Воспитанный мальчик

***

Факультативов по Защите от Темных Искусств не обещали до начала октября, и все с интересом начитывались статьями и справочными материалами о патронусах. Удивительная новинка так взбудоражила пятый курс, что только и разговору было о разных формах патронусов, страхах, неудачах и опасности дементоров. Гарри не собирался ходить со всеми на факультативы, ему хватало квиддича и тренировок, потому он обходил стороной вдохновлённых однокурсников.  — Гарри? Не придёшь сегодня? — Люпин выглядел непривычно отдохнувшим. До следующего полнолуния ещё далеко, опрятный, причёсанный, без синяков под глазами и в новой мантии, он был почти неузнаваем. Гарри видел разного Люпина, но по большей части профессор был или измучен грядущим полнолунием или отходил от прошедшего. В остальное время он обыкновенно был увлечен чём-то: новая книга или наука. Гарри всегда знал его ученым, уходящим с головой во что-то, изредка выныривающим на поверхность.  — Нет, квиддич. Тренировки!  — Я так и предполагал, тогда после занятий? Чай?  — Это другое дело! С радостью, — улыбнулся Гарри и с готовностью ответил на рукопожатие Люпина. — Только… — Люпин остановился. Он уже готовился уйти. — Можно по дружески? Без нотаций?..  — Конечно. Гарри переживал, что услышит от Люпина выговоры, он всегда опасался этого. И после каждой выходки, ещё с первого курса, ждал, что на него посмотрят разочарованные глаза. Однако чем старше он становился, тем реже его вызывали в кабинет Люпина, тем реже он слышал слова: «Мне написали твои родители», или: «Профессор МакГонагал жаловалась». Римус будто смирялся с тем, кто есть Гарри Поттер, он был копией отца, с той лишь разницей, что Джеймса воспитали Флимонт и Юфимия, а Гарри воспитал сам Джеймс: взрослый, серьёзный, но все тот же мародёр.  — Гарри? Ну что? — Маклаген тяжело дышал, опаздывал куда-то и выглядел обеспокоенным.  — Что?  — Это я спрашиваю: что?  — Да о чем ты, блин? — Гарри хотел уже встряхнуть Кормака, чтобы у него в голове все встало на место.  — О Грейнджер, придурок!  — Грейнджер? — Гарри не сразу сообразил в чем дело, девчонки занимали в его голове куда меньше места, чем квиддич или друзья. А сейчас его ещё очень сильно занимал обед, который уже вовсю шёл. Толпы у дверей почти рассосалась, и теперь из зала доносились звуки напоминающие дружное чавканье по меньшей мере сотни троллей. — А, ты про Крама. Ну нет, они не встречаются, красотка свободна! Иди и заполучит её дружище!  — Серьёзно? — Кормак самодовольно улыбнулся, будто Грейнджер бросила Крама только что и ради него. — Ну я подумаю, спасибо за информацию. Гарри усмехнулся, проводил друга взглядом и двинулся в сторону большого зала. Не успел он сделать и трёх шагов, как его снова остановили, на этот раз взволнованный Седрик Диггори отделился от компании Пуффендуйцев и окликнул Поттера.  — Гарри, постой минутку!  — Да? — Гарри не стал возмущаться, хоть и очень хотелось. Перемена длилась уже десять минут, а он так и не дошёл до своего стола.  — Я про патронусов. Сегодня факультатив…  — Ты же в турнире учавствовал! Разве не умеешь вызывать патронуса?  — Да умею, умею, — он запустил руку в волосы, пытаясь быть небрежным, но ни один волосок не сдвинулся в сторону, будто их все держала какая-то особая магия. — Просто он не телесный!  — Эм, Седрик… может двинемся в сторону Большого Зала? Ради Мерлина, я тут проторчу весь перерыв и останусь без обеда!  — Да, да… Так вот, — они пошли, но так медленно, что Гарри захотелось прибить Диггори. Он был не на шутку голоден. — У меня выходит что-то вроде щита, понимаешь? Но я так и не понял какой формы у меня патронус… один раз мне показалось что у него большие лапы, но скорее всего это картина с гигантским медведем просвечивала через него, я как раз на третьем этаже тренировался.  — Ты это все к чему? — осторожно спросил Гарри, они уже были в Большом Зале, и он отчетливо ощущал запах куриных ножек и жареного картофеля. Нужно было скорее распрощаться с Диггори.  — Может воспоминание слабое? Ты всегда используешь одно и то же? Или разные? Может ты как-то определяешь какое стоит выбрать?  — Я никогда не выбираю сам, я просто вспоминаю ощущение счастья, и на ум само по себе приходит воспоминание которое его вызвало. Запахи, звуки, вспоминай их!  — А ты что вспоминаешь?  — Не знаю… проще всего вспомнить запах сырой шапки, на которой растаял снег, когда зимой приходишь домой с улицы. Вместе этим запахом тут же приходят воспоминания о зимних каникулах, о том, как катались с отцом на волшебных санях, лепили снеговиков.  — Сырая шапка?  — Да. Сырая шапка. Диггори задумался, а Гарри поспешил похлопать его по плечу и убежать к своему месту.  — Как твоё первое дежурство с Грейнджер? — поинтересовалась Парвати таким тоном, что у Гарри кусок в горле встал.  — Великолепно. Пили горячий шоколад, слушали Элизу Дарк и танцевали под дождём! — Парвати надулась, а Гарри решил что нет смысла портить аппетит разборками и молча принялся накладывать на тарелку еду.  — Мне не очень нравится, что ты с этой Грейнджер шатаешься по коридорам, тем более по ночам!  Гарри был уже на грани отчаянья, его друзья решили свести его с ума, это точно! Почему никто не видит на его лбу надпись: «Отвалите! Голоден!».  — Ты сошла с ума Парвати.  — Что?  — Кисель у тебя вместо мозга, вот что! И не смей обижаться! Тебе делать нечего, и ты решила вывести меня из себя!  — Ты идиот!  — Да! Я знаю! — развёл руками Гарри. Парвати было нечего ответить. Она выпучила глаза, а потом снова надулась. Гарри поблагодарил Мерлина за тишину и поспешил ею воспользоваться, чтобы как следует пообедать.

