Открывая границы

– Я в порядке. – Уверенности в дрожащих ногах не было; тяжело дыша, Эонвэ уцепился за открытую дверцу машины и прищурился на садовые фонарики. Глазам стало больно даже от такого слабого света. Он зажмурился, стараясь отвлечься от тошноты и шума в ушах и вспомнить что-то очень важное. – Не волнуйтесь. Надо только немного полежать. – Пойдём. – Оссэ закинул его руку себе на шею. – Не донесу, извини. Майрон опередил их, чтобы придержать дверь, но отдёрнул руку, едва коснувшись замка. – Тут кровь… – прошептал он, стремительно бледнея. Пока они возились у машины, Мелькор ускользнул в дом, и теперь стало ясно, почему. Эонвэ наконец вспомнил, что хотел сказать. – Найди Мела. Если он серьёзно ранен, позвони Мандосу. Я сейчас не смогу помочь. – Он протянул Майрону свой телефон. – Прошу тебя, поспеши.

***

Imagine Dragons – Friction

Кровавые пятна на стене и кнопке вызова лифта подтвердили его худшие подозрения. Майрон взлетел по лестнице на третий этаж, пробежал по коридору и дёрнул дверь в спальню. Конечно же, заперто, – только тёмное пятно на косяке выдаёт, что Мелькор внутри. Стараясь сохранять самообладание, он вернулся к лестнице, спустился на второй этаж, протиснулся через маленькую комнату, заваленную хламом, и поднялся на террасу. Море дышало холодом ему в затылок, пока он шёл ко второму входу в апартаменты своего Валы, напряжённо вглядываясь в тёмные окна. Никакого движения. Он толкнул стеклянную дверь, убедился, что Мелькор заблокировал и её, и торопливо огляделся. – Надо было взять пистолет из машины, – пробормотал он, отчаянно жалея, что Оссэ недавно внял словам Мела и убрал с террасы все свои железки. Монтировка или гаечный ключ сейчас очень бы пригодились… Его взгляд упал на тяжёлую электрическую плитку. Майрон вытащил из розетки толстый шнур, взвесил раритет в руках и решил, что сгодится. На пробу пару раз ударив без замаха корпусом в окно, он убедился, что стекло так просто не поддастся, отошёл подальше и раскрутил плитку за шнур. Первый раз удар пришёлся плашмя, стекло в двери лопнуло, но не разбилось. Метя в слабое место, Майрон ударил снова; с четвёртого раза тяжеленный корпус наконец попал по трещине углом. Во все стороны брызнули осколки – и всё же размеров пробоины хватило только чтобы просунуть руку и открыть замок. Следы на стене вели к душевой. – Мел, это я. Тебя ранили? …может, он просто смывает с себя чужую кровь? – подумалось Майрону, но он сам себе не поверил. На втором шаге его до костей пробрал безосновательный страх. Он остановился, хрипло дыша в мёртвой тишине. Даже шум моря куда-то пропал. – Мел?.. Пол зашевелился под его ногами. Майрон поднял голову и обмер – на стенах один за другим открывались жадные чёрные рты с гнилыми клыками. – Мел, что это, блядь, такое?! Один рот раззявился прямо у него под ботинком и повозил по подошве слюнявым языком. Майрон опрометью выскочил на террасу и захлопнул за собой дверь. Звякнуло об пол ещё несколько осколков. Продышавшись, он заглянул в дыру в стекле, но не увидел в комнате ничего подозрительного. Всё как обычно. «Что здесь происходит?» Он зашёл обратно – сгусток темноты с извивающимися щупальцами кинулся ему в лицо. Майрон очнулся уже у перил террасы, судорожно ощупывая себя на предмет ужасных ран. Ни ран, ни слизи, ни следов чьего-либо присутствия. Иллюзия. Это просто иллюзия. Он же сам говорил, что может легко внушить что угодно. – Мел, хватит! – крикнул Майрон, решительно заходя в комнату. Гигантские многоножки посыпались на него с потолка, и ему стоило больших усилий удержать в голове мысль о том, что всё вокруг – его собственный бред. – Позволь тебе помочь! Он слышал хруст, с которым дохли под ботинками отвратительные твари, чувствовал, как тонкие лапки цепляются за его лодыжки и скребут по спине под рубашкой, его трясло от отвращения, но он старался думать о том, что всё происходящее – обычный аттракцион, вроде комнаты страха для детей, и ему надо перешагнуть через резиновых змей, чтобы получить конфетку. Ручка извивалась под его пальцами, когда он открыл дверь в душ. – Убирайся, – раздалось из мрака – слишком плотного для просто тёмной комнаты без окон. – Пока я ещё могу себя контролировать. – Мел… – Майрон шагнул через порог, и осязаемая чернота залепила ему глаза и ноздри. – Убирайся! Он попытался вдохнуть ртом – холодная скользкая тварь закупорила ему горло. Майрон шарахнулся назад и скрючился на коленях посреди комнаты, пытаясь оторвать хищную дрянь от лица, задыхаясь и панически кашляя. Пульсирующие щупальца ползли по спине и плечам, подбирались к горлу, насекомые сновали под одеждой, и он даже не смог закричать, чтобы позвать на помощь. В следующую секунду всё исчезло. Он жадно глотнул воздуха и потёр глаза. Море мерно дышало за окнами, на столике у кровати горела лампа, кровавые следы куда-то пропали, но когда Майрон с трудом встал на ноги, подошёл к стене и провёл по ней рукой, пальцы стали красными. – Уходи, – глухо раздалось из душевой. – Я справлюсь сам.

