Choice of Warlock

…Бессмысленно, как всякая жестокость Жестоко, как бессмыслица любая…

      Легок спуск в Ад. Ангел ли ты, человек иль полукровка – однажды ступив на вымощенную златыми камнями дорогу, вернуться наверх ты уже не сможешь. Твой Путь отныне открыт лишь в одном направлении – все ниже и ниже по спирали, меж белоснежных эдельвейсов и желтоватых фиалок, до самого последнего Круга, в котором тебя ожидает ледяное озеро предательства. Но лишь тебе решать, остановиться ли у его берегов или… спуститься на самое дно, в объятия первозданной Тьмы ее владений.       Живой ты или мертвый, влеком ли ты замыслом всевышних или прельщенный низменными соблазнами – решайся!       И помни, в последнем испытании каждый обретет, что должно, и каждый же – потеряет.       В один миг Библиотека распалась на мириады зеркальных осколков, в которых цветастой мозаикой отразились клочки сотен тысяч реальностей. Александр зачаровано скользил взглядом по сверкающему калейдоскопу чужих жизней, и знал – забыть увиденное он не сможет уже никогда. Моменты перемежающихся меж собою горестей и радостей несмываемым клеймом отпечатывались на обратной стороне век нефилима, обещая до конца жизни, какой бы долгой она ни была, напоминать о себе отголосками ярких красок.       Он видел самого себя, сплетающегося в любовных объятиях с черноглазым нордическим блондином на фоне угольно-черных простыней…       …Маленького смуглого мальчика с янтарными кошачьими глазами, забившегося в угол старого шкафа и судорожного прижимающего к себе деревянную шкатулку…       …Иссиня-черные ангельские крылья за собственной спиной, медленно, по перышку, окрашивающихся золотом…       …Обнаженную Клэри, величественной царицей восседающую на троне из желтоватых человеческих костей, поставив недостающие до пола босые ножки на «подставку» - спину стоявшего на коленях Джейса…       …Облаченную в златое подвенечное платье Изабель, нежно целующую в губы наряженную в такие же златые одежды Лидию…       Наверное, если бы не теплая рука духа, настойчиво тянущая его куда-то вперед, нефилим навеки бы остался там, зачарованный и растерянный разнообразием открывшихся ему реальностей. Но Магнус не позволял ему ни остановиться, ни даже замедлиться, увлекая за собою сквозь пелену магических зеркал, не давая в них забыться. И Алек… доверял ему. Беспрекословно, слепо, позволяя себе быть ведомым и не допуская даже тени мысли об обмане. Не потому что это Магнус, нет. Не было его доверию разумного объяснения – словно магия или примитивный гипноз промыли уставшее сознание, не давая и мига для здравых сомнений. А может, он просто слишком сильно устал бороться, решив хотя бы на несколько минут переложить заботы на чужие плечи…       Когда же на горло легла чья-то широкая склизкая ладонь, время для опасений и настороженности было упущено. Холодная липкая рука буквально вдавила кадык вовнутрь живого тела, перекрывая трахею и тем самым напрочь лишая нефилима доступа к кислороду, Алек не успел не то, что среагировать – даже вдохнуть, лишь, в растерянности, шире распахнув глаза. А в следующее мгновение уже летел спиной вперед, отброшенный в сторону с нечеловеческой силой. Мир в сознании охотника взорвался сверхновой звездой – ядовито-белоснежная пелена болезненно опалила сетчатку, заставляя жмуриться в отчаянной, но запоздалой попытке защитить глаза.       Приземление получилось жестким – охотник со всего маху приложился затылком об твердый, явно каменный, пол, и проехался на спине еще несколько метров, судорожно цепляясь пальцами за трещинки и выпуклости на неровных каменных плитах, в итоге лишь срывая ногти и стирая ладони почти до кости.       - Александр! – сильные мужские руки сгребли его за отвороты куртки уже когда под головой возникла блаженная ледяная пустота, приятно охлаждающая рассеченную кожу, и с силой дернули вверх, отчего шейные позвонки подозрительно хрустнули. Алек слабо застонал, не способный выразить свой протест как-то иначе. Перед глазами кружилась черно-белая плотная вуаль, а сами глазные яблоки немилосердно жгло, будто стеклянную крошку под веки насыпали. Александр даже не мог сказать, открыты ли его глаза или закрыты – все рецепторы тела улавливали только боль, пульсирующими волнами расходящуюся от затылка до кончиков пальцев с наполовину отсутствующими ногтями.       