Роза цвета аметиста

«Мы с тобою почти не знакомы, Странный случай свел наши пути, С вероятностью два к миллиону Он помог нам друг друга найти. *** Друг от друга пока далеко мы, Что же сердце в тревоге опять? Мы с тобою почти не знакомы, Но мне страшно тебя потерять...» (Владимир Верхонин.)

      Нет, конечно я понимаю, что должна оплачивать предоставляемые больницей услуги, но заставлять меня возиться с документами в середине ночи – слишком жестоко. У меня сложилось впечатление, что я как будто вернулась в свой родной универ, где меня припахали делать одну из практических работ, которые я просто на дух не переносила! Отстой... Прибью Элизу. Это же она рассказала Мори про то, что я учусь на секретаря, ибо больше-то некому. Училась я, к слову, не очень хорошо, ведь выбранная профессия включала в себя знание и ведение документации, что требует полной ответственности и внимания с человека. Ну о какой ответственности может идти речь в моем случае? В то время, как мои сокурсники строили планы на дальнейшую жизнь, – получить диплом, устроиться на работу, купить машину, завести семью – я постоянно страдала какой-нибудь фигнёй. И план моей жизни на данный момент состоит всего из трех пунктов: перестать жрать после шести, стать пиратом и найти парня, который продержится со мной хотя бы один год. Однако, чем дольше я живу на этом свете, тем больше убеждаюсь в том, что последний пункт в этом списке явно имеет немного другое название, а именно «Миссия невыполнима» или же «Закатай губу обратно», ну, или «Кошки, бургер, я – отличная семья». М-да... Обидно, однако. Но ничего, хотя бы мозговитой процессией овладею, не зря же я вызвалась добровольцем на этот адский факультет, который посоветовал мне любимый дядя. Скоро я докажу ему, себе и всем остальным, что могу бороться со своим разгильдяйством, и мне по силам окончить универ с не очень хорошим, но всё-таки дипломом! В конце концов, в профессии секретаря всё достаточно вторично, стоит лишь понять схему одного документа, чтобы сразу стало ясно, как работает другой. Шаблонов в этой работе очень много, поэтому если их запомнить, плюс заучить различные формы составления актов, можно будет выдохнуть с облегчением. С таким небогатым багажом знаний, я запросто смогу устроиться в какой-нибудь салон красоты на пост администратора или же в самую простенькую убогую фирму, ведь, чтобы прокормить только себя, много денег и не понадобится. По идее, после зимних каникул у нас в универе должна начаться первая практика, поэтому, немного подумав, я решила, что совместная работа с Мори – мой шанс применить свои навыки в деле. Это та же самая практика, которая, безусловно, повысит мой прежний уровень знаний. По крайней мере, я на это сильно рассчитывала.       – Ты заметно притихла, у тебя всё в порядке? Если что-то не понятно – говори, я постараюсь объяснить, – голос Мори вывел меня из раздумий, заставляя вернуться в жестокую реальность, где на часах шел второй час ночи, а стопка документов на его столе не становилась меньше.       Как ни странно, но спать мне уже не хотелось. Думаю, причиной этому была недавно выпитая кружка кофе, а еще я до сих пор не могла отойти от прошедшего разговора, который поставил финальную точку в моем приключении. Я никак не могла свыкнуться с мыслью о свободе, с тем, что «одаренные» всё-таки существуют, и с тем, что мы с Мори перешли на «ты». Я находилась под сильными впечатлениями, эмоции буквально сносили сознание, в сотый раз прокручивая в мозгу детали нашей беседы, словно стараясь найти в ней что-то новое. Именно из-за этого переизбытка эмоций у меня и не получалось спокойно работать, уж слишком много всего произошло за этот день, чтобы имелась возможность хоть как-то сосредоточится. Мне очень понравилось вести диалог с Мори, и сейчас мне о многом хотелось его расспросить, поделиться с ним своим впечатлением, мыслями, эмоциями – в общем, недосказанности с моей стороны осталось много. Ну и как мне работать в таком состоянии?       – Нет, всё хорошо, – с глубоким вздохом ответила я, вновь стараясь вчитаться в строчки документа, лежащего на столе. – Просто я до сих пор нахожусь под впечатлением от нашего разговора, и сейчас мне очень сложно взять себя в руки.       Несмотря на то, что Мори дал мне самое простое задание, а именно рассортировать истории болезней пациентов, мысли все равно были далеки от реальности, за что, опять же, мне было немного стыдно. Сам же он возился с бухгалтерией, беспрерывно записывая какие-то расчеты на чистом листке бумаги. Блин, лично я бы без калькулятора точно не справилась, но, похоже, его главным калькулятором был мозг. Чёрт. Как же хорошо быть умным. Хотя, мне-то откуда об этом знать? Я еще никогда не слышала в свой адрес, что обладаю хоть каким-то талантом, ну, кроме таланта к живописи, возможно. От этого мне было не по себе, ведь в то время, как друзья моего дяди хвастались своими дочерьми, говоря, что те богини, мой дядя вынужден был говорить, что его дочь лохиня. И это была чистая правда, ибо однажды, со своим «потрясающим везением», я умудрилась опоздать в круглосуточный магазин. В круглосуточный!       – Понимаю, – с улыбкой ответил доктор, не отрываясь от своего занятия. – Но все же постарайся обуздать свои эмоции или перенаправь их на работу, потому что я думал, что с тобой будет в два раза быстрее, а не в три раза медленнее.       