Когда стихает песчаная буря

Чем ближе становился день, когда на трон Парса взойдет новый шах, тем тревожнее становилось на сердце Арслана. В последнее время его жизнь была сплошной чередой переговоров и составлением планов. У Арслана не было времени даже перемолвиться с друзьями словом, не относящимся к бесконечным делам. Дариуну дорого обошлась вылазка за городские стены. На открывшуюся рану снова наложили припарку и дали лекарство, унимавшее боль и жар. Он лежал без сил, но на этот раз сомнения и страхи его не донимали. Он ни о чем не жалел. Шабранг теперь стоял в стойле, да и силы медленно, но верно к нему возвращались. На сердце Дариуна было легко, чего не сказать было об Арслане. Люди, имевшие влияние при Андрагорасе, терпеливо пережидавшие войну в богатых городах на окраине страны, прослышав о победе Арслана тут же явились в столицу. У каждого из них были свои цели и каждый стремился по-своему повлиять на юного, неокрепшего правителя. «Когда вы взойдете на престол, как вы думаете, скольким из этих людей придется по душе ваше решение отменить рабство?» - сказал однажды Нарсас. Теперь Арслан в полной мере осознал смысл этих слов. Еще в срочных решениях нуждалась Эктабана. Ворота разоренной столицы не закрывались ни днем, ни ночью. Из Гилана тянулись бесконечной вереницей караваны с продовольствием, водой, мастерами, рабочими и прочим людом. Голодный, страдающий от жажды город жадно поглощал все, чем делился с ним процветающий богатый Гилан. Это приводило к еще большему недовольству среди влиятельных людей из этого портового города. Прежде, когда Арслан избавил их город от пиратов, купцы и владельцы торговых судов улыбались ему и были благодарны. Теперь на их лицах не было и следа былой доброжелательности. «Его Высочество вернул нам богатства, чтобы потом отнять!» Арслан не был наивен, чтобы не понимать этого. Каждый из этих людей хотел своего. Каждый раз у Арслана возникало ощущение, что его тихо, но настойчиво пытаются куда-то тянуть, как коня на поводу. Но Арслан не был конем, он был шахом и не мог себе позволить усомниться в своих решениях. В отличие непокорного зверя, вольного выражать свое недовольство в буйстве и борьбе с удилами и хлыстом, Арслан был вынужден упираться мягко и тихо, не делая ни шагу назад. «Они раздавят меня. Объединятся и раздавят» - в ужасе думал он, беспокойно ворочаясь на огромной квадратной постели с рваным пологом, тщетно пытаясь заснуть. Днем его ладони потели настолько, что он едва мог взять кубок разбавленного вина, приносимого Эламом. Если бы не помощь Нарсаса, как следует себя вести с такими людьми, Арслану пришлось бы еще труднее. Рассудительный стратег советовал думать о проблеме по мере их поступления, но у Арслана это больше не получалось. Из глубин разума неожиданно и против воли всплывали другие, еще более пугающие мысли. Страх за Дариуна, разлука с Эстэль, переговоры с Гвискаром поначалу притупили их, но когда Арслану стало спокойнее, они напоминали о себе, как начинает ныть рана после боя. Последнего боя с Андрагорасом. Я убил бы Андрагораса, если бы друзья не появились? Как раз тогда Арслана стал посещать кошмар делающий время, отвоеванное для сна, невыносимым. Пустой зал. Трон. По плитам пола растекается темная, горячая кровь еще живого человека. Друзья не явились и Арслан убил Андрагораса. Он сжимал в руках меч, сидя на теле распростертого противника и чувствовал на себе пристальные взгляды тех, кто верил в него и умер за него. От этих взглядов хотелось умереть. Арслан кричал, плакал, просил прощения то у Вахриза, то у Бахмана, то у Джасванта, чувствуя, что совершил нечто чудовищное. Непоправимое. Непростительное. И предсмертные хрипы все повторяли «А ты все же стал таким, как я… таким, как я…» И когда ужас, стыд и чувство вины становились нестерпимы, Арслан просыпался. Задыхающийся, с колотившемся сердцем, он далеко не сразу осознавал, что находится в темной комнате, Рухкнабада у него нет, а Андрагорас мертв не от его руки. Несмотря на то, что во сне он заходился отчаянным плачем, наяву его глаза были всегда сухи. Мысли изводили будущего шаха, когда он работал и не давали спать, когда у него появлялось время на отдых. Арслану казалось, что эти раздумья накрывают его, как полог, который день ото дня становится все плотнее, заслоняя происходящее наяву. Все внезапно стало казаться неважным и это на кануне коронации! Коронации на крови? Новая страшная мысль обожгла Арслана еще утром и теперь затмевала все остальное. Как же это надоело… - Какая красота! Да, Ваше Высочество? Ваше Высочество! - А… да. – Арслана неожиданно вернул к происходящему голос Альфрид. Он так был погружен в свои мысли, что почти не обращал внимания на великолепие, что сейчас было расстелено перед ним и его свитой на огромном узорчатом ковре, занимавшем собой почти весь пол его покоев. Обычно Арслан любил рассматривать подобные сокровища. Нет, он не был алчным и богатство вещей его не заботило. Рассматривая украшения и богатую одежду, он думал о руках, что все это создали и душах, так тонко чувствовавших красоту и способных воплотить ее в вышивке, сплетением узоров, отполированном камне или картине. Его всегда восхищали люди, наделенные таким даром. И вот сейчас перед ним были разложены действительно вещи невероятной красоты. На плотном мягком ковре были расстелены длинные кафтаны с вьющимся у ворота и рукавов сложным цветочным узором со вшитыми крохотными камнями, одеяния которые было не стыдно надеть шаху, лоснящиеся, украшенные кистями кушаки, пурпурных и глубоких синих оттенков, а рядом платья и рубахи. Узорчатые, но не вычурные, они были достойны принцесс. Тяжелые и плотные, они соседствовали с легкими шелковыми, даже не парсийскими… переплетения стеблей и лепестки цветов были украшенным золотыми линиями, а мельчайшие хрустальные бусины поблескивали, словно роса. Сквозь шиндрийскую тончайшую шаль, как через розовую дымку проступали узоры ковра. Невесомая ткань, подброшенная в воздух, медленно оседала на пол, как дым и Гураз, желая развлечь Альфрид, у которой загорелись глаза при виде этого зрелища, даже без труда продел ее через маленькое золотое кольцо. Не трудно догадаться, кому эта вещь достанется. -Эх, словно в Гилан вернулись! А вокруг нарядов аккуратно были разложены украшения. Искусно отполированные красные гранаты тускло поблескивали, как капли крови в оправе из переплетения золота и серебра. Янтарь, словно застывший мед, оплетённый золотыми нитями, черненый серебряный браслет, две стороны которого