***

– Здравствуйте, – вежливо сказал Майрон, чувствуя себя довольно глупо. – Эонвэ просил меня позвонить вам. Похоже, Мелькор ранен. – О. Эонвэ в порядке? – Говорит, ничего страшного, но выглядит не очень. – Что с Мелькором? – Я хотел к нему зайти, но он заперся в душевой и отпугивает меня иллюзиями. Новое «о» прозвучало более заинтересованно. – Иллюзиями? Какими именно? – Если это важно… я видел рты на стенах, потом на меня посыпались сороконожки и какие-то тентакли, а когда я вошёл к нему, то начал задыхаться… Эру, звучит как бред наркомана. – Майрон потёр лоб. Он ходил взад-вперёд вдоль перил террасы, всё ещё передёргиваясь – ему мерещилось, что по спине пробегает очередное членистоногое. – Я думал, достаточно сконцентрироваться на том, что всё ненастоящее, но у меня не получилось. – Он не просто так носит титул Тёмного Валы, – усмехнулся Мандос. – Ты не справишься с ним в одиночку. Я возьму вертолёт и отправлюсь к вам. Зажги посадочные огни на трассе перед домом. Эонвэ оставил мне координаты на такой случай. – Я могу что-то сделать, пока жду вас? – Не ешь и не пей, можешь навестить Эонвэ и сказать ему, что я буду через двадцать минут. Вероятно, мне потребуется твоя помощь. Майрон пару секунд послушал короткие гудки и убрал телефон в карман брюк. Темнота спальни за закрытой дверью казалась безопасной, но он не смог заставить себя попытаться ещё раз, поэтому спустился на второй этаж и пошёл в лабораторию.

