Открывая границы

Franz Ferdinand – Ulysses

Испытывать от близости Мелькора только и исключительно физическое удовольствие без малейшей примеси эмоций было непривычно, но Майрон не стал заострять на этом внимание. Новый трек вполне подходил для приватного танца на коленях, который он так много раз видел на укромных диванчиках клубов, пока закидывался коктейлями и пялился по сторонам. Поглаживая Валу по затылку и прижавшись лбом к его лбу, он немного приподнялся и плавно задвигал бёдрами, стараясь вспомнить то время, когда много и с удовольствием танцевал при каждом удобном случае – на вечеринках, дома, в гримёрке, на сцене фрик-клуба (и даже туфли с высокими каблуками и опорой только на большой палец ему не мешали). – Я обещаю тебе любые иллюзии, если ты станцуешь так для меня ещё раз, – прошептал Мелькор, обнимая его за талию. – Без Намо, ковыряющегося в моём бедре. Музыка почти заглушала омерзительный скрип металла по кости; у Майрона мороз шёл по коже от этого звука, но Мелькор смотрел на него так, будто они и правда сидели на диванчике в каком-нибудь клубе и собирались пошалить в стороне от общего веселья. – Обязательно, и не один. Можешь в это время обнимать меня своими воображаемыми щупальцами, или что тебе нравится? Тёмный Вала засмеялся – и едва заметил момент, когда Намо с изрядным трудом вытащил застрявшую пулю. – Мне нравишься ты… – Он снова потянулся к губам Майрона. Не заметить короткий взгляд Мандоса, полный скептического интереса, было сложнее, чем концы пинцета в расколотой кости, но тёплый поцелуй примирил его с тем и другим. – Сбавь обороты, – хмыкнул Намо, – осталось всего три. Одна прошла навылет. Что за криворукий идиот в тебя стрелял? – Не осуждай его, он видел, что стало с его товарищами. – Мелькор провёл языком по груди Майрона и поцеловал его в шею. Подогретая кровь с приворотной травой не могла притупить боль, но помогала сконцентрировать все мысли на красивом мальчике, танцующем на его коленях так, будто в этом мире не было никого желаннее. Так, будто его восхитительную кожу не забрызгало чужой кровью, будто за его спиной не сидел Намо, сосредоточенно пытающийся вытянуть последнюю пулю, будто на него смотрело не уродливое создание с изувеченным лицом… теперь ещё и лицом. Заметив, что он снова перестал пить, Майрон улыбнулся и наклонил чашу над своей грудью. Безумия в его взгляде с каждой секундой становилось всё больше. Вала жадно припал губами к тонкой рубиновой струйке и забыл обо всём, кроме единственного ритуала, имевшего хоть какую-то власть над его телом. «Гортхаур никогда бы на такое не пошёл», – подумал он, но танец Майрона и воспоминания о далёком прошлом уже слились в единое восхитительное целое и затопили его разум. …лучшее, что есть в этом зелье – единственный миг, когда ты забываешь обо всём, кроме того, кто сидит у тебя на коленях, позволяя пить свою кровь… Где-то на задворках сознания здравый смысл вопил: «Остановись, хватит!» Майрон и без того понимал, что крыша у него отъехала, но его всё устраивало. Он хлебнул ещё из чаши, поднял её над головой и вылил остатки крови себе на губы и горло, продолжая тереться о колени Валы. Мелькор властно положил руку ему на затылок, прильнул губами к коже под ухом, поцеловал чуть ниже… «Если он прокусит артерию, ты проживёшь минуты две», – заметил здравый смысл Майрона, у которого была пятёрка по анатомии. Майрон застонал, чувствуя, как острые клыки слегка стискивают кожу, обещая ласку, слаще которой он никогда не знал. Он закрыл глаза, теснее прижимаясь к своему повелителю, ясно понимая, что вокруг него очередная иллюзия, что от травы у него приход небывалой силы, но он с самого детства мечтал увидеть