То, что план провалился, точнее, те намеки на план, что у него были, не вызывало даже досады. Наверное, за последнее время он слишком сильно привык ждать от всего подвох (обычно, впрочем, его дожидаясь), что разрушенные в очередной раз ожидания просто не удивляли.       Дух мага – а кто еще это мог быть, аккуратно уложил полубессознательного нефилима на холодный пол, стараясь разместить безвольное тело так, чтобы не затронуть кровоточащую рану на затылке и трясущейся рукой нежно погладил по скуле, привычно намереваясь залечить повреждения магией. Но собственная сила не поддавалась, тусклыми бесполезными искорками скользя меж подрагивающих пальцев. Дух не понимал. Он чувствовал свою силу, но вместе с тем – не ощущал ее. Родная магия как будто находилась где-то извне, дразня своей близостью и недоступностью. Магнус не зацикливался на этом, не желая искать причин или размышлять о сути возникшего парадокса, просто искренне стараясь помочь мальчишке-охотнику на своих руках.       - Можешь даже не пытаться, - хриплый, булькающий какой-то, но вместе с тем неуловимо-знакомый голос раздался из-за спины бывшего мага, заставив его самого испугано вздрогнуть, а нефилима – рефлекторно дернуться в естественном для него порыве вскочить и защитить, даже ценой своей жизни, пусть и весьма обесцененной в последние часы. Дух без труда удержал мальчишку на месте, поражаясь его безвольности. Физическая сила, которой просто не может не быть у взрослого сумеречного охотника, словно покинула раненное тело, превратив его в обычного человеческого подростка, ставшего жертвой какого-нибудь маньяка. Почему привычный к травмам и ранам нефилим оказался едва ли не на грани смерти от единственного удара по затылку? Почему еще несколько минут назад яркие небесно-голубые глаза потускнели, будто покрывшись тончайшей корочкой белесого льда, из-под которого ангельские серебристые искорки были почти не видны? Почему он не может противиться даже тому мизеру силы, которым дух надавил на него? Бывший маг искренне надеялся, что утрировал и с Алеком все не настолько плохо… В конце-концов, волнение за парнишку с фамилией Лайтвуд, наверное, просто-напросто вросло в саму его суть, став неотъемлемой частью мага, когда-то звавшегося «Магнус Бейн»… но он и сам не верил в свою наивную надежду. – Демоническая магия здесь бессильна, даже будь ты все еще живым.       Дух проигнорировал незваного советчика, судорожно пытаясь вспомнить, что нужно делать при травме головы, если под рукой нет ни магии, ни нефилимского стило. Память подводила… да даже вспомни он – что бы сумел сделать?       Как будто вокруг есть что-то, кроме Тьмы, и кто-то, кроме голодных тварей Бездны.       - Я сказал – хватит, Магнус! – повысил голос неизвестный, выдавая не слова даже, а клокочущий хрип. Может быть, он пытался закричать, да только не получилось ни черта – дух и на слух мог определить, что глотка этого «кого-то» была сильно повреждена и явно не изнутри, как у Александра.       …Вот только был ли «кто-то» действительно неизвестным?..       - Алек? – потеряно уточнил дух, в растерянности забывая об одном нефилиме и ошалело оглядываясь по сторонам, надеясь… и вместе с тем отчаянно боясь увидеть другого. Но черный бархатный мрак с виду казался пустым – или духу хотелось ничего в нем не видеть. Бывший маг не был уверен в ответе на собственный невысказанный вопрос, но… кто же еще это мог быть? Макс? Рафаэль? Но разве они не назвали бы его «папа»?.. Хотя тоже вряд ли… Иллюзия Тиамат? Возможно, она решила развлечься и с ним, потеряв интерес к «сыну»?       - Значит, я для тебя – Алек, а он – Александр? – хрипло уточнил невидимый собеседник, подтверждая догадку бывшего мага, но все еще не желая выходить из теней и показываться на глаза тому, кого когда-то называл своей любовью. Магнус зло прищурился, уже собираясь не очень вежливо ответить мужу (бывшему?), куда он мог бы пойти с такими вопросами, как раненый нефилим на его руках, до этого прислушивающийся к их разговору, зашелся громким истеричным смехом, местами переходящим в вой вперемешку со всхлипами, выгибаясь в пояснице и беспорядочно елозя руками по полу, еще больше раздирая ладони и повреждая кончики пальцев.       