***

– Принеси мне фонарик, кювету и антисептик. – Да я сам… – Оссэ, просто сделай, как я говорю. Оссэ поёжился – расширенные почти на величину радужки зрачки делали Эонвэ похожим на безумца. Не решившись спорить, он принёс всё к кровати и с трудом начал стаскивать костюм. Плечо противно ныло, ушибленная нога перестала гнуться, ему даже пришлось сесть на край кровати, чтобы снять брюки. – Вот это синяк, – пробурчал он и на пробу потыкал пальцем в припухшую кожу на бедре. – Долго сходить будет? – Дней пять продержится. Наклонись поближе. – Эонвэ потянул его к себе за локоть, посветил в глаза фонариком. Оссэ стоически не издал ни звука, пока друг прощупывал его пострадавшие конечности. – Похоже, тебе повезло. Ушибы довольно сильные, но кости и суставы в порядке. Постарайся не напрягаться. – Я бы и рад, но… – Оссэ вздрогнул, услышав наверху грохот. – Может, сходить посмотреть?.. – Скорее всего, ты ничего не увидишь. – Эонвэ смочил антисептиком большой ватный тампон и начал осторожно обрабатывать ушибы. – Сиди. Эта штука снимет воспаление, быстрее заживёт. – В смысле, не увижу? Может, Майрону помощь нужна… – Ты помнишь, что было, когда нас обстреляли? – Мы приехали домой, а потом ты сказал, что Мел в порядке, – Оссэ нахмурился. Грохот на террасе прекратился. – Что он там делает?.. – Ты припарковал машину, Мел вырубил тебя и повернулся ко мне, чтобы сделать то же самое, но я навёл пистолет тебе на голову и сказал, что вынесу тебе мозги, если он прямо сейчас не отправится в лабораторию и не позволит себя осмотреть. Когда я снял предохранитель, он сдался и вышел из машины, но видел бы ты его лицо. В гнетущей тишине прошло несколько секунд. Оссэ, хмурясь, смотрел ему в лицо, явно прикидывая, что делать. Эонвэ уже приготовился к тому, что он сейчас встанет и уйдёт – и вздрогнул от неожиданности, когда друг расхохотался. – Да я бы тебе ни за что не поверил! – В тот момент я не шутил. Я мог нажать на спусковой крючок… я был очень зол, и Мел это видел. – Конечно. Иначе бы он решил, что ты блефуешь. – Оссэ сжал его руку в своих и поднёс к губам. – Почему ты мне не рассказал тогда? Я-то думал, он на тебя три недели зверем смотрел, потому что на него обезбол не действует. – Нет. Он бесился, что я его заставил принять помощь. И я… на твоём месте бы себя не простил. – Эонвэ отвернулся, поджав губы в точности как делал Мелькор, когда не знал, что ещё сказать, и Оссэ ласково коснулся его щеки. – Я бы не стал злиться. Если когда-нибудь ты взаправду вынесешь мне мозги, я и то не разозлюсь. Ну… это же ты. Ты бы так не поступил без серьёзной причины, да? – Не знаю. Иногда мне кажется, что я стал слишком… слишком тёмным. Что больше ничего не держит меня на краю. – Зато я знаю. – Оссэ склонился к нему и повернул его к себе, бережно погладив по щеке. – Если бы ты собирался стрелять, то навёл бы ствол на себя, а не на меня. И я бы предпочёл, чтобы в меня стрелял ты… ты знаешь, куда. Я или точно не умру, или умру, но сразу. – Дурак ты, – прошептал Эонвэ и крепко обнял его за шею. – Нельзя в тебя стрелять. Ни мне, ни кому-то ещё. – Не расклеивайся. Помажь меня ещё немножко, и я всё-таки пойду наверх схожу… – Оссэ погладил его по голове и уложил обратно на подушку. – Думаешь, Мел сильно ранен? – Узнаем. Если Майрон не сможет к нему зайти, скорее всего, сильно. В коридоре послышались шаркающие шаги. – Мандос будет через двадцать минут, – сказал Майрон, остановившись на пороге комнаты. Он осунулся и помрачнел, на щеках и горле розовели свежие царапины. – Это Мел тебя так разукрасил? – тихо спросил Оссэ. Майрон непонимающе нахмурился, подошёл к зеркалу и с минуту смотрел на своё отражение. – Нет, – наконец ответил он, с трудом разлепив пересохшие губы. – Я сам. Он пытался отпугнуть меня галлюцинациями… довольно успешно. – Прости, – пробормотал Эонвэ. – Не надо было мне тебя к нему отправлять… я надеялся, он всё-таки позволит тебе больше… – Он и с тобой такое вытворял? – Когда его ранили, он потерял много крови и иногда утрачивал над собой контроль… я даже подойти к нему не мог из-за иллюзий. Намо подсказал мне, как с ними справиться, но сейчас ему, видимо, сильнее досталось… – Эонвэ закашлялся, и Оссэ торопливо поковылял налить ему воды. – Прости ещё раз… – Ничего. Прикольный опыт, где ещё такое увидишь. – Майрон подошёл к нему и ласково погладил по руке. В костюме он казался старше и серьёзнее, и Эонвэ прижал его пальцы к губам. – Мандос сказал, ему понадобится моя помощь. – Ты всегда можешь отказаться. – Он настолько извращенец? – криво усмехнулся Майрон. Эонвэ покачал головой. – Нет. Но… гуманизм им чужд. Не позволяй рисковать своим здоровьем и тем более жизнью. – Я постараюсь. Пойду зажигать сигнальные огни. Я же разберусь? – Они включаются с центрального пульта. Ты справишься. – Спасибо, Эонвэ. Отдыхай. Майрон вышел, пропустив в комнату Оссэ с кувшином и стаканом. Эонвэ с трудом приподнялся, чтобы попить. Он надеялся, что самое плохое уже позади, но дурное предчувствие так никуда и не делось.