завершались леопардовыми головами, сцепленные пастями маленьким бирюзовым колечком. Величественная в своей простоте вещь. Терпкий пряный аромат духов, чувствовался даже из закрытых маленьких серебряных и стеклянных флакончиков, что стояли там же, ковре. Да, в былые времена от всего этого у Арслана захватило бы дух. От великолепия, таланта, любви и терпения тех, кто это все создал. Он любил смотреть на стеклодувов, грязных, сгорбленных, но создающих эту красоту и эти люди казались ему такими же великими, как марзбаны, любил смотреть на ткачих, ювелиров и гончаров и эти люди были для него богаче купцов, который могут купить эти вещи, но никогда не создадут что-то подобное. Сейчас же Арслан вдруг почувствовал себя не достойным. Недостойным править этим прекрасными людьми, надеть на коронацию то, что создавалось таким трудом. Словно все это великолепие будет безвозвратно изгажено кровью. И только чудо не дало этому случиться. Чудо, а не тот, кто держал Рухкнабад. Не Арслан. Абсурдная, глупая, но такая настоящая мысль. Настоящая, как красота перед ним. - Да ты нас выручил, Гураз. – Улыбнувшись, сказал Нарсас. - Вам было не до этого. – Почесав затылок ответил Гураз. – Его Высочество и его свита должны показаться миру во всем величии! - Ты прав. - Спасибо тебе, Гураз! – Поблагодарила товарища Альфирид. Гураз кивнул, подмигнув Фарангис, разгадывающей гранатовые серьги, похожие на капли, снова капли крови. К счастью Гив в этот момент смотрел в другую сторону. - Мы благодарим тебя за это и за помощь… - Повернулся Арслан к моряку. Посылать мастеров, лекарей, строителей и продовольствие было их общим планом, но кто бы мог подумать, что морской купец позаботится об этом настолько хорошо. Как если бы они лично привезли все это. - Не стоит, Ваше Высочество… - Отмахнулся он рукой, явно смущенный такой искренней похвалой. Арслан лишь улыбнулся и кивнул. Достоин ли он таких сокровищ?

***

Будущий шах становился все более рассеянным и его состояние не укрылось от его друзей. Фарангис даже играла на своей хрустальной флейте, пытаясь выяснить, не угрожают ли Его Высочеству темные силы. Но ответа не было. Ветер молчал. Ведь тьма угрожала ему не снаружи, она точила его изнутри. Арслан даже отослал слуг, прислуживавших ему в покоях. Ему не хотелось, чтобы простые люди, возлагавшие на него надежды, как на правителя, видели его в таком состоянии. Поэтому у дверей его покоев по очереди дежурили Фарангис, Гив или Элам. Однажды, когда Арслана в очередной раз разбудил этот сон, паника отступила и ее отголоски рассеялись, Арслан услышал из темноты знакомый голос. - Проснитесь! Проснитесь, Ваше Высочество! Нарсас сидел на краю его постели, вцепившись крепкой хваткой в его плечи, как в тот самый вечер после победы и пытался привести его в чувства. Лицо стратега, наполовину выхваченное из темноты оранжевым огоньком лампы, было твердым и решительным. В нем не было ни тревоги, ни мягкости. Неожиданно полог кровати отодвинулся еще шире и в зазоре между тканью и столбиком кровати показалось еще одно знакомое лицо в обрамлении блестящих черных волос. Фарангис. Арслан сердито выдохнул, усаживаясь на постели. Кто там еще притаился? Дариун? Элам? Может, еще вооруженный отряд вломится? То, что причиной такого переполоха стала такая мелочь, как плохой сон, заставило Арслана почувствовать себя маленьким и жалким. Раздражение, застучавшее в висках вместе с ударами сердца, согнало последний остатки сонливости. - Ваше Высочество, так больше нельзя. – Сказал Нарсас. - Я знаю… - Глухо отозвался Арслан, запуская ладонь во падающие на глаза взмокшие пряди волос. Нарсас что-то шепнул Фарангис и та, скрывшись за пологом, вышла из покоев. Арслан вдруг неожиданно осознал, насколько редки в последнее время такие моменты тишины. Моменты, когда можно просто поговорить. Сейчас Нарсас был тверд и вместе с тем, это был прежний Нарсас, часто говоривший с ним не как с будущим правителем, а как с человеком. И он последовал за ним. Может, потому что Арслан и сам не обращался с ним, как правитель со стратегом? - Скажите, что вас тревожит. И Арслан рассказал ему все, возрождая в памяти все что произошло в тот день в тронном зале: о том, что они говорили друг другу, о том, что готов был сделать он, Арслан. Когда речь зашла об этом, у Арслана пересохло в горле еще сильнее. Ладони, комкающие край покрывала стали липкими, сердце билось тяжело и медленно, как перед боем. Неужели он, Арслан, говорит сейчас вслух то, о чем боялся даже подумать? - Если бы ты не пришел, я убил бы его, Нарсас. Я убил бы его! - Ах вот, что вас мучает. – Сказал Нарсас неожиданно спокойным голосом. - Да! Нарсас, мне страшно даже подумать, что было бы, если… - Что было бы. – Оборвал его стратег. - Я убил бы его!! – Крикнул Арслан, больше не в силах сдерживать накопившуюся тревогу. – Как ты не можешь этого понять?! - Но не убили же. – Пожал плечами Нарсас. Он так и продолжал сидеть на краю кровати, упершись руками о колени и смотреть на Арслана. - Но… - Ваш разум играет с вами злую шутку, Ваше Высочество. - Вздохнул Нарсас. – Вы привыкли тревожиться и сейчас тревожитесь из-за того, чего не может быть. Сейчас вы при всем желании не убьете Андрагораса. - Нарсас!! - Я про то, Ваше Высочество, что бесполезно думать «что было бы…» - На лице Нарсаса появилась едва заметная улыбка. Взгляд стал задумчив, словно он забыл про Арслана. – Никто этого знать не может. Но этого уже никогда не случится. Андрагорас пал не от вашей руки и этого не изменить. Случилось то, что случилось. - Ты прав… - Арслан опустил взгляд, чувствуя, что он прав. Тревога ослабла свою хватку, но окончательно не отпустила. - Давайте просто будем считать, что судьба была благосклонна? - Если так, то судьба действительно благосклонна. - Арслан почувствовал, что может улыбнуться, впервые за долгое время почувствовав уверенность. Настоящую. Внутреннюю уверенность от того, что все так, как должно быть. - Да. – Кивнул Нарсас. Арслан устроился поудобнее, положив голову на подушку. Вскоре вернулась Фарангис с подносом. Она уходила за снадобьем, помогающим от дурных снов. - Спите, Ваше Высочество. И не изводите себя бессмысленными тревогами. Арслан лишь закрыл глаза. Им вдруг овладела глупое детское желание, чтобы друзья остались здесь, пока он не заснет. Нет, не из-за тревог. Ему просто хотелось, чтобы они были рядом. Но он промолчал. В конце концов, он провозгласит себя шахом через два дня. -Спасибо вам… - Так и не договорив, он провалился в глубокий исцеляющий сон без сновидений.

