Игра Боссов.

Ночь и день – два противоположных естества. Ни день, ни ночь не похожи друг на друга и это каждому известно. То ли дело утро с ночью – ночь плавно перетекает в утро, зачастую нанося кровавую рану небесному своду у самого горизонта. Утром солнце тоже хочет спать и потому смотрит с закрытыми глазами на нас, на мир, невзначай проходящий сквозь него, на остальные свои владения. Мир прекрасен на стыке двух истин. В это время в лесу было тихо и спокойно. Безмятежность царила в воздухе и во влаге, скапливающейся росой на здешней растительности, которая после опадает, стремится вниз и разбивается о землю с никому не слышным звоном. После хрустальных капель осевшего ли тумана или загадочного сосредоточения воды не остаётся ничего, кроме мокрого следа, отпечатка на земле в знак их мимолётного существования, да и тот исчезает за мгновение. Миг – это то, чем живёт всё на этом свете. Все считают, что это звёзды – души людей, теперьче навсегда ушедшие в недосягаемое боле прошлое, но почему же душами людскими не могут оказаться капли росы, срывающиеся вниз и разбивающиеся со звоном, плеском и блеском проскальзывающего порой света? Наверно, потому что капель росы и горьких слёз намного больше звёзд. В такие моменты лес зачаровывал своею глубиной. Мрак под кронами деревьев и проходящий сквозь прорези в кромешной темноте свет с зелёными и синими оттенками. Когда идёшь по лесу в такой обстановке, кажется, что, куда бы ни посмотрели глаза, впереди ужасно глубоко – настолько, что в пору утонуть. Как будто идёшь по дну, а вода, всё её движение замерло, а звери, всё живое как будто бы застыло, но кто-то отмирает и быстрым силуэтом в сопровождении звука пробегает мимо, оставляя черту перед глазами. Но Тсуне, в общем-то, было совсем плевать на всю красоту, что его окружала. Его не трудно понять. Ведь вы же не смотрите на то, как красиво вокруг, когда вас будят с утреца да с легонца и тащат туда, не известно куда, верно? Вместо того, чтобы думать, как прекрасен рассвет, он будет думать, что его ведут хрен знает куда так рано, что он видит рассвет. И вместо того, чтобы думать о лесной прохладе, он будет думать о том, что под одеялом было много теплее, чем сейчас. В конце концов его отвели на некую подозрительную опушку. Не то, чтобы она выглядела странно или вела себя не так, как подобает обычным опушкам, просто всё, что касается Реборна, есть подозрительно. Тсуна предпочёл, в основном, думать об этом, чем о том, что говорил ему Реборн: он старался донести до него суть его мучений. -То, что ты, ценой моих титанических усилий, получил некоторые знания, безусловно, очень хорошо. –говорил он, вроде бы, даже не плохую им обоим известную истину, но тон у него был до того недовольный, что Тсуна начал сомневаться на счёт того, хорошо это или плохо. –Но я не успел научить тебя применять знания в бою. -Ну, с чего ты решил, что… -пытался что-то сказать ему в ответ Тсуна. -Ты замораживаешь собственное пламя! –повысил голос мафиози. Похоже, он действительно беспокоился за него, ну, или воспринимал его, как невыполненную задачу, бастион, который почти невозможно покорить. –Скажи мне, зачем тебе в бою замораживать своё пламя и я тебе всё прощу. –уже спокойней добавил Реборн. Тсуна прекрасно знал о том, как мгновенно может сменяться настрой киллера, и иногда это было похоже на смену целых двух личностей: один Реборн придирчивый и строгий, что и видит сейчас Тсу, а другого Реборна вечно тянет на всякие немыслимые приключения и это тот самый мафиози, который был с ним в мини-Лас-Вегасе. -Ну, это же помогло с Хибари-саном… -В том-то и дело, что это помогает только со странными извращенцами. -Странными? –в язвительно-вопросительной форме подчеркнул Тсуна. –Кто бы говорил! -Я хотя бы не хожу со странными жуками! –кажется, он совсем немного, всё же, оскорбился. -Ну конечно, ты их подкидываешь в одежду к восьмилетним детям! -Я… -он поднял палец вверх, но было уже поздно. -Подожди, ты правда считаешь это менее ненормальным, чем заводить эту тварь в качестве питомца? –спросил Тсу так, как обычно жёны отчитывают своих выпивших мужей (па. забавное сравнение, учитывая жанр, да?). -Ну… -он шарил глазами туда-сюда и смотрел на что угодно, но только не на Тсуну, из чего тот сделал вывод, что у киллера иссякли аргументы. –В своё оправдание хочу сказать лишь то, что в твоей одежде ей понравилось сидеть… -Понравилось?! –вообще, Тсуна слегка психанул по этому поводу. -Она даже в сумку всё не хотела залезать! –развёл он руками. –Да и она была весьма колоритной дамой в твоей комнате. -Это мужик! –теперь была очередь Тсуны повышать на Реборна