***

Намо перебросил через руку чёрное пальто, взял чемоданчик с инструментами и пакет медикаментов, которые, как он полагал, могут пригодиться, и неторопливо отправился к лифту. Пока он ехал на верхний этаж, пристально рассматривая кольца на левой руке, телефон в кармане пискнул. «Я на месте», – написал Ирмо. Мандос по металлическим ступенькам поднялся на крышу. Вертолёт уже ждал его на посадочной площадке. Он положил вещи внутрь и сел на место второго пилота. Ирмо бросил ему наушники. – Дело серьёзное? – Думаю, да. – Мальчик не справится без тебя? – Мальчик не смог мне даже позвонить. – Ты намерен помочь? Манвэ будет не в восторге. – Только если узнает. Он узнает? – От кого? От меня, что ли? – засмеялся Лориен. – Давненько у нас не было такого приключения – в час ночи в Средиземье на вертолёте! Хорошо, что я в разводе. Эстэ была бы мной недовольна – ненавидит, когда я отлучаюсь с супружеского ложа. – К счастью, у меня сегодня ночная смена. Вайрэ бы, пожалуй, со мной развелась… Всё мне простила, кроме него. – То есть ты летишь не только вытащить из него пули? – Странный вопрос от специалиста по зависимостям. – Мандос улыбнулся, глядя на городские огни. Вертолёт плавно набирал высоту. – Конечно, я соскучился.