нечто подобное… …и это было ярче любых его фантазий. В небольшом зале, выстланном ковром цвета свежей плоти, он был одновременно Гортхауром и обнажённым юношей со связанными руками. В свете факелов кожа юноши казалась желтоватой, но Гортхаур помнил её сливочный цвет тем утром, когда настиг добычу, и при этом воспоминании его рот наполнился слюной. – Это подарок, – сказал он, за волосы таща пленника к высокому креслу, на котором со скучающим видом восседал его властелин. – Так-то выглядят твои извинения? – сквозь зубы проронил Мелькор. – Не нравится? – Майа пнул юношу, заставляя встать на колени, и закинул ему голову. – Только посмотри. Опоенный зельем, утративший память обо всём, что было прежде, юноша лишь застонал, когда тёмное создание провело кинжалом под ключицей и прижало к груди холодную чашу. В нечеловеческих глазах твари, смотревшей на него, не отразилось ни единой эмоции. «Это не может быть живым», – подумал он. – «Оно ничего не чувствует». Гортхаур поднял человека на ноги, сунул чашу ему в руки и приправил собранную кровь щепоткой травы с лёгким сладковатым ароматом. Его чувствительное обоняние не переносило этого запаха. – Возьми его. Облизывая губы, он смотрел, как его подарок, заплетаясь, идёт к Мелькору и неловко садится ему на колени, протягивая подношение… как Мелькор делает первый глоток, и безразличие в его взгляде уступает место жадности. – Я хочу загладить вину, – сказал Гортхаур, помявшись; в его фэа царила сумятица, и Майрон не мог понять его эмоций, зато ощущал болезненное наслаждение юноши, который льнул к Мелькору, не замечая, как шипы на кирасе царапают ему грудь. Уже зная, чем всё закончится, он блестящими глазами Гортхаура смотрел, как его повелитель медленно погружает клыки в шею жертвы. Возбуждение достигло пика, но он не двинулся, прикованный к месту беспощадной хваткой Валы и созерцанием слабеющей жертвы. «Я любовник самого опасного создания в мире», – подумал он, удивляясь, насколько медленным и поверхностным стало дыхание. Видение ускользало, средневековый зал медленно таял, факелы уступали место ярким лампам. В нос ударил запах антисептика, и Майрон подался назад в крепких объятиях, чувствуя, как Мелькор медленно разжимает зубы, отпуская так и не прокушенную кожу. – Иллюзия или воспоминание? – спросил он, стараясь удержать уплывающие мысли. Кажется, вступил в дело алкоголь. – Я всё ещё плохо себя контролирую. – Вала поцеловал его в губы, слизывая остатки крови, и Майрон уступил мольбам своего разгорячённого тела. – Готово. Хм… – Намо позволил себе с минуту посмотреть, как Мелькор жадно целует своего майа, постанывая от возбуждения. Края ран на бедре стягивались, ожог на плече и на лице начинал светлеть. В другой раз можно было бы оставить их наедине, но всё более заторможенные движения Майрона намекали, что с количеством тёплого виски он немного переборщил. Чувствуя себя так, будто суёт руки в клетку дикого зверя, Мандос подхватил майа под мышки и поднял на ноги. – Всё, милый. – Он отобрал чашу, не переставая угрожающе смотреть в затуманенные глаза брата. – Теперь идём со мной. Мел, пожалуйста, не шевелись. Тебе нужно около двенадцати часов, чтобы срослась раздробленная бедренная кость. Встанешь – придётся резать и собирать всё заново. Я вернусь и помогу тебе. Пока намажь лицо мазью, она рядом с тобой. К концу его речи на лице Мелькора наконец отразилось беспокойство. Майрон часто дышал и покачивался. – Ни при каких обстоятельствах не вставай и не двигай ногой! – повторил Намо и потащил своего следующего пациента на выход. – Используй мазь! Мелькор не сделал попытки последовать за ним, и этот факт уже превосходил его самые оптимистичные ожидания.