Надрывный человеческий хохот… пугал до дрожи в коленях. Здесь, в глубинах Бездны, где один только людской голос кажется лишним, подобные звуки приводили едва ли не в священный трепет. Магнус заметался, пытаясь одновременно перехватить нефилима за запястья, мешая лишнему травматизму, и удержать на месте его голову, справедливо опасаясь, что еще один удар затылком будет грозить полноценным сотрясением ангельского мозга.       Но нездоровый припадок еще живого охотника вмиг оборвался, сменившись иным – болезненным. Многострадальное горло не выдержало испытаний и закровоточило. Нефилим закашлялся, чувствуя, как кровь течет вниз по дыхательным путям, щекоча еще целые стенки и медленно приближаясь к легким. Дух незамедлительно, но не слишком аккуратно, перевернул его набок, давая шанс не захлебнуться собственной кровью – и яркой вспышкой боли отозвались затылок и позвоночник, на миг почти выключая сознание охотника. Вдобавок к кашлю, Александра затошнило и вывернуло наизнанку смесью крови, слюны и желчи – будь в желудке еда, и ее постигла бы та же участь, но сколько лет назад был тот завтрак…       Сделать глоток воздуха оказалось невозможным – нос забился натекшими соплями, и ни вдоха не сделать, ни выдоха. Живот скручивало болезненными спазмами, заставляя выгибаться в спине, словно кошка, до хруста в позвоночнике, в который, казалось, вернулась та самая раскаленная спица, парализовавшая Алека во время его «полета» на дно Бездны. И если бы не поддержка Магнуса, фиксировавшего тело нефилима в максимально безопасном для него положении, Александр, наверное, захлебнулся бы почти сразу.       Сколько это длилось, охотник сказать не мог – в жгучем пламени агонии для нефилима прошли столетия. Века всепоглощающей боли, охватывавшей каждый сантиметр людского, но не-человечески выносливого, и вместе с тем такого слабого тела. Она была везде, она была разной, она резонировала между собой, она… вызывала желание забыться. Сдохнуть, просто-напросто, лишь бы перестать чувствовать. Кто он, как звучит его имя, где он и зачем – ни одного ответа… вопроса, впрочем, тоже. Боль вымыла из сознания все мысли, оставив лишь физиологические рефлексы да несколько самых примитивных чувств из тех, что являются человеческими инстинктами. Не чувствовать. Дышать.       Пульсация в затылке отдавалась аналогичной пульсацией в глотке, будто раскаленное металлическое сердце в горло запихнули, легкие горели адским пламенем от недостатка кислорода, а внутренности будто через мясорубку пропустили. Из глаз непрерывно лились слезы, стекая по щекам и смешиваясь с соплями и слюной. Сглотнуть, утереться, хотя бы вздохнуть – недостижимая мечта.       В какой-то момент дух мага сумел сделать что-то. Алек не чувствовал его, не слышал – и уж тем более не видел. Только когда ловкие пальцы с короткими неровными ногтями впились в какую-то точку на его теле – честно, он даже не осознал, какую именно, и по телу прокатился особенно сильный рвотный спазм, заставив изогнуться до слышимого хруста в спине, а на каменный пол через рот вывалилась, кажется, даже печень, получилось сделать вдох. И видит Ангел, воздуха слаще, чем в тот, самый первый глоток, Алек не чувствовал никогда.       Нефилим жадными глотками вдыхал воздух через рот, ощущая, как несчастная гортань начинает пересыхать и, о-Ангел-только-не-снова, чесаться. Постепенно возвращались и остальные чувства.       Тактильность – холодный пот на коже, отчего ткань футболки просто отвратительно липла к телу, а любимая кожаная куртка казалась слишком жаркой, слишком тяжелой, слишком неудобной… слишком материальной. Прикосновения теплых нежных пальцев, ласково поглаживающих шею от подбородка до кадыка, волшебным образом утихомиривая огненную бурю в глотке. Терпимая, почти незаметная монотонная боль в ладонях и коленях – внезапно оказалось, что нефилим стоит, точнее, почти лежит на четвереньках, а не валяется на боку, как он помнил.       