***

Lord of the Lost – Porcelain

Судя по записям в системном журнале, последний раз сигнальные огни зажигали четыреста лет назад. Из окна их видно не было, и Майрон спустился во двор, прикидывая, хватит ли ему пятнадцати минут для экстренного ремонта. В голове заела очередная печальная песня, и он напевал мелодию под нос, пока шёл через двор мимо гаража, прикладывал палец к табло электронного замка и ждал, когда откроются ворота. Раньше он думал, что бронированный парадный джип – всего лишь пережиток древней паранойи, но теперь ему было неуютно даже здесь, за толстенным четырёхметровым забором, который, наверное, мог выдержать прямое попадание торпеды. Как ни странно, все до единого огни на трассе исправно горели. Майрон нашёл в плеере заевшую песню, включил её и сел на скамейку у ворот, положив телефон рядом. Главное, просто слушать музыку и не думать ни о чём. Это всегда помогает. Он вытянул ноги, зажал озябшие руки между коленями и стал смотреть в темноту за трассой. Печальная скрипка оглашала ночную тишь, когда что-то шлёпнулось ему в волосы. Майрон подскочил как ошпаренный, в панике хлопая себя по голове и плечам, и только когда мёртвый бражник упал ему под ноги, понял, что это была не очередная иллюзия. «Да что со мной? Я никогда не боялся насекомых…» Огорчённый, он сел обратно. Мотылёк ничем не заслужил такой участи. В любой другой вечер Майрон бы осторожно выпутал его и отпустил на волю. Мать любила всякую живность и запрещала ловить бабочек ради забавы. Когда-то это казалось смешным… Подумав, Майрон взял бражника и переложил на траву под скамейкой, чтобы случайно на него не наступить. Прошло всего три минуты. Он откинулся на холодный забор, вслушиваясь в припев. Под фонарём порхали ещё две бабочки, поменьше. Страх поднялся из глубины, как какая-нибудь огромная морская тварь в кино, и точно так же заслонил собой всё остальное. …что, если он не дождётся Мандоса? Что, если его ранили смертельно, или он потеряет ещё что-нибудь, или… Усилием воли он загнал мысли обратно в глубину. Где вас только носит с вашим вертолётом?.. Песня третий раз подходила к концу, когда вдалеке послышался шум лопастей. Майрон выключил музыку и поднялся. Он видел Мандоса нечасто и никогда не общался с ним лично, но слышал от Эонвэ и его сокурсников множество разных историй… в основном в духе чёрного юмора. Вертолёт мягко опустился на асфальт, и из кабины стремительно вышел Вала Намо собственной персоной. Майрон успел забыть, что оба Фэантури выше Эонвэ, и в красках представил, как при их виде бесился Мелькор, явно привыкший на всех смотреть сверху. – Кажется, мы прилетели даже раньше. О. – Мандос взял Майрона за подбородок и повернул к фонарю. – Ты сам? – Да. – Хорошая была иллюзия. Пойдём. Мне нужно в вашу лабораторию. Потом отправимся к Мелькору. Ирмо, поторопись. Лориен догнал их уже во дворе. Такой же худой и долговязый, как его близнец, он обладал очень живой мимикой и постоянно улыбался, чем моментально располагал к себе. – Ни разу не был в этом доме. Интересная архитектура, Мел сам придумал? Он любит странные решения. Намо, я тебе потребуюсь? – Нет. Подождёшь внизу. – Не против, если я где-нибудь присяду, Майрон? – осведомился Ирмо, входя за ними в дом. – Разумеется. Лориен тотчас рухнул в самое большое кресло в гостиной, с наслаждением вытянул ноги и уткнулся в первую попавшуюся книгу из стопки на подлокотнике. Судя по обложке, книга повествовала о наркотических веществах первобытных племён. – Есть бар? – спросил Намо, снимая пальто и бросая его на колени близнецу. – Да, вон там. – Возьми что-нибудь крепкое на свой вкус и пойдём. – Минутку. – Майрон заглянул в шкафчик, вытащил початую бутылку виски и двинулся к лестнице. – Я вас провожу. – Оставь церемонии для Валинора. К Мелькору ты не на «вы» обращаешься. – Уже все в курсе? – огрызнулся майа. Мандос загадочно усмехнулся и промолчал. Тщательно вымыв руки (Майрон полторы минуты пританцовывал в дверях, глядя, как он раз за разом намыливает, трёт и споласкивает каждый палец), Намо заглянул к Эонвэ и бросил ему пузырёк с какими-то капсулами. – По одной дважды в сутки. – Привет, Намо! – отозвался Эонвэ. Оссэ что-то пробурчал, вероятно, тоже поздоровался. Майрон почти ничего не слышал от волнения. – Шипучий антисептик, – проворчал Намо, заглянув в один из шкафчиков, и вытащил литровую бутыль. – Годится. Итак, ты хочешь помочь Мелькору. – Конечно, хочу. – Майрон уставился на Валу исподлобья, ожидая негуманных предложений. – Намо? – встревоженно окликнул Эонвэ из своей комнаты. – Что ты затеял? – Всего лишь рассказываю твоему другу, что нужно будет делать. – Вала шагнул к Майрону и наклонился к его лицу, едва слышно шепча: – Сила твоего Валы не имеет ничего общего со здравым смыслом… тебе придётся мне поверить. – Я готов. – Я на тебя рассчитывал, – Намо отвернулся к шкафу с медикаментами. – О, вот это подходит. – Он пробежал глазами этикетку, открыл крышку и высыпал на ладонь горку зелёных таблеток, продолжив снова шёпотом: – Полстакана виски, полстакана горячей воды… можно из-под крана. Выпей хотя бы две трети, и это всё тебе. Майрон ошалело посмотрел на таблетки и на невозмутимого Валу. – Ты уверен, что успокоительное можно запить алкоголем и не откинуть копыта?.. – прошипел он. – У тебя будет полтора-два часа. На Мелькора потребуется меньше часа, потом я займусь тобой. Я всё-таки врач. – Намо обворожительно улыбнулся. – Пей, иначе потонешь в своих кошмарах. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – вздохнул Майрон, забрал у него таблетки и всыпал в рот. Тёплый разбавленный виски был омерзителен. Он едва осилил половину, но Мандос выразительно посмотрел на стакан – пришлось допивать. Всё ещё слабо веря, что только что по собственной воле себя отравил, Майрон повёл гостя на третий этаж.

