Apocalypse

Сирия       Густая пыль висела в воздухе, солнце палило с неба, окрашивая всё в тусклый, выжженный оттенок. Сирия, беспокойная, истерзанная войной, уже давно перестала быть землёй, где можно было надеяться на покой. Где-то далеко гремела артиллерия, а автоматные очереди эхом отражались от разрушенных стен. Запах гари и крови витал в воздухе, словно сама смерть задержалась здесь дольше, чем собиралась. Сквозь руины, безмолвно ступая по раскрошенному асфальту, шла она. Война. Огненные волосы ниспадали волнами на плечи, отражая багряные всполохи пламени. Её доспехи — темно-красные, цвета запёкшейся крови, отливали золотом на деталях. Гравировка на пластинах изображала сцены сражений: копья, пронзающие тела, мечи, осыпанные каплями крови. Каждая деталь её брони словно шептала о войне — бесконечной, неизбежной, прекрасной в своей жестокости. На запястьях сияли золотые браслеты, полностью закрывая предплечья. Рукоять меча, пристёгнутого к поясу, переливалась алым, как заходящее солнце над полем боя. Она сидела верхом на рыжем жеребце, могучем, как сама стихия разрушения. Его копыта поднимали облака пыли, и с каждым шагом, что он делал по проклятой земле, мир вокруг менялся. Каждый шаг её коня резонировал в сердцах людей, пробуждая в них первобытную ярость. Боевики, что прятались в развалинах, ощущали, как гнев разливается по их венам, заставляя сильнее сжимать оружие. Их ненависть к врагу разгоралась, превращаясь в пылающее безумие. Они больше не слышали доводов разума, не задумывались о шансах на победу. Лишь одно слово эхом звучало в их сознании: "Уничтожить." На другой стороне разрушенного квартала военные в грязной форме, уставшие, истощённые бесконечной бойней, вдруг почувствовали нечто новое. Усталость ушла, в глазах загорелся огонь. Они уже не задавались вопросами, не искали дипломатических решений. Кулаки сжимались, сердца гремели в ритме битвы. Они знали одно: враг перед ними должен быть стёрт с лица земли. Война улыбнулась. Она видела, как её магия охватывает эти души, как их пульс ускоряется, как страх исчезает, уступая место безудержному желанию сражаться. Она чувствовала вкус крови ещё до того, как был сделан первый выстрел. И он прозвучал. Один, затем ещё, а потом — шквал. Армия и боевики, опьянённые её присутствием, забыли обо всём, кроме взаимной ненависти. Они не слышали криков раненых, не думали о том, что будет после. Их мир сузился до момента, когда пуля находит цель, до ощущения клинка, входящего в плоть. Боль — ничто. Страх — ничто. Лишь война, война, война. Всадник наклонил голову, наблюдая за хаосом с явным удовольствием. Она не вмешивалась. Её работа была выполнена. Война не ведёт битвы — она делает так, чтобы люди жаждали вести их сами. Смех слетел с её губ, лёгким эхом разнёсся по разорённым улицам, а её рыжий конь заржал, взбивая копытами пыль. Она направила его вперёд, навстречу новым полям битвы. Её дорога никогда не заканчивалась. Ведь пока существует человечество, будет существовать и Война.       На поле боя воцарилась гнетущая тишина. Лишь ветер носил пепел и песок, шурша о мёртвую землю. Война ехала медленно, её рыжий конь ступал по мёртвым телам, не сбиваясь с пути. В глазах Войны отражался хаос, который она устроила. Горы трупов, перемазанных кровью и землёй, сломанные оружия, танки сгоревшие дотла. Она спешилась, ступая по пропитанной кровью земле. Доспехи, некогда сверкающие золотыми деталями, теперь были забрызганы красным. На губах заиграла лёгкая улыбка. Её работа. Её шедевр. Война наклонилась, взяла горсть песка, смешанного с кровью, и медленно пропустила сквозь пальцы. — Красиво, не правда ли? — её голос раздался в пустоте, будто бы адресованный самой себе. Но она не была одна. Из-за тонкой грани между жизнью и смертью появилась тень. Чёрный конь ступает осторожно, не оставляя следов на земле. Его всадник небрежно держит косу в руке, лениво рассматривая картину перед собой. — Довольно изящно, — прозвучал голос Смерти. — Но я ожидала большего. Всадница в красном усмехнулась и обернулась, встречаясь взглядом с женщиной в чёрных доспехах. — Ты всегда жадная, дорогая. Я дала тебе целый