Tear me apart (Книга I)

      Несколько дней я провела словно в фильме «День сурка». Для меня всё было одинаковым и однообразным: подъём, завтрак, уроки, обед, уроки, библиотека, подготовка к предстоящим экзаменам, недолгий сон и опять сначала… Всё превратилось в какую-то дикую карусель, на которой меня ужасно укачивало. Времени ни на что не хватало. Совершенно. Порой от усталости я валилась спать прямо в гостиной, где готовилась к экзаменам, порой забывала есть, да и вообще иногда забывала себя, что уж тут говорить о поисках шкатулки и уж тем более о встречах с Энди и Седриком.       — Амелия, так не может продолжаться, — сказал мне Седрик во время одной из тех немногих перемен, когда мы виделись.       — Что ты имеешь в виду? — спросила я, обеспокоенная тем, что меня решили бросить.       — То, что ты совершенно не отдыхаешь. Когда ты последний раз спала больше двух часов за сутки? — Я задумалась. Оказывается, это было так давно. — О чём я и говорю.       — У меня экзамены, — высказалась я в свою защиту. — Мне нужно готовиться.       — Трансфигурация у тебя через три дня. И к ней ты абсолютно готова. Как и ко всем остальным. Экзамены никуда не денутся, а отдохнуть тебе нужно прямо сейчас. Я всё понимаю, Амелия. Экзамены, обещание Дамблдору… Но делать это во вред себе — верх глупости. Никому лучше не станет от того, что ты от усталости повалишься с ног. Скажи миру идти к чёрту и шагай отдыхать. У тебя сегодня выходной.       Предложение Седрика было слишком заманчивым, слишком прекрасным, чтобы быть осуществимым. Мне безумно хотелось послать подальше уроки, подготовку, наказание и провести весь день с Седриком, занимаясь ничегонедаланием. Но…       Я покачала головой.       — Я не могу. Как я объясню мадам Пинс, почему не приду сегодня? А уроки?       — Это я беру на себя.       С ухмылкой на лице Седрик достал из кармана какую-то конфету.       — И что это? — вопросительно выгнула бровь я.       — Твоё спасение.       — Кровопролитная конфета? — Седрик кивнул. — Думаешь, это сработает?       — Уверен. Дурацкие планы всегда срабатывают.       План Седрика действительно был дурацким и до безумия простым: я съедаю кровопролитную конфету, иду в больничное крыло и остаюсь там до конца дня, а Седрик объясняется с преподавателями.       — Совершенно дурацкий план, — в сотый раз повторила я.       — Не нравится, придумай лучше, гений, — обиженно проговорил пуффендуец.       — Ладно, не заводись. Ты и сам прекрасно понимаешь, что…       — Амелия!       — Ладно. Погнали.       Я выдохнула, положила в рот кровопролитную конфету и разгрызла её.       — М-м, ничего так. Малиновая.       Я продолжала жевать конфету, а из моего носа уже во всю лилась кровь. Она струилась по подбородку, шее и заливала мантию.       — Ну, как я выгляжу? — улыбнувшись, спросила я.       — Отвратительно, — рассмеялся Седрик. — В общем, самое то! Пошли. — Парень взял меня за руку и повёл в больничное крыло. — Только не забывай, что тебе больно.       Пуффендуец распахнул деревянную дверь и, зовя мадам Помфри, втащил меня в изолятор.       — Мистер Диггори! Что же вы так кричите?       — Вот! — Седрик, явно впадая в истерику, указал на меня, истекающую кровью и притворно стонущую от боли. — Она… Ей… Она…       — Да прекратите же вы истерику! Объясните, что произошло?       — Я упала, — захлебываясь кровью, проговорила я. — Ударилась головой.       — Тебя тошнит? — Я кивнула. — Похоже на обычное сотрясение. Всё будет хорошо, милая. Отведите её на кровать.       Седрик повёл меня на одну из кроватей, а мадам Помфри направилась к столу, на котором лежали пергамент и перья. Вернулась она через минуту со свитком.       — Отнесите это профессору МакГонагалл, — волшебница вручила свиток Седрику. — Сегодня на уроки вы не пойдёте. Мистер Диггори, можете идти.       