Franz Ferdinand – Evil Eye

На лестнице его повело, пришлось держаться за перила. Бредя за деловитым Мандосом по террасе, Майрон гадал, умирает уже от передозировки или нет. И как вообще выглядит смерть от передозировки успокоительным. Ты падаешь замертво, ничего не успев осознать, или сначала засыпаешь, или в муках корчишься на полу, страдая от рези в животе? Хм, нет, наверное, последний вариант всё-таки от других таблеток… Намо резко дёрнул разбитую дверь, и на них словно грязевой оползень потекли пауки размером с покрышку, переливающиеся всеми цветами спектра слизни, многоглазые осьминоги и зловещие сгустки черноты с тонкими суставчатыми лапками. – Сто тысяч раз видел это дерьмо! – буркнул Намо и двинулся в сонм роящихся чудищ. Майрон остановился, глядя на ползающего по полу осьминога. …сколько глубоководное животное может дышать на суше? Ещё немного – и он бы задал этот вопрос самому животному, внимательно смотревшему на него несколькими десятками влажных глаз, но Мандос вернулся и за руку потащил его за собой. Дохлые твари хлюпали под ногами, стены и потолок скрылись под шевелящейся тёмной массой, но страх исчез вместе с остальными эмоциями, и Майрон совершенно по нему не скучал. – О, знаменитая стереосистема. С твоего позволения, включу свой плейлист. Майа безразлично кивнул. Время тянулось как резиновое, пока Намо подключал к стереосистеме сверхтонкий чёрный смартфон и выбирал треки для воспроизведения. Наблюдая, как мохнатые птицееды барахтаются в его длинных, ниже ягодиц, волосах цвета тёмного серебра, Майрон невольно задумался, сколько апокалипсисов вкусы Мелькора пережили без изменений. – В ритме, Майрон. Надо спешить. Замедлившийся мозг не успел подать сигнал тревоги. Тело помнило ужас, пережитый на пороге душевой меньше часа назад, – вдоль позвоночника пробежала дрожь, когда Намо открыл душевую и за шиворот втолкнул Майрона внутрь. Тьма облепила его, смутные видения понеслись сквозь сознание, но он смог спокойно вдохнуть. – Включи свет. Майа пошарил левой рукой по стене и выкрутил диммер на максимум. Ничего не изменилось – мрак не сдавал позиций, такой густой, что ощущался кожей. – Мел, хватит. Я всё равно тебя вижу, – устало вздохнул Намо. – Не трать силы. Ты истекаешь кровью. Ответом ему было глухое рычание дикого зверя, не желающего отдавать свою жизнь без боя. – Я удивлён, что ты ещё в сознании. Не двигайся, я помогу тебе. – Чем ты его накачал? – Не имеет значения. Чем раньше я закончу с тобой, тем скорее займусь им. Не разыгрывай драму. Огромное – от пола до потолка – лицо Моргота надвинулось на них из темноты. В зрачках отражались мечущиеся в пламени фигурки, на острых зубцах короны кровоточили отрубленные головы с пустыми глазницами. Мандос зло рявкнул несколько слов на непонятном языке, и иллюзия развеялась вместе с мраком. Майрон зажмурился – он никогда не видел душевую при столь ярком свете. – Ты правда намеревался справиться в одиночку? – Ты женат. – Какой же ты предсказуемый. – И это мне говорит величайший зануда в Арде? Майрон разлепил слезящиеся глаза. «Выглядит хреново», – констатировал он. Мелькор сидел у стены, неловко вытянув правую ногу, под излохмаченной выстрелами штаниной на голени и бедре виднелись тёмные раны, кровь лужей растеклась по полу и ленивым ручейком сбегала в канализацию. На левой стороне лица и шеи пузырились ожоги. И всё же он не выглядел страдающим или ослабшим – скорее раздосадованным. – Мне обязательно разводиться, чтобы вытащить из тебя пули? – прорычал Намо. Майрон слегка удивился такому накалу эмоций. Похоже, отношения между этими двоими и сейчас нельзя было назвать простыми. – Я не… – Мелькор дёрнулся, явно собираясь встать, но задел стену правым плечом и с шипением сполз назад. – Успокойся! – Намо стремительно подошёл к нему, продолжая железной хваткой держать Майрона сзади за шею. – Продолжишь в таком духе – потеряешь вторую ногу. Не думаю, что