Вздохнух, Мори в очередной раз перевернул лист бухгалтерского документа, откидываясь на спинку стула, и с задумчивым видом приложил край карандаша к своим губам. Он уже так много успел сделать, пока я витала в облаках, что чувство неловкости только усилилось, заставляя меня поражаться собственной бесполезности. Если я не проявлю себя с лучшей стороны, то могу попрощаться с нашими ночными посиделками. Ведь теперь, кода он раскрыл мое дело, встречаться мы будем реже обычного, поэтому обязана вцепиться в должность его секретаря всеми силами.       Сделав глубокий вдох, я постаралась выкинуть из головы все ненужные мысли, запирая их на тысячи замков, чтобы ни одна из них больше не смогла мешать сбываться моей мечте. Мечте быть рядом с ним. Тем более времени, чтобы сблизиться, у меня было не так много, всего две с половиной недели, поэтому нужно ловить каждый момент, который благосклонно предоставляет судьба.       Едва я взяла документы в руки, как взгляд вновь мимолетом скользнул в сторону доктора, сидевшего в кресле с закусанным карандашом – взгляд его рубиновых глаз метался в раздумьях. Интересно, что же его настолько напрягло? И, да. Сейчас он выглядел чертовски привлекательно.       – Мне кажется, документы в твоих руках нуждаются во внимании больше, чем я, – спалив мой излишний интерес к своей персоне, Мори резко перевел взгляд на мое лицо, вгоняя в растерянность. Отвернуться я не могла, иначе он подумает, что смутил меня, поэтому я решила надеть непроницаемую маску серьезности.       – Мне просто интересно, что за проблема настолько сильно поглотила твои мысли, – оправдалась я, расплываясь в непринужденной улыбке. Кажется, отмазка сработала. Мори на эти слова перевел взгляд обратно на документ, задумчиво всматриваясь куда-то сквозь бумагу в глубину своих мыслей, после чего лишь коротко вздохнул.       – Ничего особенного, просто аренда особняка в новом году повысится, а это сильно скажется на общей структуре всего бюджета, – с этими словами доктор отлип от спинки кресла и вновь наклонился к столу, в раздражении перечеркивая ранее сделанные расчеты. Я удивилась.       – Так это не твой дом? А я-то думала... Погоди, а как же ты тогда уговорил на авантюру с нелегальной больницей настоящего хозяина? – я и не заметила, как озвучила эти вопросы, но мне стало жутко интересно услышать на них ответы. Если Мори действительно арендует здание под свою клинику, то откуда он берет на это деньги? Подобное удовольствие стоит бешеных вложений; это не моя зашарпанная квартирка на втором этаже старого дома, это целый особняк, да еще и с прилегающей к нему нехилой территорией. Поэтому и аренда такого участка должна быть неприлично высокой.       – Естественно, я арендую здание, – без тени эмоций ответил Мори, даже не взглянув в мою сторону. – В моем возрасте иметь собственную недвижимость, да еще и таких грандиозных размеров – это что-то за гранью реальности. Ну откуда у меня может быть такое богатство? Я всего лишь бедный доктор, живущий своими идеями, а не наследник преуспевающего бизнесмена.       Тень иронии мелькнула на бедном лице, словно он только что усмехнулся над собственной судьбой. А мне вдруг стало интересно, как бы повернулась его судьба, будь у него с самого начала на руках огромная денежная сумма. Вложил бы он ее, как и сейчас, в свою клинику или же придумал что-то более грандиозное? Однако этому вопросу суждено было остаться без ответа, ибо произнести его вслух я никогда не осмелюсь.       – Найти человека, который сдал бы свою недвижимость под нелегальный бизнес, было легко, – продолжил объяснения Мори, старательно вырисовывая какие-то схемы на бумаге, и суммы из этих схем вытекали нехилые. – Проценты с незаконной деятельности капают огромные, не говоря уже о бесценных связях, которые удается приобрести в процессе работы. Человек, сдающий мне этот дом, увидел в моей идее большие перспективы, поэтому согласился без лишних вопросов.       – Но откуда ты берешь деньги? – не унималась я, горящими от любопытства глазами прожигая доктора. – Аренда дома, закупка медикаментов, зарплата сотрудникам – на всё это нужны немалые ресурсы. С пациентов денег ты не берешь, тогда откуда они появляются?       С одной стороны, я понимала, что возможно лезу не в свое дело, с другой – раз он позволил видеть свою документацию, значит должен был подготовиться к подобным расспросам. Он уже достаточно хорошо изучил меня за эти дни, поэтому понимал, какой я человек, и что именно от меня можно было ожидать.       – Да, я не беру с пациентов деньги, потому что считаю информацию самой выгодной валютой из всех. Если правильно ее использовать, можно за одну ночь заработать больше, чем в среднем требуется этой больнице. Вынужденная затрата всегда окупается и сполна приносит выгоду, – после этих слов доктор все же решился бросить взгляд в мою сторону и уж не знаю, что он такого увидел на моем лице, но глаза его на мгновенье застыли, а уголки губ дрогнули в полуулыбке.       Боже, мне так необходима эта улыбка, от нее мое сердце буквально замирает. Спокойно, Елена! Спокойно! Нельзя, чтобы он догадался о твоих чувствах. Ты же не хочешь, чтобы твоя влюбленность переросла во что-то большее? Верно? Или... Нееет. Только не с этим человеком. С ним твоя жизнь станет сплошным боевиком, а ты для такого экшена однозначно не создана.       – Но, несмотря на это... Трудности всё равно возникают? – стараясь вести себя как можно увереннее, спросила я, чувствуя, как любопытство разгорается с каждым ответом всё больше. Если повышение аренды вызывает у него трудности, значит в созданной им системе не все так гладко, как он рассказывает.       Мне нравится слушать его голос. Он, как мягкий бархат, который временами переходил в ледяной баритон, опьянял мой рассудок похлеще вина. Хорошо, что в кабинете горит галогенная лампа: белое освещение превосходно маскирует цвет моего лица, который временами принимал оттенок свечного воска. Кто-то краснеет при чувстве влюбленности, а я вот бледнею. Всё не как у людей!       – С трудностями сталкивался каждый человек, независимо от профессии. В моем же случае чем больше трудностей, тем интересней игра, и тем больше опыта я получу. Трудности это всегда проверка на выдержку, они закаляют нас и делают сильнее.       В ответ на эти слова я лишь коротко вздохнула, разрывая зрительный контакт и подпирая рукой подбородок, вновь пустилась в раздумья. Хм, интересно, а как на меня повлияли мои трудности? Изменилась ли я? И если да, то в какую сторону? Можно сказать, что в худшую сторону меня уже не изменить, ибо хуже-то некуда, однако я, как никто другой, знаю, что у худшей стороны дна не существует. Надеюсь, в будущем, Мори не утонет в своей плохой стороне личности. Было бы очень обидно, если бы это произошло.       – А давно существует эта больница? – никак не могла угомониться я, однако он сам виноват, что так активно отвечает на мои вопросы, поэтом я и дальше буду продолжать пользоваться ситуацией.       – Не очень, – вновь ответил доктор, возвращаясь к своей работе. Одна я ни фига не делаю, пора закругляться и хоть немного ему помочь. – Она основана совсем недавно, ей и пяти лет не будет...       Не успел доктор закончить последнюю фразу, как в моем мозгу неожиданно родился по-настоящему серьезный вопрос, который заставил меня удивленно распахнуть глаза и с хитрым прищуром уставится на доктора. Хм... Если его клиника была основана несколько лет назад, то когда он, интересно, учился? В этот промежуток времени он должен был сидеть в университете, ведь на врачебное дело учатся пять-шесть лет, если, конечно, речь идёт о приличном вузе. Плюс несколько лет в интернатуре. Предположим, что Мори не пошел в старшую школу, а решил сразу идти в университет. В шестнадцать лет он поступил на первый курс, проучившись, допустим, пять лет, он должен был окончить университет в двадцать один год. Выходит, в интернатуру он решил не идти, а сразу основать свою клинику? Так? Или я чего-то не понимаю?       Решив проверить правильность своих рассуждений, я легко крутанула колеса инвалидного кресла, подъезжая вплотную к своему доктору с зияющей коварством улыбкой.       – Доктор, – поставив локоть прямо на его документы, я подперла ладонью свой подбородок, деловито заглядывая в омут рубиновых глаз, которые слегка расширились от столь дерзкой наглости. – А в каком году вы получили диплом об окончании медицинского учреждения?       Губы растеклись в сладкой улыбке при виде задумчивого лица Мори, он явно не ожидал подобного вопроса, и, хотя он совершенно спокойно смотрел в мои глаза, мысли его были далеко отсюда, а значит, что я попала в самую точку. Были у меня подозрения, но, чтобы они подтвердились, я должна была дождаться его ответа. Не успела я и минуты насладится своим коварством, как губы моего оппонента растянулись в не менее сладкой и хитрой улыбке. У меня даже холодок по спине пробежал.       – У меня его нет, – совершенно спокойно изрек Мори, переводя взгляд на вращающуюся в своих пальцах ручку. – Я вылетел с курса за год до окончания университета.       Голос звучал совершенно спокойно. Кажется, для него ничего не стоило раскрыть эту тайну, даже наоборот, он еще более внимательно впился в меня глазами в ожидании последующих слов. Ну, а что я могла ему сказать? Обвинять в том, что он вылетел с курса и теперь работает фактически без разрешения на врачебную деятельность? Пф... Это глупо. Я видела его в деле и со всей серьезностью могу заявить, что отсутствие диплома на него никак не повлияло. Он талантливый врач с гениальным мозгом, и диплом об окончании университета однозначно не подходит для оценки его профессиональных навыков. Мори был выше любых дипломов.       Теперь, когда он подтвердил мою догадку, мне многое стало понятным: например то, что он совершенно точно не рассматривал вариант работы в обычной городской клинике, так как без диплома его бы туда никогда не взяли, а желание стать врачом в нем, видимо, разгорелось очень сильно. Он стал доктором несмотря ни на что – это заставляет меня им гордиться.       Убрав со стола локоть, я вновь откинулась на спинку кресла, все с той же хитрой улыбкой на губах, однако назад не отъехала.       – Знаешь, – склонив голову на бок, заявила я. – Думаю, твоя жизнь вряд ли бы сильно изменилась, будь у тебя на руках официальный диплом. Насколько я поняла, ты тот тип людей, для которых мирное существование в обществе – сплошная скука. Ты бы никогда не стал обычным работягой, ведь ты знаешь, что способен на большее. Гораздо большее, чем может продолжить размеренная жизнь добропорядочного человека. Ты бы впустую растрачивал данный от природы аналитический ум: в рамках общественности с таким особо не разгуляешься, но жить в этих моральных рамках тебе пришлось бы в любом случае. Но мораль не для тебя. Ты выше любых рамок, даже тех, которые установил для себя, ведь ты сам хочешь создавать законы и диктовать условия жизни. Таким вот человеком ты мне кажешься.       