Открывая границы

– Как мне себя вести? – Как мой юный и не очень смышлёный любовник. – Замётано. – Майрон выпрыгнул из салона, дождался, пока Оссэ подаст Мелькору руку и поможет спуститься, и тут же интимно подцепил босса под локоть. Он никогда не работал в эскорте, но в клубе у него было много приятелей, которые частенько ублажали взор и слух богатых майар обоих полов. Наблюдая за ними со стороны, он усвоил основной принцип такой работы: нужно вести себя так, чтобы окружающие умирали от зависти к твоему клиенту. Майрон не стал размышлять на тему, способен ли хоть кто-то позавидовать Мелькору. Он нацепил сияющую улыбку (совершенно не свойственную ему в обычной жизни, надо заметить), и вальяжно пошёл рядом с боссом к гигантскому зданию завода. Оссэ и Эонвэ топали сзади с одинаково строгими лицами, пытаясь выглядеть опасно. Как ни странно, у Эонвэ получалось лучше. Майрон решил, что его друг уделал бы минимум пятерых одним скальпелем, даже без пистолетов, с его-то знаниями об анатомии. По правде, ожидал он немного другого приёма. К визиту Манвэ в компании Ауле вылизывали каждый сантиметр офиса, работники являлись в лучших костюмах, все улыбались и разве что не падали ниц. За недостаточно широкую улыбку при виде важного гостя можно было получить серьёзный выговор. Здесь же никто специально не готовился к их приезду: вокруг кипела обычная работа, пищали погрузчики, охрана проверяла грузовик с контейнерами, уборщик ругал какого-то сотрудника, просыпавшего упаковочный материал на чисто выметенную дорожку. Двое майар с вежливыми улыбками встретили их в дверях, вручили именные пропуска с фотографиями (на пропуске Майрона красовалось фото из университетских документов) и жестами предложили следовать за ними. В безмолвии они прошагали метров двести по светлому ангару, уставленному огромными стеллажами, и вышли к лифту. – Предпочитаете посетить цеха или ограничитесь визитом в канцелярию? – задал вопрос один из проводников. Он был выше и худее своего напарника, но оба одинаково зализывали назад короткие волосы и слишком нервно одёргивали пыльно-серые пиджаки. – Что скажешь, любовь моя? – невозмутимо поинтересовался Мелькор, и Майрон тотчас подхватил игру. – А где интереснее? – Он округлил глаза, жеманно поглаживая Мелькора по плечу. Оссэ, кажется, сдавленно хихикнул в кулак. – Я не разбираюсь. – Пожалуй, посмотрим цех. Мой новый подданный здесь ещё не был. – Что там? – обратился Майрон к одному из управляющих, и тот немедленно расплылся в подобострастной улыбке: – Здесь производят всю технику, деточка. – «Деточка, блядь», – подумал Майрон, – «да тебе лет двести, сопляк». – Ваш телефончик точно родом отсюда. Какая у вас моделька? – Последненькая, – не удержался новый подданный. Косить под идиота оказалось сложнее, чем он думал, зато весело. – Последненькая моделька! Сейчас у нас как раз должны завершать новую партию, вы увидите, что за начинка в вашем миленьком гаджете! – Я знаю, что там, – елейно пропел Майрон, пока они входили в лифт. – Там батарейка! – Вы увидите, как выглядит дисплей с другой стороны, дорогуша, – вступил второй управляющий и потянулся было похлопать Майрона по руке, но под заинтересованным взглядом Валы сделал вид, что просто хотел показать ангар с высоты. – Смотрите, всё это – продукция нашего завода! На любой вкус, как говорится… вы предпочитаете розовый или золотой цвет гаджетов? – Он предпочитает чёрный, – отрезал Мелькор. – Как и мы все. – Ах, даже таким как вы не вредно порой вносить свежие нотки в имидж. Что же, давайте осмотрим конвейеры! Сейчас я передам вас своему коллеге, управляющему этажом! Обращайтесь, если что-нибудь потребуется, и не забудьте сдать пропуска на выходе. – Не забудем, дяденька, – игриво помахал Майрон, с облегчением понимая, что управляющие остались в лифте. – Можешь расслабиться, – шепнул Мелькор. – Дальше все свои. – В смысле? – Это государственные надзиратели. Им запрещён вход на территорию цехов. Внутри руководят такие же заключённые. – Заключённые? – Это тюрьма. – Но единственную тюрьму закрыли через триста лет после постройки Валинора… – Потому что открыли заводы. В нескольких цехах трудятся только утилизированные майар. Идём, нас