Настоящий ад

После нескольких метров и без того тёмного прохода, все погрузилось в темноту окончательно. Пятеро детей, что ползли по этому тоннелю, начали чувствовать отвратительный запах гнили и плесени, все больше предполагая, что это может быть действительно ловушка. Но назад повернуть было уже нельзя, тем более, времени у них было очень мало, где-то через полчаса должны были созывать на отработки. И в скором времени после этого, военные придут в пустую комнату, и тогда начнется бешеная суматоха с поисками сбежавших фикрайтеров. И что будет когда их найдут? Наилучший исход из возможных, это то, что их будут долго и мучительно пытать, и отпустят, а худший — после пыток их кинут в центр главного зала, где их заживо съедят собаки или даже оголодавшие фикрайтеры. Явнее всего запах был слышен у конца прохода, когда пятёрка увидела еле-еле пробивающийся через какие-то дыры свет, но это не облегчило их раздумья по поводу их участи. Первым лез Дошик, потому именно он информировал остальных о том, что в конце. Она сказала, что это отсюда все ещё ничего не разглядеть, но лаз закончился, потому придется прыгать. Также, она сказала, что высота от конца прохода до земли приблизительно метр, и сразу же после этого она спрыгнула и остальные услышали неприятный чавкающий звук. За ней прыгнули и остальные. Глаза уже давно привыкли к темноте и фикрайтеры в ужасе начали понимать, где они оказались. Это был мусоросжигатель. Они поняли это из пепла и сажи на стенах и полу, свежих трупов и груды мусора, а также из-за ужасного запаха гари. Как они раньше его не услышали? Их начинала охватывать паника. Но, все понимали, что если они не поторопятся, они сами станут пеплом, ибо температура уже начала подниматься, что свидетельствовало о том, что отработки начнутся минут через десять, а то и меньше. Они судорожно начали искать какие-то дырки в стенах или полу, но безуспешно. Наиупорнейшей была Степ и это принесло результаты: уже примерно через две минуты она сообщила о своей находке. — Хей, — шёпотом начала она, — тут есть ещё какая-то дыра, в неё можно пролезть, только она ещё теснее предыдущей, и ещё, она очень грязная. Из-за этого, её и было сложно заметить, её темнота сливается со стенами. — О хвала Богам, Степ, какой же ты молодец! — Очень хорошо! Я снова лезу первой, да? — не дождавшись ответа, Дошик снова полезла в этот лаз, так как и так знала ответ на свой вопрос. Когда фикрайтеры уже почти подобрались к концу, за их спинами был слышен вой сирен. — Началось, нужно поторопиться. — Дошик, только будь осторожна, там снаружи могут быть охранники. — И без тебя знаю, спасибо, Кэп. Дошик подползла к концу туннеля, он был завешен чем-то похожим на лозу. Им повезло, что солнце вставало с другой стороны и эту часть здания укрывала тень. Они вообще невероятно везучие, ибо они вообще смогли выбраться. Только выживут ли они после этого побега? Кто знает. Юная фикрайтерша осмотрела местность вокруг, но не обнаружила ни одного охранника. Видно, стражу ещё не выставили. Интересно, знают ли эти военные про этот проход? Тем не менее, за Дошик вылезли и остальные. Трава была не слишком высокой, да и уже начинала желтеть и кажется, уже вяла, и из-за этого пятёрке приходилась ползать настолько низко, насколько это возможно. Но дальше был ещё более сложный вопрос? Как им перебраться через забор, обвитый колючей проволокой, через которую ещё и подавалось напряжение? Дети решили немного проползти вдоль забора и проверить его на наличие подкопов. Полагаю, они не единственные, кто пытался выбраться. И это оказалось правдой, в одном месте под забором была достаточно глубокая яма, но недостаточно глубокая для того, чтобы выбраться хоть одному. Потому фикрайтеры продолжили дело своих предшественников — они продолжили копать. В их головах больше не витали мысли о том, что если их поймают, они выживут, они знали, что при любом раскладе с поимкой, они будут мертвы. У них оставалось все меньше времени, ведь поиски внутри здания, вероятнее всего закончатся скоро и тогда наступит очередь поисков снаружи. Но к этому моменту из раскопки были уже завершены. Они были так рады, что забыли про осторожность. Через дыру пролез последний ребенок в их компании и все встали в полный рост. Это была их роковая ошибка. Со стороны здания был слышен звук разбивающегося стекла и выстрел. Промах. Похоже, один