***

 — С девчонками одни проблемы, — сокрушался Гарри, когда после обеда они с Невиллом шли к теплицам.  — Так расстанься с ней и дело с концом! — пожал плечами Невилл.  — Серьёзно? Это с каких пор ты такой безжалостный? Прям оторви и выбрось! — хохотнул Гарри. Ему вдруг стало и смешно, и радостно. Когда Невилл становился таким брутальным парнем, Гарри не мог не гордиться.  — Слова не мальчика, но мужа! Я думаю все само пройдёт, у нас как бы и нет ничего толком. Это она так, от скуки, — Гарри скинул сумку в общую кучу на входе в теплицу и окинул взглядом присутствующих. — А мы вообще что изучаем?  — Ты же был на прошлом занятии!  — Травология это не совсем мое, понимаешь?  — Ну для этого есть я! — пожал плечами Невилл, он доставал из сумки одну за другой книги по своему любимому предмету. Гарри и не подозревал, что существует столько учебников по этому скучному уроку.  — Зато защиту от темных искусств я пишу за двоих!  — А в зельеварении мы оба профаны! — заключил Невилл и протянул Гарри руку, чтобы отбить «пять». Парвати игнорировала Гарри весь урок, а он игнорировал то, что она его игнорирует. Однако уже к середине занятия оказалось, что главная проблема не Парвати, не злобный шёпот Лаванды Браун и Эми Адамс, и не полное непонимание о чем урок. Главная беда, был Маклаген, который через каждые три минуты подходил со своими нудными вопросами о Гермионе Грейнджер. К тому моменту, как прозвенел звонок, Гарри ужа начал злиться на саму Грейнджер, которая могла бы расстараться и проявить немного уважения к нервам Гарри, самостоятельно ответив на все вопросы Кормака.  — Как думаешь, могу я позвать её на Хеллоуин? Или в Хогсмид? Гарри взвыл. Он не понимал откуда столько шума вокруг одной девчонки.  — Гарри спроси её сегодня! — Кормак догнал Гарри по дороге к замку.  — О чем? — громче чем нужно поинтересовался Гарри, сжимая руки в кулаки.  — Пойдёт ли она вообще на бал?  — Маклаген, до бала ещё месяц! Сегодня только первое октября!  — Ты прав. Хогсмид! Эти выходные! Спроси её про Хогсмид! Пожалуйста! Гарри развернулся, и уже твёрдо решив, что ни за что не остановится, направился к замку.

