Эдди Каспбрак целуется

Когда вечером Эдди пришел домой, в голове его прояснилось (а мятная жвачка скрыла запах). От воспоминаний о случившемся (он целовался с Ричи мать его Тозиером) Эдди бросало то в жар, то в холод. Он и верил, и не верил в случившееся. Он был счастлив и одновременно в ужасе. Казалось, то, что было где-то в глубине души мальчика, неясное и невыраженное, наконец, обрело свою форму, и Эдди мог признаться (хотя бы самому себе): Да, он хотел этого. Да, он счастлив. И да, кажется, он влюбился (был влюблен уже давно) в своего лучшего друга. Но, что было ложкой дегтя в его счастье, - их видела Беверли. Что, если девочка расскажет остальным? И остальные перестанут с ним (и с Ричи) дружить? Становиться изгоем вновь очень не хотелось, тем более Эдди думал, что нашел своих лучших-друзей-на-всю-жизнь. А что, если… По спине Каспбрака даже пробежал холодок. Что, если Генри и его компашка узнают? «Педики!» - четко и громко зазвучал восторженный, предвкушающий вопль Бауэрса. Боже, они же убьют их. Бауэрс с дружками не ограничатся банальными тычками и пинками, достающимися им и так. О, «педиков» в Дерри не любят. Их просто убьют. И полиция даже не будет расследовать это дело. К несчастью, все переживания Эдди отражались на его лице, а вкупе с рассеянностью и частыми вдохами из ингалятора вынудили бдительную миссис Каспбрак заключить, что ее сын заболел. «Конечно, на улице такая жара, а эти несносные мальчишки, что зовут себя его «друзьями», загоняли его совсем, - думала Соня Каспбрак, - вот он вспотел, а потом и простыл. Все логично. Давно пора ограничить их общение». Так Эдди попал под замок. Спорить с матерью было нереально, и Эдди лишь надеялся, что его заключение не продлится слишком долго. К тому же отчаянные пререкания лишь сильнее убеждали миссис Каспбрак, что у ее сына «жар и бред», так что Эдди, дабы не усугублять ситуацию, показушно смирился и даже выпил какое-то лекарство. Все, что ему действительно было необходимо – это увидеться с Ричи. И заточение в комнате преисполнилось для Эдди почти болезненным предвкушением. На следующий день за ним, по обыкновению, зашли друзья. Эдди слушал с замиранием сердца, припав ухом к двери своей комнаты. Кажется, он услышал даже голос Ричи. Но мать быстро выпроводила их, и Эдди подлетел к окну. Он надеялся, верил, что Ричи догадается обойти дом и подойти к его окну. Им же надо поговорить. Просто необходимо. Но никто не подошел. Эдди подумал, что Ричи не хочет подходить со всеми или, что еще глупее, отделяться от компании. И ждал его в течение дня. И вечера. Лежа на постели и читая комиксы, он постоянно поглядывал на окно, за которым уже начали сгущаться сумерки. Не стукнет ли по стеклу камушек? Не услышит ли он голос, тихо зовущий его по имени? Но нет. Ричи Тозиер так и не пришел. Предвкушение сменилось жгучим разочарованием. Затем пришла холодная злость и апатия. Глупо было думать, что на трезвую голову Ричи бы решил что-то с ним (встречаться) замутить. Пьяный поцелуй и ничего больше. И типичный трёп Ричи, который ничего не значит. Никогда ничего не значил. Эдди почувствовал, как в глазах защипало, и уронил голову себе на руки. Плечи его беззвучно затряслись. Он плакал. * * * Через пару дней миссис Каспбрак решила выпустить сына на свежий воздух. Болезнь не развивалась («Задавлена на корню», - как подумала она), Эдди был по-привычному тих и послушен (слишком тих и послушен). Единственное, она еще раз попросила сына не водить дружбу с этими «нехорошими мальчиками, и особенно с тем очкариком, от которого вечно несет сигаретами и пошлыми шутками». «Хорошо, мама», - только и сказал Эдди, быстро поцеловал ее в щеку и вышел на улицу. Ему и самому не особенно хотелось идти к ребятам. Хотя можно было надеяться, что Ричи сегодня с ними не будет. Да, сомнительно. Эдди шел по Джексон-стрит в сторону Канзас-стрит, привычный маршрут. Он еще не решил, куда отправится дальше. Может, сходит в торговый центр (поиграть на автоматах) или в кинотеатр. Но на пересечении с Костелло-авеню он встретил Майка и тот, обрадованный, что Эдди выздоровел, сумел потащить его за собой в Барренс – к остальным. Конечно, Ричи