ждут. Им навстречу вышел невысокий майа с глубоким шрамом на правой щеке. Майрон дал бы ему лет пятьсот, не больше, и задался вопросом, при каких обстоятельствах он успел поседеть. – Добро пожаловать, Вала Мелькор, – проговорил он с низким поклоном. – Рад видеть вас. – Взаимно, Иллитил. Будь любезен, устрой Майрону экскурсию по цехам, он очень интересуется техникой. – Вы закончили университет, господин Майрон, – Иллитил обратился к спутнику Валы вежливо, без малейшего подобострастия, как к доброму другу, – я вряд ли расскажу вам что-то новое, но могу продемонстрировать, как работает наша часть завода. Думаю, вам будет любопытно. Следуя за проводником, облачённым, как и все здесь, в белый комбинезон с символикой предприятия и порядковым номером, Майрон вертел головой по сторонам, едва не открыв рот от любопытства. Он давно мечтал побывать в сердце производства, куда не пускали даже репортёров государственных каналов (и теперь он знал, почему). Но ещё больше, чем оборудование, его привлекали лица. Иллитил казался вполне довольным своей жизнью, и браслеты на запястьях, казалось, нисколько не мешали ему. Майрон видел такие на подлежащих утилизации, и из некоторых источников знал, что они тяжёлые и способны дать смертельный разряд при попытке неповиновения или бегства. Когда-то он изучал тему на форуме, как избавиться от таких штук, но ветку быстро прикрыли, а что стало с её анонимными создателями, оставалось только догадываться. Все здесь попали под утилизацию, а значит, должен быть ещё подкожный чип, но его сложно даже нащупать, а увидеть без специального оборудования и вовсе невозможно; официальная информация гласила, что чипы безвредны и призваны лишь упростить контроль за провинившимися или потенциально опасными членами общества, вроде прошедших лечение от наркозависимости или замеченных в преступлениях. Но официальная версия утверждала, что и браслеты не представляют никакой угрозы для жизни и здоровья. – Они такие радостные, – тихо шепнул Майрон Мелькору на ухо. – Это нормально? – Недавно я уговорил Манвэ убирать своих надзирателей хотя бы каждый второй день, для повышения производительности. Если производительность вырастет, он, возможно, уберёт охрану совсем. Сегодня как раз такой день. Мелькора приветствовали так тепло, будто он для каждого сделал что-то хорошее. Работники кланялись или кивали ему, махали, улыбались. Майрон смотрел на ловкие руки тружеников, на выпирающие под перчатками браслеты, на маски и шапочки, скрывающие всё, кроме глаз, и ему всё больше делалось не по себе. На переходе к третьему цеху он не смог справиться со своими чувствами и взял Мелькора за руку, просто чтобы немного успокоиться. Экскурсия уже не казалась ему хорошей идеей. Под взглядами заключённых, навсегда оторванных от свободной жизни, официально признанных без вести пропавшими за границами Валинора, он казался себе слишком… везунчиком. Разодетый любовник Тёмного Валы, смертник, не запертый в четырёх стенах, не вынужденный трудиться по много часов в день, свободный… он бы сам себя придушил на месте каждого из них, просто из природной тяги к справедливости. Вала толкнул его плечом. – Выше нос. Худенькая майэ в халате и маске, куда-то спешившая с контейнером в руках, замерла у них на пути. Мелькор остановился, давая дорогу, Оссэ обогнал его, заслонил плечом. Майэ перевела взгляд на лицо телохранителя, и Майрон увидел, как её светлые глаза наполняются слезами. – Какой красивый... – прошептала она, шагнула к застывшему Оссэ, дотронулась до его руки, до волос, перекинутых на грудь. Она и Майрону была по грудь, а рядом с Оссэ казалась совсем девочкой. – Служи хорошо своему повелителю, мальчик. Простите, Вала Мелькор. Прошу, простите меня. Она низко поклонилась и почти бегом ринулась прочь, прижав к груди свою ношу. – Это кто? – Оссэ повернулся к Мелькору. – Это... Вала сделал ему знак молчать и потянул Майрона дальше. Эонвэ взял друга под руку, незаметно сжал его локоть. «Мы всё выясним», – говорил его уверенный взгляд, и Оссэ заставил себя нахмуриться и выбросить из головы все лишние мысли. Даже вопрос, почему глаза этой майэ были как его собственные… совсем как его собственные.