***

Franz Ferdinand – I'm Your Villain

– Я даже не знаю, что хуже, – просипел Майрон, вытирая губы большим махровым полотенцем. – Что я блюю под песни группы «Франц Фердинанд» на глазах у Намо Мандоса, что я делаю это голый, что я запивал транквилизаторы виски и кровью с неизвестными веществами или что я чуть не трахнул Мела, пока ты доставал из него пули. – Хуже была бы только клизма, – усмехнулся Намо, который расслабленно сидел рядом с ним на полу, привалившись плечом к стенке ванны, и наблюдал с чисто научным интересом на лице… то есть Майрон надеялся, что с чисто научным. С высокой точностью интерпретировать эмоции Валар могли только другие Валар. – Но при вашей стопроцентной усвояемости любой подходящей пищи она бесполезна. Людям помогала. Не двигайся, я должен сделать ещё один укол. Майрон вздохнул и уткнулся лбом в сложенные на краю ванны руки. Кажется, на этот раз Намо даже попытался причинить ему как можно меньше неудобств, но получилось всё равно куда больнее, чем у Эонвэ. – Посмотри, как там Мел, и дай поблевать спокойно. – Выпей последний стакан. Потом я сделаю тебе ещё пару уколов, и сможешь лечь спать. – Предыдущие четыре выводили токсины из крови, а эти будут для чего? – После случившегося Майрон хотел знать состав всего, с чем к нему будет подходить этот подозрительный доктор. – Препарат с общеукрепляющим действием, препарат для пищеварительной системы, чтобы не было осложнений, и успокоительное. – Как, ещё?! – Майрон чуть не подавился подкислённой водой. По его прикидкам, в «стакане» осталось ещё с пол-литра. – Не в твоих интересах несколько часов провести в истерике, если все эмоции вернутся разом. Побереги свою нервную систему, ей и так досталось… и нервную систему Мела тоже. – Намо бросил шприц в пакет с прочим мусором и вышел. Майрон навострил уши, надеясь услышать голос Мела, но Мандос закрыл за собой дверь в душевую. Оставалось только догадываться, что там происходит. Утешая себя тем, что осталось последнее усилие, он кое-как допил воду и снова склонился над роскошной ванной, грустно думая, что собирался использовать её совсем для других целей. – Как он? – Стремительно идёт на поправку, как любой молодой здоровый организм. «Если ты меня обманываешь…» – отразилось на физиономии Мелькора, и Намо едва сдержал улыбку. Тело его бывшего любовника изменилось, но манеры остались те же… и выглядел он не менее опасно. В отличие от своих братьев, Мандос никогда не заблуждался относительно возможностей Тёмного Валы – слишком близко успел его узнать. Даже сейчас, измученный и осунувшийся, он источал угрозу, и это был не блеф. – Ирмо скоро вернётся с шиной для фиксации, и я перенесу тебя на постель. Я бы предложил тебе просто полежать, пока кость не срастётся, но ты слишком небрежно относишься к своему здоровью, чтобы я мог полагаться на одно твоё слово. – Я бы предпочёл, чтобы ты не трогал меня сверх необходимого. – Вот она, благодарность. – Намо подошёл ближе, присел перед ним на корточки и погладил по щеке. Глубокий ожог уже рубцевался, выглядело пока не очень, но он знал, что через пару часов следов не останется. – Самому не надоело быть таким чёрствым? Мелькор поймал зубами его пальцы и слегка сжал – только дразня. Взгляд Мандоса потеплел. – Ты по-прежнему не снимаешь кольца даже во время операций? – Никогда не снимаю. – О. – Тёмный Вала взял его руки и поднёс к глазам. – Десять моих и всего по одному от Ирмо и Вайрэ… я польщён. – Ты всегда это знал. – Что ты их не снимаешь? – Что твой счёт десять к одному. – Намо наклонился ниже, но Мелькор накрыл его губы ладонью. – Нет. – Даже если я разведусь? – Зачем тебе это, Намо? Посмотри на меня. Я не тот, кого ты любил на заре времён. – Может, ты и не тот, но мужчины по-прежнему готовы идти ради тебя на смерть даже в мирные времена. Это что-то да значит. И я уже посмотрел. Мне понравилось. – Сморозишь что-нибудь про мой рост… – зарычал Мелькор, подаваясь вперёд. Мандос поднялся. – В твоём росте нет ничего невероятного. К слову, Ирмо поможет нам перебраться в спальню, советую морально подготовиться к его появлению. – Не смей… – начал Тёмный Вала, но Мандос уже исчез за дверью и оставил его наедине с мыслями о том, что морально подготовиться к появлению Лориена невозможно.

