Открывая границы

George Michael – Careless Whisper

Подтянутый бармен в сияющей белизной рубашке принёс заказ и растворился в темноте за стойкой, чтобы не мешать разговору. – Опять нытьё какое-то включили, – поморщился Ауле. – Наверняка про пидоров. – Я совершу ошибку, если скажу, что это моя любимая песня? – Ульмо поднял свою кружку и задумчиво посмотрел сквозь пиво на ярко-оранжевую лампу, висящую ровно между ними. – Рассказывай. – Да что рассказывать! – Например, что с тобой происходит. Ты какой-то гружёный. Несколько минут Ауле с отсутствующим видом молчал. Лицо его застыло, как всегда при попытке принять важное решение. Ульмо терпеливо ждал, расслабленно прихлёбывая пиво – именно ради такого, светлого пшеничного, с лёгкой горчинкой, он сюда и заходил так часто. Его тело так и не научилось пьянеть, но ему нравился вкус. – Мой сын – шлюха! У Ульмо от неожиданности пиво чуть носом не пошло. – Чего?! Ауле грохнул кружкой, наплескав на стол и тарелку с нетронутым стейком. – Дроны засекли его с Морготом. Манвэ показал мне снимки. Он… ведёт себя как баба. Ходит под ручку с Врагом. Да ты сам посмотри только! – Он вытащил из кармана свой огромный смартфон в стальном чехле и яростно ткнул пальцем в экран, едва не раздавив стекло. – Жаль мне, что Яванна его бить запрещала! Порол бы – небось, излечил от этой дури! Ульмо осторожно взял телефон и пролистал слайды в галерее. Фото явно были сделаны в разное время. На нескольких Майрон стоял около их падшего брата – действительно слишком близко, держа его под руку, шептал что-то ему на ухо и улыбался; последний снимок, сделанный раньше прочих, запечатлел паренька выходящим из машины в откровенно девчачьем наряде. Сложно было представить, чтобы в Валиноре юноша надел нечто подобное даже в шутку… на девушку и то косились бы неодобрительно. – Разоделся, как мразь какая-то! – возмущался Ауле вполголоса, пока Ульмо боролся с мыслью, что у Майрона непростительно красивые ноги для парня такой комплекции. – Лучше бы я его своими руками придушил! Знал ведь, что он по наклонной пойдёт, чувствовал! Музыка эта, нарядов полный шкаф, увлечения интеллектуальные… книжки со стихами! И теперь что! Теперь он в койке своей Врагу подмахивает! – Эй, эй, – Ульмо потряс разошедшегося друга за плечо. – Потише. Да, выглядит хуже некуда. Но его имя уже выбито в центре Валинора на доске почёта, и ты отец героя. Что бы ни произошло, он никогда не вернётся обратно и не опозорит твоё имя. – Да плевать мне, где его имя, если Враг его… его… – Ауле скривился от отвращения, не в силах продолжать, и запил свои слова душистым элем. – Ты ничего наверняка не знаешь. Ну, подумай, выглядел бы парень довольным на публике, будь всё так, как ты сказал? Морготу майар нужны позарез, стал бы он у нас ублюдков выпрашивать, имей мужскую силу? У него и ноги-то нет. Сдаётся мне, он просто разыгрывает представление перед нами. Хочешь не хочешь, парни ему подыгрывают. Я бы и сам подыгрывал, если б к нему в лапы попал. – Плохая это задумка, – буркнул Ауле, отбирая смартфон и прокручивая фото туда-сюда. – Своих отдавать, пусть и ради мира. Ладно хоть, только парней берёт… роняет в бесплодную землю своё семя, если может. – Будь моя воля – никого бы не отдал в такой кошмар, – кивнул Ульмо. – Дай-ка ещё раз посмотреть, там вроде Оссэ? – Всё надеешься его однажды вернуть? – Чего бы нет… – Глава валинорского флота грустно улыбнулся, глядя на своего воспитанника. – Забрал бы назад в гавани. Не он свою судьбу выбрал… а таким моряком, как он, нельзя стать – можно только родиться. Ауле сочувственно ткнул друга кулаком в бок, и они минуту помолчали о том, что Манвэ и слушать не хотел. Трудно считать мёртвыми тех, кто регулярно катается по Валинору в компании ненавистного Врага.