***

– Спокойного вам пути, Вала Мелькор. Всегда рады видеть вас и ваших спутников. – Удачи, Иллитил. Пусть беды минуют вас. – Благодарю, Вала Мелькор. Приятно было познакомиться, господин Майрон. Всего самого доброго, господин Оссэ, господин Эонвэ. – Иллитил отвесил вышедшим на первом этаже гостям прощальный поклон, и лифт повёз его обратно наверх. В конце ангара маячили два государственных надзирателя. – Любовник, молоденький любовник, – напомнил Мелькор. Майрон изобразил натянутую улыбку. Ему дали подержать платы и микросхемы, показали, как собирают гаджеты, подарили новенький планшет, ещё пахнущий пластиком, и позволили посмотреть всё, что ему захотелось, но он ни секунды не забывал, что это тюрьма. Тюрьма, которой, как он думал, не существует на его гуманной и просвещённой родине. Надзиратели, которых Майрон сначала принял за управляющих, окружили их, всеми силами демонстрируя живой интерес. – Как прошёл ваш визит, господин Майрон? – Довольны ли вы трудом работников завода, Вала Мелькор? – Все ли ваши желания удовлетворены, господин Майрон? – Не прикажете ли наказать неугодных, Вала Мелькор? – Как вам новые смартфончики, господин Майрон? Подаренная моделька пришлась вам по вкусу? – Ваш привлекательный спутник не заскучал в цехах, Вала Мелькор? Отделываясь односложными ответами, они дошли до машины и наконец распрощались с навязчивыми спутниками. Оссэ открыл заднюю дверцу, и под его грозным взглядом надзиратели торопливо распрощались, попеременно кланяясь. – Я тоже мог здесь оказаться? – спросил Майрон, когда они выехали за ворота. – Вероятно. У тебя хорошее образование. – И... они обречены? – Зависит от моих успехов в переговорах. Может... может быть, однажды мне удастся вернуть их к нормальной жизни. Я не теряю надежды. Но этот момент далеко, и до него доживут не все. – Их всё равно могут уничтожить? Они ведь уже узники! – Кого-то могут счесть недостаточно полезным, кто-то совершит ошибку или поднимет мятеж... такое случалось. Иногда мне удавалось выкупить их снова. – Мел, это была моя мать? – глухо спросил Оссэ. – Та женщина? Мелькор демонстративно уставился в окно. Оссэ затормозил так резко, что взвизгнули тормоза. – Просто скажи мне! Ты можешь не врать?! Хоть один раз! – Что ты будешь делать, если да? – Я не... я... моя мать... я думал, она умерла! – Что ты будешь делать? – с расстановкой повторил Мелькор, зло глядя ему в глаза. – Попытаешься спасти её? – Конечно! Я думал, я сирота! А она жива, она была жива всё это время! И ты не сказал мне! – Попытаешься сделать для неё что-нибудь – умрёшь и погубишь её. – Вала притянул его к себе за воротник, шипя ему в лицо: – Ты сирота. У тебя нет никого, кроме нас. И она скажет тебе то же самое, если ты попытаешься её найти. Потому что хочет, чтобы те трое, кого мне удалось вытащить, жили. Она не могла желать для тебя лучшей участи. Оссэ отшатнулся и прижал рукав к глазам. Слёзы текли и не хотели останавливаться, Эонвэ обнял его. Мелькор откинулся обратно на спинку, закрыв глаза и до скрипа стиснув челюсти, и Майрон легко коснулся его колена. – Я поведу, – сказал Эонвэ. – Не будем настораживать дронов. Пока они менялись местами, Майрон посмотрел на сгорбившегося, всхлипывающего Оссэ, на подобравшегося Эонвэ с поджатыми губами, на слишком спокойного Мелькора, и ему стало невыносимо тяжело от сгустившегося в воздухе напряжения. – Постойте. Может, лучше в бар? Не надо возвращаться домой в таком настроении... я хочу выпить. – Поворачивай, – кивнул Мелькор. – Он прав.

