Эдди Каспбрак целуется

Эдди не мог поверить, что согласился. Сидр, который принес Майк, был сладким, что твой яблочный сок, возможно, именно это усыпило бдительную мнительность Каспбрака. А может то, что Ричи сказал, якобы, высокий градус убивают любую бактерию, которой не повезло завестись в яблочном соке. Сидр пился легко, будто мамин компот, и Эдди за какую-то минуту выдул свою порцию. Остальные не отставали. Весело смеялись. Болтали. Вокруг стоял оглушающий треск цикад, солнечные зайчики, отраженные беспокойной водой в Барренсе, весело скакали по Клубу Неудачников. Стоял теплый летний полдень. Ричи взял пузатую бутыль, как всегда неуместно, но смешно пошутил, подражая голосу Ирландского Полицейского: "Кофе в полдень взбодрит кого угодно! Я имею в виду настоящий ирландский кофе, который мы делаем без кофеина. На яблочном сидре". А может, шутка была вовсе не смешной, но Эдди все равно смеялся вместе со всеми, и ему было так хорошо и тепло, что он благополучно забыл про таблетки, что надо было принять еще полчаса назад. Опьянение, подкравшееся незаметно, накрыло с головой. Эдди сидел, привалившись к толстому стволу дерева. Над ухом безостановочно гудело. Эдди вяло повернул голову - мир качнулся, будто Черепаха решила сбросить со своей спины ставший плоским мир. Рядом сидел, конечно, Тозиер и как всегда безостановочно молол языком (Бип-бип, Ричи!) не в силах заткнуться даже после выпитого алкоголя. Эдди зачаровано наблюдал за тем, как шевелятся обветренные губы Ричи, как искрятся увеличенные толстыми стеклами очков глаза, как на щеках горит хмельной румянец. Ричи тараторил быстро и почти бессвязно, Эдди ни слова не мог разобрать, но смеялся вместе с Ричи, когда тот смеялся. Напротив них на траве сидела Беверли. Она тоже смеялась, но вид у нее был такой же рассеянный. Опьяненный. Невдалеке, за спиной, слышался смех остальных мальчишек и плеск воды. И у Эдди не было ни малейшего желания подниматься на ноги и идти к ним, чтобы сказать, что если они промочат ноги, то непременно заболеют, а там и до воспаления легких недалеко. Вместо этого он закрыл глаза, наслаждаясь звуком голоса Ричи и тем ощущение спокойствия и бесконечного счастья, что овладели им. Мир за закрытыми веками мягко качался, словно Эдди спал в колыбели, а голос над ухом убаюкивал. Родной голос, пахнущий сигаретами и летними яблоками. - Хорошенькую подушку ты выбрал себе, Эдс, - голос зазвучал прямо ему в ухо, громко и весело, но немного невнятно. – Не напускай слюней на мою новую рубашку, это же Армани за тысячу баксов. Эдди вздрогнул и открыл глаза, запоздало осознавая, что положил голову на плечо другу, почти уткнувшись носом в воротник его потертой старенькой (и такой божественно мягкой и теплой) рубашки. Эдди поднял голову, и его взгляд встретился с темными смеющимися глазами Ричи. Так близко. Почему они сидят так близко? Эдди видел каждую рыжую крапинку в почти черных глазах Ричи, а его собственные ресницы, казалось, вот-вот коснутся стекол толстых очков Ричи. Но то только казалось, конечно. Все-таки между ними еще было хоть какое-то расстояние. Ричи снова заговорил, и запах сигаретного дыма и яблочного сидра усилился многократно, отчего у Эдди закружилась голова, а по телу побежали мурашки. - Аполлон-1, Земля вызывает Аполлон-1, вы сейчас столкнетесь с орбитой! Опасное сближение! Эдди действительно чуть качнулся, ткнувшись носом в мягкую щеку Ричи. И даже не понял, сделал он это случайно или намеренно. - Ба-бах, - почему-то шепотом озвучил это «столкновение» Ричи, и Эдди вдруг