***

Настал день, когда новый шах Парса взошел на престол. Лицо Арслана было спокойно. Вся та тревога, страх и сомнения, что сопровождали все это время куда-то исчезли, притупились. Так притупляется боль от раны после принятия специального снадобья. Не чувствовал Арслан и радости. Или облегчения. Арслан удивлялся самому себе. Все это время, когда он боролся с противниками и обстоятельствами, прорубая себе этот путь, он думал о том, каким будет этот день. Если, конечно, ему суждено быть. При этом он чувствовал и страх, и тревогу, и сомнения, но когда он наступил, в его сердце оказалась лишь тишина. Это было похоже на темную непотревоженную гладь лесного озера. Арслан не чувствовал ничего, когда на его голову наконец возложили корону шаха. Холодная, массивная и тяжелая, она оттягивала голову и давила. Благодаря этой тяжести было легче держать голову приподнятой, а затекшие плечи – расправленными. Арслан лишь успел подумать, что этот символ власти куда лучше смотрелся на отце… Андрагорасе. На нем этот массивный, золотой символ власти, должно быть, смотрится почти нелепо… Стоило только венцу опуститься на голову нового шаха, как ударил прибой. Прибой человеческих голосов, восторженных, радостных, кричащих его имя. Как морские волны, они набегали на него. Арслан чувствовал, как дрожат каменные плиты под его ногами, как звук проходит сквозь его тело, дрожит в горле, закладывает уши и казалось, он остановит сердце. Человеческое море из тысяч лиц шумело, словно перекатываясь далеко в низу. Это было как сон. К счастью, корона не должна была находиться на голове шаха постоянно. - Не хотите отдохнуть, Ваше… Величество? – Голос Фарангис едва уловимо споткнулся. Они все слишком привыкли обращаться к нему, как к принцу. Арслан улыбнулся и отрицательно мотнул головой. Удаляться в глаз было еще рано. Жрица сопровождала его в качестве телохранителя. Такое решение у многих вызвало споры, но Арслан довольно быстро положил им конец. Никто не решался ставить под сомнение слово шаха, пусть даже четырнадцатилетнего. Сегодня она была одета в длинную расшитую рубаху, не стесняющую движений. К широкому поясу были пристегнуты ножны с длинным и легким мечем. Она была женщиной, занимавшей высокое положение и вместе с тем умелым воином, которому была доверена жизнь Его Высочества. Эти две роли в ней идеально сочетались. - Вам еще принимать дары и поздравления. Еще есть время. – Сказал Дариун. - Я останусь. Сильнейший воин прошел с Арсланом этот бесконечный путь с самого первого боя и был с ним рядом сейчас. Держащийся прямо, облаченный в черный кафтан, расшитый серебряной нитью, с волосами, снова стянутыми на затылке, он выглядел почти как прежде. Только едва заметные тени под глазами, и испарина на побледневшим лице выдавали, что он борется с болью и слабостью. К счастью, он оправился достаточно, чтобы не давать им волю. Настала очередь даров, торжественных речей и поздравлений. Несколько дней назад, когда послы только начали съезжаться в Эктабану, Арслан встретил из Шиндры лишь представителя. Седобородого учтивого посланника, что поприветствовал его от имени своего правителя. - Раджендра приехал, я видел. – Сказал Арслану Гив тем же вечером. Когда шиндрийци прибыли в столицу, Арслан тайно послал Гива понаблюдать за ними, выясняя их намеренья. Нарсас и Дариун это решение одобрили. Все они привыкли ждать от Шиндры неожиданностей на которые приходилось отвечать хитростью и клинком. - Скорее всего, он еще себя проявит. Раджендра здесь, но не спешит показываться на глаза Арслану. Что он задумал? Странно, но это не вызвало у Арслана тревоги, просто неприятное предчувствие. На самом деле, Арслан надеялся, что не так и не увидит его. Никогда. Но эта надежда окончательно развеялась, когда перед Арсланом предстали посланники из Шиндры. Вперед вышел правитель в ярко-желтых одеждах. Золотые ожерелья, бесконечными рядами спускавшиеся от его шеи до самой груди поблескивая в тусклом дневном свете, на плече лег длинный край темно-бардовой повязки-чалмы, когда он едва заметно кивнул головой. - Приветствую вас, Ваше Величество. – Голос Раджендры был по-прежнему ясен и певуч, но в нем исчезла та игривая непринужденность, которую тот так старался изобразить. Арслан до боли сжал подлокотники трона. Дариун и Фарангис, стоящие по обе стороны от него напряглись, как перед боем. Смуглолицым людям из свиты Радженжры оставалось лишь тревожно переглядываться друг с другом своими черными глазами. Никто не решался нарушить воцарившиеся в тронном зале, молчание. Потому что помнили, что случилось в их последнюю встречу. - Приветствую вас, правитель Раджендра. – Неожиданно произнес Арслан ясным, лишенным всяких чувств, голосом. Обретя решимость после того, как тишина была нарушена, Раджендра смог произнести поздравительную речь, как в таких случаях подобает правителю-союзнику и преподнести дар. Им оказалась невиданной красоты сабля, покоящаяся на покрытой узорчатой тканью, подставке. По окованным серебром черным ножнам струилось тонкое переплетение узоров, на изящной рукояти горели два ярко-бирюзовых камня. Дар нужно было принять. Арслан обхватил пальцами твердую прохладную рукоять, чувствуя кожей замысловатый узор и потянул клинок из ножен. С почти беззвучным шорохом лезвие мягко поддалось. Его, оказывается, тоже покрывал темный узор. Арслан внезапно представил, что будет, если вытащить клинок, взмахнуть им, послушать, как тот с воем рассекает воздух. Простое оружие, не своевольный Рухкнабад. Однако, если он это сделает, то снесет шиндрийскую голову и черные узоры станут красными. Поэтому клинок так и остался в ножнах.