На последних словах моя улыбка стала еще коварнее, после чего, не разрывая зрительного контакта, я ненавязчиво откатилась назад, возвращаясь на свое прежнее место, и замерла в ожидании ответной реакции. От его слов будет зависеть, правильно ли я понимаю его внутренний мир, и правильно ли я поступила, когда приняла решение сблизится с ним.       Реакция не заставила себя долго ждать – уже через секунду Мори склонился над столом в приступе... Смеха?! Он издевается? Мой доктор смотрел на меня мерцающими усмешкой глазами, словно я сказала ему что-то невероятно глупое, из-за чего я в изумление приоткрыла рот. Такого я точно не предвидела! Неужели не угадала? Ни одного раза не попала в цель? Серьезно? При виде его беззаботного смеха, я резко впала в бесконтрольный гнев.       – Перестань! Только попробуй сказать, что все мои слова ложь! Я должна была хоть что-то правильно рассказать о тебе! – руки гневно сжались в кулаки, от чего мне захотелось немедленно пустить их в ход. Прямо по его лицу! Обида стала душить меня изнутри, невидимым узлом стягиваясь вокруг шеи, сильнее распаляя чувство злости внутри грудной клетки. Если бы взглядом можно было превращать людей в камень, то Мори уже бы стал надгробной плитой.       В ответ на мой угрожающий вид, доктор лишь сильнее засмеялся, заставляя меня сильнее стиснуть кулаки и поджать губы в бессильной злобе.       – Огай! Прекращай! – терпение слетело к чертовой матери, и я с силой пнула ножку его стула, раздраженно отворачиваясь в противоположную сторону, скрещивая руки на груди и шепча красноречивый набор угроз себе под нос. Да чтоб я еще хоть раз попыталась поделиться с ним своим мнением! Ни-ког-да! Бесит. Чувствую себя полной дурой и всё из-за его смеха!       – Прости, – сквозь поток уходящего смеха вымолвил доктор, едва сдерживая себя, чтобы не свалиться от нового приступа. – Я и не знал, что ты способна настолько переоценивать действительность. Это же мне еще повезло, что ты знаешь меня всего пару дней, а то думается, что мой психологический портрет был бы куда более красноречивей.       Усмешка вновь исказила его бледное лицо; я чувствовала спинным мозгом, как он безжалостно издевался над моими нервами.       Прошло около пяти минут, прежде чем он смог окончательно успокоится и взять себя в руки. Я же за это время успела придумать тысячу и один способ как убить человека, если под рукой только настольная лампа и карандаш.       – Еще скажи: «Я не такой!»,– злобно фыркнула я, едва не скрежеща от злости зубами. Он мог по-нормальному сказать, что я преувеличила его желания и возможности, но не смеяться же! Убью!       – Ну, что ты, – всё еще с веселой интонацией в голосе возразил доктор. Не дай Бог он опять засмеется! Я за себя не ручаюсь!       Не успела я придумать следующий способ убийства, как краем глаза уловила плавное движение в свою сторону, а после голос Мори раздался прямо за моей спиной.       – Я не просто «не такой»... Я гораздо хуже, – а вот теперь его голос резко опустился, приобретая смесь лютого холода и тончайшей стали, которая временами скользила в его повседневном поведении. Сердце пропустило удар, а тепло невольно вытянулось в струну, словно в предчувствие чего-то крайне плохого. – Говоря обо мне, ты слишком большое внимание придала деталям; не могу сказать, что ты целиком и полностью не права, но на самом деле мой внутренний мир устроен куда проще.       Уже через секунду я ощутила тепло чужого тела позади себя, а шею обдало ледяным дыханием, из-за чего вдоль позвоночника потянулась знакомая вереница мурашек. Слова возмущения так и застряли где-то в недрах моего горла, а мысли в одно мгновенье выдуло из черепной коробки. Меня бросило в жар, когда черный шелк его волос коснулся моей щеки, а вкрадчивый голос манящим бархатом раздался совсем уж близко от моего уха, едва не задевая его губами.       – Во мне таится лишь одно примитивно-детское, но невероятно сильное желание – обладать. Обладать всем тем, что хоть немного задевает мой интерес. Я не стремлюсь создавать законы и не бегу от морали, потому что даже свой собственный закон я когда-нибудь обязательно нарушу, а прятаться от морали бесполезно, ведь рано или поздно к ней обращаются все. Мой ум доведет меня до необходимой мне вершины, с которой я смогу, наконец, дать волю всем своим идеям, прихотям и желанием, которые непременно изменят этот город, ведь сильнее всего мой интерес задевает именно Йокогама, – шелестящий голос упал до шёпота, и в ту же секунду я почувствовала скольжение холодных пальцев по своему плечу, а после доктор уверенно заявил. – Я буду обладать этими городом.       Издав тихий смешок, он резко отпрянул назад, откатываясь на стуле на свое прежнее место. Боже... Что это сейчас было? Жар в моем теле резко сменился холодом, от чего меня незамедлительно бросило в озноб. Отсутствие теплого тела позади вызвало наступление новых мурашек на теле, а руки стали слегка дрожать из-за повысившегося в мозгу напряжения.       