голос. -А, точно… -опомнился он: они оба старались не думать о том, как именно Хибари это узнавал. -А ещё ты, оказывается, специально подсовывал жучару ко мне в сумку?! –в этот момент Реборн подумал о том, что его собственная реплика про сумку и про то, как огромный жук не хотел вылезать из уютной постельки в виде школьной формы Тсуны, определённо была лишней. -Даже при том росте, что я имел тогда, я всё равно смог затащить её туда. -Если бы эта хрень была женского пола, она бы свила там гнездо и завела бы там маленьких жучар! -В том-то и дело, что ты запустил себя на столько, что в твоей одежде стала заводиться живность. -Это ты её туда подсадил! -Если бы ты стирал свою одежду, такого бы не случилось. Ну, чисто теоритически, конечно. -Теоретически?! –взбесился Тсуна. –Меня интересует только одно: зачем?! -Тсуна, когда ты был маленьким, я, чисто от скуки, решил научить тебя чему-нибудь, что, опять же, чисто теоретически должен уметь делать даже не босс мафиозной семьи, а просто любой самодостаточный мафиози. -От скуки? -Я должен был просто наблюдать за тобой. Но это очень скучно – наблюдать за тобой, когда ты ничего не умеешь. Поэтому я решил не просто наблюдать за тобой, а попробовать научить тебя чему-нибудь. –сказал он. –Мне нужно было выбрать для тебя подходящего врага. -Врага? –повторил за ним Тсу. -Да, именно. –он улыбнулся и закивал головой. –Для этого я сначала оценил твои способности, а после выбрал тебе её. -Базируясь на чём, мне интересно, ты выбрал её? -Оценив твой уровень подготовки, я должен выбрать врага, который был бы чуть сильнее тебя. Ты понимаешь, Тсуна? Ты был чуть слабее этого жука! –чувственно обратился к нему мафиози, с выражением говоря ему о том, что он слабак. -Я был слабее жука? –удивился Тсуна. Если так пойдёт, будет в пору подавать апелляцию о неадекватной оценке его способностей. -Ну, мне оставалось только откормить её и она бы была вполне…-он разводил руки и сделал подходящее оценивающее выражение лица. -Чем ты собирался её кормить?! –Тсуна был весьма озадачен, особенно если учитывать, чем Хибари кормит своего питомца. Вообще-то, похрен, какого происхождения, но факт в том, что это было мясо. -Не в этом дело! Ты должен научиться применять знания в боевой обстановке. –отвертелся Реборн, а его собеседник надулся. –Что же касается прорыва точки нуля, то тут не твоя вина. -Не моя? –можно сказать, Тсуна немного удивился, потому что везде, где он когда-либо лажал, виноват был, обычно, он сам. Реборн покачал головой. -Надо было учить тебя на чужом пламени. Я вообще хотел остановиться на победе над медведем, но решил поэкспериментировать и вот что вышло. –он усмехнулся как-то грустно, а его чёрные глаза, кажется, совсем не отражали свет. –Но теперь пришло время всё исправить. –он встрепенулся. –Теперь мы попробуем уже на чужом пламени. -И где же ты возьмёшь это «чужое пламя»? –спросил Тсуна, как и понятно, не желающий ничего делать, особенно если его за это ещё и покалечат. -Глупенький. –Реборн пару раз совсем легонько постукал кулачком по его лбу. –Ты должен будешь постараться заморозить моё пламя. -Я должен буду сражаться с тобой?! –такого поворота Тсунаёши точно никак не ожидал. -Ну, не победить, конечно, ты этого просто не сможешь сделать, ты должен постараться отыскать исходную технику первого с помощью гиперинтуиции и боевой обстановки. –он говорил всё это с умиротворённой улыбкой. – Можно сказать, ты приблизишься к смертельному риску. -Не говори это с таким видом… -просипел Тсуна, предчувствуя что-то ужасное. А гиперинтуиция потомка Вонголы – это уже серьёзное основание верить. –Если пламя неба – это гармония, то как эта самая гармония может помочь в бою? –он посмотрел на свои руки. -Пламя неба самое мощное, я полагаю. –скрестив руки на груди, ответил ему Реборн. –Оно самое редкое и существует целая куча техник, свойственных только этому типу пламени. И не стоит сильно зацикливаться на свойствах пламени. Реборн отошёл на несколько шагов подальше от Тсуны. -Я дам тебе фору и позволю напасть первым. –сказал он неким церемониальным тоном, как будто объявлял что-то на какой-нибудь очень важной и в то же время скучной церемонии. Напряжение крепло с каждым прошедшим мигом, пространство между их глазами медленно заполнялось как будто бы каким-то сором, и сор этот оседал на плечи, создавая невидимую тяжесть. Внутри чувствовалось тянущее чувство. Оно было странным хотя бы потому, что сравнить его можно было с грузиком, прикреплённым к самому сердцу, или со стопой книг, лежащей на грудной клетке. Странные ассоциации для странных чувств. Тсуна был строен, как натянутая струна, как тетива. Но