это поднимет твой боевой дух. – С моим боевым духом всё в порядке! – Тёмный Вала показал клыки. Намо утомлённо закатил глаза. – Мел. Моё терпение не бесконечно. Мелькор бросил на Майрона встревоженный взгляд, скрипнул клыками и глубоко вздохнул, признавая своё поражение. – Я готов. – Другое дело. – Мандос опустился рядом с ним на колени и быстро ощупал плечо. – Всего лишь вывих, дело одной секунды. – Он перехватил брата за локоть и резко дёрнул. Сустав с громким щелчком встал на место. Майрон безучастно подумал, что орал бы от боли на весь дом, но у Мелькора только губы дрогнули – да и то скорее от раздражения. Судя по его виду, показывать слабость перед братьями ему нравилось ещё меньше, чем перед своими майар. – С остальным придётся повозиться. Ты всё ещё не нашёл наркотика, который мог бы притупить боль? – Боюсь, такого не существует, – Тёмный Вала криво ухмыльнулся. Из-за ожога мимика давалась ему всё хуже и хуже. – Что ж, обратимся к глубокой древности. – Намо открыл свой чемоданчик и выложил на металлический поднос хромированные инструменты, три пакета с донорской кровью и большую металлическую чашу. Сквозь толстый слой патины проглядывали полустёртые руны. – Майрон, сними пока одежду. – Ты серьёзно?! – возмутился Мелькор, но брат только отмахнулся от него: – У тебя есть другие варианты? – Я потерплю! – Я не настолько жесток. В твоём состоянии болевой шок может оказаться… серьёзным препятствием. – Случались вещи и похуже! – И чем они кончились? Тёмный Вала притих и посмотрел на Майрона, который с сосредоточенностью сомнамбулы стягивал рубашку вместе с кобурами. – Прости, Майрон. Я не собирался тебя вмешивать. – Я сам захотел. – Майа пожал плечами и бросил рубашку в сторону, подальше от кровавой лужи. – То, что ты сидел здесь один, израненный, пугало меня намного сильнее, чем иллюзии с сороконожками. Вот тентакли я бы как-нибудь повторил, только не такие скользкие. – В древние времена, – тоном сказочника поведал Намо, откупоривая флакон с антисептиком, – он бы сделал тебя своим первым любовником, и в самую тёмную ночь в году Гортхаур бы перерезал тебе горло своим тонким ножом, который всегда держал под подушкой. – Прекрати его пугать! – Я не боюсь, я под успокоительным, – сообщил Майрон и снял брюки и туфли. – Что делать теперь? – Стой так. Сейчас я тебя подготовлю. Мел, не шевелись. Стараясь не натягивать лишний раз мокрую ткань, Мандос быстро разрезал хирургическими ножницами правую брючину и откромсал левый рукав чуть выше шва. Вытерев руки полотенцем, он влил в чашу кровь из двух пакетов и бросил туда несколько щепоток душистой травы из полотняного мешочка. – Ты всё ещё хранишь эту дрянь? – Приятные воспоминания. Как видишь, пригодилась. Майрон, иди ко мне. Обнажённый, майа подошёл к нему, ступая по крови своего повелителя. Иллюзии снова скользнули в его сознание – такие же смутные, как приятный сон, ускользающий вместе с пробуждением. Намо провёл ладонью над чашей и произнёс что-то ещё на своём странном языке. С трудом двигая только что вправленной рукой, Мелькор вытащил из кармана зажигалку и щёлкнул кнопкой. Трава, плавающая на поверхности крови, вспыхнула синим пламенем. Всё это до смешного напомнило Майрону экстрим-подачу томатного супа с базиликом… кажется, пару лет назад что-то такое было в моде в валинорских кафешках. – Красивый фокус, – кивнул Мандос и поднялся. На мгновение подавленные эмоции нахлынули на Майрона. Ему стало жутко от того, что Мелькор лежит перед ним с минимум пятью пулевыми ранениями, это не считая обожжённого лица (такое вообще проходит бесследно?!), а он, вместо того, чтобы поспешить с помощью, почему-то стоит голый в его крови и принимает от его безумного брата какую-то ритуальную чашу с горящей кровью, и всё это под танцевальную музыку из спальни. …но дурман завладел его сознанием окончательно, и Майрон послушно пригубил из чаши – совсем немного, только чтобы