пир, а ты всё недовольна? Смерть шагнула вперёд, наслаждаясь работой своей сестры. Она провела пальцами по воздуху, словно играя с невидимыми нитями. И тогда оно началось. Души. Они поднимались из тел, медленно, нерешительно, прежде чем потянулись к ней. Смерть закрыла глаза, вбирая их в себя, ощущая каждый миг страдания, боли, последний вздох. Она наслаждалась этим, будто пила вину из самых лучших виноделье, ощущая вкус каждого момента. — А вот теперь я довольна, — прошептала она с улыбкой. — Делай свою работу чаще, Война. Это питает меня. Лидия лишь усмехнулась, вновь вскакивая на коня. — Не переживай, сестра. Это только начало. Бейкон - Хиллз. Лофт       Молчание затянулось. После рассказов Коры и Питера, после встречи Скотта с Эллисон, в комнате повисла тяжесть. Все пытались переварить услышанное, осмыслить каждое слово, каждый страх. Все — кроме Малии. Она не умела ждать. Не любила сидеть сложа руки и тонуть в раздумьях, когда внутри всё кричало о действии. Она уже открыла рот, чтобы нарушить эту вязкую тишину, когда раздался резкий щелчок замка, и дверь лофта распахнулась. В помещение вошёл Крис Арджент. Спокойный, как всегда, с перевесом оружия в одной руке и взглядом, в котором — больше решимости, чем вопросов. Все, кроме Скотта, с удивлением обернулись к нему. — Кто его позвал? — первым прорезал молчание Питер, прищурившись. — Могу задать тебе тот же вопрос, — спокойно бросил Крис, его глаза быстро скользнули по комнате, задержавшись на Тео, а затем встретились со Скоттом. Тот кивнул ему в знак приветствия. — Итак. — Арджент прошёл внутрь, не торопясь, и занял место рядом с Корой на диване. Она всё ещё выглядела отстранённой, не до конца оправившись после встречи со Всадниками. — Я внимательно слушаю. Какая на этот раз проблема опустилась на "тихий и мирный" Бейкон Хиллз?       Ответа не последовало сразу. Возникла новая, гнетущая пауза — никто не знал, с чего начать. И тогда, вдохнув, словно разрывая плотную пелену молчания, заговорил Питер: -Моя чекнутая бывшая... - Начал тот - в попытке отобрать у родной дочери силу, нашла непонятно откуда шамана и притащила его к неметону, но тот оказался не из робкого десятка и у него были свои планы на этот старый пень - Питер сморщился - он обманул ее и вызвал Апокалипсис и его всадников. А те в свою очередь нашли себе сосуды. Несмотря на привычную насмешку в тоне, в его голосе ощущалась глухая тяжесть. Он, как и Кора, ещё не пришёл в себя. Коррин оставалась в клинике Дитона без сознания, и пока никто не знал, когда — и проснётся ли она вообще. Дитон обещал дать знать, если произойдёт хоть малейшее изменение. Крис всё это время не сводил глаз со Скотта. Он слушал Питера, но оценивал — именно Скотта. Его лицо оставалось серьёзным, сосредоточенным. Только в глазах читалась та боль, которую не скрыть даже за выученной сдержанностью. — Ясно, — сухо произнёс Арджент. — В кого они вселились? Вопрос прозвучал тихо, но остро, точно выстрел. Он всё ещё смотрел на Скотта. Скотт замер, словно собираясь с силами. Ему совсем не хотелось произносить эти имена вслух. Особенно одно. Но утаить такое от Криса было бы не просто глупо — опасно. — Лидия — Война, Стайлз— Чума, Пэрриш— Голод... — он сделал паузу, вдохнул глубже, будто в последний раз. — И... Эллисон — Смерть. Последние слова были произнесены почти шёпотом. Лофт погрузился в ледяную, бездонную тишину. Крис не пошевелился. Лицо его оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то острое, почти невидимое — как трещина по стеклу. — Ладно. Я полагаю, позвали вы меня не для того, чтобы просто рассказать, — наконец сказал он, голос чуть глуше, чем обычно. — Какие у вас действия? — Наши действия? — Питер приподнял бровь. — А ты разве здесь не для того, чтобы помочь? Или Скотт притащил тебя просто для антуража? — Вы их уже видели. Вы с ними сталкивались. Возможно, у вас есть хоть какой-то план, — парировал Арджент, не обращая внимания на сарказм. — Ни малейшего представления, как их остановить… и как вернуть тела тех, кто нам дорог. Слова Скотта повисли в воздухе, словно тяжёлый дым. Никто не решался его развеять. Крис молчал, но по его лицу было понятно что тот в раздумьях. Он резко вскочил со своего места и направился к выходу со словами: — Я вернусь через полчаса. У меня есть доступ к некоторым архивам — более старым, чем эта проблема. Возможно, найду что-то полезное. — Мы ждём волшебную пилюлю от охотников? — приподнял бровь Питер, но Крис лишь бросил на него взгляд, от которого тот замолчал. — Ждите. И попробуйте не устроить апокалипсис раньше времени, — коротко бросил Арджент и вышел, захлопнув за собой дверь.       