Мечта

Изуку давно научился не думать о многих вещах и блокировать мысли, поэтому он совершенно спокойно собирает вещи, так как через день уедет в другой город, единственное, что опомрачает, так это то, что мама знает адрес и для Катсуки не составит труда узнать его местоположение. А ещё Мидория надеется, что Катсуки просто забудет его, что геройская жизнь настолько поглотит, и он не сможет даже выкроить и минуту свободного времени. И какая-то малодушная часть надеется, что нет, не забудет. Сумка была небольшая, а прощание тяжелым, мать рыдала так, будто он как минимум на войну отравляется, и лишь после сотого заверения, что будет звонить и приезжать, его отпустили, не забыв пихнуть в руку амулет на счастье. Мидория улыбнулся и махал рукой из окна до тех пор, пока не исчез силуэт матери. Надев наушники, он прислонился плечом к окну и лениво наблюдал за быстро мелькающими домами и деревьями, внутри было отвратительно пусто и беспокойно, от непонятного чувства скручивало внутренности. Общежитие похоже на дом с призраками, как часто показывают в ужастиках, и парень совершенно не удивляется, когда его сожитель рассказывает, что в их комнате повесился подросток и бродит привидение. Столовая находится в другом корпусе, а душ в подвальном помещении и нужно занимать очередь за час до уроков, чтоб успеть хотя бы почистить зубы. Единственный плюс в том, что школа находится рядом, не дольше пяти минут пешком. Отбой начинается с десяти и если ты не успел, то будешь спать на улице, а ещё вода только до девяти, в столовой кормят три раза в день. Новая жизнь приводит в смятение и желание развернуться, купить билет обратно и очутиться в своей уютной и привычной комнате. Но парень не собирается бежать, он будет упрямо идти к своей новой цели, и в этот раз всё получится. Да, ему не стать героем, как Всемогущий, но он может помогать людям по-другому. Не силой, так способностями в анализе. Первый день суматошный и от волнения у парня противно вспотели ладошки, а вокруг много незнакомых лиц. Он сидит за партой и пытается завести разговор с соседом, тот лениво окидывает его взглядом фиолетовых глаз и молчит. Изуку взволнованно и робко представляется, на что собеседник молча отворачивается. Подружиться не получилось, хотя вначале к нему подходили и заводили разговор, но только стоило завести разговор о причуде, как Мидория замолкал и натянуто улыбался. — У меня нет причуды, — это почти не больно. Уже не так больно, и получается даже улыбнуться, немного искренне, с надломом. А потом все резко перестают с ним общаться, будто он заразный или того похуже. Подростки не хотят с ним иметь дел, как будто отсутствие у него причуды может каким-то образом повлиять на их способности. Это так глупо, тупо и чуточку смешно, жаль, что засмеяться или улыбнуться не получается. А потом его выбирают на роль мальчика для битья, того, над кем можно поиздеваться. Изуку не знает, как его выбрали из всех кучи других подростков, словно проводили тайное голосование, на которое его не пригласили и выбрали кандидатом на такую привлекательную роль. Старшая школа ничем не отличается от средней, только методы у них жестче, грубее, больнее. Катсуки хоть и всячески унижал, подкалывал, но никогда не избивал, да бил, но не сильно, так толчок, не более. В этот раз удары сыплются с целью причинить боль, заставить согнуться и упасть. Мидория не плачет, поднимается, стискивает кулаки и пытается дать отпор. Впервые приходит дикая мысль, что Бакуго по-своему даже защищал его, по крайней мере, он единственный, кто издевался. В этот раз парни не только со своего, но и параллельного класса пытаются выловить и зажать в углу. Бьют зло, с насмешкой, но ни разу никто из них не ударил по лицу, тянут за волосы, заталкивают в туалет, макая головой в унитаз, кидаются бумажками и забивают шкафчик разным мусором, изрисовывают парту, плюют на одежду. Изуку не плачет, молча вытирает парту, выкидывает мусор и переодевается в чистую одежду, стискивает зубы и бьет тонкими руками, которые не достигают цели. У них причуда, они сильнее, они хотят его сломать. Мидория не допускает мысли о поражении, он сидит допоздна в комнате и записывает все их слабости и способности в тетрадь. Пятая по счету. В его школе много парней со всевозможными причудами. На выходных он приезжает домой, мама встречает на перроне и крепко обнимает, а Мидория старается не поморщиться от боли, синяки ещё