***

Powerwolf – We Are The Wild

Народу в баре оказалось полным-полно, и Майрон порадовался, что их столик всегда забронирован. – Эй, Мик! – крикнул Эонвэ. – Коктейльчики на твой вкус и пожрать что-нибудь, очень надо! – Будет сделано! – зычно отозвался Мик. Майрон успел увидеть между тесно сидящими у стойки байкерами пышную светлую шевелюру и руку в тонких звенящих браслетах. – Слава Эру, у Сида выходной, – пробормотал Эонвэ. – Даже дышится легче. Неясно, в бодрой музыке было дело или в Мике, но атмосфера действительно царила более непринуждённая. Пока они дошли до столика, Майрон уже почувствовал себя немного лучше. Мик появился рядом, едва они уселись. Теперь Майрон рассмотрел его во всём великолепии – короткий жилет на голое тело, кожаные штаны в облипку, цветастые серьги и бусы, густо подведённые глаза и алая помада… кто-то другой показался бы нелепым в столь кричащем наряде, но от Мика было глаз не отвести. Да, рот у него был широковат, скулы слишком острые, так что назвать его красивым, вероятно, смог бы не каждый, но, в отличие от Сида, он моментально располагал к себе. – Улыбочку, коктейль, блюдо дня? – «Яд», – сказал Мелькор. – Три. А тебе, Майрон? – Четыре. Что бы это ни было за пойло. – Грустить изволите? – Бармен тут же напустил на себя скорбный вид, но его подвижные глаза по-прежнему искрили весельем. – Желаете унылую пивную тарелку? – Давай. И суп. – Суп. Изволит ли суп молодой господин? – Точно, мы же не представили Майрона! – Эонвэ ткнул в друга пальцем. – Мик, Майрон, знакомьтесь. Бармен первым протянул руку, и Майрон с искренней улыбкой пожал её. Мик улыбнулся ему с теплом любящей мамочки. – Рад видеть у нас в любое время суток. Мел, ещё пожелания? Мелькор покачал головой, и Мик растворился в толпе. – Он как-то поприятнее Сида, – заметил Майрон. – Раз в пятьсот, – горячо согласился Эонвэ и принялся тормошить Оссэ, который молча сидел в углу и пялился на свои сцепленные руки. – Оссэ… ну, хочешь чего-нибудь? – «Яда» и хуй за щеку, блядь! – огрызнулся Оссэ. Майрон кожей ощутил растущую ярость Мелькора и быстро толкнул его коленом. – Оссэ, – тихо проговорил он, накрывая ладонью дрожащие от напряжения пальцы приятеля, – что нам сделать, чтобы тебе стало легче? – Можете меня обнять?.. Вала еле слышно выдохнул; похоже, при виде стремительно краснеющего от собственной откровенности Оссэ его раздражение моментально улеглось. – Сейчас устроим. Майрон поднялся, выдвинул стол в зал, взял Оссэ за руку и пересадил к боссу под бок, уже не опасаясь очередного обмена колкостями и скандала. Пока они с Эонвэ разворачивали второй диван углом к первому и демонстративно обсуждали, какой стороной лучше поставить стол, Оссэ неловко ткнулся лбом Мелькору в плечо. Вала обнял его и зашептал что-то на ухо, гладя по спине. – Коктейльчики! – жизнерадостно сообщил Мик, грохая на стол четыре стакана с фиолетовой жидкостью и гремящими кубиками льда. – Тарелка на подходе! О, я смотрю, вы навели уют! – Выпей, – тихо сказал Мелькор и сунул Оссэ коктейль. – Полегчает. Они молча чокнулись стаканами и выпили через край, до дна. Коктейль был почти безвкусным, с лёгкой горчинкой и едва уловимым ароматом то ли огурца, то ли авокадо, Майрон так и не разобрал. Когда первый кубик льда ткнулся ему в губы, он понял, что уже немного пьян. Оссэ поднял руку, требуя повторить, и Мик выполнил его желание сразу после того, как на столе появилась «унылая тарелка». – Почему унылая? – поинтересовался Майрон. Колбаски, жареные дольки картошки, полоски кальмаров в панировке и сырные шарики не отличались от закуски в любом другом пабе. – Там столько перца, что быстро забываешь про уныние, – хмыкнул Мелькор и потянулся к шпажке с кусочком колбаски. – Оссэ, открой рот. Оссэ с детским восторгом изобразил несмышлёного птенца и принялся жевать, запивая коктейлем. Под влиянием алкоголя и непривычного внимания со стороны Мелькора его быстро начало отпускать. Майрон ему почти позавидовал: воспоминания о толстых браслетах на руках работников завода никак не шли из головы.

