Choice of Warlock

…Делай выбор, делай выбор, маг…

      В мире, где сила зависит от концентрации ихора, текущего по венам живых и не-мертвых, слишком многое зависит от плоти, что служит сосудом для благословленной – или проклятой, крови.       Кем бы ты ни был и кто бы ни стоял у истоков твоего рода, без смертного тела ты – лишь сгусток силы, душа, подвластная тем, кому безразличны оковы плоти. Лишь покровительство прародителей есть преградой для них. Так нефилимы становятся опорой и защитой для живых собратьев. Так люди перерождаются в самих себя. Так вампиры – сгорают без остатка.       В Бездне – иные законы. Смертные, посмевшие ступить во владения Тиамат, оказываются в ее неразделимой, неоспоримой власти. Бездна слишком далека для влияния богов и их помощников (как и противников) и оттенок крови не значит здесь ничего.       Здесь все так, как желает она. Здесь все так, как решает она.       И только ее повеление поставит точку в главе истории реальности, в котором были рождены нефилим и маг, чей Путь привел миры к порогу Бездны.       Александр стоял, преклонив колено, у подножья огромной, в несколько человеческих ростов, статуи, словно выточенной из цельной белесой кости, испещренной тонкой сеточкой серебристых прожилок, оплетающих всю статую сверкающей паутинкой. Статуя символизировала ангела – бесполый и безликий, не-человек был наг и, вместе с тем, величественен. За его широкой спиной виднелась пара полураспахнутых скелетных крыльев – словно на макете какой-то диковинной птицы, без перьев или перепонок, лишь тонкие хрупкие косточки с серебристыми прожилками. Ни лица, ни каких-либо половых признаков – вместо них только гладкая белесая кость, без рельефа и рисунка. Он – оно?.. стоял почти в балетной стойке, самыми кончиками пальцев касаясь зеркального пола – и куда-то глубоко вниз уходило перевернутое отражение, приковывающее взгляд нефилима своим мрачным, безмолвным очарованием. Ангел не производил впечатления живого, как было с пятью драконами на незримой тропе, приведшей Александра к Магнусу, но странным образом давил на сознание коленопреклоненного охотника, не давая ему ни встать, ни поднять взгляда вверх, оторвавшись от зеркального отражения под собой.       И что-то в той статуе казалось Александру неправильным. Неправильным, но привычным, не единожды виденным. Отвратительное чувство дежавю буквально выворачивало сознание наизнанку, до рези в глазах заставляя охотника всматриваться в зеркального ангела под своими ногами, не обращая внимания ни на окружающую обстановку, ни на отсутствие собственного отражения.       В какое-то мгновение взгляд зацепился за то самое, неправильно-привычное, заставившее нефилима вздрогнуть и с расширенными от шока глазами склониться ниже, упираясь собственным коленом в себе же в грудь. Но как бы Александр не всматривался, в отражении зеркального пола можно увидеть лишь вид снизу – что-то, напоминающее золотую чашу, в одной руке и серебристую точку набалдашника с виднеющейся чуть выше до боли знакомой гардой в форме распахнутых ангельских крыльев.       Чаша и меч в зеркальном отражении ангела.       Алеку как-то не смешно.       То ли шок помог, то ли еще что, но нефилим смог беспрепятственно поднять голову, уже снизу вверх рассматривая ту же самую картину, что и за секунду до этого. Но теперь были ясно видны и лезвие сверкающего серебром клинка, и золоченный кубок, наталкивающие лишь на одну ассоциацию.       - Разиэль… - благоговейно прошептал Алек, в неосознанном почтении опуская взгляд обратно в пол. Но… что делает здесь, в Бездне, образ того, кто создал расу полу-ангелов? То есть… не супруг Тиамат, не один из ее детей, а всего лишь солдат из армии Бога совершенно другой религии?       - Ангел, руна его силы, и его дары, именуемые Орудиями Смерти, - прозвучал ответ на невысказанный вслух вопрос. «Камилла» бесшумно возникла по правую руку от коленопреклоненного Александра, с отчетливой скукой окинув взглядом статую, и нефилим почувствовал, как влияние ангела медленно отпускает его. Тиамат словно перебивала своим присутствием власть «Разиэля». Она не была выше него, ни визуально, ни по восприятию, оставаясь красивой пустотелой куклой с живым почти человеческим взглядом, но именно эта мнимая человечность и отличала Тиамат от костяной статуи безликого Ангела, делая ее куда более… внушительной. – Символы этой Вселенной. То, что не подвластно ни мне, ни богам, ни тем более смертным.       