***

– Мы поедем в Мордор, – твёрдо сказал Мелькор. – Залезем на башню и будем там слушать музыку. Я так хочу. – Да! – Оссэ запрыгнул за руль слишком бодро для того, кто только что допил восьмой стакан «Яда». – Я тоже хочу! Поехали! Майрону хватило и трёх порций коктейля. К полуночи алкоголь почти выветрился, оставив свежее послевкусие и приятную расслабленность. Плохие мысли за время посиделок улетучились, он даже остановился по пути к машине, чтобы посмотреть на чёрное небо, исколотое яркими звёздами. – Ты садись первый, – Мелькор обнял его за талию и подтолкнул к машине. – Почему? Ты всегда ездишь слева. – Просто послушайся. – Вала подкрепил свои слова коротким поцелуем, и тело Майрона отозвалось на ласку, несмотря на недавний секс в сортире. – Интересно, мне когда-нибудь надоест? – прошептал он Мелькору в губы, остановившись у распахнутой задней дверцы. Салон дышал теплом, Эонвэ шарил в бардачке, Оссэ проверял какие-то показатели, Майрон слышал обрывки разговора, но не понимал ни слова. – Будь моя воля, я бы остался с тобой прямо здесь… пусть хоть вся Арда на нас смотрит, мне плевать. Я каждую секунду умираю от желания. Чем я болен, Мел? Чёрные зрачки Валы тянули его взгляд, как два бездонных колодца. Майрон не удержался и обнял его; в следующую секунду Мелькор притиснул его к холодному боку машины и втолкнул колено между его бёдер. Майрон застонал на всю парковку, снова подставляя губы его властному поцелую. Со стороны курилки донёсся одобрительный свист. – Полезай. Вала затолкал его в машину и сел рядом – как ни в чём не бывало. За секунду до того, как Оссэ выключил свет в салоне, Майрон успел глянуть на своё отражение в лобовом стекле и поразиться тому, что он растрёпан и помят, похоже, за двоих. – Пристегнитесь! – велел Оссэ. – Погоняем! – Только не перебарщивай, – попросил Эонвэ, выуживая из бардачка сигареты. – Я трезвею медленнее, чем вы. – Вот и проветришься! Майрон торопливо пристегнулся – он уже знал, какой скоростью грозит эта фраза.

***

– Они выехали, – быстро сказал Манвэ и сразу оборвал звонок. – Кто? Он вздрогнул: Варда умела появляться незамеченной… как и её агенты. Уже всё разнюхали, без сомнений. – Ребята Оромэ, – ответил он как можно ровнее, стараясь скрыть раздражение. – Попросил их кое-что привезти из-за барьера. – Надеюсь, не голову Майрона. – Что ты, милая. Как бы такое могло прийти мне в голову… ах, прости за каламбур! Элентари прищурилась. Иногда ей казалось, что от этой приторной улыбки у неё всё внутри вот-вот склеится. – Ты же не собираешься нарушить договор? – Нарушить?! Родная, я стольким пожертвовал ради мира! Кроме того, я дал слово! – Твоё слово тает быстрее морской пены, едва Мелькор наносит малейший удар твоему самолюбию. – Она умолчала о том, что Олорин засёк на границе джип, битком набитый солдатами, и что шумиха вокруг фото последнего заложника не прошла для неё незамеченной. – Подумай о последствиях. Если твой близнец по-настоящему на нас разозлится… – У него ничего нет! – Вся сладость мгновенно исчезла из облика Манвэ, и она увидела своего мужа таким, каким знала и любила. – Он беспомощен, как младенец! Ты видела, как он ходит?! Да его чуть не на руках до машины доносят! – Его ум с годами становится лишь острее. Ты не можешь с этим спорить. Как и с тем, что мы снова ему проиграем, если он решит напасть по-настоящему. – Я посмотрю, как он выстоит против нашего оружия! – Манвэ поднялся, потемневший от гнева и очень похожий на своего близнеца, но Варда спокойно встретила его взгляд и не отступила ни на шаг. У него никогда не получалось смотреть на неё сверху вниз – и не только потому, что они были одного роста. – Ты думаешь только о столкновении лоб в лоб. Но Мелькор хитёр. Хитрее тебя. Он пойдёт обходными путями. Чем больше жестокости ты себе позволяешь, тем больше у него сторонников… не зли его, прошу. Не разжигай новую войну. – Если потребуется, я перебью всех изменников. Всех до одного. – И потеряешь свой народ. Сколько ты сможешь продержаться на лжи? Ложь – его, не твоя стихия. Он рано или поздно обратит её против тебя. – Замолчи. Именем отца прошу, замолчи. – Манвэ опустил ресницы. Он знал, что жена права, что он слишком далеко заходит в своей ненависти к ослабевшему, полураздавленному, но всё-таки живому врагу. Но иначе он не мог – не привык. Короткий вибросигнал в кармане возвестил о начале операции. – Отвечай за свои поступки, – сказала Варда и вышла. – Проклятые шпионы, – скривился Вала. – Когда-нибудь я уничтожу и их.