ощутить на языке тёплую солоноватую влагу с острым привкусом неизвестной травы. – Используй любые чары, чтобы он продолжал пить, пока я не закончу. – Но… переливание не помогло бы лучше?.. – Его физиология отрицает современную науку. Советую оседлать его бёдра… всегда действует безотказно, к тому же туда пули не попали. – Чувствую себя стриптизёром, танцующим приват для богатого извращенца, – улыбнулся Майрон и попытался без каблуков воспроизвести ту самую походку. Ему потребовалось всего четыре шага, чтобы дойти до Мелькора и встать по обе стороны от его бёдер, но, кажется, впечатление он произвёл. – Садись, – хрипло приказал Тёмный Вала. Он смотрел на Майрона снизу вверх так жадно, будто раны нисколько его не волновали. Майрон мог бы удивиться, почему всё происходящее не волнует его самого, но удивление исчезло одним из первых… не осталось ничего, что могло бы ему помешать выполнить абсурдный приказ Мандоса. По телу разлилось приятное тепло, он больше не ощущал ни малейшего дискомфорта – только удовольствие. От того, как Мелькор нетерпеливо облизывается, глядя ему в лицо, от того, как кровь покачивается в чаше, пока он медленно опускается на колени, от того, как чувствительная кожа на внутренней стороне бёдер трётся о ткань Мелькоровых брюк… – Это для тебя. …и от того, как его любовник делает первый тягучий глоток, а язычки пламени, пляшущие на тёмном зеркале волшебного напитка, отражаются в его блестящих радужках. – Немного наклонись влево, – попросил Мандос, и Майрон подчинился, продолжая держать чашу у губ своего повелителя. Мелькор медленно пил, прикрыв глаза; его ресницы слегка вздрогнули, когда Намо тонким пинцетом извлёк из раны чуть выше локтя первую пулю и залил внутрь антисептик. Целительная пена оказалась сизой – Майрон откуда-то помнил, что это говорит о враждебных заклинаниях. – Попахивает нарушением мирного договора, – сказал Мандос, внимательно рассмотрев пулю со всех сторон. – Я думал, такое можешь сделать только ты. – От того, что могу сделать только я, я бы до сих пор корчился в тростнике у обочины, – бархатным шёпотом отозвался Мелькор; Майрон чувствовал его возбуждение, и только действие таблеток не позволяло ему самому потерять голову. – Эти пули всего лишь усиливают кровотечение и замедляют регенерацию – и только пока их не достанешь. – Почему ты не вытащил их сразу? – Я был занят. – Конечно. – Они стреляли по Майрону! – О. Это веская причина. Ты каждый раз теряешь голову из-за своих любовников, может, пора перестать? – Пошёл ты. Майрон нежно провёл краем чаши по подбородку Мелькора к губам, предлагая пить дальше. Когда он в следующий раз бросил взгляд на руку Валы, то увидел на коже только свежий розоватый рубец. Намо перенёс инструменты по другую сторону от своего пациента и непринуждённо сел в багровую лужу. – В любом случае, тебе следовало сразу позвонить мне, – продолжил он, внимательно осматривая раны. – На что ты надеялся? – Жалкая магия Манвэ не может причинить мне вреда. – Ах да, как же я сразу не понял. Твоё высокомерие ни разу не сыграло тебе на руку, ты в курсе? – Предложишь мне смирить гордыню? – ядовито поинтересовался Тёмный Вала, но Мандос уже углубился в осмотр и проигнорировал его. – Здесь будет сложнее. Одна пуля застряла в кости. – Откуда ты знаешь? – спросил Майрон. – Я обрёл тело, но не перестал быть собой. – Намо загадочно посмотрел на него. – Твой друг не рассказывал, что мечтал видеть пациентов насквозь без всякой аппаратуры, как я? Спроси у него при случае. И не забывай, для чего ты здесь. Мелькор обнял своего майа (правая рука всё ещё плохо слушалась), раздвинул языком его губы, и на миг Майрон забыл обо всём остальном, одурманенный вкусом ритуальной крови и странного снадобья. Звон инструментов вернул его к реальности, и он разорвал поцелуй, чтобы Вала продолжал пить. – Обольщай его, Майрон, – приказал Мандос. – Первой надо достать пулю из кости.