осознал, что голос Тозиера непривычно дрожит. У самого Эдди тоже дрожали пальцы, голова кружилась, да весь мир кружился вокруг, и только щека Ричи, в которую так удобно было утыкаться носом, казалась единственной надежной вещью в этом плавающем мире. Еще Эдди переносицей ощущал жесткую дужку очков. А горячим лбом – густую вьющуюся челку Ричи. А мир наполнял, казалось, только запах сигарет, сидра (и еще чего-то, чем пах только Ричи Тозиер, его собственный запах, ставший таким родным для Эдди) и дрожавший голос Ричи, звучащий непривычно тихо и хрипло: - Эй, Эдди, это твой ингалятор выпирает в кармане, или тебе так нравится ттереться об меня нносом? (боже, он даже заикаться стал, почти как Билл!) - Эдс, ты что, хххочешь м… - Бип-бип, Ричи, - почти раздраженно пробормотал Эдди, закрыл глаза и ткнулся губами в сухие губы Ричи. Нет, он не целовал Тозиера, господи, как вам такое в голову пришло? Ему просто надо было как-то заткнуть его, потому что Ричи мешал наслаждаться моментом. И действительно, чудо, Великий Говоритель Ричард Тозиер умолк, и тишину нарушал только оглушительный треск цикад да смех парней вдалеке. Нет, Эдди не целовал его. Он просто прижимался дрожащими губами к губам Ричи (заткнул ему рот) а кончиком носа уткнулся в его теплую щеку. Каспбрак наслаждался этим моментом, даже не думая, как оно все выглядит со стороны. И сейчас он действительно (любил) Ричи. Не так, как девчонки пишут в тупых валентинках или как поп-певцы поют в своих балладах. Он (любил) его так, как если бы на свете кроме него ничего не было. Он (любил) Ричи как само естество, как весь мир и саму жизнь. Этот не-поцелуй длился и длился. Может, прошло несколько часов, а может, и пара мгновений. Но Ричи вдруг просто разомкнул свои губы, и горячее дыхание (обжигающее, даже по сравнению с теплотой летнего дня) опалило Эдди. Язык Ричи, на кончике которого рождалось по сотне непристойностей в минуту, язык, как говорила мама Эдди, без костей, такой упругий и влажный, скользнул между губ Эдди, и Каспбрак невольно поддался, приоткрыл рот, впуская и язык, и это сжигающее дыхание внутрь. И чуть не задохнулся. Но не от астмы, вовсе не от нее. В один момент Ричи стало много, теперь он заполнял не только весь мир снаружи, но и, как казалось Эдди, всего его изнутри. У Эдди захватывало дух, будто на каких-то гребанных русских горках, в голове шумел сидр и собственная кровь, а руки так крепко сжались в кулаки, что ногти до боли впились в ладони. Теперь это уже нельзя было называть не-поцелуем, правда? Теперь это был настоящий поцелуй, его Первый Гребанный Поцелуй В Жизни! Спроси у Эдди раньше, он бы и предположить бы не смог, что это будет с Ричи Тозиером. "Я что, похож на гомика?" - спросил бы он, может быть, слишком резко. "Иди в жопу, придурок". Да, так бы он и сказал любому, кто осмелился бы произнести такое предположение вслух. Но разве было то, что происходило сейчас под этим деревом, случайностью? Разве не на Ричи Эдди смотрел чуть чаще, чем на остальных? Разве не с Ричи он согласился бы залезть в любую переделку (или напиться яблочного сидра, например, м?) по первой его просьбе? Разве не звучал голос Ричи (и его шутки, и его смех) эхом в голове Эдди постоянно, когда настоящего Тозиера не было рядом? Разве не Эдди сейчас первым потянулся к Ричи? (Изо рта в рот - получается микроб) Ричи целовал его (может, не столь умело, как заливал о своих способностях до этого), и его колкий на остроты язычок казался Эдди невероятно нежным и ласковым. Да, это было влажно, но Эдди ни за что не