был там. И все остальные. И все было как всегда. Они играли в настолки, принесенные Биллом, жевали сэндвичи, сделанные Бэном, и смеялись шуткам Ричи. Эдди молчал, даже больше, чем обычно. Иногда он бросал напряженный взгляд на Тозиера, но тот был безмятежен и беззаботен. Эдди страдал и уже вовсе жалел, что вышел из дома. Ричи действительно был беззаботен. И ему и в голову не могло прийти, что рядом с ним так мучается Эдди. А все потому, что он забыл тот поцелуй. Может, он тогда выпил сидра чуть больше остальных, а может, это была особенность его организма. Но он не помнил того, как Эдди ткнулся в его губы, и как Ричи сам ответил на поцелуй. Он не помнил, как забилось тогда его сердце, а узел мыслей в голове просто растворился. Был только он и Эдди, на всем белом свете. Он забыл, как был счастлив. Проклятый алкоголь сыграл злую шутку с ними обоими. Но все же Ричи заметил, что Каспбрак дуется на что-то. Он пытался его растормошить, рассмешить, но Эдди смотрел волком и закрывался сильнее. Ричи смутно ощущал себя виноватым под его тяжелым взглядом, но, как ни старался, не мог вспомнить, когда так облажался. Слишком глупо пошутил про его мамашу? Что-то не то сказал? Сделал? Хотелось спросить напрямую, но не было возможности, а при друзьях выяснять отношения не хотелось. И, устав от огрызаний Эдди, Ричи оставил его в покое. Хотя на душе скреблись кошки и вообще стало как-то холодно и тоскливо. Ближе к четырем Билл, Бен и Майк засобирались в кинотеатр. Стэн должен был пойти домой и учиться читать Тору. Беверли сказала, что видела уже тот фильм, и потому в кино не идет, а лучше потратит четвертак в зале игровых автоматов. Ричи бросил взгляд на Эдди, что выберет он. Но Эдди холодно сообщил, что, кажется, не до конца выздоровел и лучше пойдет домой. И, может, еще пару дней отлежится. Сердце Ричи упало, но он хотел было вызваться его проводить (хотя им совсем не по пути) и наконец поговорить, но Беверли внезапно дотронулась до его локтя. - Не хочешь пойти поиграть в автоматы? И язык Ричи, его проклятый язык, который был как необъезженная лошадь, вновь опередил его мысли: - Дама приглашает меня на свидание? В зал чудесных машин и светящихся экранов с движущейся картинкой? Как я могу отказать, миледи? Беверли фыркнула, а Эдди шумно (злобно?) вдохнул из своего ингалятора и, хмуро бросив «Пока!», направился в сторону Канзас-стрит, на выход из Барренса. Остальные пошли другой тропинкой, что выводила почти к самому «Алладину». Там друзья распрощались, и Ричи пошел с Беверли в сторону торгового зала. - Что, между тобой и Эдди кошка пробежала? – спросила девушка, как только они отошли от кинотеатра. - Понятия не имею, что ему стукнуло в голову. Беверли внимательно на него посмотрела. Ричи почувствовал легкое смущение от ее прямого взгляда. - Как-то быстро закончились ваши отношения, - произнесла она, и Ричи чуть не споткнулся. - Отношения? О чем ты, женщина? – он затараторил, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Казалось, что он что-то знает. Что-то крутилось на краешке его сознания… (шелест ветра, треск цикад и тепло чужого дыхания на губах…) Но длинный язык как всегда не давал Ричи сосредоточиться. - Скорую, срочно скорую! Тут девочка бредит, ей мерещатся какие-то «отношения»! Беверли поморщилась. - Ричи… - Если тебя положат в психушку, обещаю… - Ричи! Я все видела. Шутка оборвалась на кончике языка Ричи. Он чуть нахмурился и поправил сползающие очки. - Что видела? - Ну, - она смущенно посмотрела на него, - как вы целовались. Голова у Ричи закружилась, а дыхание запнулось. - Цело… Что? Я и Мистер Ингалятор? Целовались? Это в губы что ли? – Ричи лепетал, вытаращившись на Беверли. Та уже как-то подозрительно смотрела на него. - Ты что, все забыл? Но как… Ох, бедный Эдди. Он был так счастлив. Нет, ты не подумай, что я специально за вами подсматривала, Эдди сам при мне полез к тебе. И ты ответил. Вы оба были так счастливы. Так самозабвенны. И я ушла, конечно, сразу же. Ведь не могла я… Ричи почти ее не слушал. Его взгляд невидяще уставился в одну точку, а губы округлялись в форму «о». Он вспоминал. (Солнечные зайчики слепят. Шумит