***

Оссэ уловил резкое движение Мелькора в зеркале заднего вида, сбавил скорость – и тут удар в заднюю правую дверь швырнул джип в кювет. Мгновенно надувшаяся подушка безопасности вмяла его в сиденье, он отчаянно схватил ртом воздух. Машина проехалась на боку, покачнулась и затихла. Запахло сырой землёй, надсадно запищали датчики. – Засада, – услышал он сквозь гул в ушах. – Около десятка. Эвакуируйтесь, я прикрою. Подушка с шипением обмякла. Оссэ судорожно вздохнул, ошалело наблюдая, как Мелькор отстёгивает ремень безопасности и упирается левой ногой в раму, держась за ручку над окном. За паутиной разбитого стекла замаячили фигуры в кевларовой броне. – Через люки, быстро! – рявкнул Вала и правой ногой выбил искорёженную дверь. Судя по крику снаружи, кого-то из нападающих придавило. Мелькор выскользнул наружу, посыпались выстрелы. Оссэ нашарил на панели нужную кнопку, сорвал с пояса нож и вспорол подушку безопасности, прижимающую к креслу бессознательного Эонвэ. Майрон не шевелился, вероятно, его тоже оглушило. Секунды тянулись, как в кошмарном сне, пока сдвигались крышки люков. Оссэ отстегнулся сам, отстегнул Эонвэ и вместе с ним выполз из машины. Уложив друга на землю, он нырнул в люк над задними сиденьями, отстегнул Майрона и выволок его наружу. От бронированного днища джипа то и дело рикошетили пули. Им повезло – буквально в десятке метров от места аварии виднелся небольшой овраг, за ним – перелесок. Оссэ поднял обоих спутников на плечи и, пригибаясь, поспешил с ними в укрытие. «Если Мел прикрывает, нас не заметят», – твердил он сам себе, но всё же каждый миг ждал выстрела в спину, пока не спустился на пару метров по пологому склону. На дне оврага кучей лежали опавшие листья, сырые после дождя. Оссэ прощупал их ногой, убедился, что внизу нет ямы или чего-то опасного, и уложил бессознательных друзей. Прислушиваясь к крикам и пальбе, он вытащил все пистолеты, залёг на склоне и разложил их в ряд под рукой, чтобы не тратить времени на перезарядку, если Мелькор кого-нибудь упустит. Потом натянул на голову чёрную балаклаву с узкой прорезью для глаз и осторожно выглянул. Джип покачнулся от ещё одного выстрела из огнемёта и медленно завалился на крышу. Один из нападавших заглянул в выбитую дверь, крикнул: – Пусто! Найдите его! – и бросил что-то в салон. Оссэ нырнул в укрытие. Грохнул взрыв, сверху посыпались комья земли. Оссэ ожидал услышать приближающиеся шаги, но кевларовые рыцари шныряли на другой стороне дороги – вероятно, пытались найти Мелькора. Очень скоро ночную тишину разорвал жуткий булькающий вопль. «Нашли», – злорадно подумал Оссэ. Мелькор проскользнул между солдатами далеко не на пределе своих возможностей, но они не успели даже повернуться ему вслед – он скрылся в высоких зарослях, рядом с их джипом, забросанным ветками и тростником. Одиннадцать, и один оглушён ударом выбитой двери. Затаившись в темноте, он считал звуки сердцебиения и шаги. Ему не требовалось зрение, чтобы знать, где находятся противники и удалось ли Оссэ добраться до укрытия. Командир отряда осмотрел джип и никого не нашёл внутри. Иллюзия заставила их всех поверить, что внутри был лишь один пассажир. Группка из четверых солдат двинулась в заросли, вооружённая тепловизорами и прицелами с функцией ночного видения, не задумавшись о поисках в маленьком овраге. Мелькор сделал шаг влево, позволяя солдату пройти в паре сантиметров от себя, и с влажным хрустом развернул его голову на сто восемьдесят градусов. Десять. Никто ничего не заметил. Он бесшумно возник за спиной у огнемётчика, схватил его за плечи и коленом сломал ему спину. Левая нога неприятно заныла. Обмякший воин мешком упал на землю. Девять. – Он рядом! – крикнул кто-то и немедленно поплатился – Мелькор сорвал с него шлем и одним ударом кулака превратил его лицо в кровавую кашу. Восемь. Последний из маленького отряда принялся беспорядочно палить во все стороны. Вала устремился к замаскированной машине, но две пули всё же настигли его. Чувствуя, как кровь течёт под голенище ботинка и пропитывает левый рукав, он снова затих, поджидая жертву. Запах смерти разгорячил его. Раздувая ноздри, он ждал. Они пришли вдвоём, оружие дрожало в их руках. Он поднялся между ними и смял их головы друг о друга вместе со шлемами – сам Эру не различит, где теперь чьи мозги. Шесть. Один из