***

– Как себя чувствуешь? – Опустошённым, – ответил Майрон со всем возможным сарказмом. – Если эмоции ко мне вернутся, первым делом я испытаю страх за свою пятую точку. – Будет слишком поздно. – Намо взял очередной шприц, постучал по нему ногтем и нажал на поршень, выпуская пузырёк воздуха. – Потерпи. Майрон подумал, что попытки сохранить достоинство в текущей ситуации гарантированно обречены на провал, и честно заорал, получив в левую ягодицу десять кубиков какой-то болезненной дряни. Не такой болезненной, как «витаминки», но всё же. Оставшиеся два укола доставили ему меньше дискомфорта, но от облегчения, что всё наконец кончилось, на него навалилась слабость. Даже встать на ноги получилось с трудом. Намо накинул ему на плечи халат и под локоть довёл до кровати. – Поспи, если хочешь, или просто полежи. Сейчас лучше не совершать резких движений. Заранее извиняюсь, если тебя потревожат вопли ярости. – Что такое? – удивился Майрон. Едва он лёг, глаза начали слипаться. – Ирмо собирается мне помочь, – Мандос многозначительно усмехнулся. – Эти двое друг друга не переносят. Никаких воплей Майрон не услышал – его вырубило раньше, чем Намо успел закончить фразу.

***

Напыщенный ублюдок Манвэ, недалёкий мудак Ауле, уродливый тупица Тулкас… Мелькор не любил почти всех своих родственников и охотно награждал их обидными эпитетами при любом удобном случае. Но был один, для кого у него не хватало слов. Только ярость, только хардкор. – Привет, карлик! Седой тебя молодил! Мелькор стукнулся затылком о стену, не зная, смеяться или материться. – Заткнись, – буркнул Мандос. – Ты должен только помочь мне с носилками. – Как скажешь. Позови меня. О, там Майрон! Ирмо помаячил в дверях и ушёл в спальню. Мелькор весь обратился в слух. – Майрон спит, – тихо сказал Намо. – Не дёргайся. Я должен наложить шину. Я бы и сам перенёс тебя, но не хочу рисковать. – Можешь просто оставить меня здесь. – Плохая идея. Потерпи ещё немного. Мелькор прикрыл глаза. Он любил смотреть, как Намо работает, но воспоминания будили в нём слишком много эмоций. Нельзя терять бдительность, пока рядом Ирмо… и просто – нельзя. Но он всё-таки не удержался и подглядел, как ловкие пальцы брата, унизанные неизменными кольцами с символикой смерти, снуют по его ноге, подгоняя бандаж. – Жаль, в этот раз не пришлось ничего зашивать. – Который раз предлагаю зашить тебе рот. Молчащий ты неотразим. – Вижу, тебе приятно вспомнить прошлое. – Предпочёл бы вменяемое общение в настоящем. – Неужели тебя вдруг начали интересовать разговоры? Намо зажмурился и потёр лоб костяшками пальцев. – Мел, – сказал он почти с мольбой. – Не начинай. Мы всё решили. Я женат, тебе это не нравится. Ты хочешь отрицать, что между нами было что-то кроме секса. Я уже смирился. Зачем ты стремишься раздуть тлеющее пламя? – Потому что ему это нравится! – сообщил Ирмо, неторопливо заходя в душевую, и невинно округлил глаза в ответ на два злых взгляда. – Что? Майрон спит, мне скучно. – Ирмо, ты не мог бы… – начал его близнец, но Лориен уже принялся ходить туда-сюда, всё рассматривая. Его деятельный ум ни секунды не мог оставаться без пищи. – Потрясающе, сколько всяких настроек! Вы тут оргии проводите? Можно поиграться? – Если ты решишь помыться в моём душе, мне придётся его сжечь, – прошипел Мелькор. – О, это ты запросто… удивительно, что можно быть геем и так брезгливо относиться к мужчинам в целом, как тебе это удаётся? Ух ты, режим тропического ливня! – Ирмо, не… – рявкнул Намо. Раньше, чем он успел договорить, с потолка вяло закапала тёплая вода. – Упс. Как это выключить? Нет-нет, я сейчас сам