Прошло около получаса. За окнами успело стемнеть окончательно, и даже лёгкий свет от городских фонарей казался здесь тусклым и неуместным. В комнате повисла тревожная тишина. Никто не пытался говорить — все просто ждали. Ждали, пока Крис вернётся. Ожидание тянулось мучительно долго. С каждой минутой атмосфера становилась всё напряжённее, будто воздух густел от невысказанных мыслей и страхов. Наконец, спустя, казалось, вечность, дверь скрипнула. Все разом обернулись. — Надеюсь, вы не растеряли боевой дух, — спокойно произнёс Крис Арджент, входя внутрь. Он выглядел, как обычно, собранно и сосредоточенно — только глаза выдавали, что время он потратил не на прогулку. За его плечом висела старая охотничья сумка, в руках — потёртая папка, скреплённая кожаным ремешком, и небольшой деревянный ящик с гербом семьи Арджентов. — Вот всё, что я смог найти, — произнёс он, опуская вещи на стол. — Это старая информация. Очень старая. Хроники, заметки, охотничьи записи. Большинство из них — из архивов, к которым я давно не прикасался. Мы с отцом собирали всё, что могли найти о Всадниках Апокалипсиса, ещё до того, как я стал охотником. Тогда это казалось сказкой. Теперь — реальность. Он раскрыл папку. Внутри оказались пожелтевшие страницы, местами исписанные от руки, местами отпечатанные на старой машинке. Символы, схемы, переводы с латинского, французского, даже иврита. Страницы с гравюрами, где Всадники были изображены в разных образах — от традиционных до искажённых, демонических. — Вот здесь, — Крис разложил перед собой несколько потемневших от времени страниц, — нашёл кое-что в старых архивах. Большая часть отрывочна, но суть ясна: четыре всадника — не просто предвестники бедствий. Когда они собираются вместе — это финал. Полный. Без шанса на откат. Он помолчал, пальцами пробежав по одному из листов. — Есть странные совпадения… Упоминается некая "отмеченная" фигура. Кто-то, без кого всё это просто не сработает. Кто-то… ключевой. Скотт напряжённо нахмурился, но ничего не сказал. — Информации мало, — добавил Крис, — я только успел просмотреть верхушку. Но есть кое-что ещё. О племенах. Он вынул ещё один лист — повреждённый, с неровными краями. — В древних источниках описаны два племени. Оба на территории современной Мексики. Одно почитало всадников, якобы даже стремилось приблизить разрушение. Упоминаются ритуалы, символы... шаманы. Второе племя — как противовес. Оно существовало, чтобы удерживать баланс. Противодействовать. Они словно сторожили границу. — Где они сейчас? — тихо спросила Кора. — Неизвестно. Последние упоминания — начала двадцатого века. Потом — пустота. Будто исчезли. Но если они правда существовали… возможно, они всё ещё где-то есть. И если кто и может знать, как это остановить — то только они. — Мы всё ещё пытаемся бороться вслепую, — Скотт уставился на стол, заваленный бумагами. У нас нет слабых мест, нет реальной информации.— Мы даже не знаем, насколько они уязвимы. — Или вообще уязвимы ли. - Крис провёл рукой по листам.— Один из них нужен нам живым. Все замерли. — Ты хочешь взять в плен Всадника? — переспросил Тео. — Не хочу. Нужно. Пока мы не поймём, что делает их такими… — Крис указал на бумаги. — Это всё — догадки, мифы. Нам нужен реальный образец. — Это не образец. Это… наши друзья, — тихо напомнил Скотт. — А значит, мы не хотим их убить. Мы хотим спасти. Но для этого нужен риск. Один из них должен попасть к нам… живым. Пока не поздно. Некоторое время в комнате стояла тишина — каждый переваривал услышанное. Мысль, которую озвучил Крис, повисла в воздухе, тяжёлая, как грозовая туча. И всё же, несмотря на опасность и абсурдность, она казалась единственной