Воспитанный мальчик

Через два дня Гермиона Грейнджер покинула Годрикову Впадину, а ещё через неделю уже стояла на платформе, в ожидании поезда. Эта пара дней в деревне, оставила странный непонятный осадок. Альба не отходила ни на шаг, все были предельно вежливы, а Сириус довёз до Лондона. Только Гарри ходил хмурый и замкнутый. В ту ночь, когда они столкнулись в дверях кухни, Гермиона нашла его наверху, спросила в чем дело, попыталась взять за руку и погладить по голове. Прямо в воздухе ощущалось как он зол, но ничего толком не вышло. Он улыбнулся ей через силу и лёг спать, а утром стал прежним хмурым Гарри, которому на все плевать. В итоге Гермиону веселил Сириус, болтала с ней Альба, экскурсии по деревне провозил Джеймс на пару с английской овчаркой Луи, а делилась историями из детства, из школы и просто советами — Лили. На платформе было людно, будто каждого ребёнка провожал целый клан из родственников. Возле Невилла Долгопупса собралась вся семья, которая оказалась куда более многочисленной, чем думала Гермиона. Парвати и Падму провожали одинаковые на вид кузены во главе с хмурым дядюшкой в какой-то чудаковатой чалме, Малфои топтались в сторонке, а рядом Паркинсон и её родственники. Гермиона удивлённо смотрела на окружающих, казалось, что это рождество какое-то особенное, или она просто не замечала всего этого раньше? Её родители и бабушка уже уехали и оставалось только одиноко сидеть на деревянной лавочке в ожидании поезда.  — Гермиона! — завопил уже знакомый детский голос. Альба бежала, размахивая плюшевым зайцем.  — Привет, красавица! — Гермиона протянула руки к девочке. — Вы что же, провожаете Гарри всей семьёй?  — Да! Тут папа, тетя и дядя! Дядя Римус, Тонкс! Идём? Я тебя искала! Поттеры стояли у единственной сумки Гарри, болтали, Лили обнимала сына за плечи, и самое удивительное, он улыбался. Джеймс рассказывал что-то, эмоционально размахивая руками. Альба не стала перебивать, подвела Гермиону к семье и Лили будто машинально протянула вторую руку и приобняла её за плечи.  — Я клянусь, это был самый уродливый кот в мире! Он что-то там кряхтел, пыхтел. Я был уверен, что он не переживет даже выходных!  — А он ещё тебя переживёт! — заявила Лили. Все рассмеялись. Очевидно речь шла о рыжем уродливом коте четы Поттеров, которого Гермиона видела только мельком.  — А вот и поезд! — Тонкс мечтательно посмотрела на красный состав, появляющийся из клубов пара. По платформе прокатился оживленный шёпот.  — Ну что, дети, до летних каникул? — Джеймс растрепал и без того лохматую голову Гарри, а тот отмахнулся. Все удивлённо смотрели на то, как вместо возмущения на лице его появилась улыбка. Он потянулся и растрепал в свою очередь волосы отца, сбив при этом очки.  — Аа, вот очки то это святое! — Джеймс уже было приготовился мстить, но Лили покачала головой.  — Ему нужно торопиться, он староста в конце концов!  — Никак не могу привыкнуть, — сокрушался, как всегда, Джеймс. — Удачи, Гермиона! Следи за нашим парнем!  — Это будет непросто! — Гермиона покачала головой.  — Ох, так рада была познакомиться с тобой! Пиши нам тоже, хорошо? — просто попросила Лили.  — Конечно, если можно! Обязательно напишите, когда узнаете имя! — Лили поняла, что речь о младшем сыне, и согласно закивала.  — А мне, а мне ты напишешь? — Альба повисла на руке.  — А ты мне напишешь? — Гермиона присела, чтобы поговорить с Альбой.  — Напишу! А ты мне напишешь?  — Обязательно! И пришлю шоколад! Папа, купим шоколад?  — Конечно, сколько угодно! — он улыбнулся Гермионе и на секунду задержал взгляд.  — Идём уже, староста! — ехидно заметил Гарри и потащил Гермиону к составу.  — Было приятно с вами познакомиться, — кинул напоследок Сириус.  — Мне тоже! Поттеры растаяли где-то на платформе, смешавшись с толпой родственников и служащих. Только розовые волосы Тонкс и красная шапка Альбы выдавали место, где осталась семья.  — Спасибо, что познакомил с ними, — шепнула Гермиона.  — Ага.