хотелось отстраняться. Поцелуй был медленным, тягучим, ленивым. Словно сонным. Может, это и вправду происходило во сне? Но разве во снах нас так переполняют ощущения? Эдди чувствовал будто все и сразу: ветерок слегка трепал его волосы, в ладонь, которой Эдди опирался о землю, колол какой-то камушек. Кончик носа Ричи упирался в его щеку. Губы Ричи на его губах. Его дыхание. Его язык. Их зубы иногда небрежно клацкали, сталкиваясь. Дыхание самого Эдди хоть и было прерывистым и частым, но Каспбраку никогда еще не дышалось так легко. Словно Ричи был его ингалятором, его лекарством от всего на свете... Эта легкость, и нежность, и пылкость - все это кружило Эдди голову. Ему хотелось, чтобы эти фантастические мгновения длились бы вечно. Сердце стучало, в животе щекотало, по спине и рукам бегали мурашки, и Эдди уже поднял руки, чтобы обвить ими шею Ричи, зарыться пальцами в его непослушные черные волосы, прижать сильнее к себе, прижаться самому, близко, тесно, животом к животу, чтобы... Что они в Барренсе не одни, напомнил громкий всплеск воды и последовавший за этим взрыв хохота. Кто-то, кажется, Майк, крикнул: "Я говорил, что ты упадешь, Большой Бен!" Эдди как током дернуло - он отшатнулся от Ричи, едва не свалившись по другую сторону дерева, резко распахнув глаза. Ричи тоже качнулся вперед, словно по инерции, за Эдди, успев опереться руками в траву на том месте, где только что сидел Эдди. Щеки его горели, губы чуть припухли, а вид был такой, словно он только очнулся ото сна. Очки чуть съехали набок, за толстыми линзами трепетали ресницы. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, ошарашенные тем, что только что между ними произошло, а затем оба резко повернули голову в сторону, где сидела Беверли. Как они могли про нее забыть?! Эдди похолодел от ужаса и даже почувствовал, как горло сдавил спазм - предвестник приступа астмы. Рядом с ними никого не было. Возможно, девушка встала и ушла раньше, чем они начали целоваться? (боже, он целовался с Ричи Тозиером) А что, если нет? Рука интинктивно дернулась за ингалятором. Быстрый вдох лекарства, и стало лучше. (но не так хорошо, как после патентованного лекарства от Ричарда Тозиера) Ричи поднялся на ноги, чуть покачиваясь. Краска смущения залила лицо и уши Эдди, он боялся посмотреть наверх, встретиться взглядом. Ричи шагнул к нему. "Если он скажет, что все это - типичная пьяная хрень и ничего не значит, я соглашусь. Я посмеюсь вместе с ним, и мы обо всем забудем и пойдем к остальным ребятам. Я буду делать вид, что ничего не произошло. Но почему это так больно?.." Ричи протянул ему руку. Эдди все так же не глядя на него принял помощь, и Ричи буквально выдернул его наверх. Они снова оказались близко, чертовски близко для двух "просто друзей". Запах Ричи и волны жара, исходившие от него, сводили Эдди с ума. Ричи наклонился к нему и шепнул на ухо: - Что, Эдди, понравился урок от Мастера Соблазнителя Эль Тозиера? Эдди нервно хихикнул, хотя внутри него все дрожало, а земля уплывала из-под ног. Он так же тихо шепнул в ответ, случайно мазнув губами по щеке Ричи: - Ты ужасно целуешься. - Еще попрактикуемся, Эдс, - сказал Ричи уже громче и, широко улыбнувшись, развернулся и пошел к остальным ребятам. Эдди стоял как вкопанный и не верил в происходящее. Дыхание снова стало теснить, но теперь от счастья. Еще раз вдохнув из ингалятора (на всякий случай), Эдди крикнул в спину Ричи: - Не зови меня "Эдс", меня это бесит! И пошел за ним к своим друзьям, глупо улыбаясь и щурясь на яркое солнце. Счастливейшее лето...