***

На поле Гарри был один, факультатив хотели посетить все, и Люпин решил в итоге разделить со следующей недели всех на несколько групп. Он облетел трибуны трижды, устроил старую, любимую игру «Один за всех», представив себя на месте каждого игрока, отработал новый финт в спокойствии, обычно на тренировках ему не хватало концентрации, а с парнями в небе было мало места. Напоследок он сунулся в сторону Запретного Леса, помахал Хагриду, опрыскивающему Хеллоуинские тыквы какой-то жижей, и вернулся в замок. Уже в гостиной, стаскивая с себя тёплую одежду, он вспомнил про дежурство и опрометью ринулся в портрету Полной Дамы.  — Что, угроза МакГонагал работает? — улыбнулась Гермиона. Она убрала волосы в высокий курчавый хвост и выглядела вполне симпатично, по крайней мере Гарри зачем-то про это подумал, даже как будто накрасилась.  — А то! Квиддич я ей не отдам! Они прошли мимо Парвати, которая тут же покраснела и побледнела, когда Гарри одними губами ей сообщил: «Мы с Грейнджер трахаться пошли!».  — Что это с ней? — уже в коридоре спросила Гермиона.  — Ничего. Ревнует!  — Ко мне? — Гермиона слишком повысила голос, но Гарри не заметил, и она поспешила закашляться.  — Смешно, да?  — Да! Очень… — она замолчала.  — Слушай, Грейнджер. Спрашиваю прямо!  — Да? — осторожно переспросила она. Гарри нахмурился, мол: «Чего она засмущалась?».  — Мой друг хочет пригласить тебя в Хогсмид в эти выходные! «Как же, друг!» — подумала Гермиона.  — Почему же не пригласит?  — Не уверен, что ты согласишься!  — Пусть попробует!  — Хорошо, я ему передам! — Гарри прибавил шагу, когда Гермиона окликнула его.  — А знаешь, лучше передай, что я согласна!  — Без проблем!