Слух – заложенные, казалось, какой-то вакуумной пробкой уши улавливали булькающие хрипы самого охотника и тихие всхлипы духа над головой.       Нюх – условно говоря, но, по крайней мере, получилось сделать вдох через нос, втянув обратно в организм отвратительный комок соплей, едва не зайдясь в повторном приступе кашля.       Не вернулось только зрение – глаза продолжали нестерпимо жечь и слезиться, но белая пелена под веками сменилась уютным благословенным мраком (Алек никогда больше не любил черный цвет так сильно, как в те минуты).       Дух мага, убедившись, что нефилим кое-как пришел в себя, осторожно оттащил безвольное тело в сторону от растекающейся по каменным плитам лужи из крови и желчи, почти затаскивая к себе на колени, попутно, явно на рефлексах, срывающимся голосом нашептывая что-то успокаивающее.       Алек не слушает. Алеку противно слышать такой родной голос, но принадлежащий не тому. Они чужие друг другу, и эти нежные слова утешения должны звучать не для него. Но нефилим слишком слаб даже морально, чтобы остановить духа, они ведь… они ведь так похожи. В его руках так приятно забыться, хотя бы на краткое мгновение позволяя себе поверить.       Но тому, другому Александру, такое положение дел явно не по нраву – живому (наверное) нефилиму то ли мерещится, то ли и вправду слышится скрип чужих зубов и шумный свистящий выдох через рот. Впрочем, Алеку плевать, не он же когда-то упустил своего Магнуса…       А хотя нет, знаете. Он сделал то же самое, только при немного других обстоятельствах и против своей воли.       Каламбур получился совсем не смешной, но нефилим не сумел сдержать еще одного истеричного смешка, судорожно цепляясь в руку духа, словно в любимого плюшевого мишку, которого у него все равно никогда не было, пачкая бронзовую кожу вязкими, противно-багровыми разводами.       Какие же они все жалкие, прости Разиэль обоих своих детей и двух магов, если сможешь.       - Зачем ты сделал это? – со всхлипом спросил бывший маг окружавшую их Тьму, мягко перебирая пальцами спутанные, влажные от пота и крови, пряди смоляных волос, избегая прикасаться к раненому затылку.       - Сделал что? – булькающе ответили откуда-то из-за спины, но дух даже не дернулся, чтобы обернуться к мужу. Он сильный, он выдержит. А хотелось поддаться. Все еще безумно хотелось податься навстречу, совсем как раньше, чтобы хоть увидеть его, а не этого несчастного ребенка с израненным телом и искалеченной душой.       - Не строй из себя идиота, Алек! – зло рыкнул дух, не купившись на наигранно-невинный тон бывшего нефилима. – Зачем ты помешал нам?!       - «Вам», - не менее зло передразнил дух охотника, буквально сплевывая короткое слово в пространство. – Я «помешал вам», потому что так сказала Изабель!       - Чего? – растерялся от неожиданности Магнус, забывая и о мальчишке на собственных коленях, и о своем намерении не оборачиваться. – Какая Изабель??       - И я еще идиота строю, Магнус? – хрипло засмеялся дух, и Алек был готов ангелом клясться – еще более ненатуральный смех изобразить бы у него не получилось даже со здоровым горлом. – Или ты забыл имя моей сестры?       - Заткнись! – чародей, забывшись, вскочил на ноги, грубо сбрасывая не успевшего среагировать нефилима с колен. Александр закусил губу, сдерживая болезненный стон, и крепко зажмурился, пережидая вспышку боли в затылке и хоровод цветных пятен перед глазами. Вмешиваться в давнюю ссору ему не хотелось, да и что он мог сделать? Сил врезать этим… этому «союзу врагов», не хватало, а словами все равно он ничего не добьется. Оставалось только лежать на ледяном камне и бездумно вслушиваться знакомый до каждой нотки любимый голос. – Это ты позоришь ее имя! Изабель здесь нет и быть не может!       - Нет, она… - хриплый «бульк» на секунду надорвался, будто захлебнулся в накативших невысказанных эмоциях. – Она здесь… Она попросила меня не пускать… к ним… Моя сестра попросила меня, понимаешь, Магнус?!       Ложь.       Александр буквально кожей чувствовал фальшь в собственном искаженном голосе. И видит Ангел – вот теперь он действительно желал вмешаться.       Он врет, не смей верить ему!       