Александр, не сильно вслушиваясь в голос «Камиллы», плавным движением поднялся с колен и тут же поморщился от искры мимолетной боли, пронзившей позвоночник. Все же, разодранная изнутри глотка и расшатанные нервы – не единственные «подарки» Бездны, и если бы дело дошло до битвы, нефилима бы ждали неудобства. Хребет – не конечности, и не торс, с больной спиной драться куда хуже, чем с поломанной рукой. Охотник, стараясь не концентрироваться на мыслях о травмах (как будто в его положении они на что-то повлияют) настороженно огляделся по сторонам, намеренно отворачиваясь от ангела, в ее присутствия кажущимся лишь частью гротескного интерьера.       Все, что их окружало - это кости, книги и блеск драгоценных камней меж реберных дуг уродливого шкафа. Алек, любитель и ценитель самых разнообразных книг (с некоторых пор включая и «легкие»), стоя почти что в самом центре огромного некрополя, не чувствовал и грамма того восхищения, того непередаваемого трепета, что обычно испытывал в любой из посещенных им библиотек. В родном ли Институте, лофте ли Магнуса или в мире примитивных… но не здесь.       Александр не чувствовал здешних книг, не осознавал ценности запертых в костяных клетках знаний, а потому его взгляд свободно скользил по дуге гротескного стеллажа, не задерживаясь ни на миг, лишь иногда спотыкаясь о чей-то череп, скалящийся в сторону охотника частоколами острых зубов. Из пустых глазниц зверей и химер за нефилимом следил ледяной мрак Бездны, и будь ныне кровь в его жилах живой – она бы непременно заледенела под прицелом этих пугающих «взглядов».       - Где Магнус? – Алек нервно облизнул губы, чувствуя на языке медный привкус чужой крови. В Библиотеке они с Тиамат были одни – и этот факт очень сильно напрягал нефилима. Всего несколько мгновений назад он держал на руках бессознательного, но все же присутствующего мага, а сейчас нет ни тела, ни сознания, ни хоть какого-то понимания творящейся вокруг фантасмагории из красок, костей и Силы.       - Зачем он тебе? – она изобразила мягкую улыбку, приподняв уголки ярко-красных губ, и сделала шаг навстречу нефилиму, возникая перед самым его носом и с любопытством заглядывая в голубые глаза и видя саму душу. – Вернуть в родной мир? Спасти… от меня? Как благородно.       «Камилла» неспешно обошла замершего охотника по кругу, кончиками черных ногтей выстукивая по грубой коже форменной куртки незамысловатую мелодию. Алек боялся пошевелиться и вызвать тем самым ее недовольство – не сейчас, когда Магнус…       Да впрочем, кому он врет? Его просто парализовало от страха, вот и все.       Александр не чувствовал ни холода, ни тепла, казалось, ему больше не нужно было даже дышать – по крайней мере, пока Тиамат рассматривала оцепеневшего охотника со всех сторон, он не сделал ни единого вдоха. Единственно, что мог ощущать нефилим – ужас, сковавший его тело с головы до пят.       Алек малодушно зажмурился, вслушиваясь окружающую тишину и надеясь услышать хоть что-то. Но Библиотека оставалась мертвенно тиха, как склепы в глубинах Безмолвного Города, да вот только пугала не в пример сильнее. В далеком подземном некрополе нефилимов каждый из детей ангела чувствовал себя в безопасности, здесь же… Здесь же, в окружении скелетов и ее силы, ощущая со всех сторон направленный на него голодный взгляд Бездны – или тех, кто в ней скрывался, Александр был один. И нет, он не чувствовал опасности – ее не было. Зато были ужас и… она.       - Что ты, дитя ангела, будешь делать, если я скажу, что прохода в ваш мир больше не существует? – встав на цыпочки и положив сцепленные в замок ладони на плечо охотника, мурлыкнула Тиамат, касаясь губами мочки уха, тем самым безжалостно вырывая охотника из мыслей. Интимный жест, почти что пошлый, заставляющий вздрогнуть и отшатнуться в сторону, путаясь в ногах и почти падая на прозрачный «пол», поднимая в воздух целый рой янтарных блесток, осевших на обувь нефилима и вновь ставших невидимыми.       