***

Лишь когда Раджендра со свитой покинули тронный зал, присоединившись к другим гостям, у Арслана появилась возможность побыть в тишине и относительном одиночестве. Дариуну и Фарангис оставалось лишь молча быть рядом со своим юным правителем. Сейчас Арслан сидел на софе в небольшой комнате и молча смотрел в никуда. Сквозная резьба по дереву неудобно впивалась в спину, но он не обращал на это внимания. Появление Радженжры заставило что-то внутри Арслана сдвинуться, разрушив это мнимое не живое спокойствие внутри. Как выбитые из сустава кости. Это было похоже на яд. Что-то горькое, похожее на вину, сводило с ума своей несправедливостью. Арслан не знал названий этим чувствам, которые словно перемешались и снова осев, вдруг сделали происходящее, за которое они так долго боролись, чем-то неправильным. Словно от того, как все обернулось, можно почувствовать лишь сожаление. - Ваше Величество. – Из раздумий Арслана вернул знакомый голос. Фарангис сидела рядом на софе, положив ладонь его плече. Ей всегда удавалось поддержать его, как удавалось бы сестре или матери. -Я мог бы легко снести ему голову. – Сказал Арслан глядя куда-то перед собой. Если бы он посмотрел на своих товарищей, то увидел, что их глаза сделались холодными и безжалостными. Как изумруд и золото. Такой взгляд бывает у воинов, идущих на смертельный поединок. Он так спокойно подумал, что сможет снести ему голову. Даже так недавно пугавшая его мысль об убийстве Андрагораса отошла на второй план. И все же, приезд Раджендры был неожиданным. Невероятно. У него хватило на это духу после случившегося. Что заставило его приехать? Нет, нельзя сейчас поддаваться чувствам! Конечно, Арслана вышибло из привычного «спокойствия», но нужно было собраться. Не время для растерянности! Только не сегодня! Арслан глубоко вздохнул и выпрямился. Все. Перерыв закончен и нужно снова выйти к людям.

***

Солнце, заслоненное тяжелыми тучами солнце над ликующей Эктабаной медленно и незаметно начало клониться к закату. Музыка, степенная, торжественная, незаметная и привычная, как шум ветра тоже начала меняться. С наступлением душных прозрачных сумерек она становилась все звучнее и бодрее. В вечерний воздух был наполнен ароматов вин, благовоний и остывающей пыльной земли. В нем уже чувствовался холодок подступающей ночи. Послы и гости, ослабив официальную сдержанность, придались яствам и выпивке. Несмотря на пряность напитка, переливы струн и голоса флейт, они не забывали о том, как хрупок мир, начало которого они сейчас праздновали. Одного слова порой достаточно, чтобы он раскололся. Однако присутствовавшие здесь люди предпочитали проливать вино, а не кровь. Мир, за который они поднимали свои чаши, невероятно изменчив. Достаточно пустяка, чтобы он дал трещину. Но не сегодня. Не сейчас. Арслан прислушивался к мелодичным переливам музыки. Наконец, он был в относительном покое. Как же ему не хватало тихого и ясного голоса уда Гива! Однако сегодня он не звучал. Музыкант, одетый в расшитые золотом лиловые одежды, пил и веселился. Чистые, забранные назад шелковой повязкой, волосы диковинного пурпурного цвета, поблескивали красным и фиолетовым и отсветах огня. Щурившись как кот, он что-то тихо рассказывал окружавшим его дамам, околдованным его тягучим голосом. Как всегда. Его верный спутник уд молчал, покоившись на коленях своего владельца. Арслан внезапно осознал, что не слышал его очень давно. Странно, игра струн всегда сопровождала их отряд, отгоняла тревожные мысли и заставляла трепетать сердце. Арслану даже пришла в голову идея попросить Гива сыграть, только не сейчас, а позже, после празднества. Когда можно будет немного побыть с товарищами. Ему хотелось спрятаться под густой непроглядной сенью деревьев в саду, чудом уцелевших после лустанцев и остаться там как можно дольше. Однако Арслану не долго оставалось наслаждаться этой относительной свободой. - Кто-то идет. - Настороженно произнесла Фарангис, прищурив глаза. Дариун тоже смотрел туда. Арслан теперь и сам заметил фигурку, блуждавшую среди деревьев. Кажется, она кого-то искала. Фарангис тут же окликнула ее, давая понять, что та обнаружена. Фигурка тут же поспешила к ним, в тень чинара. Арслану пришлось покинуть свое укрытие. Это оказалась одна из шиндрийских служанок, прибывших в свите Раджендры. -Ваше Величество! – Девушка склонилась до самой земли, приветствуя правителя чужой страны. Ее черные глаза встревоженно блестели, а голос дрожал. Через страх она выполняла свое поручение. Арслан разрешил ей говорить. Сердце сжалось, словно в ожидании чего-то. Вечер перестал быть спокойным. - Моя госпожа ждет вас, Ваше Величество. – Наконец шепнула она, закончив свой рассказ. Арслан, Дариун и Фарангис переглянулись. Происходящее заставило их насторожиться, но не встревожиться. Раджендра бы не стал наносить удар в тот день, когда новый шах Парса восходит на престол. Это слишком глупо даже для него. Что угодно, только не это. Он же не настолько недальновиден? Служанка подняла на него умоляющие глаза. - Моя госпожа проделала этот путь, чтобы поговорить с вами. Госпожа? Странно, но эти слова приглушили нарастающую настороженность. Дариун и Фарангис едва заметно кивнули друг другу, обмениваясь только им понятными знаками. Затем Фарангис перевела взгляд на Арслана и он все понял. - Веди. – Сказал он служанке. Они скользнули в непроглядную темноту кипарисовой аллеи. Дариун остался наблюдать за происходящим. О том, что это ловушка Арслан не