реальной возможностью. Крис скрестил руки на груди, наблюдая за реакцией остальных. Скотт снова склонился над бумагами, Тео лениво крутил в пальцах нож, а Малия с Кора переглянулись, прежде чем уставиться на Питера — будто по умолчанию считая, что именно он выскажет вслух то, о чём все боятся подумать. Он не подвёл. — Значит, наша гениальная идея — заманить в ловушку сущность, которая, судя по всему, пережила половину цивилизаций? — Питер поднял бровь и усмехнулся. — Ну давайте, удивите меня. Крис едва заметно напрягся, но голос его остался спокойным. — У тебя есть идея получше? Кажется, за последние полчаса ты не проронил ни слова.— И кого мы берём? — уточнила Малия. — Чума? Все в комнате повернулись к Коре. Она сидела на диване, скрестив руки на груди и глядела в одну точку. Малия фыркнула: — А почему не Война? Или Смерть? Кора пожала плечами, словно это было очевидно: — Потому что он... наблюдатель. Если Война и Смерть рвутся в самую гущу событий, то Чума действует иначе. Тихо. Распространяется, как газ — незаметно. И в этом её слабость. Скотт нахмурился: — Ты так уверена? — Нет, — призналась Кора, — но это логично. Если они действительно Всадники Апокалипсиса, каждый должен действовать по своей сути. А по сути Чума — это инфекция. Она проникает. Ждёт. Сеет страх и жаждет признания. Он может быть рядом с людьми, может наблюдать. А значит, у нас будет шанс подкрасться к нему первыми. Питер чуть склонил голову, наблюдая за ней с новой долей уважения: — Идея разумная. Как для начала. Крис кивнул, вставая: — Давайте подумаем, как всё обставить. Он не должен почувствовать ловушку. Нам нужно время. И ресурсы. Раздался звонок. Пронзительно, настойчиво. Питер машинально вытащил телефон, глянув на экран. — Дитон, — пробормотал он, прежде чем ответить. — Что случилось? Голос доктора был спокойным, но в нём ощущалось напряжение: — Коррин очнулась. Она ещё слаба и ничего не говорит — по крайней мере, пока. Но дело не в этом. У меня появилась информация. Старая, как и всё в этой истории… но важная. Думаю, вам стоит стоит приехать. Лучше побыстрее. Бейкон - Хиллз. Клиника Дитона.       Скрип тормозов рвёт вечернюю тишину. Чёрный внедорожник Питера взлетает на бордюр и резко замирает у входа в ветеринарную клинику. Дверца распахивается ещё до того, как двигатель глохнет — Хейл старший, не теряя ни секунды, выскакивает наружу. Он почти летит к стеклянной двери, распахивая её одним резким движением. Сразу за ним, пружиня ступнями, Малия  — плечи напряжены, взгляд насторожен. Кора и Тео следуют почти в ногу: оба сосредоточены, глаза бегло скользят по коридору, на миг встречаются, затем одновременно — косой взгляд на Малию, проверка её настроения. Скотт и Крис Арджент замыкают цепочку; Крис привычно прикрывает тыл, Скотт держится чуть впереди, улавливая изменение пульса у каждого.  — Она пришла в сознание минут двадцать назад. Питер тут же оказывается рядом с кушеткой. - Я в порядке - шипит Коррин, на беспокойство Хейла. - Что у тебя? - Кивает ветеринару Арджент. - Небольшая информация которую любезно предоставили мне мои знакомые из Мексики. Большая часть — из старых архивов. Судя по печатям, ей не меньше двух столетий. Дитан не стал вдаваться в подробности, что за знакомые, и никто в помещении не желал узнавать, лишь затаив дыхание слушали его. — Здесь лишь крупицы. Говорится о двух племенах на Юкатане: одному служит шаман Монэль — они называли себя Привратниками Разлома. Второе племя — их антагонисты. Охранители. Имя в записях почти стёрто, осталось только звучание «Ша-яаль». Они верили, что Всадники — это начало конца, и держали ритуалы, чтобы сдерживать пробуждение. Скотт сдвигает брови: — Ша-яаль… Но где искать их потомков? — В документах лишь смазанные координаты: горный грот к югу от старого города Нохпектун. Всё. Больше ничего. — Значит, это нить, — тихо произносит Кора, и в её голосе впервые слышится надежда. — Нить — это уже роскошь в нашей ситуации. - Питер отходит от Коррин. Дитон листает на телефоне следующее фото: обветшавшая рукопись с выцветшим рисунком — два круга, соединённые зигзагом, под ними короткая приписка на испанском