В следующий миг Александр забыл и о блестках, и об ангелах, резко осознав смысл ее слов. Охотника будто в ледяную прорубь с головой макнули, так неожиданно пришло понимание. Колени безвольно подогнулись, сердце заполошно забилось в глотке, а по многострадальному позвоночнику пробежался целый табун мурашек – холодных, почему-то, будто кубики льда за шиворот насыпали.       Ну да… глупо, все же, было надеяться, что несчастные сорок минут еще не истекли. Сколько они уже здесь, в Бездне? Несколько часов? Лет? Алек не знал. Чувство времени стерлось, исказилось, никакая кровь и уверенность в собственных силах не помогли.       Смогла ли Катарина закрыть портал? Живы ли Джейс и Иззи?       Изабель… на ее имя сознание нефилима выдавало почему-то лишь одну ассоциацию – мертвое тело в луже серебристо-алой крови и сверкающие виной и сочувствием золотисто-зеленые нечеловеческие глаза.       Алек раздраженно мотнул головой, прогоняя навязчивую картинку, от которой противно сосало под ложечкой и пересыхало во рту. То была не его Изабель. Его Иззи, его дорогая сестренка жива!..       …Наверное.       Вряд ли ему представиться возможность это узнать, так что лучше вообще не думать об оставшейся в смертном мире семье.       - Спрошу, почему ты тогда так спокойна, - попытавшись насмешливо улыбнуться, а на деле лишь скривив губы в подобии оскала, ответил охотник, впиваясь недоверчивым взглядом в застывшую неподвижной статуей Тиамат. Действительно, она не была похожа на ту, чьи планы были столь наглым образом разрушены…       Или же отсутствие портала означало, что в нем больше нет необходимости, потому что мир уже погиб и демонам там делать нечего?       Нет, нельзя строить предположения. Ошибиться слишком легко, а терять самообладание сейчас – не лучшее решение. Должен же он хотя бы лицо сохранить, а не бегать, как последняя истеричка, кругами вдоль шкафов, хватаясь за голову и оставляя за собой шлейф и выдранных волос.       Хотя хотелось, да. Очень.       - А какой я обязана быть? - она склонила голову набок, словно надеялась с нового ракурса увидеть в нефилиме что-нибудь новое и… не находя этого. – Раздраженной? Оскорбленной?       Она, словно обдумывая собственные слова, замолкла, застыв с наклоненной набок головой и отведя от Алек взгляд, обратив его к Разиэлю.       - Обманы, симпатии, обещания… ложь, - медленно, растягивая паузы после каждого слова, произнесла «Камилла» не отрываясь от разглядывания кубиков мышц на торсе бесполого ангела. – Игры в человечность… оставь для Лилит.       - Все мы люди в той мере, насколько сами того захотим, - индифферентно возразил Алек, попутно невольно вспоминая продвигаемый Валентином культ ангельской крови, и Клэри с Саймоном, которые, не смотря ни на что, продолжали оставаться в большей мере примитивными со всеми их заморочками и ценностями, чем нефилимом и вампиром. Впрочем, в случае с Саймоном это не могло не радовать. – Иначе понятий полу-демон и полу-ангел не существовало бы.       - Несомненно. Если в жилах течет человеческая кровь, - «Камилла» снисходительно и так по-человечески улыбнулась, обнажая кончики вампирских клыков и отводя, наконец, взгляд от статуи. – Она оставляет отпечаток на душе и сути, «очеловечивая» детей тех, кто никогда не относился к людям. Нефилимы, оборотни, вампиры… маги. Не фэйри. Не ангелы и демоны. Не боги. И не я. Некоторые предпочитают играть по правилам людей, как, к примеру, Лилит, но не давай себя обмануть, дитя ангела. «Культ крови», о котором ты вспоминал – не столь уж и пустой звук, если приглядеться к его истокам.       - Зачем ты постоянно рассказываешь все это? Отвечаешь на вопросы, объясняешь мироустройство… Мне не нужно это. Не сейчас и не от тебя, – с нотками обреченности простонал Александр, устало потирая дрожащими руками виски. Он устал. Он устал, о Ангел. Зачем, ну зачем ему столько ненужной информации, если все равно скоро умирать? – Где Магнус?       - Ты так и не ответил, зачем он тебе, - опровергая спешное утверждение полу-ангела и игнорируя каждый из его вопросов, напомнила Тиамат.       - Разве это не очевидно? - твердо сказал Александр, смело встречаясь взглядом с едва ли не мурчащей «Камиллой», совершенной скульптурой стоявшей у самого подножья статуи Разиэля, кроваво-алым пятном платья выделяясь на фоне костяных ног ангела. – Я люблю его и хочу быть рядом с ним несмотря ни на что. Даже если нашего родного мира больше не существует, даже если моя семья и наши друзья погибли от лап твоих демонов – я! Хочу! Быть! С! Ним!       Под конец тирады нефилим кричал во всю мощь легких, заново раздирая недавно зажившую глотку в кровь, и голос, звенящий от напряжения и силы, разносился по всей Библиотеке, мало чем уступая безэмоциональному гласу Тиамат. И она, глядя в сверкающие ангельским серебром голубые глаза, признавала его силу, способную пробудиться даже в глубинах Бездны.       Но почему? Последствия ли это связи с тем мальчишкой-на-две-трети-ангелом, жертвой «культа ангельской крови», или же его собственная сила, взращенная на желании защищать и служить опорой для семьи?       Тиамат не могла дать ответа на собственный вопрос. Или не хотела того, растягивая наслаждение как можно дольше. В сей час ей и вправду не было дела до порталов и смертных миров. Тысячелетием больше, тысячелетием меньше – она найдет иной мир и иную лазейку в защите своей Бездны, ведь время ничтожно по сравнению с ней. Но собственный плод, ее родной сын, ее прекрасный проект, связавшийся с не менее прекрасным ангельским потомком – это было интересно. Они достойны ее внимания. Достойны мира, и достойны… шанса.       Просто потому что таково ее желание.       Александр, выговорившись, отвернулся от «Камиллы», поворачиваясь спиной и к ней, и к статуе Разиэля. Удара он не ждал – понимал, что она так не поступит. Не потому, что не позволит благородство – вот уж чего у нее и в помине нет, просто это было бы скучно.       Он почти не думал о том, что делает, демонстративно, так по-детски, желая уйти в противоположную от нее сторону. И верность своего решения он осознал в тот же миг, лишь окинув взглядом пространство Библиотеки – там, у дальней стены, спиной к ним стоял Магнус…       …И Александр, не сомневаясь ни секунды, сорвался с места, стремясь как можно быстрее оказаться рядом со своим магом, дотронуться до него, убедиться, что с ним все в хотя бы относительном порядке…       Но на середине пути влетел в невидимую преграду, даже не прогнувшуюся под напором охотника. От силы удара из легких выбило весь воздух и Алек просто-напросто задохнулся, судорожно закашлявшись, невоспитанно сплевывая на прозрачный «пол» сгусток из крови и слюны.       Черт.       Добейте его уже, что ли, что б не мучился, а?       - Магнус! – откашлявшись, закричал нефилим, мгновенно передумав умирать, барабаня кулаком по барьеру и искренне надеясь докричаться. Чем бы ни являлся тот заслон – ощущался он весьма материально. Разбитые костяшки противно саднили, Алек, кажется, даже слышал в руке какой-то подозрительный хруст. Кулак норовил разжаться от боли … но звука не было. Будто по воздуху бьет. Очень плотному воздуху.       Боль, на самом деле, довольно терпима. Физическая, если в его нынешнем состоянии можно так описать фантомную боль оставшегося где-то материального тела.       Моральная же… Глядя на растрепанный затылок чародея, на помятую и испачканную одежду, на окровавленную руку… хотелось разреветься, как Изабель когда-то в детстве. Но Александр не мог позволить себе подобной низменной для сумеречного охотника слабости, поэтому раз за разом, автоматически уже, ударял по незримой стене, все сильнее сдирая с костяшек кожу и грозясь раздробить кости.       Плевать, лишь бы помогло.       А Магнус, почувствовав, наверное, сверлящий затылок взгляд, резко обернулся, становясь к охотнику лицом к лицу. И Алек чуть не задохнулся повторно, расширенными от ужаса глазами рассматривая окровавленные, изжеванные губы и потекший макияж. О, Ангел…       - МАГНУС! – но крик души вновь не достиг своего адресата.       Как бы не всматривался нефилим в тусклые, выцветшие глаза мага, он не мог углядеть в них ни осознания, ни понимая.       Видеть, и не быть увиденным.       Жестоко.       