волновался. С собой у него был Рухкнабад и он доверял чутью Фарангис, ее острому глазу и длинному, чуть изогнутому клинку, пристегнутому к поясу, поверх длинной, украшенной узорами, рубахи. В прежние времена Арслан скорее всего почувствовал бы тревогу, но не сейчас. Ощущение ожидания беды стало таким привычным, что ощущалось как легкий ветерок, едва кающийся кожи. Вслушиваясь в стрекот насекомых и шуршание шагов, Арслан уловил, что человеческие голоса, музыка и смех остаются все дальше и дальше. Они уходили в непроглядную темноту. Ожидание предполагаемой угрозы не пугало Арслана, по крайней мере, у него было чувство, что они с ней справятся. Что ты снова нам приготовила, Шиндра? Тропинка, петляющая между деревьями, что переплели свои кроны над головами, вывела их к   еще одной узкой тропке, по которой они пересекли кипарисовую аллею и оказались у небольшого круглого фонтана, вокруг которого были выложены дорожки из камня. На краю фонтана Арслан и Фарангис заметили сидящую, закутанную в плащ фигуру. Рядом с ней, на бордюре стоял небольшой масляный светильник, тусклыми оранжевым светом заставляющий отступить темноту к окружавшим их розовым кустам. Служанка подошла к ней, что-то шепнула и отошла в тень. Неожиданно из-под узорчатого покрывала показалась тонкая, украшенная браслетами, смуглая рука, взяла край капюшона и откинула его. - Я благодарна, что вы согласились поговорить со мной, Ваше Величество. На мгновение эта женщина напомнила Фаранис. Сходство было не в блестящих черных волосах, тугой крупной косой спускавшихся с ее плеча. Оно было во взгляде. Глаза, темные и бездонные смотрели на Арслана с уважением, но без робости. Этот прямой взгляд говорил о том, что она привыкла к власти и знала ей цену. Она умела общаться с теми, кто ей обладает. Как и парсийская жрица, она умеет бороться. Вот только Фарангис полагалась на силу и ловкость, а оружием незнакомки мог быть только незаурядный ум. Шиндрийская Фарангис не держала в руках лук, но Арслан чувствовал, что она может быть противником, с которым нужно считаться. Это могла быть… -Вы Салима? – Спросил Арслан. -Да, Ваше Величество. – Кивнула незнакомка, опустив глаза. - Я Салима. Арслан вспомнил, как Джасвант рассказывал о госпоже, что была добра к нему, как сестра. - Я пришла, чтобы поговорить с вами. - Сразу начала говорить она. Ее прекрасное лицо было напряжено, а в черные глаза стали непроницаемы. – И понимаю, что вы ненавидите Раджендру и… Арслан почувствовал, как что-то ломается, словно не выдержав. Впервые кто-то сказал это вслух. Весь этот неясный вихрь опустошения, ненависти и боли вдруг завертелся с новой силой. Такой, что невозможно было дышать или произнести хоть слово. Ненавижу? Да вы не представляете, как! О да, ненавижу сильнее луситанцев, потому что не ждал от них предательства каждое мгновение!.. Чувства, долго сдерживаемые, были готовы уничтожать, сжигать и рушить. Арслан наконец-то столкнулся с ними лицом к лицу. …Я давал ему шанс за шансом! И он постоянно предавал меня, грозясь уничтожить и отнять то, что мне дорого! Ему это удалось! Сколько раз Арслан был добрым… И вот теперь он почувствовал, что не хочет ни прощать, ни понимать, ни отпускать. … Я не приду на помощь Шиндре. Никогда. Одно неверное слово вашего правителя в сторону Парса, меня или моих друзей, и я снесу ему голову. Арслана разрывало и душило. Только поэтому он не выкрикнул эти слова Салиме в лицо. Он стоял в двух шагах от нее, освещенный огоньком светильника и, казалось, даже не дышал. Его глаза, смотрели на нее холодными и безжизненными сапфирами. Бесполезно просить, убеждать… Из этих глаз не польется гневных, исцеляющих слез. Служанка приложила ладонь ко рту и отступила дальше в тень, словно ища в ней защиты. Фарангис молчала, опустив глаза. Она все понимала. Понимала, что слова бесполезны. Лишь Салима продолжала смотреть в эти глаза. - Я знаю, вы ненавидите Раджендру. – Сказала она не дрогнувшим голосом. Каждое слово давалось ей с трудом, но она продолжала. – Я не осуждаю вас. То, что он совершил, не достойно прощения. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами.- Я не вправе просить вас о чем-либо… Но все же я дочь бывшего визиря Шиндры, Махендры и не могу сдаться после того, как моя страна пострадала после прихода туранской армии. Что? Услышанное было таким неожиданным и простым. До этого Арслан даже не задумывался о том, что толкнуло Шиндру на это. И Салима проделала весь этот путь. Она не просто человек. Джасвант много рассказывал о ней… - Чего вы хотите? Говорите. – Арслан подошел и опустился на край фонтана рядом с ней. Вместе с золотыми бликами от огонька светильника в ее темных глазах вспыхнула надежда. - Благодарю… Ваше Величество! – Голос ее дрогнул. Вот так же спотыкался и голос Джасванта, застигнутого врасплох какой-нибудь доброй неожиданностью. - У наших ворот появился Илтэришь… Если бы ослабевшая Шиндра не согласилась на альянс, то была бы разграблена. Изворотливый предатель спасал свою страну от этой беды… Внезапно Арслану вспомнилось все то, за что ему сначала понравился этот человек. Несмотря на свое происхождение, он любил свой народ. Открытый, веселый и великодушный, но готовый обманывать и предавать. - Раджендра предпочел избежать кровопролития, однако это не умоляет его вины. – Голос Салимы внезапно стал холоднее, зрачки сузились, глаза внезапно полыхнули красным янтарем. – Он умен. Если бы он хотел, он предупредил бы вас. Послал бы тайного гонца, стратега