Скосив глаза в сторону Огая, я увидела, как он с непринужденным видом возится с документами, будто ничего и не было, в то время как моя грудь тяжело вздымалась в попытке перевести дыхание после его наглой выходки. Никогда бы не подумала, что меня можно вогнать в подобное состояние лишь мимолетной близостью с противоположным полом. О подобном состоянии я только в книгах читала, и вот теперь испытала его наяву.       Как легко, оказывается, потерять голову, ведь я до сих пор ощущала холод его дыхания на своей шее и легкое скольжение пальцев по плечу, но нужно было срочно взять себя в руки, потому что я не доставлю ему удовольствия лицезреть себя в порыве смятения.       Обладать городом он, видите ли, хочет. И это еще я приукрасила действительность? По-моему, он сам расписал ее, причем в насыщенно-кровавых оттенках!       – Ты будешь чумой этого города, – остывшим от эмоций голосом провозгласила я, вновь возвращая его внимание. – Если тебе суждено им обладать, то ты станешь его тьмой. Ты сделаешь каждую его ночь еще более черной, заполнишь сплошными кошмарами, страхом и холодом.       Сейчас мне уже не было обидно за его смех, ведь я всё-таки оказалась в чём-то права, однако я даже в пьяном бреду не могла предвидеть, что планы на его будущее окажутся настолько глобальными, высокомерными и опасными. Значит, управление собственной клиникой не придел его мечтаний. Он хочет забраться еще выше, стать властью над Йокогамой, вот только в роли кого он хочет стоять на её вершине?       Я неотрывно смотрела в его бледное лицо, с досадой отмечая, что мои слова его нисколечко не задели. Похоже, он и сам знал, что дни его будущего наполнятся кровью. Неужели он мог бы убивать людей...       – Чума в свое время сократила численность население ровно на столько, на сколько это было необходимо миру. Она оставила жить лишь сильных и нужных для будущих событий людей, восстановив равновесие. В этом городе тоже есть свое зло, и оно контролирует темную сторону его общества, не позволяя переступить границу дозволенного и мешать мирному существованию светлых сил, – пожав плечами, Мори спокойно мне улыбнулся, давая понять, что как бы я не старалась выступать против зла и его будущих планов, мне не удастся что-либо изменить. Да я и сама это понимала. – В основе любого правления лежит равновесие, поэтому от грамотного управления кровавой властью всегда будет польза, а значит, любая наполненная кошмарами ночь никогда не станет напрасной.       Издав тихий смешок, доктор спокойно взял новую партию документов из общей стопки, давая понять, что тема о нём и его будущем закрыта, и что мне надо бы приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Я лишь досадно вздохнула, вновь подпирая рукой подбородок, погружаясь в новый поток излюбленных размышлений.       С его словами невозможно было поспорить, ведь они объясняли естественную суть вещей, и чтобы я не пыталась возразить по этому поводу - суть этих вещей останется неизменной. А что, собственно, я могу возродить? Да ничего, потому что он прав. Я и сама тянулась больше к тьме, нежели к свету, однако никогда не доведу эту тягу до глобальной влюбленности, и общечеловеческая мораль всегда будет жить в моем сердце. Я это к тому, что я никогда не одобрю горы трупов, которые он хочет возвести на пути к своей цели; никогда не приму физическое и моральное насилие, как способ контролировать людей. Кровь людская – не водица: в каком количестве её прольёшь, в таком со временем искупаешься сам. Древний закон, который ни разу не давал промаху. Умные люди знают о своем долге перед будущим возмездием, и, проливая кровь, несут на своих плечах вполне осознанную ответственность, ведь когда судьба тебе отомстит, она зальет кровью не только тебя, но и всё что тебе дорого. И вот тогда даже смерть не спасет тебя от той адской боли утрат, что пронзит твое тело раскаленным клинком.       Размышляя над этой темой, мне стало не по себе. Сердце тревожно отбивало ритм взбесившегося барабанщика, подкатывая к горлу ком липкой тревоги. Мне стало страшно при мысли о том, что я влюбилась в такого человека, как Мори, но мне очень хотелось стать для него тем, кто будет согревать его душу в минуты больного одиночества, которое, возможно, и станет его возмездием. Он добьется многого, но потеряет еще больше. Потеряет право на счастье и душевный покой, ведь совершив бесчисленное количество преступлений, человек больше никогда не сможешь испытать светлые чувства, потому что никогда не отмоется от грязи совершенных им преступлений; никогда не сможешь позабыть о них. Одно дело, когда ты опомнился, остановился и перестал творить бесчинство, тогда у тебя еще будет шанс приобрести душевное равновесие, главное успеть вовремя затормозить.       Но что-то мне подсказывало, что дорожка исправления Мори не грозит даже в самом далеком-предалеком будущем. В молодости мы часто совершаем ошибку, думая, что впереди у нас еще целая жизнь, что мы еще всё успеем и всё приобретём, поэтому ничем особо не дорожим. И только на склоне лет мы осознаем, что, по сути-то, у нас мало чего осталось, да и было ли хоть что-то вообще?       