догадаюсь… – Просто принеси носилки! – Какой ты скучный, – фыркнул Лориен и снова удалился. – Знаешь, что? – зло проговорил Намо, схватив Мелькора за запястья, и наклонился к его лицу. – Реши уже, что тебе нужно! И прекрати разыгрывать обиду! Даже я не настолько злопамятен, иначе не штопал бы тебя сейчас! – Я тебя ни о чём не просил, – процедил Тёмный Вала. – Ты мог не приезжать. – Не мог. Зная, что ты в опасности – не мог. Ты знаешь это, и знаешь простые слова благодарности, которые я хотел бы услышать. Будь ты таким же, как Манвэ, я бы просто закончил своё дело и ушёл. Но я хочу увидеть того Мелькора, которого я… уважаю. Увериться, что ты не сбрендил окончательно на почве своих утрат. Несколько секунд они мерились взглядами. Наконец, Мелькор нервно облизнул пересохшие губы. – Так ли тебе нужна моя благодарность? – Зануда, – прошептал Намо и поцеловал его. Брат слабо дёрнул руки – скорее для поддержания имиджа. Пожелай он вырваться, даже сейчас не удалось бы его удержать. – О. Этот вкус будит воспоминания. Что ты сейчас куришь? – Свою собственную марку, я думал, ты помнишь. – Всё может измениться… – Мандос сжал зубами его нижнюю губу, слегка потянул, ещё раз попробовал на вкус кончиком языка. – Всё, кроме тебя, это я уже понял. Мелькор вырвал у него правую руку – но лишь затем, чтобы притянуть его ближе и углубить поцелуй. – Спасибо, Намо. Я скучал. – Я специально подождал, пока вы закончите, голубки. – Как ты меня заебал!.. – Да ну? Это моя фраза! – хохотнул Мелькор. Мало что выводило Мандоса из себя сильнее, чем его беспардонный близнец… ради удовольствия наблюдать за бесящимся любовником Лориену многое можно было простить. …кроме «привет, карлик». Ирмо разложил около него полотняные носилки и сделал приглашающий жест. Всё ещё метая в близнеца яростные взгляды, Намо помог Мелькору пересесть. – Такой лёгкий, да я бы тебя теперь одной рукой перенёс! – весело сообщил Ирмо, пока они перемещали капризного пациента в спальню. – С замиранием сердца ждал этой фразы, – Мелькор закатил глаза в точности как Намо. Разговор растрогал его, и даже издёвки Лориена не бесили так, как могли бы. – Сделайте одолжение, подержите носилки, я сам переберусь. – Должен будешь, коротышка. Давно мечтал потрогать твою деревянную ногу. – Хоть сейчас перестань его доёбывать, он ранен. – Вот ещё! Думаешь, я дважды мотался сюда из Валинора, чтобы теперь молчать? Зачем ты с ним целовался, он опять стал скучный, прямо как когда вы спали. Мелькор перекатился на кровать и прикрыл глаза. – Моя благодарность не знает границ. Проваливайте. – Пошёл ты, – любезно ответил Ирмо и вышел, сунув руки в карманы бежевых брюк. – Я у тебя книжку возьму почитать? – раздалось уже из коридора. – Только одну, – рявкнул Мелькор. Майрон во сне закрыл голову одеялом и подтянул колени к груди. – Намо, мне стоит за него волноваться? – Нет. С ним всё будет в порядке. – Хорошо, что ты не дал мне его укусить. – Думаешь, я всё забыл? – Мандос положил ладонь ему на лоб. – Он много значит для тебя… отлично. Но если такое случится снова, прошу тебя, сообщи мне сразу. Я волновался. Тёмный Вала трудно сглотнул и пробежал кончиками пальцев по его кольцам, задержавшись на любимом – цепочке маленьких черепов с аметистовыми глазницами. Первый подарок… – Хорошо. Я обещаю. – Напиши мне, если поедешь в Валинор. Я бы хотел повидаться в менее напряжённой обстановке. – Я рад, что ты приехал. Намо присел на край кровати и поцеловал его в скулу. – Береги себя, Мел. Мелькор закрыл глаза. Тихо щёлкнул дверной замок, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом волн. Неужели.