и вместе вы бы нашли выход. О да, он мог, если бы хотел… Казалось, она забыла об Арслане, погрузившись в свои мысли. Она говорила и говорила, прямо при Арслане выстраивая возможные варианты благополучного исхода и чем дольше Арслан ее слушал, тем больше убеждался в гибкости ее ума. Такое было бы интересно послушать даже Нарасасу… Она говорила все тише и медленнее. В холодном голосе была горечь и злоба, так долго копившаяся глубоко в душе. И вот теперь она изливала ее, делилась, доверяя ее Арслану. -… Шиндре достался такой бесчестный правитель. – Продолжала она. – Не удивительно, что Джасвант не желал ему служить. Этот шакал не достоин даже его вежливо слова! Служанка вздрогнула отошла еще дальше. Оскорбить своего правителя было почти равносильно оскорблению богов. За подобное жестоко карали. Сейчас на ее глазах происходило что-то странное, пугающее и не понятное, а она была беспомощным свидетелем, не способная оставить свою госпожу. Салима в отличие от своей служанки, не боялась. Казалось, страха в ней попросту не осталось. Сколько же отчаяния скопилось у нее, что она вот так поносит собственного правителя при людях. Она ненавидит. Так же, как я. Тонкая смуглая рука, расписанная нежным кружевом узоров из хны, сжалась в кулак. - И я пришла, чтобы просить вас… не мстить Раджендре. Шиндра не оправилась от междоусобной войны и наконец обрела правителя, еще одной войны она не перенесет. Я понимаю, что не имею права просить о подобном, после того, что произошло. Но я должна была. Хватит этих войн. Фарангис прищурила глаза. Салима опустила взгляд. Ее надежды могут разрушиться от одного слова Арслана. И все равно, она рискнула всем. Нынешний правитель Шиндры причинил боль не только Арслану. - Вы тоже не доверяете ему. - Сказал он. Похоже, Салиме можно было говорить подобное. - Поэтому я и проделала весь этот путь. - Я не собираюсь воевать с Шиндрой. - Сказал Арслан. – И понимаю это. Я не прощу Раджендру, но не стану из-за этого губить мир. - Благодарю вас, Ваше Величество…- Только и смогла прошептать Салима. И снова этот знакомый тон, который Арслан прежде так часто слышал. От которого на сердце тепло и больно. Служанка глубоко вздохнула. Она уже не выглядела такой напуганной. -На самом деле, я отправилась сюда не только за этим. - Неожиданно сказала Салима. Арслан придвинулся чуть ближе. Напряжение, которым был пропитан душный воздух куда-то ушло. Чем больше он общался с ней, тем свободнее себя чувствовал, несмотря на то, что они только что говорили о судьбе двух стран. Арслан вдруг чувствовал себя легко, как путешествовал лагерем до Пешавара. Как будто просто беседовал. - За чем же еще? - Я хотела увидеть того правителя, за которым последовал Джасвант. Все сжалось. Она действительно была близким человеком Джасванту, несмотря на то, что она была госпожой, а он слугой. - Раньше я не была уверена в его выборе. - Продолжала она. - Он так был предан отцу и Шиндре… но теперь понимаю, что так было лучше. Ему не было места на родине. Я даже не могла назвать его братом. Ее тягучий голос снова споткнулся, а глаза заблестели от набежавших слез. Набежавших, но не пролившихся. - Расскажите мне немного о нем, пожалуйста. – Неожиданно произнес Арслан, чувствуя, что является единственным человеком, с которым Салима может поговорить об этом и чувствуя, что хочет этого сам. Шиндрийский телохранитель мало рассказывал о себе. Теперь Арслан поговорил с … кто же была ему загадочная госпожа Салима? Сейчас Арслан как никогда осознал, насколько мало знал о своем друге. Ничтожно мало. - Я называю его братом, потому что мы выросли вместе. - Голос Салимы снова стал ровным и спокойным. – Джасвант появился у нас неожиданно. Отец как-то принес младенца, завёрнутого в дорогое покрывало и не желал с ним расставаться. Он так и не рассказал, что случилось… Я была совсем мала и ничего не помню, знаю об этом только из разговоров слуг. Джасвант говорил, что не знал, кто были его родители. Именно это сблизило их когда-то давно. - Отец не отдал его в приемную семью слуг. – Продолжала Салима. – Безродный сирота, живший в доме самого визиря, но получающий образование, достойное сына из знатной семьи. Конечно, это породило много слухов, от самых грязных, до вполне правдоподобных. То, что Арслан знал о прошлом Джасванта было лишь обобщенной грубой формой и сейчас ему открывались все новые и новые детали делая его более четким и сложным. Прошлое, о котором Арслан будет знать и которое будет помнить, бережно храня, как память. - Этому благоприятствовало и то, что мы много проводили времени вместе. Все мы. - «Мы»? Салима кивнула – Принцы, я и Джасвант. В детстве нас старались держать вместе, надеясь избежать междоусобиц в будущем, предугадать что следует ждать от каждого из сыновей Карикалы. Мы играли и отдыхали, а Джасванту поручалось прислуживать нам. Позднее он вместе с ними учился грамоте, стратегии, военному делу… Джасвант делал успехи, поэтому стал хорошим противником для принцев на тренировочном поле, он должен был не давать им расслабляться, но не быть лучше их… Это было так легко представить. Тренировочное поле, два принца, постоянно спорящие, кто из них сильнее или ажурная беседка, юная красавица с глазами лани, смотрящая на них и молчаливый мальчишка-слуга, что должен быть всегда рядом с принцами, но не имевший права превосходить их. - На самом деле, я всегда хотела назвать его братом…по-настоящему. И даже надеялась на это. – На ее лице появилась едва заметная