Что ж, пожалуй, мне действительно хотелось оказаться рядом, когда он осознает, что уже поздно меняться, что великие дела позади, а в реальности осталось лишь пустота. Душевная, моральная, духовная пустота. Я бы с радостью её заполнила, заполнила своей жизнью, чувствами, эмоциями, заботой и стала бы для него если не спасением, то хотя бы отдушиной. Отрадой для утомленных глаз. Но это будет только в будущем, да и то, возможно, только в моих мечтах, а сейчас нужно жить настоящим и ценить каждый миг, проведенный в обществе черного доктора.       Моего доктора.       Мне всё-таки удалось включиться в процесс работы, и уже через час я с головой утонула в ее пучине, испытывая радость от того, что наконец стала немного разбираться во всех этих бумажках. Не зря я рискнула поступать на секретаря, сейчас я, как никогда, видела свой зашевелившийся потенциал, который можно не хило так развить за время работы в клинике. Практика – великая вещь, она оттачивает навыки до предела возможного, так что может в следующем семестре мне даже удастся повысить показатели своей успеваемости? О, да. Было бы круто.       За кипевшей в руках работой прошло несколько часов, я даже не заметила, как стрелки часов почти приблизились к шести утра, ознаменовав начало нового дня. Когда не спишь ночью, то ощущение времени стирается, ведь для тебя еще не наступило сегодня, ты всё еще находишься в прошлом, от чего в голову приходит мутное осознание, что сон – это великий обман времени. Но как же он сейчас необходим... Силы окончательно оставили мое тело, веки наполнялись приятной тяжестью, лишая возможности трезво смотреть на мир. Да и сам мир стал стираться, тускнеть, превращаясь в эфемерную реальность, грань которой было так сложно уловить. Как только Мори поставил подпись на последний документ, а я с притупленной радостью отшвырнула ручку на стол, мы, не сговариваясь, сразу же переместились на диван, блаженно растекаясь на нем безжизненными трупами. Боже, как же кайфово мне сейчас было. С работой было покончено, эмоции спали на ноль, слабость не позволяла больше подняться, а зевота скоро порвет мой рот пополам, если я сейчас же не отправлюсь к своей кровати.       – Слушай... – едва ворочая языком, смогла произнести я, одними глазами поворачиваясь в сторону полуживого доктора. – Я забыла тебя кое о чем спросить.       Не успела я закончить фразу, как она безжалостно утонула в приступе новой зевоты, раздирающей мои легкие изнутри. Меня точно вырубит на месте, нужно было скорее возвращаться в свою палату. Я даже не знала, услышал ли мои слова Мори или он уже отправился в царство Морфея, который в нетерпении ждет и меня. Я находилась в полу сидячем состоянии, упираясь лопатками в спинку дивана. В таком же положении находился и доктор, который в пользу своего роста смог запрокинуть на спинку голову. Признаков жизни он не подал, но я всё равно продолжила говорить, надеясь, что он меня всё-таки слышал.       – Мне вот интересно, что это за бесценная вещь, которую отпирает ключ Ягами-сана? Что она из себя представляет? – мне удалось закончить предложение, несмотря на то, что мозг отказывался пахать для осознания будущего ответа, но интерес был сильнее, поэтому я из последних сил старалась не отключиться. Надо же было узнать во имя сохранения какой реликвии я рисковала собственной шкурой. Тем более, если я не спрошу об этом сейчас, то на утро точно забуду.       – Ну... – послышался сонный голос Мори по левую сторону от меня. О, да. Он всё-таки меня слышал. – «Одарённых» ходит легенда. Даже не легенда, а реально существующая история о том, что когда-то давно один великий «одарённый» спрятал в этом городе книгу, которая обладает невероятной силой.       – Чего-чего? Книга... Способность...       Я плохо слышала Мори. Его речь была настолько тихой и невнятной, что мне с трудом приходилось улавливать суть его слов. Еще чуть-чуть и от напряжения треснет башка, поэтому поборов в себе все самое ленивое, я резко вытянула к нему руку, хватаясь за край халата и резко дергая на себя. Уже через секунду доктор, подобно безвольной кукле, упал головой на мои колени, укоризненно, но благо очень сонно, прожигая меня настороженным взглядом. Надеюсь, хоть сейчас мне станет его лучше слышно. И я не ошиблась: раздраженно бросив какую-то невнятную угрозу в мой адрес, он обреченно продолжил.       – Чтобы завладеть способностью этой книги, многие «одаренные» готовы город с землей сравнять, не то, что убить какого-то старика и девчонку, – голос доктора дрогнул, как в предзнаменование глубокого сна, который добрался до его мозга и медленно гасил сознание, но зажмурив на мгновенье глаза, он смог на время подавить этот приступ. Хотя, я бы всё равно не дала ему прервать рассказ на самом интересном месте. – Никому не известно о форме этой книги, поэтому, даже имея на руках ключ, нельзя сказать, отпирает ли он саму книгу или же служит подсказкой к ее поискам. Более того, никто не знает, какой именно способностью она обладает, как ее использовать и какие от этого будут последствия. Известно лишь одно – сила этого артефакта велика настолько, что можно запросто разрушить наш мир и сотворить новый. С этим надо разбираться. И, возможно, когда-нибудь... Кто-нибудь... Ее обязательно... Найдет...       Это были последние слова, произнесенные Мори. В тишине наступающего утра, когда солнечные лучи еще не успели прорезать чернеющей свод небосклона, его сознание поглотил сладкий, бессильный, чарующий сон.