Frank Sinatra – Strangers In The Night

При первых нотах удивительно лиричной для рок-бара песни Эонвэ мечтательно опустил ресницы и улыбнулся. Часами просиживая вместе за подготовкой к занятиям или разговорами, они часто слушали песни Синатры; под эту однажды чуть не поцеловались. Жалко, что только чуть… – Сколько воспоминаний, – прошептал Майрон и поцеловал друга в щёку. – Пойдём танцевать? – спросил Эонвэ. Майрон покосился на Оссэ, который что-то горячо шептал Мелькору, и решил, что оставить их наедине не только безопасно, но и полезно. – Пойдём. Только не кружи меня сильно. – Как скажешь. – Эонвэ вскочил и потянул его за собой. Майрон поднялся не так резко, но его моментально повело. Эонвэ подхватил его, обнял за талию и повёл к танцплощадке. – Всего два стакана, – пробормотал Майрон, пытаясь не запутаться в ногах, – что это за пойло? – Фирменный рецепт Мика, держит в секрете. Быстро пьянеешь, плавно трезвеешь… сплошные плюсы. – У тебя ни в одном глазу! – Ты удивлён? На площадке уже танцевало две или три парочки, Майрон даже не смог посчитать, просто уткнулся в Эонвэ и позволил себя вести, благо, медляк не требовал от него энергичных движений. – Помнишь, как мы сидели близко-близко и слушали эту песню? Я чуть не спалился. – Ты спалился, – Эонвэ ласково засмеялся и теснее прижал его к себе. – Я думал, тебе понравилась девочка, и ты о ней замечтался. – Девочки мне нравились, – пробормотал Майрон, – у них всегда можно было выпросить что-нибудь из косметики или какие-нибудь клёвые тряпки, чтобы в клуб пойти. Потом появились такие же парни… только тебя никто не мог вытеснить из моего сердца. Не из башки даже. Просто ни на кого смотреть не хотелось. – Я думал, сто лет помогут мне забыть… нет, Майрон. – Эонвэ поцеловал его в висок. – Я помнил о тебе каждый день. Каждую минуту. Я думал, Мел сможет стереть память о тебе… но даже ему не удалось. – Даже он не настолько всесилен? – Майрон пьяно хихикнул и закинул голову. – Поцелуй меня. За тот раз. Не было никакой девочки. Ещё десять секунд, и я бы засунул твою руку себе в штаны. Эонвэ приподнял его под бёдра и поцеловал в губы; они остановились, Майрон обвил руками его шею и ответил на поцелуй так жадно, будто их собирались разлучить. Дурное предчувствие снова сдавило Эонвэ сердце. – Люблю тебя. Любил бы до конца жизни, как в первый и последний раз. – Да, – кивнул Майрон и снова прижался к его губам. Голос певца окутывал их, кто-то одобрительно аплодировал и улюлюкал. – Именно, как в первый и последний. – Красивая пара, – улыбнулся Мик, забирая посуду. – Угу, – мечтательно протянул Оссэ, потираясь щекой о плечо Мелькора. Ему понадобилось три стакана, чтобы окончательно расслабиться. – Красивая. Да, Мел? – Да, – сухо согласился Вала. – Мик, повтори, пожалуйста. – Сию секунду. – Всё-таки Сид лучше. Мик какой-то скучный. Даже разборок тебе не устраивает. Не чувствую себя везунчиком под его взглядом. – А тебе обязательно нужно, чтобы кто-нибудь завидовал? – Мелькор почесал ему затылок, и Оссэ блаженно сожмурился. – Не-а. Просто скучно. Ты не ревнуешь? – Сида? – Эру упаси, ты что. Он тебе не пара. Майрона. Ты же его любишь. – Так заметно? – Заметно. – Оссэ тяжело вздохнул. – Я думал, ты и меня любишь… но нет. Ты в него втрескался. – В тебя я втрескался уже двести лет как. Между прочим, с первого взгляда. – Вот скажи, – Оссэ выпрямился и потянул его к себе за затылок, полностью игнорируя сопротивление, – ты его любишь, потому что он не несёт всякую чепуху, как я? И ты можешь не помнить про то, что ты весь в шрамах