даже он не выдержал напряжения. Реборн закатил глаза и подошёл к этому безобразию. -Ну чего ты? –нахмурился киллер. –Ну хватит уже ржать! –он пнул лежащего на земле и судорожно трясущегося ученика. -Прости, Реборн! Я просто не могу остановиться! –он лежал на земле и слёзы его текли из глаз, и в голове не было даже мысли о том, чтобы встать на трясущихся ногах. -Ну что смешного-то? –киллер злился на него. Ещё никто не реагировал на перспективу боя с ним таким образом. -Не зна-а-аю! –в таком состоянии он запросто мог поперхнуться собственным смехом. Реборн наблюдал за этим зрелищем с интересом – его вообще интересовало всё, что связано с этим человечком. По его бледным щекам текли слёзы, голова поджимала траву, в волосах можно было заметить немного земли, видать, катание по земле из стороны в сторону не пошло ему на пользу, из-за чего, кстати, в небольшом радиусе от него было смято ещё чуть-чуть травы, ну и, наконец, руки были плотно прижаты к животу. -Ты мазохист, да? –киллер пнул его ещё раз. –Тебе нравится получать увечья? Смех становился всё сильнее, Реборн даже забеспокоился, как бы ребёнок, случаем, не надорвался. Если так дико смеяться при каждом удобном моменте, никаких нервов не хватит. А может, это он так напряжение снимает? Как бы то ни было, Реборн понял, что нападения от него явно не дождётся, и вообще пора бы заканчивать всё это, пока его подопытному кролику не стало совсем плохо. Он сделал всё правильно. Дал под дых, направил в него две пули, чтобы закрепить эффект. Вообще-то для того состояния, в котором тот находился, он достаточно быстро аккумулировался, хоть и не совсем в ту сторону, в какую хотел Реборн. Он удрал и спрятался за ближайшими деревьями. Тсуна достаточно быстро драпал, когда на горизонте появлялся кто-нибудь типа медведя, владеющего кунг-фу и прочим-прочим-прочим, подозрительных зайцев (хотя в самих зайцах не было ничего странного, просто Реборн подсовывал к ним в норки фрагменты оружия), противных киллеров в ярко-красном облегающем трико и диких кур-людоедов (па. Реборн очень старался). Но Тсуна недолго прятался в кустах. Через некоторое время он выполз оттуда, но на руках у него были перчатки, а на голове горело пламя предсмертной воли. Реборн с сожалением отметил тот факт, что Тсуне, видимо, нужно определённое время, чтобы активировать пламя. Примерно пол минуты или около того. В условиях боя это приличное время. Реборн, обычно, не пользовался шибко пламенем в боевой обстановке, но ради такого случая можно и отойти от привычной манеры. Во время этого поединка Тсуна тоже помечал у себя в голове некоторые детали. Во-первых, Реборн старался отойти от своего стиля, но его манера всё равно проглядывалась сквозь ту, что была непривычной. Во-вторых, его стиль отличался от того, какой обычно выбирают обладатели пламени солнца. Он не «прокладывал путь своим телом», а предпочитал пользоваться огнестрельным оружием и не сильно полагался на мускулы, хотя удары по лицу ногами и руками по всем подряд Тсуна помнил с детства. Получая ранения в бою он не будет пользоваться исцелением, чтобы не тратить время. А в-третьих, хоть он и не поступал так, как это делают другие, зато охотно пользовался замечательной функцией этого типа пламени – повышение эффективности любых действий обладателя. Именно поэтому его пули были способны разбивать каменные глыбы. После тренировки, в ходе которой он всё же смог добиться того, чего хотелось Реборну, Тсуна был избит, истощён и вообще ощущал себя разбитой вазой, причём разбитой тремя разными способами как минимум. Солнце стояло над головой, видимо, прошло много времени, потому что, когда они только отправлялись сюда, занимался рассвет. Хибари-сан убьёт его, потому как он думает, что лучше получит пизды, чем отправится в школу в таком состоянии. Он лежал на траве под тенью дерева, но его глаза всё равно резал безжалостный свет. Рядом с ним сидел Реборн и рассказывал ему какую-то историю, но Тсуна ничего не слышал даже не смотря на то, что в голове было безмятежно пусто. Реборн знал, что подлец если и воспринимает информацию, то только жалким кусочком сознания, а тот знал, что друг всё знает и понимает. Но рассказы продолжались, чтобы разбавить атмосферу и сам воздух вокруг парочки, что забрела в этот лес, а приятный голос созидал уют, как растения живительный кислород. Только растения поддерживают жизнь на Земле, а голос, что, возможно, приятен любому уху, поддерживает красную ниточку, что по воздуху плетётся вокруг них. Это люди называют идиллией. Тсуна улыбнулся, закрыв глаза, и Реборн провёл рукой по его волосам, улыбнувшись и мягко зарывшись в них.