***

Началась новая череда уроков, тестов, контрольных. Патрули, тетрадки с нарушителями, вычтенные баллы. Приближались экзамены, они перевалили за «экватор» нового года и теперь всех охватил небывалый страх. Повсеместные истерики, слезы, все в перемешку с соплями и простудами. Раньше, библиотека не казалась такой, раздражающе переполненной. Мадам Пинс не передвигалась так медленно, а книги не были такими скудными на полезные сведения. А мысли Гермионы витали ещё в одной не менее важной сфере жизни. Гарри Поттер, изрядно потрепавший нервы за первую же неделю. Гарри Поттер, который отчего-то холодно игнорировал её, демонстративно патрулировал отдельно, садился как можно дальше за общим столом и почти не разговаривал. А стоило Гермионе подойти и заговорить, молча, долго смотрел на неё, что-то невпопад отвечал и уходил.  — Я его не понимаю совсем! Я ничего особенного не сделала, не спорила, мы не ругались! С его семьёй я поладила! Ему не из-за чего злиться! — Гермиона заламывала руки, а Аида Блю задумчиво чесала затылок. Она сидела на качелях в саду графства Скотшир, откуда изгнала графа Скотшира пару минут назад.  — Может он ревнует?  — Что? С чего бы?  — Ну не знаю… ему же пятнадцать, он подросток! Вы все так поступаете.  — Ты что-то знаешь! — зашипела Гермиона. Она сидела в коридоре третьего этажа в окружении пыли и паутины, на расчищенном клочке пола и жевала круассан.  — Воооовсе нет!  — Ну-ка не выделывайся! Я знаю, что ты частенько наведываешься в спальню мальчиков!  — Меня больше там не жалуют, но я иногда сижу под овечьей шкурой на картине с охотниками.  — Ага! Волк в овечьей шкуре! Рассказывай!  — Вообще-то он как-то проговорился… Ну что-то типа того, что ты очень подружилась с его дядюшкой и вроде как зачем девчонке он, если есть Блэк. Как-то так…  — Шутишь?..  — Нет уж, какие шутки, — вздохнул Гарри. Аида пискнула и скрылась за рамой.  — Ты?..  — Подумал, что тебе может снова потребоваться помощь. Видимо нет, ты тут неплохо обосновалась, да?  — Что за история про Сириуса?  — Он уже Сириус?  — Да он всегда Сириус! Его так все называют, разве нет?  — Ну да, да. Конечно!  — Ой, Гарри! Неужели, ты настолько не уверен в себе? Неужели у тебя возникла какая-то мысль, что…  — Ничего у меня не возникло! С чего бы меня вообще это интересовало? Ты не очень-то много на себя берёшь?  — Знаешь что? Ты мне надоел! Вот настолько надоел, что я даже оправдываться не хочу! Ты просто заносчивый, эгоистичный мальчишка, который почему-то мне понравился. А ты знаешь почему? Я видела в тебе недосягаемого, уверенного в себе, сильного парня. Воспитанного, настоящего человека, который собрал вокруг себя лучших людей! Ты создал в школе столько всего! Неповторимая, удивительная команда! Поднял на свою сторону несколько десятков учеников, и всё это не благодаря твоему истинному характеру, а вопреки. Увы. Внутри нет ничего особенного! Ты только и делаешь, что сравниваешь себя со своей семьёй и ищешь повод обидеться!  — Всё? Больше я тебе не нравлюсь? — он задрал нос, как мальчишка.  — Больше не нравишься.  — Как это совпало с…  — Да, чтоб тебя, Гарри. Ради Мерлина, мне пятнадцать! Ты шутишь? Ты всерьез думаешь, что я интересна взрослому мужчине? Или ты думаешь, что меня интересует отец одиночка? Это настолько смешно, что я сама не верю, что в твоей голове столько глупости!  — Значит я глупый?  — Глупый!  — Эгоист?  — Эгоист!  — И что делать? — он уверенно говорил, но Гермионе казалось, что он взволнован. Может она придумывала это сама себе, или так действовала темнота. Сама она уже не хотела продолжать разговор, очень уж не хотелось это говорить, но так сильно вскипела злость, что казалось нет другого выхода. Аида выглядывала из-за лавочки в углу картины, не пропустила ни одного слова, конечно. Граф Скотшир присоединился к ней и тихонько сидел прямо на земле, под живописно прописанной сиренью.  — Не общаться. Совсем. Три года!  — Три? — переспросил он. Уже переминался с ноги на ногу.  — Да. Мы закончим школу и встретимся через пол года! Идёт?  — Идёт!  — Хорошо!  — Хорошо!  — Надеюсь ты повзрослеешь!  — Надеюсь ты… — он не знал, что именно бросить ей в лицо, но она успела взять сумку, откинуть мешающие волосы и не оборачиваясь на него уйти. Гарри обернулся к картине на стене. Аида поняла, что скрываться уже бесполезно и выглянула из укрытия, при этом многозначительно посмотрев на графа. Граф поправил парик и занял своё законное место на качелях, болтая ногами в изящных туфельках.  — И что? — с вызовом спросил он Аиду.  — Ты не прав, и не думаю, что она передумает. Ты расстроен или тебе все равно?  — Мне не все равно. Мне она всегда нравилась. Ну… последние месяцы.  — Почему?  — Она весёлая. Умная. Симпатичная. Она интересная. И если она не хочет больше общаться… не знаю даже.  — Может стоит что-то сделать тогда?  — Зачем?  — Ох, мальчишки… — вздохнул граф и оттолкнутся своими пухлыми ножками от земли, каждый раз когда качеля зависала в воздухе он визгливо хихикал.  — И правда, — хмыкнула Аида, с презрением глядя на графа. — Знаешь что, поговорим, когда сам это обдумаешь? У нас ещё много много времени на это… Гарри стоял у картины ещё долго. Аида ушла, а граф все качался и качался, хихикая и подмигивая.