Чародей по ту сторону барьера медленно поднял руку, перепачканную серебристо-алой кровью, заставив охотника всем телом прижаться к невидимой стене, словно подставляясь под желанную ласку, хоть и знал, что вряд ли получит ее.       Увидел?       Надежда на чудо, огненным цветком раскрывшаяся в груди, рассыпалась с хрустальным звоном, как только маг в ужасе отшатнулся назад, разрывая мизерный, но такой желанный для нефилима контакт.       - Магнус… - на этот раз обреченно прошептал Александр, глядя, как Магнус закрывает рукой глаза. – Почему?.. Я…       - «Я», «я», «я»! Почему от тебя всегда слышно одно сплошное «я»?! – знакомый, столь родной и любимый голос раздался из-за спины охотника, отчего тот вздрогнул и испуганно застыл, не веря своим ушам. Магнус все так же стоял по ту сторону преграды, отвернувшись к костяному шкафу, а рядом с ним, всего лишь в шаге от его плеча, положив на локоть ладонь, застыла «Камилла», не обращающая внимания на омертвевшего охотника. Скорее всего, в иной ситуации он непременно бы заревновал – пусть она на самом деле совсем не Камилла, но охотника дико бесил сам вид красивой вампирши в непосредственной близости от его Магнуса. О, без всяких сомнений, Александр бы уже рычал и бился о барьер, словно муха в оконное стекло… но голос за спиной дезориентировал, выбивая из-под ног охотника почву (которую он видел в последний раз, наверное, в прошлой жизни) и напрочь лишая возможности испытывать хоть что-то, помимо недоумения и настороженности. – «Я не отдам его тебе», «Я хочу быть с ним»! Как по-лайтвудовски эгоистично! Ты не пробовал спросить, чего он хочет?       - Обязательно спрошу, - заторможено согласился нефилим, медленно, по сантиметру, оборачиваясь на звук. – Как столько смогу по-человечески с ним поговорить. Ты кто?       В то, что с ним говорит его Магнус, верилось как-то трудом. Вообще не верилось, если честно, хоть голос был полностью идентичен голосу мага.       Но не стал бы Магнус Бейн говорить о себе в третьем лице, правда ведь? Да еще и таким странным брюзгливым тоном, передразнивая нефилима с намеренно-воодушевленными интонациями. Не Магнус это, прости Ангел. Не может быть Магнусом.       Может быть, Тиамат спустила с цепей своих тварей, решив добавить в свою игру новые элементы? Иначе… Иначе как можно объяснить тот факт, что за спиной Александра стоял Магнус – очень злой, раздраженный и, прости Разиэль, полуобнаженный Магнус Бейн?!       И Алек в достаточной мере знал тело своего возлюбленного, чтобы не спутать его тело с какой-нибудь подделкой. Слишком идеально… И только на второй взгляд стали заметны отличия этого кого-то от чародея, который несколько часов назад ползал на коленях в подземелье древнего замка, цветными восковыми мелками вычерчивая ангельские и демонические руны.       Босой, в одних простеньких льняных штанах темного цвета, с обнаженным торсом, человек (человек ли?) совершенно не тянул на Верховного Мага Бруклина, пошедшего открывать Врата Бездны в дизайнерском кашемировом пальто и золотой дизайнерской же рубашке. В добавок – рыжие какие-то, ржавые почти что, пряди в растрепанных (и явно без грамма геля или лака) волосах, полное отсутствие хоть какого-либо, даже самого мизерного, макияжа. Мешки под глазами, словно от очень и очень долгого недосыпа (впрочем, кажется, этот пункт как раз попадал под схожести). Облупленный однотонный лак на криво обстриженных ногтях.       Нет, стоящий перед Алеком кто-то никак не мог быть Магнусом Бейном!..       …Но он им был. Когда-то.       Того, кто некогда носил имя «Магнус Бейн», раздирали на части противоречивые чувства, заставляющие сочувствовать чужому горю и, вместе с тем, ему же радоваться. С одной стороны, грудь распирало отчетливое облегчение, ведь он все же выполнил поставленную самому себе задачу – защитил родной погибающий мир, дал шанс на жизнь остаткам цивилизации в целом и своим племянникам – близняшкам-Эрондейлам, в частности. О большем и мечтать не стоило… да он и не смел. Кровавое побоище, разверзшееся у кромки портала, не могло коснуться тех, кто остался в тот день в тылу – детей, раненых и большей части примитивных. Но сказать, выжил ли кто-то из воинов, прикрывавших спины участников ритуала… он не мог. Его собственное сознание отключилось в миг, когда последняя капля темной демонической крови вытекла из вен на серебристо-синее пламя печати, тем самым завершая обряд и замыкая Врата на долгие тысячелетия. Отключилось – но не исчезло, как ожидалось. Бездна не приняла плату смертью – она затребовала жизнь, заключив в себе дух мага, погрузив его в бесконечно-долгий сон. И как только Врата вновь были отворены, сознание чернокнижника очнулось от забвения, словно и не было тех лет беспамятства.       