и тебе сто тыщ раз по сто тыщ лет, просто наслаждаться жизнью, потому что ему плевать на всё, кроме того, что ты – это ты? Мелькор несколько секунд печально смотрел ему в глаза, и Оссэ стало не по себе. Он убрал руку и передёрнул плечами от нежданного холода. – Так я и думал. – Он снова сцепил руки и уставился на них. – Ты, конечно, ничего не ответишь, потому что не любишь говорить. Но я тоже полюбил тебя не за то, кто ты, а за то, что ты… что ты – это ты. Я всегда говорю не то, что тебе нравится, и слишком волнуюсь за тебя, потому что когда мы только стали жить вместе, ты часто бывал беспомощным, хотя тебе и было сто тыщ раз по сто тыщ лет, и тебя все боялись, но я видел, что тебе нужна помощь. Мне было тяжело, и сейчас тяжело, я люблю тебя, Мел, но я не знаю, как стать к тебе ближе. И мне хочется плакать, как девчонке, которую парень оставил на пороге дома, а сам ушёл внутрь и сидит там в пыли и холоде, как, мать его, какой-то карлик из цирка, который всех ненавидит, потому что ненавидит себя больше всего, что есть в этом сраном мире, и не знает, что можно как-то ещё. – Оссэ. – Голос Мелькора был тихим и таким нежным, что майа недоверчиво нахмурился. – Ты сейчас всю мою жизнь описал одной фразой. Все сто тысяч раз по сто тысяч лет я сижу в проклятом тёмном доме, как карлик из цирка, ненавидя каждую секунду своей жизни и мечтая вычеркнуть себя из афиши. Я знаю множество трюков, но понятия не имею, как утешить красивого парня, который ждёт на пороге и не знает, как открыть дверь и войти. Я даже сам не могу открыть эту дверь. Я могу только знать, что меня ждут, и ненавидеть себя ещё сильнее. – Мел, – прошептал Оссэ, порывисто его обняв, и Мелькор уткнулся ему в плечо, – почему ты не мог сказать мне раньше, каково это? Каково быть одному в тёмном доме? Не верил мне? – Скорее, себе. – Вала выкрутился из его рук, но Оссэ вполне утешился коротким поцелуем в висок. – Я не тот, кому можно доверить чужую жизнь… и чужие чувства. Я был один слишком долго, чтобы помнить, как открывается дверь. – Но Майрон её открыл. Вала слабо улыбнулся, глядя на танцплощадку, где кружилась «красивая пара». – Иногда мне кажется, что он сжульничал и влез в окно. Но для начала его прорубил. – Если ты хочешь, чтобы я вошёл, просто скажи, что можно. Я придумаю, как. – Оссэ погладил его руку в перчатке. – Но даже если ты никогда не разрешишь, не надо себя ненавидеть. Если бы я не хотел стоять на пороге, я ушёл бы в огромный мир за пределами тёмного дома. Я отчаянно хочу попасть внутрь, но даже если этого никогда не случится, я не разочаруюсь. Мне достаточно знать, что чувак внутри дома действительно существует. Он прижал пальцы Валы к губам и поднялся из-за стола. – Я пойду, потанцую с ними. – Иди, – кивнул Мелькор и положил голову на сложенные на столе руки. Оссэ подошёл к Эонвэ и Майрону и обнял обоих; его поцеловали в щёки, и под новую задорную мелодию все трое закружились, смеясь и перекидываясь шутками. Улюлюканье и аплодисменты в зале стали громче. Мелькор наблюдал за ними из-за своего столика, как зверь из засады. Дитя далёкой древности, он не умел беззаботно веселиться. Когда-то он любил, и ради своей любви ему нравилось убивать. Они с Намо занимались любовью среди трупов, находя утончённое удовольствие в созерцании смерти. Гортхаур в знак особого восхищения поливал его доспехи кровью убитых врагов. Но в новом мире флирт при помощи отрубленной головы устарел, как перевозка грузов на слонах и конные рыцари. И Мелькор соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравится.