из военных увидел их через окно на втором этаже и выстрелил. Жаль для него и невероятной радостью для нашей компании был его промах. Вокруг была открытая местность, потому они начали бежать со всей скоростью, которой могли, ведь впереди в где-то пятидесяти метрах начинался лес. Теперь им оставалось только бежать. Бежать, или умереть. Как только они пересекли границу между лесом и этим небольшим клочком земли с открытой местностью они что есть силы побежали в лес. Они знали, что бежать одной кучей было очень опасно и если они разделяться то есть хоть малые шансы на хоть чье-то выживание, они не могли разделиться. Они бежали, а за их спиной были слышны выстрелы и их спасали только деревья, что росли вокруг. Они не знали, сколько придется ещё бежать, но прилив адреналина позволял им бежать дольше и быстрее, чем обычно. Спустя десятиминутного бега дети начали бежать все медленнее, а выстрелы становились все ближе, но самое страшное было впереди. Небольшая степь. Но насколько велики были шансы умереть именно здесь. Ещё и силы начали покидать наших героев. Раз — и слышен выстрел прямо у плеча Степ, и кажется, там осталась небольшая царапина. Два — и одновременно и Дошику, и Лизаку по одной пуле выстрелили в плечо. Три — снова промах. Было такое ощущение, что сотрудники ОМОН стреляли наобум, будто играясь. Как хищник играет со своей жертвой. Оставалось совсем немного до нового участка леса, но военные были невероятно близки, но казалось, были более уставшие чем фикрайтеры. Военные остановились в паре десятков метрах от детей. Их было двое, и кажется, они уже выбрали цель. Щелк — и и через грудную клетку Алекса почти насквозь проходит пуля. Он делает последний шаг, и ещё одна пуля попадает ему прямо в затылок. Он умирает почти мгновенно, и падает наземь. Он бежал предпоследним, но левее от всех. Джон поворачивает голову налево с ужасом осознавая что произошло. Его глаза наполнялись слезами и он остановился, почти на секунду, но этого времени хватило ОМОНовцам, чтобы убить и его тоже. Трое девочек, что бежали впереди, сделали последний рывок и упали вниз. Там был обрыв, и военные, кажется знали это, ведь остановились недалеко. Кто-то сломал руку, кто-то ногу, а кто-то, кажется, остался почти невредим. Перед падением, они видели верхушку какого-то дома. Сейчас им было всё равно. Они плакали, и бились в истерике, но старались делать это беззвучно. На их глазах только что убили двоих их друзей. Пусть они знали из совсем недолго, но они корили себя за то, что даже не могли им помочь. Хотя, вряд ли им что-то помогло бы, хах. Они уже были мертвы. Но, они умерли очень быстро, потому, им, наверное повезло больше, чем тем, кто остался внутри здания. Минут через пять всех троих начала мучить ужаснейшая боль. Они вспомнили урок основ здоровья о том, как правильно оказать первую помощь при ранении. Они оторвали часть ткани от своей одежды, что и так была вся порвана и перевязали рану выше, дабы остановить кровотечение. Дальше, им нужно было выбраться, но это не составило труда, обрыв был только сверху, а снизу это напоминало очень низкий ров. В городе их увидели какие-то люди и отнесли их в больницу. Кажется, эта троица была не первая спасшаяся, и кажется, получила не самые тяжёлые увечья. Через день их выпустили и помогли добраться до дома. Оказалось, это было не так уж и далеко от их дома. Из родители ужаснулись от их вида, а после их рассказов, они были уже в истерике, но все закончилось хорошо.

***

Год спустя. В следующем месяце, то бишь в декабре, они уже были в другой стране вместе со своими семьями. Их родители решили не разлучать их, потому и поселились они в одном городе и на одной улице. Новый год они также встречали вместе. И пусть, с ними поработал психолог и более-менее восстановил их психику и помог справиться с шоком, эти события навсегда въелись в памяти этих троих. Их родители не знают всего: они не говорили им, как на их глазах умерли два их друга, как фикрайтеров пытали и как не давали есть несколько дней подряд. Как некоторые от голода ели друг друга, а некоторые умирали от голода или обезвоживания, от болезней, от ран, от потери крови. И никто, никогда не узнает, через какой ад пришлось пройти тринадцатилетним и пятнадцатилетнему подросткам, чтобы выжить. Никто, кроме их самих и тех выживших, коим так же повезло выбраться. Никто и никогда.