Кендускеаг. Ребята смеются. Эдди такой теплый, привалился к дереву рядом. Его голова у Ричи на плече. Его глаза так близко, и можно пересчитать все веснушки на носу. Дыхание Эдди пахнет камфарой. И чем-то еще приятным. Его губы обветренные, дрожащие. Касаются его губ. Такой неуверенный, но такой сладостный поцелуй. Их первый поцелуй…) - …но я никому не скажу. - Беверли, - Ричи вернулся в реальность и серьезно посмотрел на нее. Почти сурово. - Да? – испуганно спросила девушка. - Я не пойду с тобой играть в автоматы. У меня есть дело. И, не дожидаясь ответа, он развернулся и побежал. - Удачи! – крикнула ему вслед Беверли, но Ричи даже не оглянулся. Он бежал, буквально несся по улице. Он должен успеть перехватить Эдди до того, как тот дойдет до дома. Ричи бежал так быстро, что подошвы его кед едва касались асфальта. Ветер свистел в ушах, а губы растягивала глупая улыбка. Быстрее, еще быстрее! На повороте едва не сбил какую-то старушку, на ходу перепрыгнул мелкую собачонку и едва не угодил под колеса. Он бежал так быстро, как, казалось, не бегал и от Бауэрса. В боку уже кололо, ноги дрожали от напряжения, но Ричи не позволял себе даже замедлиться. Срезав путь через чьи-то дворы, перепрыгивая через низкую живую изгородь как бегун через трамплины, он с заносом выскочил на Витчем-стрит. А вон и дом Эдди! И сам Эдди бредет по тротуару в сотне метров впереди. Невероятным усилием Ричи заставил себя ускориться, почти летел уже, а полы цветастой рубашки развевались и трепетали сзади как крылья. - Эдс! – крикнул он, когда Каспбрак свернул на подъездную дорожку. – Эдс, я помню! Помню! Эдди дернулся, обернулся, и Ричи едва не сшиб его, налетев с разбегу. - Ричи, черт, ты… - сварливо начал было Эдди, но Ричи не дал ему договорить, а порывисто обнял и быстро поцеловал. Сердце колотилось в груди, дыхания катастрофически не хватало, но Ричи ни за что бы не прервал поцелуй, если бы не сам Эдди, отпихнувший его уже через секунду. - Ты что, спятил!? На улице! – лицо Эдди было пунцовым, а уголки рта предательски норовили подняться в счастливой улыбке. Он воровато огляделся, словно надеясь увидеть вокруг соседей с биноклями. - Я вспомнил, Эдди, - Ричи сам был красным от бега, он задыхался, но выглядел счастливым. Губы его были растянуты в широкую ослепительную улыбку, а очки все норовили сползти на кончик носа, и Ричи нетерпеливо их сдвигал пальцем к переносице. Эдди дрожащими руками достал из кармана ингалятор, но пока ко рту не подносил. - Эдди, прости! Я забыл! Не знаю как, но забыл! Черт, можешь убить меня. И если бы не Беверли… - Беверли знает? Рука Эдди все же дернулась наверх, но в этот момент их прервал крик Сони Каспбрак. - Эдди, что тут происходит? Она стояла в дверях, вытирая руки кухонным полотенцем. Ее напряженный взгляд скользнул по красному лицу сына, сжимавшего ингалятор, к тяжело дышавшему «тому самому мальчишке с сигаретами», что тоже стоял красный, наклонившись и уперевшись руками в колени, будто после изнурительного бега. - О, мэм, добрый вечер! – Ричи выпрямился, улыбаясь ей и держась рукой за бок, где все еще кололо после внезапного забега. Эдди бросил на него растерянный и испуганный взгляд, но Ричи быстро нашелся: - А мы тут это… Эдди, дырявая голова, ингалятор забыл, я ему его принес! - Ты забыл ингалятор? – миссис Каспбрак схватилась за сердце. Однако у нее и мысли не было поблагодарить Тозиера. Вместо этого она вперила колючий взгляд в сына. - Я тебя придушу, - шепотом сообщил рассерженный такой импровизацией Эдди. Теперь ему обеспечено весь вечер слушать нотации. - Я его уже поругал, мэм, - серьезно сообщил Ричи и широко улыбнулся. – Доброго вам вечера и да благоволят вам звезды! Он низко поклонился Соне Каспбрак и, подмигнув Эдди, пошел в сторону своего дома. Миссис Каспбрак покачала головой (ей никогда не нравился этот кривляка) и пошла в дом. Эдди еще несколько секунд стоял на месте, смотря в спину Ричи, но после еще одного окрика матери заспешил в дом. Сердце выпрыгивало из груди, ноги были как ватные, а с губ не хотела сходить улыбка. Все так, все взаправду. Но если Ричи попробует еще раз… забыть, ух, Эдди Каспбрак точно его придушит!