***

Led Zeppelin – Immigrant Song

Майрон вырвался из рук друзей и, шатаясь, подошёл к столику. – Устал, – сказал он и плюхнулся Мелькору под бок. – Пошли в сортир? Ты обещал. – Прямо сейчас? Майрон поцеловал его; от его губ пахло джином. – Да. Жалко, мы не влезем туда вчетвером. – Вчетвером мы влезем в мою спальню. – Да там и семеро поместится, – хохотнул Майрон, целуя его в шею над жёстким воротничком. – Пожалуйста, Мел… я хочу тебя раздеть. Я почти забыл про эту жесть на заводе, хотя выпил не очень много… мне так неловко перед тамошними ребятами, что я здоровый, богатый и в чести у самого Тёмного Валы, а они впахивают целыми днями. – Если бы их убили, я бы не смог дать им вообще никакой надежды, – прошептал Мелькор, притянув его к себе за лацкан. – Быть моим любовником сложнее, чем работать в цеху по восемь часов в день, поверь мне… не так уж тебе повезло. – Опять врёшь. Мне безумно повезло. – Майрон встал и уцепился за стол. – Не надо было мне столько пить. – Алкоголь тебя не портит. – Зато портит мои манеры. – Он со второй попытки ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и распустил волосы. Мелькор следил за ним не моргая. – Мне тесно в одежде и хочется материться. Что-нибудь безыскусное и пошлое, знаешь, в духе «заеби меня до…» Мелькор стремительно поднялся и заткнул его поцелуем. – Остальное расскажешь в более тихом месте. Они по стеночке прокрались за угол, нырнули в узкий коридор, ведущий к туалету, и заперлись в одной из четырёх кабинок. – Давай, – прошептал Майрон, прижимаясь спиной к деревянной перегородке. Судя по стонам, по соседству тоже кто-то веселился. – Я так хочу тебя, что у меня крыша едет… я, похоже, совсем сбрендил на почве секса. Это вообще нормально, так хотеть трахаться в общественных местах? – Понятия не имею, я никогда не был нормальным, – Мелькор запустил руки под его расстёгнутый пиджак и под кожаные ремни с кобурами. – Зачем я весь день таскаю на себе эти блядские пистолеты? – Чтобы у меня было запасное оружие. – Ебать сексуально. Я представил, как ты выхватываешь пистолет из кобуры под моим пиджаком и убиваешь кого-то, кто на меня нападает, а я стреляю в гондона, который целится тебе в спину… – Майрон возбуждённо прильнул к любовнику всем телом и нетерпеливо застонал. – Не думал, что нечто подобное может произойти в моей скучной обыденной жизни. – Она уже не будет обыденной, – пообещал Вала, почти грубо сжимая член Майрона через брюки. – Ты настолько хорош, что я мог бы тебя сожрать. – Начни с малого, хотя бы оближи. Вала присел на корточки, расстегнул молнию и не смог отказать себе в удовольствии несколько секунд просто посмотреть. Бесстыдно улыбаясь, мальчишка сжал член в кулаке и провёл влажной головкой по его губам. – Заеби меня до потери сознания. Так, чтобы дым из ушей пошёл… прости. Манеры всё ещё в отпуске. – Разве я сказал, что мне не нравится? – Мелькор ухмыльнулся и медленно вобрал ствол глубоко в рот. Майрон громко застонал, запуская обе руки ему в волосы, и толкнулся глубже. От алкоголя он растерял обычную осторожность и так очаровательно шёл на поводу у своих желаний, что не заразиться его страстью