рыцарей выстрелил из гранатомёта. Мелькор отлетел в сторону и распластался на земле, на мгновение оглушённый взрывом. Раны в правой ноге нестерпимо заныли, он зашипел и попытался подняться. Левую половину лица жгло, и, кажется, он вывихнул правое плечо. – Стреляй по нему! У солдата тряслись руки от страха, он почти ничего не видел в темноте, поэтому из всех шестидесяти восьми в цель попали всего четыре пули – воля случая, не больше. Второй майа открыл огонь, но цель исчезла из поля зрения – даже тростник не покачнулся. – Где он?.. Мелькор подкрался сзади и в упор выстрелил одному в затылок из автомата, который ему любезно одолжила предыдущая жертва. Пять. Второго он ударил прикладом по шлему, и никакие технологии не спасли беднягу от перелома шеи. Четыре. Трое сбились в кучку у замаскированного джипа. Мелькора охватила ярость при мысли о том, что его любимые кожаные сиденья загублены. Командир скрывался за горящей машиной, надеясь, что сможет выследить врага на пустой дороге. – Сдавайся, Моргот! Сдавайся! – храбро потребовал один из троих. Тёмный Вала схватил его за ногу и зашвырнул далеко в заросли. Три. Правая рука плохо слушалась, поэтому он навёл на оставшихся двоих свою любимую иллюзию – каждый из них показался второму Морготом. Издав вопль ужаса, они изрешетили друг друга за пару секунд. Один. В два прыжка преодолев дорогу, Мелькор обошёл командира, напряжённо всматривающегося в трассу, рванул его голову назад и впился клыками в горло. Он жадно глотал горячую кровь, толчками льющуюся ему в рот из развороченной артерии, пробуя на вкус предсмертный страх и обрывочные воспоминания. Едва сердце несчастного затихло, Вала утратил к нему интерес. Солдат со сломанной спиной ещё дышал, и Мелькор, крадучись, двинулся к нему. Будь они вооружены бесполезными копьями, как в древности, стоило бы позволить им ещё немного побегать… огнестрельное оружие сделало войны такими скучными. Он опустился на одно колено возле последнего из живых и приподнял его за волосы. Тысячелетия текли, но страх в глазах обречённого оставался неизменным. Мелькор силился понять, что они боятся потерять, когда смерть подступает вплотную, почему отрицают очевидную неизбежность конца, как некогда люди… и раз за разом не понимал. – Я ничего тебе не скажу, – прохрипел кевларовый рыцарь жуткому созданию, которое склонялось всё ближе к его лицу. Панические мысли атаковали его сознание: он видел, как черви поедают его гниющее тело, как пыль, которой он стал, прорастает травами, как из его праха рождаются демоны и уходят в бесконечную ночь. Раньше он не боялся смерти – он не знал, что она так страшна. Что весь его отряд, вооружённый до зубов сверхсовременным оружием, может полечь перед одним врагом, едва способным передвигаться без костылей. – Я ни о чём и не спрошу, – усмехнулось чудовище. Кровь капала с его подбородка, лицо с одной стороны обгорело, рука висела плетью. В неверных отблесках пламени, пожиравшего джип, в своём строгом костюме оно выглядело до абсурдности цивилизованным. Рыцарь знал, что его раны смертельны, но всё равно попытался отползти, когда тонкая рука в перчатке отпустила его волосы и коснулась щеки. С влажным хрустом Мелькор свернул ему голову. Алчное безумие вновь охватило его. Он разорвал кевларовую броню, разворотил рёбра и впился зубами в ещё бьющееся сердце, прикрывая глаза от удовольствия. – Прими эту жертву, мой властелин, – глаза Гортхаура горели обожанием, когда он лил кровь из смятого эльфийского шлема на покрытые шипами наплечники и чёрную кирасу Мелькора. – В знак моего величайшего восхищения. – Принимаю, – говорил он, дурея от этого запаха, и размазывал подношение по губам Гора, кривящимся в жестоком оскале, по щекам, по высокому бледному лбу. – Я рождён возвеличить твоё имя. – Тёмный майа поднёс к губам его булаву, липкую от плоти. – Каждая живая тварь в Арде будет бояться твоего имени. – И твоего. – И моего. Боль обрушилась на него, едва сердце в зубах перестало биться. Он с трудом поднялся, чувствуя, как жжение расходится от пуль, попавших в ногу и руку, от ожогов на лице, от вывихнутого плеча… Раньше он носил доспехи как украшение, но сегодня вечером они бы ему действительно не помешали. Он заставил себя выпрямиться и создал новую иллюзию. Главное, добраться до безопасного места. Бывали и менее удачные дни.