***

– Как себя чувствуешь? – Ирмо сел возле кровати Эонвэ и принялся по своему обыкновению всё рассматривать. – Намо сказал, тебя тряхнуло. – Да. Ерунда, небольшое сотрясение мозга. Я даже таблетку принял. – Ну раз таблетку… – Дядя прикоснулся губами к его лбу, что не ускользнуло от внимания Оссэ, который разряжал пистолеты на столике у двери в лабораторию. – Тогда всё будет в порядке. – Он понизил голос: – Тебя здесь не обижают? – Что ты хочешь услышать, Ирмо? Обратной дороги нет. Даже сиди я в темнице, никто не ждал бы меня в Валиноре. – Эонвэ горько улыбнулся. – Ты говоришь с изменником. – Я говорю со своим племянником, всё остальное меня мало волнует. – Лориен наклонился к самому его уху. – Если он тебя обижает, я могу помочь. – Совсем нет… даже наоборот. Мне здесь очень хорошо. – Навещай старика в Валиноре. Не думай, что тебя рад видеть только наш некрофил. – Ирмо пожал ему руку и не спеша удалился, не преминув рассмотреть мускулистую спину Оссэ. Едва Вала вышел, Оссэ сел на его место и взял друга за руку. – Чего это он тебя обихаживает? – Он всегда такой, если у него хорошее настроение. Мы много общались, пока я не поступил в университет. Потом он лет пятьдесят дулся, что я не выбрал специальность в его университете… только недавно окончательно оттаял. Они с Намо соперничают из-за талантливых студентов, оба хотели меня заполучить. Он, кажется, даже с самим Намо не разговаривал года два. – Подумаешь, какой обидчивый… – Оссэ покосился на дверь и драматическим шёпотом поинтересовался: – Он к тебе подкатывал? Эонвэ засмеялся и дёрнул его за хвост. – Ты в своём репертуаре. – Что, я угадал?! – Оссэ, он гетеросексуал и женат. – А Намо? – И Намо женат. – Эонвэ потянул его к себе за руку и обнял. Ревнивое сопение Оссэ ужасно его веселило. – Опять тебе всюду мерещатся соперники. – Простите, что вмешиваюсь, я ненадолго. – Теперь в комнату вошёл Намо. В отличие от Ирмо, он крайне редко смотрел мимо собеседника, а окружающая обстановка не внушала ему ни малейшего интереса. Оссэ оробел под его взглядом и отпустил руку Эонвэ. – Мелькор в порядке. Я надеюсь, ему хватит здравого смысла выполнить мои рекомендации. Если голова будет кружиться и завтра, позвони мне, я найду время тебя осмотреть. – Не стоит, Намо. Ты и так много для нас сделал… я не знаю, что бы было без тебя. – Эонвэ протянул ему руку, и Мандос ласково её сжал. – Спасибо, что прилетели. – Я делал это в основном для себя, ты же знаешь. – Намо устало прикрыл глаза. Бурые пятна расплылись на его брюках, рукавах пиджака и рабочем чемоданчике. – Если Мелькор будет капризничать и отказываться от еды, погрей ему кровь, я оставил ещё один пакет в холодильнике. Думаю, хватит. – А Майрон? Он с Мелом? – Да. Ему надо поспать. К утру будет в норме. – Вала прислушался. – Ирмо завёл вертолёт. Прости, мне пора, нужно ещё успеть принять душ и переодеться перед возвращением домой. Выздоравливай! – Он поцеловал племянника в лоб и торопливо вышел. – Странные они какие-то, – подозрительно проворчал Оссэ и снова заграбастал руку Эонвэ. – Хрен поймёшь, что у них на уме. – Если бы ты столько прожил, сам бы себя перестал понимать, – поддразнил Эонвэ, и его друг скорбно вздохнул: – Я и так-то не всегда понимаю… – А я вот кое-что понял, – Эонвэ нежно улыбнулся, глядя в его насупленную физиономию. – Что? – Что быстрее выздоровею, если ты меня обнимешь. Оссэ обошёл кровать, лёг с ним рядом, обнял за плечи и прижался губами к виску. – Буду строго следовать твоим рекомендациям. Вслушиваясь в его ровное дыхание, Эонвэ наконец расслабился, и только тогда понял, что дурное предчувствие исчезло без следа.