с примесью майя. — Их обозначали знаком «двойного солнца», — поясняет он. — По легенде, они селились у подпочвенных рек и карстовых озёр. Бродячие хранители, перекочёвывали, если местность «загрязнялась злом». Крис хмурится, прикидывая на карте: — Южный Юкатан, система сенотов. Если они по‑прежнему избегают городов, придётся искать старые водные тоннели. С воздуха такие пещеры не заметишь. — И входы могут быть закрыты, — вставляет Тео. — Нужен кто‑то, кто хорошо знает местность… или старые карты мексиканских военных. У меня есть контакт, который может достать спутниковые снимки. — Ты удивишься, но у меня контакты иногда надёжнее. -Усмехается Питер - Давайте разбрасывать сети. Чем больше каналов — тем быстрее найдём. Скотт переводит взгляд с Питера на Криса: — А что насчёт Привратников Разлома? Если Монэль был их шаманом, они наверняка не сидят сложа руки. — Об этом записи молчат, — признаёт Дитон. — Возможно, племя распалось… или затаилось после пробуждения Апокалипсиса. Но искать надо вторых, не первых. «Ша‑яаль» — наши потенциальные союзники. — То есть план такой: мы ныряем с головой в джунгли, пока Чума бродит по Бейкон‑Хиллс? -шипит Малия — План «А» — всё-таки взять Чуму, — напоминает Скотт. — Но «Б» — найти Хранителей. Если у нас провалится одно, не должны обрушиться оба. — Я думаю - Начинает осторожно Тео - что надо начать с Чумы. Пока не поймём, как они думают, искать Хранителей — пальцем в небо. Скотт медленно кивает: — Согласен. Племя мы не упустим — но сначала нам нужен язык, на котором с ними говорить. Если сможем расшатать Стайлза… точнее, то, что в нём сидит, — мы получим ответы. Или хотя бы ключевые вопросы. — И выиграем время. Пока мы держим Чуму, - дополнила Кора, - остальные трое не сложатся в одну катастрофу. Мы разорвём их цепь — пусть даже ненадолго. Питер лениво вскидывает бровь, но в голосе уже нет привычной издёвки — только жёсткая деловитость: — Кто‑то, наконец, сказал то, что я думаю. Чем быстрее вытащим Стайлза из этого… болезнетворного облачка, тем больше шансов, что остальные “всадники” всерьёз растеряются. — Значит, решено, — подытоживает Крис, стягивая с плеч сумку. — Сегодня ночью запускаем легенду об «очаге инфекции». Я пробью по знакомым врачам и спасателям канал для дезинформации. Тео — соцсети, ложные репортажи, тревожные “фотки”. Чем вируснее — тем лучше. Тео ухмыляется криво, но коротко кивает: — Дадите мне полчаса — на всех городских форумах уже будут ныть о “неизвестном патогене”. Скотт обводит взглядом команду: — К рассвету сводим всё к точке. Крис — твой склад. Дитон приготовит усыпитель. Питер, тебе нужны люди для физического захвата. Я возьму Лиама. Кора, Малия — на приманке. Сообразите? — Легче лёгкого, — бросает Малия, стараясь скрыть нервный всплеск раздражения, — главное, чтобы он успел пожалеть, что решит появиться. — Он появится, — тихо, но уверенно отвечает Кора. — Чума не пропустит запах паники. — А теперь давайте разойдёмся по задачам и сделаем вид, что у нас есть хоть какое‑то представление, чем всё это закончится. - Это был Питер. Но в уголке его губ дрожит знакомая хищная тень — он верит, что шанс появился. Через пару минут они выходят из кабинета. Ночное небо за стеклом клиники мутнеет оранжевым заревом далёких фонарей; предрассветье будто замерло, затаив дыхание. У каждого в голове мелькает одна мысль: следующая ночь либо приблизит конец, либо впервые сорвёт маску с того, кто носит имя Чумa. Питер первым выходит в коридор — тяжёлые шаги отдаются сухим эхо. За ним Тейт — движением плеч поправляет куртку, будто сбрасывает лишнее напряжение. Кора идёт рядом, ловит её быстрый взгляд и молча сжимает руку; сестринское “мы справимся” не требует слов. Тео следует последним, пальцы бегло скользят по экрану, уже разбрасывая зерно паники в сеть. Скотт, оглянувшись, задерживается у двери: — Дитон, если… — фраза обрывается. Он не знает, что сказать, но ветеринар понимает и без слов. — Я буду на связи. Удачи, Скотт. Снаружи движок Питерова внедорожника ворчит, будто и он сам недоволен предстоящей работой. Дверцы хлопают одна за другой. Фары режут сумрак парковки, выводя их на пустынную дорогу.