Седрик кивнул, сжал на прощание мою руку и покинул больничное крыло.       — Так, дорогая, вот, выпейте это, — мадам Помфри дала мне стакан с какой-то тёмно-синей, похожей на чернила, жидкостью. — Это должно помочь.       Зелье было противным, на вкус словно земля, но я проглотила всё, что было в стакане. Это, естественно, не подействовало.       — Странно, — проговорила целительница несколько испуганно. — Давайте попробуем другое.       Второе зелье было молочно-белого цвета, а на вкус — ну чеснок чесноком.       — Ничего не понимаю, — причитала мадам Помфри. — Точно кровь пошла от удара? — Я кивнула, а сама уже ничего не соображала от такого количества потерянной крови. Голова действительно начала кружиться, я была на гране того, чтобы просто грохнуться в обморок.       — Нет-нет-нет, дорогая! Всё будет хорошо. Не отключайся. Сосредоточься на моём голосе.       Волшебница, что-то рассказывая мне, вернулась к шкафу со всякими разными склянками, таблетками и зельями. А я, уличив момент, сунула себе в рот другую конфету, которая останавливала кровь.       — Надеюсь, поможет. — Женщина протянула мне стакан с прозрачной жидкостью. Я выпила зелье и разгрызла конфету.       — Слава Мерлину! — с облегчением воскликнула мадам Помфри.       — Остановилась? Слава Богу, — выдохнула я. — Может, я тогда пойду?       — Ни в коем случае! У вас не просто сотрясение, моя дорогая. Я должна за вами понаблюдать. До завтра вы останетесь здесь. — Она взмахнула волшебной палочкой, и перед кроватью возникла ширма, а на кровати — комплект больничной одежды. — Отдыхайте, — сказала волшебница и ушла.       Ну, больничное крыло, так больничное крыло. Хоть здесь отдохну. Умывшись и переодевшись, я забралась в кровать и мгновенно уснула.       Спала я без снов. Совершенно. Может, что-то и снилось, но я этого абсолютно не запомнила. Я помнила лишь черноту, которая совсем не была жуткой или пугающей, а, наоборот, приятной и успокаивающей.       Мадам Помфри разбудила меня вечером. Она спросила, как я себя чувствую, и заставила немного поесть.       — Ко мне приходил кто-нибудь? — спросила я.       — Мистер Диггори и ваш брат. Я сказала, что вы спите, и они ушли. Мистер Диггори сказал, что это всё из-за усталости. Что вы так устали, что буквально валитесь с ног. Год только начался, а вы вымотаны до предела! Нельзя же так над собой издеваться.       — Ничего не могу поделать, — пожала я плечами. — У меня экзамен через три дня. Нужно готовиться.       — Экзамены экзаменами, а здоровье — важнее. Ладно, отдыхайте.       Волшебница забрала у меня поднос и ушла, а я откинулась на подушку и почти сразу уснула. Никто не тревожил меня до самого утра.       Проснувшись, я почувствовала себя не такой уставшей и измотанной. Появились силы жить дальше и делать то, что должна. Но мадам Помфри не пожелала отпустить меня сразу. Она ещё раз осмотрела меня, дала какое-то лекарство и отправила в мою комнату.       — Я же вижу, что вам всё ещё нехорошо, — сказала она. — Сегодня ещё отлежитесь, а завтра пойдёте за свои уроки. Никуда они не денутся.       Как и было велено, я отправилась прямиком в гриффиндорскую гостиную, в которой уже никого не было. Только кот Гермионы спал на мягком диване у камина. Сейчас я безумно завидовала этому рыжему комку шерсти. Никаких забот, спи сколько хочешь, никаких обещаний, которые обязательно нужно сдержать… Ничего, делающего жизнь такой сложной. Я бы тоже хотела спать целыми сутками у тёплого камина и не думать ни о чём. Скучно конечно, но порой так лучше.       Заснуть у меня не получилось. В голову всё лезли мысли о предстоящих экзаменах, которые неумолимо приближались. Как мне все сказали: переводные экзамены — сущая ерунда! Как бы плохо ты их не написал, на следующий курс переведут в любом случае.       — Не переживай, Амелия, — сказала Гермиона, когда в очередной раз «гоняла» меня по зельям. — Ты абсолютно готова!       — Мне всё равно кажется, что мы что-то пропустили. Может, это очередное восстание троллей? Гномов? Зубных фей? Подумай, Гермиона! Что-то, да упустили.       — Прекрати истерить! Всё ты знаешь. Мы выучили всё за первый курс и захватили второй. Ты готова абсолютно ко всему.       У меня всегда так. Дикая боязнь всяких экзаменов, аттестаций. В миллионный раз буду повторять, даже если выучила всё лучше, чем имена собственных родителей. Буду трястись, не спать ночами, пытаясь выжечь в памяти то, что и так уже вызубрила, а потом пойду и сдам на «отлично». Всё это пройдено, но каждый раз у меня начинается паника, будто я в своей жизни не сдала ни одного экзамена.       Занять себя было нечем. Спать не хотелось, а браться за подготовку я не могла. Просто потом не остановлюсь. А я обещала Седрику дать себе выходной и отдохнуть. Вздохнув, я заглянула в свой чемодан в надежде, что там завалялась какая-нибудь книга или журнал, что сможет скрасить моё одиночество. Со дна чемодана я выудила потрёпанный томик сказки Джеймса Барри «Питер Пэн». Я и забыла, что взяла эту книгу с собой. Помню, как раньше зачитывалась этой историей о мальчике, который никак не хотел взрослеть. Всегда представляла себя одной из племени диких индейцев или коварных пиратов, бросивших вызов Питеру Пэну. Я была той единственной, кто смог одолеть Короля Нетландии.       Бывают такие истории, к которым всегда возвращаешься. Возвращаешься, даже если написано миллион новых историй, которые, может, в чём-то лучше этой. Но эта история всё равно, словно любимый плед или свитер, греет, когда становится слишком холодно. К таким историям возвращаешься, даже если выучил наизусть. Возвращаешься, будто домой после долгой разлуки. И сразу становится так легко и спокойно, будто, наконец, нашёл то, что так долго искал.       Чтение так поглотило меня, что я не сразу услышала, как кто-то настойчиво стучит в окно. То был Оззи с конвертом в клюве.       — Привет, дружище. — Оззи сделал круг по комнате и опустился мне на плечо. — Рада тебя видеть.       Письмо, которое принёс Оззи, было от папы. Я угостила сову крекерами, и он улетел в совятню. Известия с площади Гриммо я получала не часто — это было второе письмо, которое прислали оттуда. Объясняется это тем, что никто из Министерства не должен знать, что на Гриммо кто-то живёт. Поэтому наше общение с родными приходилось сводить к минимуму. Мне-то нормально, а вот Энди тяжело. Меня рядом нет, и ещё с папой и Дином нельзя переписываться. Спасает только Седрик, который стал для Энди кем-то вроде старшего брата.       Конверт, который принёс Оззи, был достаточно большим и увесистым. Они что всем домом нам письма писали? На самом деле, почти так и было — Сириус просил передать письма Гарри.       Как и в прошлом своём письме, папа и Дин писали, что они продолжают бороться с грязью в доме Блэка под чётким руководством Молли Уизли, которая наведывалась к ним чуть ли не каждый день.       «Я хоть и люблю эту тетку (а особенно её пироги), но порой мне безумно хочется свернуть ей шею, — писал Дин в своём письме. Ему совершенно не нравилось, что кто-то, как он выразился, «вторгается в их холостяцкое жилище». — Не понимаю, как Сириус это терпит. Хоть он почти всегда пропадает на чердаке с этой чёртовой птицей, которая ночами кричит и мешает спать», — писал Дин.       Этого Сириуса я не видела ни разу в жизни. Только на фотографиях в старых выпусках «Ежедневного Пророка». Там мужчина был закован в цепи, волосы его были жутко спутаны, а лицо выражало крайнюю степень безумства.       — Сейчас он не такой, — сказал Гарри о своём крёстном. — Совершенно. Думаю, тебе он понравится.       — Ну, если он любит рок и виски, то да.       — Насчет рока не знаю, — рассмеялся Гарри, — но виски он точно любит.       На любви к виски Дин и сошёлся с Сириусом.       «Я уже запирал от них бар, но Сириуса обычный замок совсем не задержал, — писал папа. — Вдвоём с Дином они опустошили просто всё, что было в доме. А потом твой дядя познакомил Сириуса с водкой. Хорошо, что она ему не понравилась, и их запой прекратился.       Сириус снова начал хандрить и пропадать на чердаке, появляясь внизу лишь изредка, а Дин опять заныл, что ему слишком скучно и он хочет уехать. Я бы и сам не прочь уехать. Найти какое-нибудь дело здесь, в Англии, но мы обещали Дамблдору».       «Сэмми постоянно копается в книгах. Уже, наверное, всю библиотеку вызубрил. И ладно, если бы понимал, что читает. У Сириуса же все книги о чёрной магии. Её лучше вообще никак не касаться, если не понимаешь. А Сэм не понимает. Не знаю, что он хочет найти. Может, способ защитить вас с Энди. Не знаю. Но лучше ему не лезть туда.       Я вообще хочу эти книги сжечь ко всем чертям. Но Сириус не позволит. Говорит, что они слишком ценны, чтобы их сжигать, что их лучше просто спрятать или отдать Дамблдору. Но всё никак этого не сделает. А я беспокоюсь за Сэмми. Ты сама прекрасно знаешь, как он падок на силу. Не хочу, чтобы его опять пришлось вытаскивать из этого дерьма».       Папа всегда был таким. Стремится понять то, что понимать не нужно. Он всегда стремился знать даже то, что ничего хорошего не принесёт. Вот и сейчас. Может, его намерения и самые благие, но даже самые благородные побуждения на деле не всегда приводят к хорошему исходу.       Рука порывалась написать Дину письмо, разузнать побольше о книгах, что хранятся у Сириуса, может, в какой-то из них есть что-то о шкатулке Циссиды, но моё любопытство вызовет ещё большее беспокойство дяди, а он и так на нервах.       «Я понимаю твоё беспокойство, — писала я в своём ответе. — Сама переживаю за него. Надеюсь, дальше простого любопытства это не дойдёт. А вообще, все книги лучше действительно передать Дамблдору. Вдруг они помогут нам в чём-то».       Точнее, помогут мне, но Дину об этом знать не обязательно.       Нужно как можно быстрее отправить ответ, а то, зная моего дядю, библиотека Сириуса не протянет долго. А это значит, что мне придётся идти на обед.       Надев мантию и сунув письма в карман, я покинула гриффиндорскую башню и отправилась в Большой зал.       — Привет, ребята, — сев за стол, поздоровалась я.       — Привет, как себя чувствуешь? — спросила Гермиона. — Отдохнула?       — Да, нормально, — улыбнулась я.       — Как кровопролитная конфета? — ухмыльнувшись, спросил Фред. — Не подвела?       — Фред! — осадила парня Гермиона.       — А что? Мы же должны знать, как ведёт себя товар в полевых условиях. Может, что-то нужно доработать?       — Нет, всё в порядке. Ваша конфета меня буквально спасла.       — Ну вот, а ты отказывалась, — сказал Джордж. — Да, нам всё рассказал твой парень. Не плохой он, кстати, план придумал.       — До нас ему конечно далеко…       — Но не так безнадёжно, как мы думали.       — Он, действительно, был прав, — улыбнулась я Седрику, встретившись с ним взглядом. — Отдых мне был совершенно необходим.       — Ага, значит, конфеты можно пускать в оборот…       — Джордж! — вновь возмутилась Гермиона.       — Только все разом не продавайте. Оставьте нам с Гарри несколько.       — Рональд!       — А что? Уроки всё сложнее, домашки всё больше, а это только начало года!       — Если я узнаю, что вы пользовались этими конфетами — да хоть чем-нибудь! — я перестану с вами разговаривать!       — Да ладно тебе, Гермиона, — вступился Гарри. — Рон пошутил. Нам это не нужно. Мы и так всё сдадим, ведь так, Рон?       — Ты, может, и сдашь, а я… Ай! И я тоже сдам. Конечно же сдам, — сквозь боль в ушибленной ноге заверил девушку Рон.       — Будем считать, что я поверила, — строго произнесла Гермиона. — А за вами, — обратилась она к близнецам, — я буду пристально следить.       — Да, Гермиона, как скажешь, — ехидно улыбнувшись, согласился Фред.       — Кстати, Гарри, — вспомнила я о письмах, — это тебе.       Я достала письма и отдала их парню, который сильно обрадовался посланиям.       — Спасибо Амелия! Я уже и сам хотел ему написать, — улыбнулся парень. — Как там Дин с Сэмом? Обжились?       — Да, нормально. Дин очень хорошо обжился в баре.       Ребята рассмеялись, и напряжение, созданное темой кровопролитных конфет, прошло. Возобновилась какая-то непринужденная беседа об уроках и предстоящей тренировке по квиддичу. Я уже почти забыла о том, что сегодня снова идти отбывать чёртово наказание.       — Не ходи, — сказал Седрик, когда мы встретились после уроков. — Тебя только сегодня выписали. Мадам Пинс должна это понять.       — Дело не в ней. Совершенно. А в том, что параллельно с уборкой я ищу информацию о шкатулке. Ну, по крайней мере, стараюсь это делать.       — Ага, и много нашла? — не веря спросил он. Я не ответила. — Амелия, я прекрасно понимаю, что наказание отбыть нужно, что обещание Дамблдору очень важно, но нельзя же плевать на своё здоровье! Тем более, ты проводишь наедине с Малфоем столько времени. Это кем нужно быть, чтобы такое выдержать?       — Ну, — протянула я, — на самом деле, Малфой не такой мудак, как кажется на первый взгляд.       — Что?! — воскликнул Седрик. — Это говорит человек, который сломал говнюку нос?       Действительно, моё мнение о Малфое очень сильно изменилось за то время, что мы работали вместе. Когда мы находились наедине в замкнутом пространстве, где не перед кем было выпендриваться, он становился совершенно другим человеком, который умел смеяться над моими тупыми шутками и порой шутил сам, пусть и совсем не смешно. Та спесь, та маска, в которой Малфой постоянно ходит, слетала с него, стоило лишь остаться вдвоем. Он оказался не таким грубым и жестоким, не таким мерзким, а достаточно приятным собеседником, с которым можно о многом поговорить. Конечно, друзьями мы не были, но и врагами точно не являлись.       — Хочешь сказать, что он теперь твой друг? — несколько ревностно, спросил Седрик.       — Нет, — ответила я, нахмурившись. — Я просто сказала, что он не так ужасен, как кажется. С ним просто нужно пообщаться.       — Не горю желанием общаться с этим червяком, — фыркнул парень. — И я не хочу, чтобы моя девушка с ним общалась.       Я вырвала руку и руки пуффендуйца и остановилась посреди коридора.       — Подожди, — рассмеялась я, — ты ревнуешь?       Парень закатил глаза и зашагал дальше, ничего не ответив. Не знаю, почему, но мне стало дико смешно. Как он мог подумать, что Малфой лучше него?       — Считай, как хочешь, — ответил он. — Только Малфой никогда ничего не делает из добрых намерений. Он всегда во всём ищет выгоду и использует всех так, как ему надо. Не думаю, что ему вдруг резко понадобился друг. Просто будь осторожна.       Слова Седрика заставили меня задуматься. Я знала, что Малфой скользкий тип, но я не думала, что он будет использовать меня. Ну, сейчас я так не думала. Конечно, в его голове может быть все, что угодно, но почему-то я уверена, что он не причинит мне зла. Об этом парню я не сказала, к его словам прислушалась и всю дорогу до библиотеки думала. Думала обо всём, что Малфой когда-либо мне делал и говорил. Я пыталась найти во всём этом или какой-то подвох или доказательство того, что Седрик не прав. Уж слишком я верю в людей, в то, что они могут меняться.       — Встретимся после? — предложил Седрик.       — Да, конечно, — несколько рассеянно, ответила я.       — Всё нормально? — спросил он, обеспокоенно меня разглядывая.       — Да, — отозвалась я, улыбнувшись. — Просто задумалась.       — Ладно, — недоверчиво сказал Седрик. — До встречи. — Он поцеловал меня в лоб и ушёл.       На двери библиотеки висело расписание работы, составленное с учётом уборки. По идее, сейчас там никого нет. Наверное, это правильно — закрывать библиотеку, когда мы там убираемся. Никто не мельтешит, не мешает, не бесит, ну, кроме мадам Пинс, разумеется, которая уж чересчур сильно трясётся над своими книгами. Да, невозможно готовиться к урокам, да, много возмущений, но не мы же виноваты в том, что нам досталось именно такое наказание. Вот и сейчас мадам Пинс отчитывала Малфоя за то, что тот слишком сильно ударил книгой о стол.       — Мисс Винчестер, — проговорила она так, будто увидела мертвеца, — не думала вас сегодня увидеть. Мистер Диггори сказал, что вы слишком плохо себя чувствуете.       — Всё оказалось не так ужасно, как мы думали.       — Если вам уже лучше, принимайтесь за работу.       Я отдала волшебнице палочку и подошла к Малфою, который снимал книги с самых верхних полок одного из стеллажей.       — Ты закончил в запретной секции?       — Да, — буркнул парень. — Тебя ждать — состаришься.       — Эй! — возмутилась я. — Меня только вчера не было.       — Без тебя просто работается лучше. Тихо, спокойно, никто не травит глупые не смешные шуточки. Если честно, я надеялся, что ты и сегодня не придёшь. Думал, этот день закончится хорошо. Ан нет!       Я слушала Малфоя и не понимала, действительно ли я всё это слышу или мне кажется. Конечно, Малфой был Малфоем, но я отвыкла слышать от него подобное.       — Что с тобой такое? Не с той ноги встал?       — Говорю же: ты пришла. А что, думала, раз мы работаем вместе, так теперь друзья на века? Не дождёшься.       Слова парня задели меня, сделали больно. Я думала, между нами всё более или менее стало нормальным, что время колкостей, острот и унижений закончилось. Ну, видимо, только я так думала.       Работали мы в полной тишине. Слизеринец снимал с полок книги, а я их чинила и пыталась найти хоть что-то о Шкатулке Циссиды. За всё время, что я работала в библиотеке, я не нашла и слова о шкатулке. Конечно, может, информация о ней есть в тех книгах, которые я не смотрела, ведь я чинила не все книги запретной секции, а идти туда целенаправленно у меня не было возможности. Точнее, времени. Теперь всё упиралось в удачу. Повезёт ли мне взять в руки книгу, где будет написано хоть слово о шкатулке, повезёт ли мне закончить уборку в библиотеке раньше, чем я состарюсь.       Сколько книжных шкафов, полок, огромных пыльных томов. Кажется, им нет числа. Кажется, что количество книг, которых предстоит привести в порядок, никак не уменьшалось, а неумолимо росло. Наверное, я так и помру здесь с клеем в руке.       — Винчестер, — голос Малфоя вырвал меня из раздумий, — ты сюда работать пришла или книжки читать? Если плохо себя чувствуешь, проваливай. Мне обмороки не нужны.       — Всё нормально, — рассмеялась я. — Но за заботу спасибо.       — Ты что-то ищешь? — Парень положил на стол несколько книг и вернулся к полкам. Лица его я не видела, но слышала голос, в котором больше не было злости, а было лишь любопытство. Старое доброе любопытство.       — Да, — ответила я. — Это было бы делать куда проще, будь здесь хоть какая-то система поиска! — я захлопнула книгу, и эхо разнеслось по всему помещению.       — Кто сказал, что её нет? Она есть, просто не все о ней знают и умеют пользоваться.       — А ты, значит, умеешь? — вскинув бровь, поинтересовалась я.       — Конечно, — фыркнул слизеринец, повернувшись ко мне. — На мадам Пинс нельзя положиться, да ей и не обязательно знать, что я читаю.       — Запрещённая литература? — усмехнулась я.       — Можно и так сказать. Так тебе нужна… помощь?       Моя челюсть чуть не отвисла и не ударилась о каменный пол. Малфой предложил помощь? Сам Драко Малфой?! Либо этому гаду что-то нужно, либо его незаметно подменили на доброго и милого двойника.       — Ну? Второй раз предлагать не буду.       — Я просто ищу подвох, — нахмурилась я. — По-любому тебе что-то нужно. Ты бы никогда не поделился информацией просто так. Так что ты хочешь?       Я скрестила на груди руки и выжидающе воззрилась на Малфоя, который стоял в паре метрах от меня, прислонившись к книжному шкафу. Его светлые волосы были немного влажными от пота и растрёпанными, белая рубашка совсем не аккуратно выпущена из брюк, рукава закатаны по локоть, факультетский галстук ослаблен.       Малфой стоял совершенно расслабленно. Никакой тебе аристократичной надменности и чопорности. Сейчас он казался абсолютно обычным подростком, в голове которого лишь мысли о девчонках и квиддиче. Но в голове слизеринца были далеко не такие мысли. Наверное, я бы ни за что не хотела узнать, какие мысли были у парня в голове. По-любому он не думал ни о чём хорошем и приятном. Ну, может, приятном только для него самого, ибо в серых глазах парня был какой-то странный блеск.       — Всему своё время, Винчестер. О том, что я хочу, тебе пока знать не обязательно.       Слизеринец усмехнулся и направился куда-то вглубь библиотеки. Там было очень темно и жутко пахло пылью и плесенью.       — Сюда совсем никто не ходит? — чихнув, спросила я.       — Ага, — ответил Малфой. — Здесь хранятся книги, которые никого не интересуют.       — Кроме тебя.       — Кроме меня, — усмехнулся Малфой. — Просто мне, в отличие от тебя и всех остальных, многое интересно.       Я закатила глаза.       — Если бы ты был таким умным, то давно бы нашёл то, что ищешь.       — Заткнись, Винчестер. Если бы не я, ты бы так и листала книжки до самой своей смерти.       — Если бы не ты, мне бы не пришлось торчать здесь целыми днями.       — А, так это значит, я виноват?! — Малфой остановился и резко развернулся. — Как будто это я устроил драку на глазах у всей школы!       — Если бы ты не лез к Энди, — начала я повышать голос, — и не открывал свой поганый рот на моих друзей, ничего бы и не было! Сам виноват.       — Просто ты долбанная истеричка, которая не умеет сдерживать свой гнев!       — Самовлюбленный идиот!       — Социально-опасная!       — Жалкий трус!       Малфой уже открыл рот, чтобы выкрикнуть очередное оскорбление, но смолчал, поняв, что нас разделяет ничтожное расстояние, что мы стоим буквально лоб ко лбу.       Парень шумно сглотнул, резко развернулся, задев волосами мне по лицу, и быстро зашагал между стеллажей. Я будто не дышала какое-то время, так тяжело лёгкие вбирали в себя воздух. Что это вообще было? Почему это никто из нас не заметил? Почему из-за близости Малфоя меня трясло так, как не трясло от близости Седрика? Что, блять, вообще произошло?       Я закрыла глаза, немного отдышалась. Всё это совершенно ничего не значит. Злость, гнев. Вот и всё. Это всего лишь Малфой. Я зашагала туда, где исчез слизеринец, и нашла его у старой пыльной кафедры.       — Я уж подумал, тебя пауки съели.       Парень говорил несколько… смущённо? И старался не смотреть мне в глаза.       — Не обольщайся. И как это мне поможет?       — Просто положи сюда руку и произнеси то, книгу о чём ты хочешь найти. Например, сонное зелье.       Идея Малфоя казалась мне несколько сомнительной. Хотя, по такому же принципу мадам Пинс ищет для учеников нужные книги. Может, это реально работает?       — Если это так удобно, почему тогда этим никто не пользуется?       — Потому что мадам Пинс так не может уследить, кто какие книги берёт. Вообще, чего ты ждёшь? Зря я, что ли, сюда шёл?       — Это вообще твоя идея была. Так что, заткнись. — Я положила руку на кафедру и произнесла громко и чётко: — Шкатулка Циссиды.       И, как я и думала, ничего не произошло. Даже книга нигде не упала.       — Так я и думала. Твой, — я изобразила в воздухе кавычки, — «способ» — хрень полная.       — Винчестер, ты можешь заткнуться и подождать две грёбанные минуты?! — не выдержал Малфой. — Твоя пустая болтовня меня скоро до убийства доведёт!       Парень отошёл от меня на какое-то расстояние, скрестил на груди руки и устремил взгляд куда-то в темноту.       Подождав несколько минут, я вновь положила руку на кафедру и произнесла ещё громче, почти выкрикивая:       — Шкатулка Циссиды!       — Может, книги об этом здесь просто нет? — высказался Малфой. — Не приходило в голову? Или ты думаешь, что библиотека глухая?       — Прекрати язвить. Ладно, может…       Закончить мне не дала книга, которая опустилась на кафедру. Она была довольно большая, в тёмном переплете, названия на котором я не увидела. Взяв книгу под мышку, мы зашагали обратно.       Мне не терпелось поскорее приступить к чтению и узнать больше об этой таинственной шкатулке. Хоть и нашлась только одна книга, я была безумно рада, что сдвинулась с мёртвой точки. Возможно, в библиотеке Сириуса имеется какая-то информация. Не верю я, что о таком — как выразился Дамблдор — могущественном артефакте, ничего не написано. Такого просто не бывает. Да так, в общем-то, и не было.       Когда мы с Малфоем вернулись к столу, за которым работали, я увидела, что у железных ворот, отделяющих запретную секцию от основной части библиотеки, лежат несколько книг. Взяв со стола мадам Пинс ключи, я отперла ворота, подняла книги с пола и отнесла на стол.       — Ты собралась их читать прямо сейчас?       — Нет, просто запишу названия и прочту позже.       — Так говоришь, будто у тебя есть доступ в запретную секцию, — фыркнул Малфой.       — Так-то он действительно есть, — улыбнулась я и вернула книги на их место в запретной секции.       — Зачем тебе вообще это? — спросил Малфой, когда я вернулась.       — А, — замялась я, поняв, что он имеет в виду, — это одно из заданий в моём переводном экзамене.       — Да? И по какому предмету? — Малфой мне явно не верил.       — ЗОТИ.       Парень больше ничего не стал у меня выпытывать, но и поверить не поверил. Главное, чтобы он не начал копать глубже. А то всё пойдёт прахом.       Мы вернулись к работе. Никто из нас не заговаривал о книгах, запретной секции: ни о чём вообще. Мы просто молчали. Через какое-то время пришла мадам Пинс и сказала, что на сегодня мы можем быть свободны. Собравшись, мы вышли в коридор, где уже ждал Седрик.       — Привет, — парень поцеловал меня в губы. — Как отработала?       — Успешно, — улыбнулась я, показывая книгу.       — Нашла что-то о шкатулке? — Я кивнула. — Ну, это…       — Винчестер! — окликнул меня Малфой. В его голосе вновь был холод и какая-то странная злость, будто я совершила самое страшное предательство. — Не забывай — за тобой должок.       Сказав это, парень устремился прочь. Шёл он быстро, напряжённо, будто собирался избить кого-то, такая сильная злость переполняла его. Поверить, что Малфой не играет, было дико сложно, ведь несколько минут назад всё было нормально. Он изменился, стоило лишь Седрику появиться. Означает ли это, что Малфой просто не хочет, чтобы Седрик видел, каково наше реальное общение?       — Амелия, что происходит? Что он имел в виду?       — Он просто помог мне. Не бери в голову, — отмахнулась я.       — Малфой? Помог? Тебе? Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?       — Седрик, я не больна. Ну подумаешь, должна теперь. Какое дело!       — Это меня и пугает.