***

Bleeker – Highway

Музыка гремела из кабины на всю трассу. Ирмо нервно постукивал ногтями по панели и всем видом демонстрировал недовольство. – Опаздываешь на работу? – Нет. Просто хочу спать. Намо поймал близнеца за руку и пристально посмотрел ему в глаза. – Ирмо, что на этот раз? Я думал, ты перестал ревновать меня к Мелькору ещё до создания Арды. – Я не ревную! Я зол! – Лориен заглушил мотор. – Почему Эонвэ достался сначала тебе, а потом ему?! Этот мальчик мог бы быть хорошим психотерапевтом! А теперь он прозябает здесь, на обочине цивилизации, с хромым уродом, в которого превратился наш брат! – Он не просто хромой урод… – …у него ещё и характер мерзкий! – …он Моргот, и его облик не должен тебя обманывать, – с нажимом закончил Мандос и повернул ключ в замке зажигания. – Я поведу. Можно будет переодеться у тебя? – Надеешься сохранить лицо перед Вайрэ? – Разве я совершил что-то непростительное? Изменил ей? – Никогда не видел, чтобы ты смотрел на неё так, как на Мелькора. Может, потому она и не может простить тебе то маленькое приключение длиной несколько эпох. Она не слепая. Ты… становишься мягче, когда видишься с ним. Это заметно. – Может быть. – Поднимая машину в воздух, Намо бросил долгий взгляд в сторону Мордора. Полузабытое чувство, которое он старался игнорировать последние тысячи лет, пробудилось, но пока не хотелось загонять его обратно в тёмные глубины своей сущности. – Похоже, я бессилен себя изменить, так? Ирмо дотронулся до его руки на штурвале. – Не можешь избавиться от зависимости – отдайся ей! – проникновенно сказал он и рассмеялся. – Всегда так говорю наркоманам, пугаются до усрачки. Правда, только те, кто сидит на чём-нибудь, не вызывающем привыкания. – Разве они наркоманы? – Нет, просто в группе риска. Один раз припугнёшь – даже пиво пить бросают. Очень впечатлительные. Не то что Сид. – Не напоминай. Где только Мелькор его выкопал. – Известно, где. Надо было его пришить. – Я сразу предложил усыпить. – Я не знал, что так получится! Думал поставить над ним эксперимент, а он случайно вылечился! – Эру. Никому не рассказывай, что ты серьёзный учёный, – фыркнул Намо. – Даже я тебе не поверю. – Мог бы и подыграть. Я вот верю, что ты приличный семьянин. – Давай закроем тему. – Как скажешь. – Лориен покосился на его кольца. – Кстати, почему десять? – Неужели я не рассказывал? Мы расставались десять раз. На одиннадцатый я выбрал Вайрэ, и он сказал, что больше не подарит мне ни одного кольца. – И ты ещё смеёшься надо мной и Эстэ. – Ирмо показал ему левую руку. – Смотри, у меня всего пять!