*****

      Весна. Нежное солнце висело так низко над городом, что его тонкие золотистые лучи шлейфом тянулись за каждым прохожим, создавая видимость внутреннего свечения, отбрасывая на брусчатый асфальт причудливые тени. Ветерок в чарующем вальсе кружил тонкие листья сакуры, наполняя воздух манящими ароматами весеннего шарма, принося умиротворение на городские улицы, проспекты, парки и провозглашая правление самого свежего времени года.       На моем сердце теплой патокой растекался покой, словно все мирские проблемы разом покинули мое тело, оставляя после себя чувство возвышенной благодати и влюбленности в мир. Еще никогда прежде я не ощущала себя настолько счастливой, по-королевски возвышенной, одурманенной очарованием природы вокруг, без остатка наполненной душевной свободой. Улыбка не сползала с моего лица, казалось, где-то в дали я слышала трепетные звуки веселого джаза, доносившиеся до моего слуха, как через толщу водной глади, нежно лаская и вынуждая душу радоваться этим чарующим нотам.       Я огляделась: никогда прежде не видела этого места. Возможно, я просто затерялась где-то между улицами в Йокогаме. А может и нет, ведь сон имеет привычку закидывать людей в любой уголок мира, а иногда и в те места, которых никогда не существовало в реальности. Однако существует этот город или нет, Йокогама это или же другая префектура Японии – всё равно. Главное, что мне здесь нравилось: нравилось идти по брусчатой дорожке, утопая в чувстве окрыляющей благодати, эфемерной возвышенности, наслаждаясь каким-то искаженным городским пейзажем.       Окружение будто имело засвеченный вид, словно я смотрела на мир сквозь призму разноцветного стекла, через которую реальность принимала совершенно иные оттенки – всё зависело от цвета стекла, которое ты выбрал. Моя же реальность имела персиковые оттенки с легким окрасом прозрачного золота, от чего природа принимала еще более солнечный и теплый вид. Все прохожие были наполовину прозрачными, я даже не могла разглядеть очертания их лиц, а все голоса смешались в одну однородную массу, не позволяя моей чуткости уловить суть этих разговоров. Их лучащиеся радостью и мягким светом силуэты жили в привычном городском ритме, и каждый из них был по-настоящему счастлив. Я чувствовала это. Я купалась в этом. Я наслаждалась переливами их ненавязчивых голосов и наполненным свободой смехом.       Никогда еще не видела настолько реалистичных снов, ведь мое сознание сохранило все функции: я могла делать, что вздумается, пойти туда, куда захочется мне, а не режиссёру моего подсознания. И это было по-настоящему приятное чувство собственной власти, которое лишь добавляло дровишек в костер моего хорошего настроения. В этом сновидении я так же заметила, что могу беспрепятственно передвигаться, ведь мучившей меня в реальности раны здесь не было! И это настоящее счастье! Я уже и забыла, каково это – свободно передвигаться на своих двоих, не ощущая тупой боли в бедре.       Ну, невероятно потрясающий сон!       Хм... Интересно, а если я зайду в один из ресторанов, смогу ли почувствовать вкус еды? Или, может, лучше пройтись по магазинам и украсть для себя бриллиантов? Меня же не смогут упечь за решетку во сне. Хотя... Зачем мне бриллианты, если я не смогу их взять в реальный мир? Да и есть что-то совсем не хочется, чему я сильно удивилась, ибо в реальном мире есть мне хочется всегда, везде и при любых обстоятельствах. Действительно, странно все это.       Прислушавшись к внутренним ощущениям, я поняла, что сейчас больше всего на свете мне хочется идти. Но, собственно, куда? Куда я шла всё это время?       Остановившись на месте, я поняла, что нахожусь в залитом солнцем парке. Людей здесь было меньше, а в глаза бросалась молодая зелень, сочной мелкой листвой распустившись на деревьях. Дорожка была очень узкой, а вдоль нее на газоне росли большие душистые пионы самых разнообразных оттенков – от бархатно-розовых до насыщенно красных. Я двинулась дальше, чувствуя, как игривый ветерок развивает шлейф моего тонкого белого платья, приятно щекоча кожу. В этом месте наперебой щебетали птицы, но, как и звуки городского джаза, их трели доносилось до меня, словно со дна Марианской впадины, несмотря на то, что каждая из птиц скакала по деревьям вблизи моих глаз.       И вдруг, на одной из резных скамеек вдалеке, я заметила очертания до боли знакомого силуэта, который не был похож на прозрачные декорации местных жителей. Он был абсолютно реален, как и я. Силуэт, кажется, внимательно смотрел в мою сторону, окруженный вихрем белоснежных лепестков сакуры, под которой располагалась его одинокая скамейка. Ускорив шаг, я стала стремительно приближаться к незнакомцу, чувствуя, что в этом парке он ждал именно моего появления. Не знаю, что привело меня к такому выводу, просто я вдруг ощутила к нему приятную тягу, словно я шла на встречу с дорогим сердцу другом. По мере приближения силуэт стал приобретать всё более чёткие грани, а мое сердце замирало в волнительном предвкушении встречи. И вот я уже подошла так близко, что могла разглядеть черную шляпу на его голове и лакированную трость с позолоченным набалдашником. Боже мой. Это же...       – Дивная погода, не находите? Да и сакура нынче цветет чересчур буйно, не припомню, когда такое великолепие наблюдалось в последний раз.       – Ягами-сан!       Ноги сами понесли меня вперед навстречу этому невероятному человеку, с которым я уж и не мечтала увидится вновь. Но он здесь. Он рядом. И он жив. Или... Не важно. Главное, что мне посчастливилось встретиться с ним еще один раз, пусть даже и во сне.       