Драконье дитя. Часть 3 - Юноша

      - Сосредоточься, Кейли, - прошептал ей в ушко Искор.       - Я не могу сосредоточиться, когда ты лапаешь мои титьки! – Возмутилась девица, меж тем помогшая стиснуть сильнее её упругие полушария с острыми сосцами.       - Делай, Кейли, - мягко потребовал похотливый мучитель.       Искор, прижимавшийся к спине сидящей девушки, жарко выдохнул в основание точёной шейки. Нежно бархатная кожа Кейли пахла душистым земляничным мылом, а волосы – лавандовым шампунем. Оба ученика сидели обнажёнными и ощущали себя вполне комфортно, хотя зимними вечерами да при ветре с моря свечи и огненная руна подмастерья в чаше не справлялись с отоплением. Кейли надулась, а Искор погладил её животик, ещё пока несильно подросший из-за малютки внутри материнского чрева. Добавить бы пяток годков обоим, и была бы со стороны – семейная идиллия.       - Я не могу, Искор, ну, перестань! – Заныла девица, когда несчастный коврик опять скомкался.       - Можешь, перестал, - коротко ответил парень, просто прижимаясь и обнимая со спины, грея собой и своей магией. – Давай ещё раз, - скомандовал он, щекотливо выдохнув на женское плечико.       Повинуясь его воле, Незримый Слуга расправил несчастный коврик, засыпанный песком. Искор тренировал это своё заклятье, переложенное по памяти из прошлого мира на местных виспов, которым достаточно было дать смысл жизни в услужении и придать призрачно гуманоидный облик, недостаточно насыщенный магией для проявления обычному глазу, но вполне способный переносить графины с водой или поправлять коврики. Кейли же под надзором Искора училась применять бытовые чары.       - Да зачем мне это вообще сдалось!? Мне вообще нельзя заклинать, вот! – Вспылила Кейли, выворачиваясь из объятий и вскакивая.       Девушка попыталась принять грозный вид, но без грелки быстро озябла.       - Кто тебе такое сказал Кейли? – Пытливо спросил Искор, окончательно садясь на пятки с кривой ухмылкой на презрительный взгляд девицы, брошенный на его подростковый пах.       - Инес. И Петра, и Сера, и Леора, и старшая чародейка Афрон! Все говорят!..       - А ты понимаешь, что тебе говорят? Пояснить? – Не повышая тона, предложил Искор, откровенно любуясь женской фигуркой, молоденькой и милой.       - Давай, - сдулась Кейли, возвращаясь и усаживаясь на край кровати перед Искором, тут же вновь приподнявшимся и прилипшим к девичьей спине, чтобы невозбранно лапать всюду, где хочется.       - Удерживаемая в себе магия будет охватывать и плод. Зародыш привыкнет к ощущению маны и при родах инстинктивно потянется к ней, а ты, как мать, всё инстинктивно отдашь. Магия в ребёнке сразу же и проявится. Твоё дитя мигом отберут. Но ты ведь хочешь сохранить ребёнка при себе, Кейли, правда?       - Угу… - всхлипнула девица, опуская руки парня под груди, чтобы оказаться в их защитном кольце.       - Тогда надо постоянно расходовать свою магию, чтобы твой источник не делился ею с плодом. Этим мы с тобой втихаря и занимаемся, заодно учась бытовой магии, чтобы приспособить её для обслуживания пациентов. Успеешь стать мастерицей в этом, Кейли, и твоя будущая предродовая комната станет твоей спальней здесь на многие годы. Ты ведь хочешь свою спальню, правда?       - Очень! Очень хочу, Искорик, - заверила Кейли, подставляя свою шейку.       - Тогда почему ты меня не слушаешься? – Укорил парень, пощекотав дыханием кругленькое ушко.       - Слушаюсь…       - Тогда почему вместе с массажным втиранием сэру Дромесу крема против простатита ты тискала его причиндалы? – Напомнил Искор сегодняшний случай.       - Он… он сам попросил! – Нашлась Кейли.       - Не ври мне, а то обижусь и выгоню, - посерьёзнел парень, резко отсев назад.       - Прости! Прости, меня Искор, больше не буду, я нечаянно!.. – Кейли уже хотела было огладить его бедро и зайти выше, но вовремя остановилась, вспомнив уговор.       - Кейли, ты спрашивала у Инес, Петры, Серы, чему их учил мастер Ирвинг, побуждая родить? – Холодно и строго спросил Искор, учась лицемерию.       - Да-да, я всегда спрашиваю, когда они приходят из Форта в Санаторий. Я должна заниматься сексом только с одним парнем, вот. Но у нас же с тобой нет секса! – Вновь надулась Кейли, упрекая указательным пальцем в вялый пенис.       - Глупенькая девочка Кейли. Ты смотри не на корень – ты зри в корень. Почему с одним парнем, знаешь? – Участливо и мирно уточнил Искор, не способный долго притворяться букой.       - Поясни, пожалуйста, Искор, - состроила она милую мордашку и даже ручки просительно сложила перед своими соблазнительными грудями.       - Кем была твоя мать?       - Шлюхой, - обиженно процедила Кейли и отвернулась.       Искор быстренько перебрался по застланной шёлком постели и прильнул к девичьей спине, защитив кольцом рук.       - А другие девочки в той палате охотно сосали у храмовников?       - Н-нет…       - Мужчины вместе с семенем извергают толику энергии своей души. Чем приятнее ему было во время секса, чем выше он имел желание ублажить свою партнёршу, тем больше энергетическая отдача. Чувствуешь?..       - Ага… - протянула Кейли, ощутив нечто непонятное в области живота, где Искор прижал свою руку.       - Я учусь так делиться. Новая жизнь рождается от соития мужского и женского начала. Поэтому для нормального развития дитя должно получать энергию обоих типов. Очень хорошо, когда плод ежедневно омывается удовольствием матери. И вот тут ждёт подвох. Если мать будет получать мужскую энергию души от множества партнёров, то у ребёнка будет врождённая путаница – кого считать отцом? А если это девочка, то у неё уже во чреве запечатлевается потребность в разнообразных мужских инъекциях – для неё именно это норма. Шшш… Я же рядом, я помогаю тебе, Кейли. Постарайся ради своей дочери Тайте. А потом, когда перестанешь кормить её грудью, можешь хоть каждый день в бане отдаваться сразу взводу храмовников. Хотя я не уверен, что матери внебрачного ребёнка наследника Кусландов позволят разврат – отберут и сами воспитают. Поэтому слушайся меня, Кейли, и будет тебе счастье. Можно и семейное, хотя мужчины обычно жуткие собственники, чтобы делиться своей бабой с другими. Если у тебя не будет эксцессов до родов, я помогу тебе приворожить зрелого мужика из храмовников, что и драть тебя будет по самые гланды, и дочку приветит за родную, и защитит вас. Не смотри на молодых и зелёных, ищи матёрого из старых капралов: на кого покажешь, того и поставим смотреть на роды.       - Угу…       - Ну, если «угу», тогда ласково смети грязь с коврика, будь умницей, Кейли, - Искор нежно поглаживал девушку, старательно пытаясь не привязываться к ней лично, а держать за учебное пособие. – Ты главное пойми, Кейли, у малышки Тайте надо выработать врождённый инстинкт, что отдача магии – это приятно. Давай, вообрази коврик мужской пиписькой, а всю грязь спермой, которую хочешь высосать.       Девица нервно хихикнула, утёршись и послушно попыталась выполнить заклинание.       - Ты не смейся, я серьёзно тебе говорю представить это. Может быть, горящая свечка на коврике тебе поможет увидеть стоячий член? – Предложил Искор, сразу ощутив жар от прилива крови к женским ушам и щёчкам. Вообразила!       Парень нежнее обнял, поощряя, но вскоре сам прыснул со смеху от того, как вместо пыли вытянулось свечное пламя. В итоге всё опять закончилось свалкой с щекотаньем и привычным вытягиванием маны уже из сладко заснувшей Кейли.       Дорвавшись до статуса лекаря, Искор совершенно отлынивал от бумажной волокиты, радуясь, что заботливый и предусмотрительный Ирвинг приписал к нему Петера, ставшего палочкой-выручалочкой, всегда имевшей при себе планшет с делами пациентов, которых обходил юный лекарь – стажёрским хвостиком за маститыми докторами. И пусть взрослые откровенно саботировали обучение математике и прочим наукам, кроме непосредственно связанных с медициной и алхимией, Искор был этому несказанно рад, а уж как Кейли была счастлива трепаться с пациентками, со всего баннорна Недремлющее Море съезжавшимися в родительное отделение Санатория Форта Джайнен.       - Это осколок, Кейли, просто дополни его смыслом жизни – лечить, - вновь попытался объяснить Искор в один из весенних вечеров. Ему оставалось надеяться, что «клиентка» дозрела.       - Я пытаюсь, - смиренно выдохнула девушка, ценившая нежные объятья парня куда больше его занудных уроков. – Вот, цвет поменял.       - Ты не поняла. Хм… Старшая чародейка Афрон месяц училась этому заклинанию. Сперва она пробовала вызывать осколки как для Волшебного Огонька. Затем сумела потратить уйму маны для призыва виспа-фонарика из Тени, но он лечил только её. Она проходила тот же этап, что и ты, Кейли, пытаясь создать свой собственный осколок, пока в какой-то момент не поняла, что надо создавать не осколок, а сразу Лекарский Фонарик – мелкого цельного спирита.       - Вот я и пытаюсь, - надула губки Кейли.       - Старшей чародейке Лолоу потребовалось всего два занятия, чтобы создать Лекарский Фонарик. И это её заклинание может часами висеть в людном приёмном покое или общей палате, а Лекарский Фонарик старшей чародейки Афрон дольше минуты никогда не держится. Скажи, пожалуйста, Кейли, в чём отличие их магии?       Девушка повздыхала, пожевала губки, попыталась умаслить лёгким поглаживанием локотком бока парня, приятно льнущего к её спине и мерно дышащего горячим ароматом дорогущего какао из далёкого севера.       - Ты говорил, Искор, что Афрон покровительствует ангел Сострадания, а Лолоу – ангел Надежды, - наконец-то вспомнила девушка.       Знала бы она, чего Искору стоило поджечь нужную мысль в её сумбурной головке!       - Правильно, - парень поощрил девушку облизыванием и целованием мочки уха. – А ты будешь спиритическим целителем?       - Нет, я же порочна. Знаю, уже, хватит всё время мне это повторять, - засопела Кейли.       - И я тоже не специалист в этом их спиритическом целительстве, Кейли. Мне никакой ангел не покровительствует, а у них есть. Однако я создаю добрых спиритов и учу их делать таких же. И тебя научу, если ты тоже приложишь старания, Кейли. Дело не в том, что ты спиритический целитель или травница. Суть в твоей воле и желании поделиться лечением.       - Я хочу, и желаю, и делаю, но ничего не выходит, - капризничала беременная девица, но повышать тон на Искора более не смела.       - Знаешь, почему Лекарский Фонарик Лолоу так долго держится? – Поинтересовался Искор, скрывавший, что его спириты могут висеть целые сутки, если в них залить эссенцию души.       - Нет. Скажи, пожалуйста, Искор, - попросила Кейли, ведя рукой парня по-своему заметнее подросшему животику.       - Потому что Лолоу – надеется. И её Лекарский Фонарик Надежды питается надеждами страдальцев на избавление от боли. Когда в приёмном покое нет посетителей, то некому испытывать надежды. Когда в общей палате все лежат без болей, то думают о разном, и спириту Надежды нечем питаться - он тает, гаснет. Сострадание вообще редко кто испытывает из больных, они наоборот жаждут, чтобы им сострадали, им сочувствовали, а не они. Но и Лолоу, и Афрон, и я, и другие целители – все мы делимся своими чувствами, когда создаём заклинание Лекарского Фонарика. Хм…       - Что такое, Искор? – Чуть взволновалась девушка не перемену.       Искору захотелось побиться головой об стену! Ведь он сам прошлым летом внедрил в девичью голову мысль-идею о цветочных формах для Волшебного Огонька – прочно укоренилась.       - Одного чувства мало, куколка моя, нужно ещё и мысль вложить. И порядок тут роли не играет. Давай, Кейли, попробуй сперва придать виспу форму. Смотри и делай, как я…       Появившийся зелёный сгусток принял очертания рыбки, натуралистично поплывшей в воздухе. Затем преобразился в цветного попугайчика. Далее…       - Ой… Ах… А-а-а, получилось! Получилось! У меня получилось! – Обрадовалась Кейли, когда её висп принял форму такого же зелёного, пушистого и милого котёнка, как у Искора. Киски и девушки – лучшие друзья.       - Здорово! А теперь почувствуй, разве твой котёнок не захочет подлечить красный хвостик братика, на который ему наступил злой храмовник? – Жалостливо пролепетал Искор, с выдумкой воспользовавшийся двойственностью своего тотема, чтобы в одном соединить противоположности.       И это сработало! Добрый висп-спирит сам подсказал создательнице, что ему надо, чтобы исторгнуть лечение по больному хвосту, воспринятому им за врага - храмовника. Ещё несколько раз хост и лапки пособия Искора выгибались под неправильными углами, краснея, чтобы кошачье заклинание Кейли «излечило», закрепляя успех. Недели предварительных тренировок вылились в полный успех, да такой, что на следующий день голубовато-зелёным котёнком Кейли не умилялись разве что усмирённые – даже храмовники брали на руки, совершенно забыв, что имеют дело с той самой Демонической Цветочницей, которая своим заклинанием превратила в одержимых демонами десятки храмовников в Цитадели Кинлох.       - Кейли, давай подшутим над тем храмовником? – Спустя несколько дней заговорщически предложил Искор перед поворотом с лестничного в приёмный покой сразу слева у парадного входа.       - Ну-у, давай. А как? – Спросила девица, не отличавшая одинаковых латников.       - Давай поменяемся котятами, и ты ему отдашь со своих рук.       - Эм, хорошо. А в чём прикол? – Насторожилась деваха.       - Увидишь, - пообещал Искор.       Вскоре два невинных стажёра второй раз прошли в сторону приёмной, где опять нашлись идиоты, поскользнувшиеся на льду. Кейли, как и обговорили, невинно передала ластящегося пушистика.       - Сэр Ирнул, как вы думаете, Демоническая Цветочница выросла в Демоническую Кошатницу? – Невинно уточнил миловидный мальчик, поменяв зелёный цвет заклинания на демонически кровавый с соответствующей аурой.       Невероятно исхитрившись, красный котик прошмыгнул в уязвимую подмышку латника. Результат превзошёл все ожидания – вусмерть перепуганный храмовник звучно обосрался в своих латах и завонял. Кейли ахнула, прикрыла ротик и опрометью бросилась прочь, со стороны выглядя, как давящаяся смехом. Искор обернул к опешившим посетителям шкодливую гримасу, подмигнул другому храмовнику и дал дёру за девицей, без труда догнав на лестнице и прижав к стене:       - Ты думаешь, я не узнаю?! Ты лизала причиндалы Нитару перед его выпиской, а потом отошла к двери и оголила грудь, дав ему кончить! И этому Ирнулу подтирала зад, передёрнув чуток и отойдя вертеть голой попой и киской, – сердито и быстро прошептал Искор в прослезившееся лицо, полное ужаса. – Я предупреждал тебя, что приму меры. Посиди, пореви заодно по выкидышу! Или марш в исповедальню, дура!       Как ни жесток урок, но его следовало преподать. Сделав выговор, Искор перемахнул через перила вниз и ещё раз, сбегая в подвальную лабораторию по изготовлению зелий. Он понимал опасность выкидыша на почве нервного стресса, однако заранее позаботился о нейтральной эссенции души в заклинании-котёнке самой Кейли, который сейчас побежал за ней, по пути бросая свои мелкие лечебные сгустки, спасавшие критическое положение. Уж матушка Тайте да целительница-повитуха Элель вправили молодке мозги по самое не балуйся – риск потери ребёнка ей ещё долго припоминали. Самого Искора предсказуемо наказали отработкой с зельями, чего он и добивался: из одних и тех же компонентов юнец теперь делал в два раза больше припарок и зелья здоровья, а дополнительные материалы и время расходовал по своему усмотрению, в том числе через независимую организацию Блэкстоунских Волонтёров отправляя эрлу Эамону посылки с продукцией отменного качества, которые выносили храмовники за «щепотки ядрёного лириума от магистра Данариуса».       Капрал Освин благополучно замял дело, ещё и выставив капрала Ирнула виноватым в том, что заставлял беременную девочку заниматься всякими пошлыми непотребствами. Так что Кейли к матушке Тайте в послушницы, а Ирнула в рядовые служить в баннорне близь Морозных Гор, где горные племена авваров часто нападали на деревни. Под это дело завербованный храмовник Освин сумел сбагрить первому претенденту на звание лейтенанта ночное дежурство в Санатории, где матёрый рыцарь-капрал благополучно завалился на боковую, став прекрасной мишенью для юного сомниари, заронившего идею в благодатную почву: зрелому мужику хотелось семью, но это уязвимость – женатых почти никогда не повышали до лейтенантов.       - Ну-ну, Кейли, при мне можешь не строить из себя невинную овечку Создателя, я сам тебя наставлял блеять по церковному, - произнёс Искор, опираясь на локоть и играя чёрной косичкой, кокетливым хвостиком возлежащим на пуховой подушке. На изящный девичий стан можно было любоваться и подольше.       - Не прощу, - буркнула Кейли.       - Хм?       - Ты подверг риску моего ребёнка, - гневно процедила девушка.       - Правда, что ли? То-то твой котёнок за тобой бегал целые сутки и отправлял целебные облачка. Или ты сдуру решила, что вдруг стала крутым магом? Серьёзно?       - Дурак! Дурак-дурак-дурак!.. – Выпалила Кейли, спрятав лицо в ладонях.       - О, я не буду тебя унижать вымаливанием прощения за оскорбительные слова, Кейли, просто послушнице не положена будет двойная перинка и шёлковое бельё на двуспальной кровати. Вместо уютного номера-люкс в другом конце коридора, который у округлого бока Бочки, тебя поселят в каморке два-на-два шага, где сейчас стоят швабры и вёдра…       - Не-е-ет! П-пожалуйста, Искор… - всхлипнувшая девка перевернулась на спину, открываясь для ласк, что парень и не замедлил сделать, протянув руку и облапив наливающуюся титьку.       - Так-то лучше. Ты не думай, Кейли, я не бессердечная гнида, хех, а расчётливая сволочь. Пойми, требовалась естественная реакция. Подлинный стресс, - парень переместил руку на живот. – Твоя девочка достойно пережила его, Кейли, её дух направил к тебе магию вместо пробуждения дара у себя. Так что теперь можно не боятся, что сильный стресс в пубертатный период пробудит у неё источник. Если надо – сами инициируем, Кейли, тогда и так, как нам это будет удобно и выгодно. А ещё вспомни наш уговор в самом начале: я изучаю женское тело, включая беременность. Я своё слово держу, а ты уклоняешься, вот и страдаешь.       - Я больше не бу-у-уду…       - Ты всегда это говоришь, а потом Ларбан, Нитар, Ирнул, Урвинс, Дедод. Ладно, хватало ума защищаться Волшебным Огоньком. Но ты всё никак не поймёшь, что дух девочки уже в тебе и разделяет все твои мысли и чувства, Кейли. Порочные мысли, порочные чувства, порочные поступки. Тебе не перед пресловутым Создателем или Андрасте надо раскаиваться, а перед своей малышкой в утробе…       Девчонка заревела и разрыдалась. Тростинка-парень дал себя обнять и поплакаться на тощие рёбра, всё никак не обрастающие рельефными мышцами атлета. Успокаивая и поглаживая, Искор интуитивно определил момент и продолжил:       - Благородная дочка Тайте – вот твой Свет и твой спасательный Круг, Кейли, пойми это уже, наконец. Девочке пора повзрослеть в женщину, не просто сексапильную и обольстительную, а умело этим пользующуюся: Нитар и Ирнул – прихоть, а вот Ларбан, Урвинс и Дедод – полезные знакомства и нужные связи в будущем. Но всё равно тебе следует обуздать себя и потерпеть до конца грудного вскармливания. Всё окупится будущим, а ты живёшь настоящим и потому рискуешь сгореть, как сеньора Джимена, перекормленная церковным лириумом и в свои пятьдесят уже бредящая развалина. Надеюсь, ты понимаешь, Кейли, что дед Блаин – это практикующий лекарь. Он не спиритический целитель, но ему более восьмидесяти, а между ног у него всё прекрасно работает, как дварфские часы с кукушкой. И Джендрику давно за шестьдесят, а выглядит он как Ирвинг. Травнице и старшей чародейке Ханезро за семьдесят, а внешне больше пятидесяти не дашь. Причём, если последние трое упомянутых – урождённые маги, то дед Блаин из простолюдинов, как ты сама, Кейли. Поэтому смотри уже сейчас, куколка моя, что твоя растущая лоза полезет оплетать: плетень, особняк, дерево? Из каких цветов ты будешь кормиться, когда станешь бабочкой, и какая расцветка крыльев обеспечит привлекательность и защитит от птиц? Не подумаешь заранее, Кейли, после родов будет поздно. А вот прямо сейчас, девочка, раздвигай-ка ноги пошире – твою дочку надо поощрить за правильный выбор.       Искор переместился лицом к доступной киске, пока не спеша целовать ради эстетического удовольствия и готовности Кейли. Когда тотем настроен на партнёршу, то тотемист разделяет наслаждение, словно не ублажает кого-то, а сам с собой занимается рукоблудием – Искор научился. Так что всё к обоюдному блаженству…       Искор сам себя настраивал так, чтобы первая поллюция пришлась в день его тринадцатилетия, когда Кейли в конце восьмого месяца беременности съедет из его комнаты. Не бог весть какое достижение, но всё-таки душу греет – можно будет перестать поддерживать мнимый состав крови и гармонично пройти пубертатный период в родном облике снаружи и внутри. Жаль только было Искору, что ни Алистер не проявлял быстрых успехов, ни оставшимся в Цитадели Кинлох друзьям не светит одеться в синие мантии ещё несколько лет, а ведь он так по ним всем соскучился!