами напротив, и неосознанно вцепляясь изящными пальцами в бурую обложку тетради, будто боясь выпустить ее из рук. - Ничего, - мягко улыбнулся нефилим, меняя позу и с явным удовольствием вытягивая затекшие ноги. – Ты прекрасен. - О, Александр, - растроганно прошептал чародей, кончиками пальцев касаясь небритой щеки парня. Алек редко говорил комплименты и неизменно смущался, когда слышал их в свой адрес. Но если уж нефилима одолевало желание пофлиртовать, он всегда выдавал такое, что поражало чародея в самую глубину его демонической души. Вот и сейчас Магнус растроганно улыбался, гладя кончиками пальцев колючую щеку нефилима и наслаждаясь уютным покоем, царившим в лофте. - Ангел, - мягко начал чародей, чуть нервно прижимая к обнаженной груди раскрытую тетрадь. – Как ты отреагируешь, если я скажу, что мне нужда твоя помощь… в одном ритуале? - Это вон в том? – игриво сверкнув глазами, Александр ткнул пальцем в висящий в воздухе листок. Магнус осторожно кивнул, не зная, чего ожидать от охотника. – А что за ритуал? - Он… - замялся чернокнижник, отводя взгляд и преувеличенно-заинтересованно рассматривая Мяо, уснувшего на именной бархатной подушке в другом конце комнаты. - Он очень важен для меня. Он может помочь кое-кому дорогому мне. - Дороже меня? – наиграно надувает губы Алек, и, о дьявол, у Магнуса не остается ни одной приличной мысли, а все ритуалы и легенды этого и соседних миров кажутся ненужной мирской суетой. - Нет никого дороже тебя, - прошептал завороженно маг, щелчком пальцев телепортируя в кабинет все бумаги, разом ставшие лишними. - Тогда ладно, я согласен, - нагло ухмыляется нефилим, и Магнус уверен – его только что развели на комплимент, не особо сомневаясь в ответе. – Если этот «кое-кто» важен тебе, то он важен и мне. - Александр, - Магнус мгновение поколебался, выбирая – опуститься на пол к своему личному ангелу, либо затащить его к себе на диванчик, но Алек сделал выбор за него, поддавшись своему желанию и забираясь под полы изумрудного халата, оставляя на согнутом колене влажную россыпь нежных поцелуев и скользя юркими руками по бедрам мага. В сознании Магнуса взрывались яркие фейерверки, тело плавилось под еще не очень умелыми, но старательными руками развратного нефилима, и сил цепляться за реальность просто не оставалось. Чародей откинулся на мягкую спинку дивана, отдаваясь во власть теплых ангельских губ и поддаваясь сладкой истоме, в блаженстве прикрыв глаза. Шоколадные глаза с узким вертикальным зрачком.