Из горла вырвалось что-то, больше похожее на птичий клекот, чем на человеческую речь. Алек через силу распахнул глаза, пытаясь сфокусировать зрение в одной точке. Но от малейшего усилия жгучая боль начинала концентрироваться в одной точке в центре зрачка, будто раскаленную иглу прижимали, и плевать, что человеческий глаз не способен чувствовать температуру. Слезы застилали все «картинку», но Алек не был бы Алеком, если б не сумел сконцентрироваться на желанной цели.       Дух чернокнижника стоял в нескольких шагах от растянувшегося у его ног нефилима, судорожно сжимая кулаки и нервно оглядываясь по сторонам. Весь вид выдавал в духе готовность броситься в низменную примитивную драку, именуемую мордобоем – мышцы красиво бугрились под испещренной белесыми шрамами обнаженной бронзовой кожей, а пятна и потеки серебристо-алой ангельской крови на руках только добавляли ему суровости и странного, по-звериному дикого очарования.       Видит Разиэль (нет, на самом деле, не видит он в Бездне ни черта, но все же), Александр не понимал, почему его отражение так нагло и так откровенно врет этому вышедшему из глубин Эдома совершенству. Как у него хватает моральных сил лгать, глядя ему в лицо?       Сам Алек так не мог. Не то, чтобы у него была в этом необходимость, конечно… и Меч Душ, пропавший во время битвы Джейса и Клэри с Валентином, совершенно здесь непричастен…       И почему, главное, этот Магнус так беспрекословно верит ему? Они же знакомы так давно… к тому же, супруги с двумя детьми. Магнус же всегда мог определить ложь Александра, даже самую невинную, касающуюся предпочтений или мелких текущих желаний, в которых нефилим так привык уступать…       Так почему же эти идиоты ведут себя так, будто знакомы первый день?! А то и меньше!       Нефилим мысленно выругался. Нашелся эксперт в отношениях с магами, ага… Сам валяется использованным мусором, не в силах ни помочь, ни помешать хоть кому-нибудь из присутствующих в Бездне, а все туда же, гордость проявляет.       - Маг… - кое-как прохрипел Александр, вытягивая руку и надеясь дотянуться до ноги не обратившего на него внимания духа. – Маааагн…       Но чародей оказался недостижимо, просто непозволительно далеко. Он, поглощенный выяснением отношений с мужем, даже головы не повернул к спасенному (временно, похоже) им мальчишке, зло вглядываясь в Тьму перед собой.       - Алек! – заорал дух, дернувшись вперед и едва не споткнувшись, с легкостью перекрикивая очередную попытку нефилима дозваться до него. – Стой!       И в следующее мгновение Александр остался один, так и продолжая тянуть руку уже к пустоте. Маг исчез, словно его и не было, скрывшись где-то в тенях и оставляя живого еще нефилима в одиночестве.       Охотник жалобно всхлипнул, выдувая из носа противно хлюпающие пузыри, и безвольно уронил руку на пол. Сорванный ноготь, задетый каким-то то ли камушком, то ли бугорком, заныл, но нефилим не обратил на очередную боль внимания.       Не успел. Не предупредил.       Слабак.       Еще какое-то время Алек лежал неподвижно, честно пытаясь убедить себя, в том, что он копит силы. Вот сейчас полежит немного без дела, а потом встанет, отряхнется и пойдет дальше. К своему дорогому магу. У него же нет пути назад, только вперед – к Магнусу. Он же уже проходил через это, совсем недавно. Нужно всего лишь собраться и встать на колени… а там все пройдет легче…       Истощенное тело не двигалось. Как бы ни старался Александр, мышцы не подчинялись приказам мозга. Похоже, все силы, которые еще могло выработать человеческое тело, закончились в неудачной попытке помочь не-тому Магнусу.       Наверное, он бы заплакал от отчаяния, но слезы и так беспрерывно текли из глаз, грозясь затечь в уши, так что даже попытка пожалеть себя успехом не увенчалась.       - Магнус… - одними губами, скорее подумал, чем проговорил нефилим, разглядывая в уютную тьму над головой, которой, похоже, суждено стать последней панорамой, что увидит в своей жизни юный охотник. – Прости… я так… и… не сумел… спасти тебя…       Прежде, чем Александр сомкнул глаза, в голубой радужке, подернутой тоненькой белесой пленочкой, потухли последние искорки серебристой ангельской силы.