улыбка, печальная и нежная. – Вы первый человек, которому я это рассказываю. - Я рад, что вы поговорили со мной! – Арслан подался вперед. Его голос прозвучал громче, чем нужно. Никто не знал, правда это или нет, текла ли кровь визиря в жилах шиндрийца со светлыми глазами. Арслан почувствовал, насколько это неважно, если его называют братом. - Спасибо вам за то, что были господином, достойным его преданности. Арслан не мог сказать ни слова. Неожиданно служанка вздрогнула, тревожно озираясь. -Кто-то здесь ходит, госпожа. Вас могут хватиться! -Джасвант бы не хотел войны между нашими странами. - Неожиданно сказал Арслан. Салима кивнула. -Поэтому мы не должны допустить ее. Я не позволю этому случиться. - Как вы это сделайте? – Спросил Арслан. Салима продолжала его удивлять. - Не волнуйтесь, я смогу… - Пламя маленького светильника, что она держала, дрогнуло, разделив лицо на золотистые отсветы и черные тени, зрачки сузились, как у леопарда. Весь ее облик внезапно стал угрожающим, опасным и вместе с тем по-прежнему прекрасным. Она умела угрожать и убеждать, что с ней нужно считаться, чтобы потом жестоко не поплатиться… И не усладой и лестью, как другие красивые женщины. - Убедила же я Раджендру приехать сюда лично и взять меня с собой. Вот оно что. Последняя деталь дополнила общую картину. Вот, что за таинственная сила заставила правителя Шиндры предстать сегодня лично перед Арсланом и остальными правителями. - Я верю вам. – Сказал Арслан, не в силах расстаться с Салимой, желая продлить эту удивительную встречу еще на мгновение. Салима благодарно кивнула, снова глядя на него печальными ласковыми глазами. – Возможно, мы больше не увидимся, Ваше Величество. Служанка снова кинула опасливый взгляд в темноту. Там слышались голоса и шаги. Еще немного и она вцепится своей госпоже в руку, чтобы увести подальше. Подобное могут позволить себе лишь те, кто искренне предан. Не важно слуги или господа. Арслану это было знакомо. - Прощайте, Ваше Величество. - Прощайте, госпожа Салима. И они исчезли в тени, забрав с собой теплый огонек светильника, оставив Арслана и Фарангис в полной темноте. Словно их никогда здесь и не было. Прощай, Салима, сестра Джасванта.

***

Когда-то давно, еще в другой жизни, Арслану считал самыми тяжелыми испытаниями в пути затянувшийся бой, длительную погоню и бесконечные переговоры. Сегодня к ним присоединилось и празднество в честь собственной коронации. Утро, заставшее нового шаха, казалось отодвинулось в далекое прошлое. Подобное чувствовал ни он один. - Наконец-то! – Альфрид наконец позволила себе потянуться. Роскошный, не отличающийся удобством наряд, от которого она поначалу была в восторге, к концу дня утомил ее. Невесомая шиндрийская накидка прозрачной розовой дымкой сползла на покрывало огромной квадратной кровати, на которой она сидела вместе с Эламом и Гивом. Там же лежал ажурный серебряный поднос со сладостями и кувшин набида, предусмотрительно прихваченных Эламом перед тем, как Его Величество и его свита покинули место празднества, урвав свободное время. Уставшие друзья расположились кто где: кто на богато украшенных табуретах, кто на занимавшей почти всю комнату кровати с пологом (привезенной тоже из Гилана), кто, как и сам Арслан просто на ковре, скрестив ноги. Длинный, расшитый мелким жемчугом и золотой нитью, белый кафтан был расстегнут, он ощущался как расстегнутый нагрудник доспеха. Никто не знал, близок ли рассвет и никого это не волновало. Новый шах Парса и его люди слишком устали и вот сейчас просто отдыхали, прежде чем разойтись на ночь. Им просто хотелось побыть вместе. Их окружала тишина. Она была всепоглощающей и неизмеримой, как после грохота боя. Арслану хотелось, чтобы она продлилась как можно дольше. Возможно вечно. Рука Гива лежала на гладкой поверхности уда, но он так и не сыграл. Глаза музыканта задумчиво смотрели в даль и в никуда. Похоже, сил не осталось даже у него. Элам и Адьфрид о чем-то перешептывались. Остальные молчали. Слова им были не нужны. Сколько так прошло времени? Когда все поднялись со своих мест и стояли в дверях прежде чем разойтись по комнатам, Арслан обвел взглядом свой отряд. Они стояли здесь. Плечом к плечу все вместе, словно после боя. Роскошные одежды скрывали повязки, их лица были спокойны, несмотря на усталость и боль от ран, что чувствовалась до сих пор. Для Арслана они были самыми невероятными, прекрасными и отважными людьми на свете. И они были здесь. Живые, почти невредимые. И вот сейчас, когда они пожелают ему доброй ночи и дверь за ними закроется, Арслан внезапно осознал, что битва закончена. Что этот путь, полный битв, сомнений и крови заканчивается прямо здесь, где стоит он, шах Парса. Закроется дверь и этот путь завершится. - На сегодня хватит, Ваше Величество, вы устали. – Сказал Дариун. – Нужно лечь спать. Арслан не удержался от улыбки. Дариун всегда такой, что в начале пути, что в конце. И от врага защитит и еде со сном напомнит… И так будет всегда. - Он прав, Ваше Величество. – Поддержал товарища Нарсас. – Это был долгий путь. Нам всем нужен отдых. Всем. Нет… Теплая улыбка Арслана стала печальной. - Вы победили и остались живы. Он был бы счастлив. – Сказал стратег. - Я позвал его с собой не для того, чтобы он погиб за меня. - Арслан сам удивился, насколько легко это сказал. Дариун кивнул. - Да. – Ответил Нарсас, понимая, что достойного ответа на эти слова просто нет. Арслан уже успел рассказать об удивительной встрече с Салимой. - Но вам