И именно тот факт, что Врата понадобилось открывать, не мог не радовать. Ведь это значило, что в родном мире проход в Бездну был надежно запечатан. Личность же того, кто решил ступить во владения Тиамат на этот раз… как минимум, давала понять, что на этот раз пострадала чья-то другая реальность.       С другой же стороны… Смотреть на то, как совсем молодой еще мальчишка, почти подросток, с воистину ангельским упорством старается то ли лоб сам себе разбить о магический барьер, то ли все же пробиться сквозь выставленную Хозяйкой Бездны преграду, было… больно?       Нет, скорее… завидно.       О, пресвятой Разиэль.       Он и впрямь завидовал тому магу, себе-из-другого-мира, потому что вот этот вот ангелочек так уверенно говорит, что готов простить уничтожение родного мира! Как?       Как, побери его ангел, это возможно? Почему ему, выродку Хозяйки Бездны, достался такой Александр?       Почему его собственный муж не сумел смириться с одной смертью, а этот готов не обращать внимания на миллиарды?       О рациональном – или хоть сколько-нибудь справедливом или логичном, мышлении и речи не шло. Сознание бывшего мага не способно было адекватно воспринимать реальность – слишком долго находилось в забвении, слишком сильно срослось за это время с гранью Бездны.       Злые слова вылетали почти без осознания, лишь бы выговориться, лишь бы сбросить накопившее раздражение – и меньше всего бывший чародей ожидал, что его монолог в один момент сумеют услышать.       - Ты слышишь меня? – растерянно уточнил дух, прервав тираду на полуслове и удивленно моргнув.       - А не должен? – удивился в ответ Александр, окончательно переставая понимать, что творится вокруг. Это даже на бредовый сон не походило – и где есть иллюзия, а где истина, понять уже не представлялось возможным. Только одно не вызывало сомнений. Реально – абсолютно все.       - До этого момента не видел, - беспечно пожал голыми плечами дух, в защитном жесте складывая на обнаженной груди руки.       - Ну теперь – вижу, - хмыкнул охотник, разглядывая неожиданного собеседника и думая о том, стоит ли поворачиваться к нему спиной, чтобы проверить, как там дела по ту сторону барьера.       Это же не Тиамат, может и всадить между лопаток… что-нибудь. Руку, например. Сжать в кулак позвоночник – и рвануть на себя. Минута дела, в общем-то, если хватит сил с одного удара пробить кожаную куртку и плоть.       Для достаточно сильного демона – ни разу не проблема.       Алек не сводил с «Магнуса» внимательного взгляда, отмечая на таком идеально-знакомом смуглом подтянутом теле десятки белесых шрамов. Тонких, но вполне отчетливых – охотник прекрасно знал, что такие отметины остаются после холодного оружия, причем не в горячке боя, а медленно и планомерно, идеально выверяя силу нажатия острейшего лезвия. Подозрительно.       Дух же, растеряв все свои мысли, растерянно смотрел, как по иную сторону барьера, Тиамат собственническим жестом обнимает поникшего, растерянного мага. Дух прищурился, смаргивая невольно набежавшие слезы – для него представшая перед глазами картина была слишком болезненной, чтобы лишенное преград и щитов сознание могло противиться эмоциональным порывам.       Что не осталось незамеченным Александром. Нефилим нахмурился, боясь оборачиваться к своему Магнусу. Выражение лица этого кого-то, явно собравшегося исполнить желание самого Алека и позорно разрыдаться, не обещало ничего хорошего.       Алек в принципе не знал, как ему нужно было на всю эту ситуацию реагировать. И предпочел бы, в общем-то, никогда не знать.       - Кого ты видишь? – осторожно спросил нефилим наобум, плавно смещаясь вбок, намереваясь отдалиться от кого-то и увидеть, наконец-то, что твориться с другой стороны ненавистного барьера. Ему действительно было любопытно – чей облик приняла Тиамат для своего демона… или еще одного пленника Бездны, которого сам Алек видит, как Магнуса?       - Изабель, - имя сорвалось с бледных губ раньше, чем дух успел осознать вопрос. Сознание мага вздрогнуло в унисон с охотником – слишком многое это имя значило для них обоих.       Александр во все глаза смотрел на ссутулившегося собеседника, с внезапной ясностью осознавая. Белесые шрамы на рельефном теле теперь казались узнаваемыми – особенно та тоненькая отметина поперек шеи… Нефилим почувствовав, как у самого зачесалась спина, напоминая о двух порезах между лопаток.       Не его порезах. Не его воспоминания.       - Ты… - ошалело начал охотник, заставив духа вновь вздрогнуть и покачнуться, будто от порыва ветра. – Ты тот Магнус Бейн, который создал печать… И ты еще меня эгоистом назвал?!       Неожиданно зло рявкнул Александр, подаваясь вперед. Стоило произнести возникшую мысль вслух, как сомнения отпали. Ответ же с легкостью можно было прочитать в золотисто-зеленых кошачьих глазах – знакомых, но вместе с тем таких чужих. Это он! Без сомнений, он!       - Из-за кого мы здесь оказались, интересно мне узнать? – продолжал разоряться Алек. Пелена бешенства застилала взор – он почти не видел перед собой ничего, куда там рассматривать выражение лица «Магнуса». – Вы двое прикрылись этой… «Невозможностью союза», а отдуваемся почему-то мы!       - Какой еще «невозможностью союза»? – искренне удивился дух, поначалу забыв даже отреагировать на недовольство охотника. – Мы таких условий не ставили. И вообще, ты бы предпочел отправить под кинжал Джейса и Клэри? Не из кого нам было выбирать!       И замолчали, словно отрезало. Каждый понимал, что в какой-то мере неправ, обвиняя друг друга. Один не заслуживал ненависти за свои искренние чувства, другого нельзя было презирать за спасение родного мира единственным доступным ему способом. Но напряжение уставших сознаний требовало выхода, поэтому, прокричавшись, они оба почувствовали облегчение, позволившее вздохнуть почти свободно.       Алека не интересовало, почему маг вообще все еще жив. Смысл? В любом случае им теперь куковать здесь втроем, не считая Тиамат, так что времени узнать ответы будет предостаточно. Нефилим, уже безбоязненно поворачиваясь к духу спиной, хмуро наблюдал, как его Магнус зачем-то ощупывает собственную руку, довольно спокойно беседуя с Тиамат. Охотник зло пнул прозрачную стену, но эффекта не достиг.       - Послушай, Алекса… Алек, - оборвал себя дух, чувствуя неправильность происходящего. Он не мог называть этого ребенка именем своего мужа – пусть оно и было у них одно на двоих. Уж лучше так, сокращенно. По крайней мере, в груди не возникало противного чувства предательства. А еще он не мог оставить все как есть, имея возможность повлиять на события. Он сомневался – конечно же, сомневался, в правильности своего сиюминутного порыва помочь… но он не могу поступить иначе, ведь это же… это же Александр, пусть и не его. – На самом деле ваш портал еще не закрыт.       - И что это должно значить? Что по нашему миру уже бродят полчища демонов, пожирая нерасторопных примитивных? – хмуро уточнил нефилим, продолжая бесцельно пинать барьер. Он не знал, что еще оставалось делать. Нет у него сил, чтобы противостоять Тиамат. Он даже до Магнуса добраться не может! Стоит здесь, болтает с каким-то левым колдуном, которому, если честно, врезать хочется.       Хотя тому Александру Гидеону Лайтвуду, которого здесь как раз таки и нет, врезать хотелось гораздо больше. И плевать, что в какой-то мере они одно целое.       - Ты не знаешь, о чем говоришь, - устало вздохнул дух, вновь, как раньше, чувствуя себя умудренным опытом старцем перед юным неопытным дитем. Почти ощущая себя живым, прости Ангел. – Видел же их, тварей Бездны?       - Только мельком, битву у портала, - отрицательно покачал головой охотник, устыдившись злых слов. Действительно же видел обрывок той бойни, чего ж язвит? Пусть для него это были всего лишь чужие неконтролируемые воспоминания, для кого-то это была жизнь. – Мне больше ваших ссор показали.       - Вот как… что ж, тебе повезло, - хмыкнул дух. – Алек, твои друзья не закрыли портал, потому что в твоем мире время течет иначе. Ты еще можешь к ним вернуться, если позволишь мне помочь.       - Откуда ты знаешь? – недоверчиво глянул на него сверху вниз Александр, непроизвольно напрягаясь. Сделать что-то в обход Тиамат? Подозрительно.       - Я не подчиняюсь ей, - угадал мысли охотника бывший маг, одобрительно улыбнувшись. – У меня нет ни тела, ни души. Я – дух, отпечаток сознания Магнуса Бейна, часть разрушенной вами печати. Что-то вроде сторожевого пса, которого пробудила ваша кровь.       Вопрос «чего ж ты тогда не вмешался, когда надо было» неоновыми огнями сверкал в глазах Александра, и его даже не понадобилось произносить вслух, чтобы озвучить.       - Да я даже не знал, что вообще еще существую! – поспешно открестился от очередного обвинения дух. И при жизни хватило осуждения в голубых ангельских глазах.       - А… он?       - Не знаю, - буркнул дух, стушевавшись и быстро попытавшись вернуть тему назад. – Не сбивай меня. Алек, я могу выкинуть тебя к порталу, вместе с твоим материальным телом. Ты сможешь уйти отсюда и помочь своей семье выжить и запеча…       - Отказываюсь, - грубо перебил духа Александр, сердито скрещивая на груди руки и так до боли напоминая духу любимого мужа, который именно таким тоном и с полностью идентичным видом общался с ним со дня смерти своей сестры. Разве что постарше был, но это не так уж сильно и заметно. Больно. Помнить – больно, и откуда только у бестелесного сознания вообще нервы взялись? – Я не пойду никуда без Магнуса, и я уже говорил это.       - Почему? – в отчаянии спросил дух, заламывая руки. Он правда не понимал. Хотел понять – но не мог. Помнил, как когда-то давным-давно его Александр спускался в Эдом. Но с таким ли решительным взглядом, с таким ли настроем остаться со своим тогда еще любовником до самого конца, не взирая на смерти близких и гнев Асмодея… он не помнил. Вряд ли. Иначе… никто из них здесь и сейчас не стоял бы.       - Как будто твой бы за тобой не… - увидев искреннее недоумение в глазах бывшего мага, начал было Алек, но тут же оборвал сам себя, вспомнив о занесенной для удара руке и отлетевшего в сторону мальчишку-нефилима. – Извини… Я… я не думаю, что смогу жить без него, понимаешь?       Голос охотника предательски надломился в самом конце фразы, стоило только бросить взгляд за барьер, туда, где его дорогой Магнус почти бегом несся куда-то к шкафу, все дальше и дальше удаляясь от бессильного нефилима. Вот тебе и защитник. Неправильно мама все же его нарекла. Какое там имя соответствует слову «неудачник»?       - Лучше я умру здесь, рядом с ним, чем вернусь и попытаюсь жить, как раньше, но без него, - на автомате закончил нефилим мысль, сжимая и разжимая кулаки.       - Я понимаю тебя, Алек, - тихо ответил Магнус, больше не смея поднять на охотника взгляд. Действительно, глупо был думать, что Алек, в каком бы из миров не родился, отречется от своего наследственного лайтвудовского упрямства. – Понимаю и принимаю твой выбор.       - А толку-то, - истерично хохотнул Александр, запрокидывая голову назад. – Я здесь, он там, Тиамат тоже там. Идиллия, прости Разиэль.       - Доверься мне и я решу эту проблему, - впервые за очень долгое время искренне улыбнулся Магнус, в приглашающем, открытом жесте протягивая нефилиму руку ладонью вверх.       - И чего будет стоить твоя помощь? – Алек смерил духа недоверчивым взглядом, не спеша соглашаться непонятно на что. Согласился один раз помочь «кому-то важному», хватит с него.       В конце концов, все еще оставалась вероятность, что это все – спектакль Тиамат.       - Остатка моей жизни, я полагаю? – пожал плечами Магнус, и, заметив промелькнувшую во взгляде охотника панику, задорно подмигнул, на миг становясь похожим на самого себя – счастливого себя в лучшие свои времена. – Да ладно, я рассчитывал умереть еще когда только разрабатывал печать вместе с Клэри, и так задержался что-то. Я хочу, что бы ты исполнил свое желание. Это – мой выбор. Примешь ли ты его... Александр?       …А кожа на ладони духа оказалась на удивление теплой и нежной, словно подушечки на кошачьей лапке.