***

Уже распрощавшись с Гермионой после дежурства, Гарри накинул мантию-невидимку и отправился к Люпину. Кабинет дяди Римуса был полон одновременно и радостными, и грустными воспоминаниями. Из этого камина на него частенько смотрели грозные глаза папы или печальные мамины. Тут они сидели и хохотали до полночи, обсуждая турнир трёх волшебников, прошедшие матчи и экзамены. Тут Римус давал важные и нужные Советы или отчитывал как мальчишку, совершенно без повода, по мнению Гарри.  — Что застыл? — спросил Римус. Он сидел в продавленном кресле с книгой и чаем.  — Вспоминаю сколько всего тут было!  — Что же тут было?  — Ты меня тут ругал! Помнишь, ещё в сентябре на втором курсе? Гарри, ты не должен так себя вести! Твои шалости кажутся крутыми только сейчас, ты об этом пожалеешь в будущем!  — Пожалел?  — Не особо! — Гарри сел в кресло у камина рядом с Римусом и взял свой чай. — Я тогда не совсем понял, отчего ты такой строгий. Я же был таким же, как раньше, просто немного более…  — Дурным? — Римус поджал губы и по-отцовски похлопал Гарри по плечу. — Я надеялся, что я хоть как-то помогу тебе не стать хуже. Трудно быть чьим-то сыном, да?  — Трудно, — Гарри это почти выплюнул. Его до сих пор это задевало. Он отдалился от родителей. Он больше не старался привлечь к себе внимание и что-то кому-то доказать, а вот отношения с родителями пострадали серьёзно. — Давай резюмировать! Чего я добился?  — Звезда квиддича!  — Есть! — Гарри загнул один палец.  — Создал настоящий «тренировочный лагерь»!  — Есть!  — «Пятый факультет»!  — Есть! — Гарри посмотрел на три зажатых пальца. — Чего не хватает?  — Друзей? — шутка вдруг превратилась в серьёзный разговор. Гарри поежился.  — Невилл…  — Томас и Финниган? — предположил Люпин.  — Немного…  — Не бывает «немного друзей».  — Я вроде как помогаю Маклагену. Бескорыстно. Ну знаешь, закадрить Грейнджер.  — Неплохо, — улыбнулся Люпин. — Только сам её не закадри.  — Шутишь? Я её сто лет знаю!  — Прям знаешь?  — Ну не так уж хорошо, но знаю. Она обычная. Я вообще не думаю, что девчонки бывают необычными.  — А парни необычные?  — И они обычные. Я вообще думаю про девчонок так: встречаться и жениться нужно на ком-то вроде… мамы. Ну то-есть она умная, много знает, но она смешная. Она строгая, все по полочкам, но ласковая. Она может ругать за разбросанные вещи, а потом валяться на диване с книгой и печеньем. Она такая… не идеальная, что-ли? Её никогда не поймёшь, но как бы знаешь что она сделает.  — Ты что-то городишь, нет?  — А оно так и есть. Она всегда говорит правильные слова, делает правильные вещи, но это так ненавязчиво. Я не знаю как объяснить. Она необычная.  — Но она девчонка.  — Девчонка, — согласился Гарри и тяжело вздохнул. — Не очень-то хочу об этом думать. Я сам пока не понимаю. К чему ты это? Про друзей и все такое.  — К тому, что ты скоро отсюда выйдешь. И там не будет квиддича, тренировок с ребятами или «пятого факультета».  — Я не так уж и скоро выйду. Ещё три года! Ну почти три.  — Это скоро. Знаешь, что самое главное я вынес из школы? Мародеров. Это было на всю жизнь. Вот о чем я.  — Почему ты говоришь про это именно сейчас? Ты не видел этого раньше? — Гарри никогда не задумывался о своём месте в обществе, потому растерялся теперь. Люпин просит его… найти друзей?  — Не знаю. Сегодня все пришли на факультатив. Все вместе. А ты был на поле, я видел из окна. Они тебе не интересны?  — Я не знаю. Я работаю. И я стараюсь делать это хорошо. Тренировки, игры, некоторые предметы. Компания. Все как у всех, нет?  — Быть может эти дежурства помогут тебе, — больше в пространство, чем обращаясь к Гарри, предположил Люпин.  — Я не понимаю о чем ты. У меня нет с этим проблем. Гарри вернулся к себе все так же под мантией, вошёл в спальню. Ребята уже видели десятый сон. На столике валялись игральные карты и фишки. Разговор с Люпином его немного поразил, вечно им недовольны, будто он цветок, который не может расти в нужном направлении. Его все время учат, и так логично все обставляют. Не шали. Не привлекай к себе внимание. Не будь одиночкой. Найди друзей. Найди девушку. Найди себя. Учись учиться. Учись дружить. Учись любить. Люби родителей. Люби жизнь. Люби Альбу. У всех так? Всеми и всегда недовольны? Кто-то живет сам по себе? Взрослеет? Находит себя и свой стиль? Неужели и им мешали? Сириусу, Джеймсу и Люпину? Вопросов стало слишком много, к тому времени, как Гарри переоделся и лёг спать. Четырнадцать лет назад.  — Кто здесь? Кто, черт побери? — взвыл Джеймс, подбрасывая в воздух один за другим предметы мебели.  — Тише, тише, остынь! — Сириус встряхнул Джеймса за плечи и кивнул Римусу. Тот обошёл комнату и через пару секунд поднял что-то с пола.  — Парни… это он.  — Кто он? — оба подошли к другу в полном изумлении. Крыса. Коричневая, с жёсткой шерстью, толстая и беспокойная. — Петтигрю?  — Предатель! — сорвался Джеймс, но Сириус остановил его снова. — Мы выслушаем его, но прежде всего помни, он спас нас. Спас Лили и Гарри. И этот, — он кивнул в сторону тела, которое теперь тщательно осматривали мракоборцы, — погиб благодаря ему. Все позади. Они поднялись наверх после того, как вызволили Лили, которая успела крепко уснуть там, рядом с Гарри, благодаря защитным чарам. Пока штат мракоборцев и члены Ордена восстанавливали дом, проверяли окрестности и разбирались с телом Тома Реддла, мародеры устроились в детской.  — Лили? — быстро спросил Сириус, наставляя палочку на Питера.  — Её пока отправили к Петунье. Я их заберу позже, и мы поедем на площадь Гриммо. —Сириус кивнул и расколдовал Питера, которого сдерживали в виде крысы чары. Трусливо дрожащее тельце замерло на полу.  — Что все это значит? — холодно поинтересовался Сириус. Его руки мелко дрожали, палочка была наготове.  — Я пришёл на помощь…  — Это все из-за тебя! Как ты это провернул? Почему чары были такими сильными?  — Я… не знаю, Сириус. — Проквакал Петтигрю. — Я пробрался в виде крысы вслед за… ним. Спрятался и ждал. А потом попытался защищать вас. Но что-то случилось, и заклинания от вас будто сами отскакивали, я даже не использовал больше чары. Я только иногда пытался помогать.  — Что ты несёшь? — Джеймс сидел в кресле, запустив в волосы пальцы. В его голове давно мерзкой занозой сидело предательство друга, теперь он их спасает. И как? Силой мысли? Очень большим желанием?  — Я правда не знаю, правда-правда не знаю…  — Ты не прощён. Но ты можешь бежать. Мы сделаем так, чтобы тебя оправдали. А ты просто не попадайся нам на глаза. Это наша благодарность. Как бы ты это не сделал, но это была последняя битва мародеров. Теперь нас трое. Точка. Голос Сириуса пробирал до мурашек и все четверо переглянулись. Все они знали, что это конец, что Питер теперь не с ними, но отчего-то было очень-очень больно это сознавать. Он был каким-то незаметным, но незаменимым винтиком. И больше его не будет, но хотелось плакать, обнимать его и осознавать, что даже очень сильное желание ничего не изменит. Петтигрю должен уйти. И он ушёл. А они остались.