не сошли. — Как тебе школа? – по-доброму улыбается женщина. У Мидории все внутри дрожит, так хочется крепко обнять мать и заплакать, рассказать всё, но парень широко улыбается и отвечает: — Всё хорошо, мам. Я подружился со многими. Учиться очень интересно, а общежитие хорошее и кормят сытно. А ночью он утыкается в подушку и ревет. Смотрит на календарь и отсчитывает дни, со странным нетерпением ожидая приезда Бакуго. Как он отреагирует? Стал ли он сильнее? Как там в Юуэй? Это похоже на ожившую мечту? Много мыслей, но парень старается на них не зацикливаться, и мыслить позитивно. «Все будет хорошо», — смотрит на своё отражение и повторяет до тех пор, пока не начинает в это верить. На следующие выходные приехать не получается, он сломал руку, но матери врет, что решил с друзьями поехать на горячие источники. Катсуки не звонит и не пишет, это предсказуемо, не стоило и ожидать от блондина подобных действий, но Мидория как дурак смотрит на дисплей мобильника с необъяснимой надеждой. «Все будет хорошо», — как мантру повторяет перед сном. Рука заживает через две недели и приходиться снова пропустить поездку домой, наврав, что у него сложный экзамен, и он будет готовиться. Мама понимающе отвечает и говорит, чтоб Изуку не сильно перенапрягался. А потом резко приходит конец месяца и Мидория, глупо моргая, смотрит на календарь, вспоминая слова Катсуки. От них он краснеет и становится жарко, как-то было не до этого, и вот сейчас Изуку в растерянности. Что он должен чувствовать, как поступить? Их отношения уже давно вышли за черту обычной «дружбы», но и назвать чем-то большим язык не повернется. Не с Катсуки мечтать о нормальных отношениях. Мидория не сильно беспокоился по поводу своей ориентации, на фоне потерянной мечты это казалось чем-то незначительным. Ну не против он парней и что с того? Умирать, вешаться, перерезать себе вены? Глупость. Звонок от Бакуго внезапный, хотя Мидория ожидал чего-то подобного, но все равно с ужасом держит телефон в руках и смотрит на высветившееся имя. — Да? – робко поднимает трубку, с трудом сглатывая вязкую слюну, в горле резко пересохло, а сердце забилось в бешеном ритме. — Где ты, ботаник? – по голосу ясно, что Катсуки в ярости. — Я в А*, — внутри всё скручивается в узел, а голос охрип. — Что, блять, ты там делаешь?! – недоуменно кричит, фоном слышится шум, а потом механический голос объявляет остановку. — Учусь, — хочется выключить телефон и снова пересмотреть ролик с Всемогущим. Может, станет легче? Исчезнет эта странная пружина внутри и пустота где-то в районе груди? — Какого черта, Деку?! Не беси меня, ботаник. Я сейчас приеду, скинь адрес. И подготовься, я тебя предупреждал, — зло, с жесткой ноткой приказывает Бакуго, прежде чем отключиться. Пару секунд Мидория тупо смотрит на телефон в руках, а потом вскакивает, с недоумением осматривая комнату, не зная, что делать. «Подготовиться», — с истерическим смешком, подсказывает себе и снова садится на кровать, смотря в стену. Он смотрит на время и подсчитывает, что Катсуки приедет к одиннадцати, и если он не хочет, чтоб блондин разнес всё общежитие, то нужно заказать номер в гостинице. Происходящее не воспринимается чем-то серьезным, поэтому он на автомате делает домашнее задание, спускается вниз и направляется в столовую. Лишь оказавшись в душе, под струями теплой воды, он в нерешительности мнется и растирает в руке гель. Так же будет легче? Он растягивает себя, зная, что Катсуки не будет его щадить, а первый раз, он читал, болезненный, если не подготовиться. Это не больно, только неприятно и жутко стыдно. Дальше трех пальцев зайти он не смог, отстраненно думая, что приятного во всем этом мало. Вот бы и Катсуки не понравилось. А целоваться он любил, это было приятно. Он тайком выбирается из общежития и, купив апельсиновый сок, ждет на станции, наматывая круги и поглядывая на время. От волнения его стало тошнить, а внутри всё сжалось, будто органы переместились к центру, скручиваясь в шар. На него уже странно поглядывает мужчина в форме, так как прошел час, а подросток лишь ходит с одного конца платформы до другого, и нервно теребит в руках край кофты. Уже стемнело и людей почти не осталось, только девушка с длинными волосами о чем-то мило щебетала по телефону и пожилая супружеская пара сидела на лавочке. Катсуки появляется слишком неожиданно и парень пару раз ошеломленно моргает, будто видит друга детства в первый раз. Он