было невозможно. Вала поднялся, поцеловал его в припухшие губы; в четыре руки они расстегнули его ремень и молнию на брюках. – Прости, забыл смазку. – Шутишь… я с утра подготовился, – прошептал Майрон ему на ухо и сладко прикусил мочку. – Давай. Не надо меня жалеть. Мелькор поднял его под бёдра, притиснул к перегородке и взял его в одно длинное движение. Майа вскрикнул, вцепился в пиджак у него на плечах, скомкал в кулаках восхитительную бархатистую ткань; алкоголь делал его тело лёгким, как летнее облачко, на трезвую голову у него бы снова кровь пошла носом, но сейчас было нормально, он только стонал, впуская в себя член Валы, слушая его хриплое дыхание и изнывая от желания получить ещё больше. – Я зря разозлился на тебя, – простонал он тёмному потолку. Единственная лампочка болталась где-то в другой стороне, над раковинами. – Я сейчас сам себе завидую, что ты выбрал меня, что я здесь, что я могу быть с тобой… плевать, что меня родили в жертву, главное, ты меня любишь. – Я до сих пор зол, и завидую сам себе, что заполучил тебя. – Мелькор поцеловал его, прихватывая губы клыками; слушая стоны второй парочки, Майрон ещё раз яростно насадился на член любовника и подошёл к финалу. – Блин, твой костюм… – Застегну пиджак, никто не заметит… – Вала сжал ладонями его ягодицы, толкнулся ещё пару раз и прерывисто выдохнул сквозь стиснутые зубы, позволяя экстазу захватить себя целиком… пусть и всего на секунду. Майрон переплёл пальцы у него на пояснице и мягко прижался губами к щеке, не желая выпускать из объятий, из себя, из тёмной кабинки… что угодно, лишь бы оттянуть неизбежное расставание. Мимо дверцы, перешучиваясь на пониженных тонах, прошла парочка любителей секса в общественных местах. – Если захочешь сделать мне ещё один подарок, проведи со мной целый день в постели. Мне больно даже думать о том, что мы сейчас снова застегнёмся и пойдём наружу… я хотел бы обнимать тебя каждую минуту. По крайней мере, сейчас. – Я тебя понимаю, – шепнул Мелькор; ему не хотелось выпускать из рук этот упоительно упругий зад. – Ты до неприличия хорош в костюме. – И ты. – Майрон намотал его галстук на запястье. – Я хочу ещё. – Когда-то я засыпал сразу после секса, – поддразнил Вала. – Эти времена позади, – хмыкнул Майрон, – потому что у меня в заднице что-то твёрдое, и оно, кажется, сейчас опять начнёт двигаться, делая мне очень, очень приятно… Разумеется, он угадал.

***

– Выглядишь так, будто ничего не случилось. – Майрон хитро сверкнул глазами. Прислонившись плечом к стене рядом с сушилкой, он наблюдал, как Мелькор моет руки. Вала поднял взгляд на его отражение в большом зеркале и выключил воду. – Случилось. Даже безглазые заметят. – Я тебе испачкал только рубашку… три раза, и почти всё оттёр. – Майрон подошёл ближе и обнял его со спины. – Увы, моё приподнятое настроение нельзя списать на пролитый соус. – Мелькор прикрыл глаза, чувствуя себя до неприличия удовлетворённым. – Оссэ прав. Я в тебя втрескался. – Это плохо, или ты не хотел, чтобы так случилось? – Нет. – Вала усмехнулся, и Майрон не сумел понять, что значит его задумчивый взгляд. – Мне просто нравится повторять это слово.