***

Мелькор появился на краю оврага словно из ниоткуда. Оссэ почувствовал запах крови и жжёного мяса, но не смог разглядеть, пострадал ли его босс. – Вызывай назгулов. Пусть пригонят нам машину и отбуксируют джип. – Чего они хотели? Убить тебя? – Кучке майар я не по зубам. Стреляли по Майрону. – Зачем? Вала уставился на него светящимися, как у ночной птицы, глазами. – Возможно, кто-то понял, что я боюсь его потерять.

***

Звёзды смотрели на него с чёрного неба. Майрон поморгал, но, похоже, ночной пейзаж не был пьяной галлюцинацией. …мы ехали в машине… Он повернулся и застонал от неожиданной боли в шее. В волосах что-то зашуршало, он резко попытался сесть и тут же повалился назад. – Лежи, – приказал Мелькор. – Скоро нас заберут. – Что случилось? – По машине стреляли. Опасности уже нет. – Тебе пригодились пистолеты? Вала усмехнулся. Майрон хотел на него посмотреть, но не мог так повернуть голову. – Нет. – Всё-таки зря мы их брали… кстати, где они? – Он похлопал по опустевшим кобурам под пиджаком. – Оссэ забрал. Он вас прикрывал. – А Эонвэ?! – Ему плохо. Думаю, ничего серьёзного, небольшое сотрясение. – Мел… – Майрон снова сел, на этот раз осторожнее, и обхватил ладонями гудящую голову. – Ты знал? Почему ты посадил меня на своё место? – Не знал. Всего лишь дурное предчувствие. Вблизи послышались гудки. Мелькор протянул руку, Майрон сжал его ладонь во влажной перчатке и поднялся. – Ты в порядке?.. – Нам пора. Майрон выбрался из оврага, с отвращением вытряхнул из шевелюры листья и веточки и забрался на заднее сиденье небольшого чёрного внедорожника. Эонвэ уже сидел справа, на обычном месте Майрона, бледный в зелень и явно страдающий от головокружения. Назгулы переворачивали обгоревший джип, на шоссе мигал фарами мощный эвакуатор. «Вот она, скучная обыденная жизнь», – растерянно подумал Майрон. – «Можно себя поздравить». Только сев за руль, Оссэ понял, как болит левое плечо и нога: во время аварии его приложило о дверцу. Стараясь не думать об этом, он пристегнулся и завёл мотор. Мелькор сел на штурманское сиденье и приложил палец к губам. Оссэ понятливо кивнул. – Пристегнитесь. Поедем не спеша, но… я уже ни в чём не уверен. – Ты отлично справился, – отозвался Мелькор, касаясь его рукава. В другой день Оссэ бы хватило таких слов, чтобы неделю сиять от счастья, но теперь он едва нашёл в себе силы улыбнуться. Собственная боль волновала его куда меньше, чем вероятность ещё одной засады, к которой они не будут готовы, и травмы друзей. – Прости, Мел. Я… у меня правда нет никого, кроме вас. Случись что, я бы даже не выбирал. Пусть моя мать и жива… я её не знаю. Я жил без неё все эти годы, пусть даже не по её вине, но… без тебя я бы не смог. Без вас. Не смог бы. Я… Вала сжал его плечо. – Всё потом, Оссэ. Опасности больше нет. Нам нужно домой, и вести можешь только ты. Шестой и девятый нагнали их и поехали по бокам от внедорожника, оживлённо переговариваясь. – Кто это был? – спросил Майрон. – Валинорские военные? – Солдаты без знаков отличия. Вероятно, всё спишут на моих врагов среди беглых майар из числа утилизированных. – Беглые майар? Как они могут сбежать с чипом и в браслетах? – Никак. – Но… – Любые версии звучат убедительно, если ты единственный представитель закона. Тебе вынуждены верить, потому что альтернативы не существует. – Мелькор усмехнулся, глядя в окно, и Майрону на миг показалось, что его облик дрожит, как мираж в пустыне… или как назгулы и балроги. – Манвэ всегда таким был. Он король по праву рождения и не привык оправдываться. – Тогда почему мы все здесь? Вы заключили мир. – О, ты ещё не понял? – Вала насмешливо посмотрел на него в зеркало. – Мир – это когда не нападаю я.