***

Майрон не помнил, когда Мелькор лёг с ним рядом, но проснулся уже у него на груди. Серые сумерки таились в углах спальни, за разбитой дверью на террасу шумело море и вопила чайка. Халат во сне сполз с него и валялся в стороне. Майрон подвинулся ближе, намереваясь поспать ещё, но уткнулся коленом в твёрдую шершавую штуку, и весь сон с него мигом сдуло. Он откинул одеяло и уставился на какую-то ортопедическую хреновину на липучках, которая стягивала правую ногу Мелькора от середины лодыжки почти до паха – вплотную к криво обрезанной штанине. Вала шевельнулся и недовольно приоткрыл глаза. – Мел… чем всё кончилось? Ты в норме? – залепетал Майрон, с трудом пытаясь выстроить события в хронологическом порядке. Странный ритуал, пули, Намо Мандос на залитом кровью полу в душевой, глюки с насекомыми, осьминоги в комнате и насаженные на огромную корону головы, разведённый виски со снотворным, Саурон и его пленник – всё смешалось в голове. Расскажи ему кто-нибудь историю в таком духе, у него бы возник всего один вопрос: ты где такую дурь раздобыл, приятель? – Как видишь. Намо запретил мне вставать, пока кость не срастётся. Кажется, ты недавно хотел проваляться со мной в постели весь день. Ещё не передумал? Только теперь Майрон заметил кровавые пятна на простынях и лежащие поверх одеяла пистолеты, рубашку и пиджак. Ожоги Мелькора пропали бесследно, рубец от пули на левом плече уже едва виднелся. Воспоминания пришли в порядок. – Не передумал, но этот раз не считается. У тебя постельный режим. – Он укутал Валу одеялом, напустив на себя строгий вид. – Я буду следить, чтобы ты не вставал. Не шали, пока я хожу попить водички. Холодный ветер вольно гулял под накинутым на голое тело халатом, пока он перешагивал через разбитую электроплитку и спешил к лестнице. Похоже, с заказом новой кофемашины придётся поторопиться… «Попить водички», конечно, была так себе отмазка – по утрам в него не лезло ничего, кроме кофе… и ещё кое-чего, но для этого Мел ещё не оклемался. Он прокрался в лабораторию, заглянул в комнату Эонвэ и предсказуемо нашёл его спящим в обнимку с Оссэ. Выглядели оба неплохо, и Майрон решил, что до вечера они без него проживут. Прихватив из холодильника две баночки кофейного напитка, он вернулся в спальню – на этот раз через дом. Кровавые отпечатки на стенах всё ещё вызывали в нём дрожь. Как только удалось сохранить здравый смысл до приезда Намо? Мелькор уснул, пока его не было. Майрон скинул халат и не дыша скользнул под одеяло. В тепле его быстро разморило снова. Слушая шелест прибоя, он устроил голову у Валы на плече и сомкнул ресницы. Бредовая галлюцинация с кровавым ритуалом снова вспомнилась ему, потом плавно перетекла в другую. … – …за ваше безразличие к воплощённому миру вы будете подвергнуты проклятию плоти, – звучал голос, не поддающийся описанию при помощи известных ему слов, больше похожий на зародившуюся в сознании мысль, чем на речь, произнесённую вслух. Он увидел круглую каменную площадку, некогда бывшую мозаичным полом церемониального зала, и всех Валар, воплощающихся на ней. Он смотрел на них с высокомерием, думая, что теперь его братья и сёстры познают те же муки, что некогда он сам… и упал, и в страхе уставился на свои до странности тонкие пальцы. – Это Мелькор? – Правда? Не может быть? – Отец мой… у него нет ноги. – Как такое возможно? – Эру снова наказал его. – Поделом. – С вашими телами всё в порядке, братья и сёстры? – Похоже на то. Оставим предателя. – Идём, Намо. Удивительно, твои кольца! Остались точно такими же. Голоса затихли, а он всё смотрел на свои слабые руки, и ярость жгла ему грудь. … Выжженные земли и руины чёрных башен, облечённые в лунный свет, своим видом причиняют ему больше боли, чем рассаженные о камни ладони и колени. Ему нужно было взобраться сюда, чтобы посмотреть на свои владения. Пусть даже на четвереньках, как животное. – Я всё верну, – обещает он, потому что единственный, кого он желает, но не может уничтожить – он сам. Он всё ещё не понимает, зачем Отец призвал из изгнания его ослабевшую сущность. – Я обращу реки вспять. Но пока ему не удаётся повернуть вспять даже реки своих воспоминаний. … – Палка? – Манвэ красиво выгибает брови, изображая сочувствие. – Неплохо. С костылём ты выглядел жальче. Рекомендую в следующий раз взять на переговоры его – добьёшься большего участия. … – Я не буду служить калеке! – кричит Гортхаур, в его потускневших глазах блестят слёзы. – Я не тот, ты не тот, этот мир не тот! Я хочу уйти вслед за другими! Живите как знаете, проклятые Валар! – Я прошу у тебя только одного – чтобы ты разделил со мной эту жизнь, не как подданный – как равный, – звучит его собственный голос, тихий и надломленный. – Пожалуйста, Гор. – Нет, – шепчет Гортхаур, глядя на него с высоты пары метров – но они оба помнят эту стену достающей до небес. – Я разделил бы жизнь со своим властелином… но не с тобой. Ты не он, Мелькор. Ты больше не он. … – Не плачь. Что стряслось? Майрон звучно шмыгнул носом. Он так и не понял, спал или нет, но плакал, видимо, уже какое-то время, потому что плечо Мелькора было мокрым. – Мел… что за хрень, почему он тебе это сказал, – забормотал он. Вала вопросительно поднял брови. – Почему Гортхаур называл тебя калекой? Я понимаю, почему это делала твоя семья, но он… он же любил тебя! – Любовь однажды проходит. Прости, что выпустил свои сны. – Если он любил тебя только пока ты всех держал в страхе, то и пошёл на хуй, – зло прошептал Майрон, обнимая его. Мелькор усмехнулся, гладя его по волосам. – Глупо осуждать Гора. Он слишком долго меня знал. Я успел ему надоесть. – Всё равно пошёл на хуй, – проворчал майа. – Это как если бы я любил тебя только как Короля Ночи и забил на тебя, как только ты ушёл со сцены! – Я уже забыл, как идиотски звучал мой псевдоним. – Я думал, чувак просто фанат фильмов про супергероев. Вала поцеловал его в нос и уложил обратно себе на плечо. – Спи. Я постараюсь тебя не тревожить. Майрон повозился, прижался к нему как мог тесно, чтобы не задевать бандаж, и вздрогнул всем телом, засыпая. Мелькор сдержал порыв подвигать раненой ногой. Невозможность встать или хотя бы согнуть колено пугала его. Утешает, что это ненадолго. Он перевёл взгляд на расслабленное лицо Майрона и улыбнулся. Кажется, теперь у меня есть достойная идея для нашего общего выступления.

21 сентября – 20 ноября 2017