изменился, что-то поменялось не во внешности, да, подрос на пару сантиметров, и мышцы окрепли, всего чуть-чуть. А вот взгляд другой. Какая-то мрачная жестокость, будто он видел смерть так близко, что почти коснулся её рукой. Мидория неловко машет рукой, на что Бакуго смотрит хмурым взглядом, хватает за руку и уводит подальше от станции, и лишь когда они оказались на пустынной улице, Катсуки прижимает его спиной к стене. — Что за хрень, Деку? Какого хуя ты переехал? Ты обязан был сказать мне, — его ладони искрят, а лицо перекосилось от еле сдерживаемой злости. Мидории совершенно не страшно, только думает, что Катсуки реагирует странно, так, будто они встречаются. Кажется, это понял и Бакуго, он презрительно скривился и отпускает кофту парня, делая шаг назад, а потом несильно бьет кулаком в стену, рядом с лицом Изуку. Тот лишь моргает, испуганно подскакивает от неожиданности и смотрит на сильную руку в перчатке. — Идем. Надеюсь. Ты подготовился, — садистски скалится Катсуки и, засунув руки в карманы брюк, смотрит темным опасным взглядом. Изуку сглатывает и несмело кивает, а потом идет в гостиницу, так как общежитие уже давно закрыто. На ресепшене на них подозрительно косится девушка, выдавая ключ, на что Мидория смущенно вспыхивает, а вот Бакуго пакостливо скалится, закидывает ему руку на плечо, прижимает к себе и грязно целует, и у парня позорно подкашиваются ноги, с трудом получается оттолкнуть от себя блондина. Изуку идет впереди, спиной ощущая на себе голодный взгляд Бакуго, он не успевает закрыть дверь, как его прижимают к стене, а в него со спины вдавливается сильное тело. А потом всё смешивается в непонятно-абстрактную картину, вот они исступлённо целуются, избавляясь от одежды, потом дикая вспышка удовольствия, и сильные руки оглаживают его тело, целуя, задерживаясь на несошедших синяках, на что Бакуго замирает, на его щеках играют желваки, а пальцы впиваются в кожу, принося боль. — Кто? – голос звенит от ярости. — Потом. Пожалуйста, не сейчас, — умоляет Изуку и взгляд алых глаз смягчается. Бакуго нежно целует каждый ушиб, синяк на худом теле подростка, доводя до крика. А потом снова слишком жарко, слишком много эмоций, от которых больно дышать, он пытается ухватиться за Катсуки, чтоб не исчезнуть, не раствориться в них. А дальше только Катсуки, его яркие глаза цвета крови, его руки с мозолями на ладонях, его сухие губы с потрескавшейся прозрачной корочкой, он вокруг, внутри, повсюду. Изуку кричит, срывает горло и выгибается навстречу горящим прикосновениям, превращаясь в нечто бесформенное и аморфное. А когда пальцы Бакуго оказываются внутри, Изуку охает и приподнимается на локтях, смотря расфокусированным взглядом, он хочет сказать, что подготовился, что сделал так, как сказал Катсуки. Тело блондина каменеет, он замирает, поднимает голову и смотрит требовательным взглядом, зло стискивая зубы, с трудом контролируя себя. Словно малейшее неверное движение и его перемкнет, выпуская на свободу то темное и жестокое, что таится внутри. — Я подготовился, — шепчет на выдохе, прикрывая веки, сдаваясь на милость зверю. — Умчника, — слабо вибрирует от удовольствия голос Бакуго и Мидория позволяет себе расслабиться и облегчённо выдохнуть, кажется, гроза миновала. Ощущение от пальцев Катсуки совершенно другие, чем когда он сам пытался себя растянуть. Раньше, это не приносило вспышек удовольствия, которые молнией проносятся вдоль позвоночника. Всё сливается в круговорот стонов-поцелуев-укусов и наслаждения. Катсуки на удивление нежен, это снова вызывает неуместный смешок, за что Изуку получает болезненный шлепок по ягодице, и внутри него уже четыре пальца, это слишком много. И он жаждет ещё, больше, ближе, быстрее. Катсуки входит резким движением и замирает, у него дрожат руки и глаза полузакрыты, словно он пытается совладать с собой, вернуть утраченный контроль, это почти завораживает, стать причиной безумия. Изуку разрывает на мелкие частицы, он возносится куда-то высоко-высоко, и движется навстречу. Катсуки горячий, прижимает так крепко, что нечем дышать и вколачивается в его тело с такой силой, что просто выбивает стоны и всхлипы. Взрыв, это похоже на яркий взрыв, который уничтожает, стирает с лица земли все чувства, эмоции, всё. А потом приходит опустошение, когда Бакуго скатывается с него, ложится рядом и прижимает к своей груди, утыкаясь носом в волосы. Мидория слишком устал, он хочет спать.