удалось сделать то, чего не удалось ни одному человеку его страны. Вы сделали его счастливым. Что-то внутри больно сломалось и Арслан почувствовал, как глаза заволакивает обжигающая завеса. Джасвант мертв. Друг, верный союзник и защитник, должен быть здесь, но его нет и никогда не будет. Горячие, неуправляемые слезы хлынули из глаз и Арслан зажал рот ладонью, стремясь сдержать судорожный всхлип, сотрясший все тело. Встревоженный Дариун подался вперед, но его остановила ладонь Нарсаса, легко, но твердо легшая на плече. Так надо. Тревога в тигриных глазах величайшего воина уступила место пониманию. Усилием воли он заставил себя стоять на месте, затем сказал – мы всегда будем с вами, Ваше Величество. Арслан, услышав эти слова через шум собственной крови, лишь кивнул все еще не отнимая ладони от раскрасневшегося лица. Двери за друзьями закрылись и Арслан остался в тишине, один на один с болью. Ничего не видя перед собой, Арслан заковылял вперед и, наткнувшись на край кровати, рухнул на покрывало. Чувства, до этого запрятанные глубоко внутри, теперь обрушились на него разом. Скорчившись, как от боли, Арслан уткнулся лицом в подушку, стремясь заглушить рвущийся наружу вой. Он был шахом, нельзя чтобы кто-то из людей застал своего правителя в таком состоянии… Вахриз, кормилица с мужем, Бахман, Джасвант… Он отдал бы все сокровища Парса, чтобы хоть раз снова увидеть их, поговорить, ощутить ласковые теплые руки женщины, которая его растила, скрестить клинки с мудрым наставником… ощутить рядом присутствие верного телохранителя, друга… Хотя бы раз… Я выжил и я шах! Мы победили! Арслан уже успел оплакать потерю Вахриза и в какой-то мере пережить ее. Когда это путешествие только началось, Арслан провел много ночей, завернувшись в походное одеяло, безмолвно роняя слезы и вспоминая старого эрана. Об этом знал разве что Дариун, никак себя не выдавая. Тогда Арслан еще мог себе это позволить. Потеря Джасаванта была свежей, наскоро перевязанной посреди боя, раной на которую нельзя было отвлечься. Теперь бой закончился. Его друзья были невероятны. Они делали невозможное. Сколько раз смерть ходила рядом, да так и проходила мимо? Сам того не желая, Арслан начал по-детски верить, что они неуязвимы, нет ничего, с чем бы они не справились…Верил, что они будут с рядом всегда и совершенно по-детски надеялся, что шиндриец никогда не исполнит свою клятву и останется с ними навсегда…Его друзья не всесильны. Они смертны и хрупки. Еще одного он не потерял по чистой случайности. Он любил их. Арслан сильнее вжался в жесткую, насквозь промокшую вышивку подушки, словно стремясь задушить себя, но не дать кому-то услышать всхлипы. Приступы боли скручивали тело, ломая ребра, словно пытались выжить из него вместе со слезами саму жизнь. Сжавшиеся легкие с трудом расправлялись, едва вдыхая воздух, прежде чем снова сжаться, не давая вздохнуть. Это было похоже на яд. Юный шах не заметил, как сознание погрузилось в спасительную черноту без времени и мыслей. Он не знал, что друзья, заглянув в покои и решив, не беспокоить его, сами распорядились о том, чтобы гости не скучали, сообщили что Его Величество посетит их позже, тем самым выиграв ему время проспать почти сутки. Не мог знать Арслан и о том, что на Эктабану обрушился дождь. Упругий, прямой и бесшумный. Он выдавал себя лишь прохладный дуновением, касавшимся кожи и свежестью, неожиданно появившийся в душном воздухе. Когда люди, удивленные этим, выглядывали наружу, то замирали, видя перед собой сплошную мутную серебристую завесу, скрывавшую все вокруг, настолько плотную, что даже случайные капли не разлетались в стороны. Казалось, стихия стремилась напоить влагой сухую землю и воздух. На лицах людей изумление вскоре сменялось улыбкой, и они даже не останавливали детей, что выскакивали на улицу, прямо в этот водяной туман… Дождь шел всю ночь и все утро и прекратился так же внезапно, как начался, оставив после себя свежий, затихший город. Арслан пришел в себя и тут же зажмурился от света, больно резанувшего по глазам. Косые яркие лучи, проходя через закрытые ставни, покрывали пол ажурным узором из света и тени. Когда сознание начало медленно пробуждаться, он обнаружил, что все это время был укрыт теплым покрывалом, прямо поверх жесткого расшитого жемчугом и серебром кафтана, так и не снятого со вчерашнего дня. Едва заметно улыбаясь и плотнее заворачиваясь в него, он направился к окну. Тело плохо слушалось и каждый мускул отзывался болью при малейшем движении. Как после суровой тренировки. Особенно больно было дышать. Когда Арслан распахнул ставни, лица коснулся свежий ветер, шевельнув серебристые волосы. Его взору открылась Эктабана. Узкие улочки, дома, ажурные арки, яркие навесы базарных рядов раскинулись внизу пестрым мноообразием. Фигурки людей шли по своим делам и собирались компаниями, а с ними и фигурки верблюдов, лошадей, снующий собак. Жизнь продолжала свой ход и на мгновение у Арслана возникло чувство, что ничего не было. Не было вторжения, и он все еще принц Парса, сын Андрагораса. Что не было той боли и того счастья, которые он обрел на этом длинном пути. Нет… Ничто больше не прежнее. Ни Парс, ни Арслан. Юный шах долго смотрел на город внизу под ясным лазурным небом, в котором раздался заливистый клич Азраила. Невероятно яркая пестрая и чистая, Эктабана походила живой драгоценный ковер, украшенный переплетением орнаментов и узоров. Она встретила новый рассвет, омытая дождем и слезами своего нового шаха.