Увидев столь радостный порыв, Ягами-сан поднялся ко мне на встречу, с добродушным смехом раскрывая объятия, и я, как маленькая девочка, с радостными воплями впечаталась в его тело, едва не повалив на землю. Я была настолько счастлива видеть его, что сердце тонуло в водовороте томительных эмоций, приятно щекочущих грудную клетку, ведь за эти дни не раз и не два вспоминала нашу последнюю встречу, жалея, что так многое не успела сказать ему на прощание. Но сейчас у меня будет на это шанс.       – Ягами-сан, я так рада вас видеть! Мне так многое хочется вам рассказать! Даже не верится, что мы снова встретились, – голос дрожал от переполняющих меня эмоций; я искренне полюбила этого человека, он стал для меня будто родным дедом, мудрым добрым стариком, который всегда подскажет правильный путь и с которого мне хотелось брать пример. В ответ на свою радость я получила такие же благодарные теплые объятия, совсем, как в реальной жизни, хотя, что-то мне подсказывало, что происходящие сейчас события шагнули далеко за рамки обычного сна. Уж слишком реалистичными были все эти ощущения.       – Эх, дорогая Елена, я тоже очень рад вас видеть, и мне тоже хочется вам о многом рассказать, – добродушно улыбался старик, сияя своими большими добрыми глазами. – Но в первую очередь я пришел сюда, чтобы попросить у вас прощение за весь тот кошмар, который вам пришлось пережить из-за меня.       Ягами тяжело вздохнул, выражая чувство вины передо мной, его голос наполнился сожалением, а я, отпрянув от его груди, лишь благосклонно улыбнулась, давая понять, что ни капельки не сержусь на него. И это было правдой, ведь я не ощущала должного чувства обиды или злости на него, потому что понимала, что другого выхода у него не было, и на его месте я, не раздумывая, поступила бы точно так же. Тем более, он заранее знал, что со мной ничего не случится, а рана на бедре рано или поздно заживет, так что инвалидом я не останусь.       – Я всё понимаю Ягами-сан, вами двигало чувство долга – благородные убеждения, которые не могли позволить злу завладеть силой древнего артефакта, который с их подачи принес бы этому миру сплошные беды. Это правильно, я бы тоже так поступила, вам не за что извиняться, потому что я на вас не сержусь, – изогнув губы в светлой улыбке, я уверенно заглянула в глубину его глаз, как в подтверждение твердости своего решения, однако Ягами не стал веселее, он по-прежнему виновато смотрел на меня.       – Я знаю, Елена, что вы меня понимаете, всегда понимали. Я говорю вам спасибо за то, что ваше сердце не держит на меня зла, однако, прощения не заслуживаю, ведь так или иначе, но ваш прежний мир пошатнулся. Все это здорово выбило вас из привычной колеи жизни, вынудило наглотаться страха, доставляя столько неудобств. Эх...       Повторно вздохнув, Ягами сложил руки на позолоченном набалдашнике трости, уныло повесив голову. Надо сказать, что я очень не любила, когда кто-то из близких мне людей грустил из-за меня, в такие моменты не они, а я ощущала острую вину за то, что стала причиной их беспокойства. В этом правиле были свои исключения, но в них точно не входил Ягами-сан. Мне хотелось запомнить его веселым, солнечным, несмотря на то, что при жизни он чаще придавался грусти, чем радости. По крайней мере, именно таким он появлялся в моем казино воскресными вечерами.       – Ягами-сан, – чуть шире улыбнулась я, опуская свою ладонь поверх его сложенных на трости рук. – Я же сказала, что всё хорошо и не держу на вас зла, а что касается моей резко изменившей направление жизни, то... Я даже рада, что так получилась. Ободряюще сжимая его теплые руки, мне пришла в голову мысль, что другого расклада событий просто не могло случиться. Я бы точно этого не хотела, ведь именно благодаря Ягами-сану я встретилась с Мори – человеком, заставившим меня ощутить чувство влюбленности. Настоящей влюбленности, не ту, что я раньше испытывала, нет. Теперь я точно понимала разницу между увеличением, влюбленностью и самой любовью.       – Понимаю... – вдруг снова улыбнулся старик, вкрадчиво смотря в синеву моих глаз, словно видел насквозь каждую мысль в моей голове. Может, так и было, ведь мое сердце резко подскочило в груди, словно в попытке срочно спрятать свои тревоги, мечты и желания как можно дальше от посторонних глаз. Вот только Ягами-сан был не посторонним, и думаю, что я смогу рассказать ему о своих чувствах к Мори, так внезапно возникших в душе, и к которым я не знала как относится.       Понимая меня без лишних слов, Ягами в мгновение ока распрощался со своей грустью, пуская на ее место понимающую улыбку и загадочную радость, отходя немного в сторону, как бы приглашая меня пройти вперед.       – Давайте прогуляемся, погода сегодня ну уж очень благосклонна к прогулкам, к тому же, если долго стоять на одном месте, обстановка начнёт казаться всё более реальной.       – А она реальна? – удивленно спросила я, вскидывая тонкие брови. Но Ягами на этот вопрос лишь добродушно рассмеялся, как делал это всегда, когда речь заходит о чем-то таинственном. Что ж, кажется, он вернулся в свое прежнее состояние и больше не собирался унывать.       – Идёмте, – с улыбкой произнес старик, указывая рукой в глубину парка, и я, улыбнувшись в ответ, последовала его предложению.       Атмосфера, царящая в моем сне, и вправду была волшебной, даже в самый солнечный день в году реальная Япония не могла похвастаться таким хорошим солнцем, что не обжигало своими лучами, а нежно ласкало, ненавязчиво согревая яркими, но не режущими глаза лучами. Здешний ветер был очень осторожным, он не гонял по асфальту клубы дорожной пыли, не уносил своими порывами головные уборы прохожих, он лишь кружил в воздухе стаи белоснежных лепестков сакуры, которая обильно осыпалась с деревьев, создавая ощущение снегопада в разгар весны. Одним словом – благодать.       Мы шли неторопливым, размеренным шагом под звуки эфемерно поющих птиц и стучащей по брусчатке лакированной трости. Я не знала, как следует начать разговор, ведь тема моей влюбленности в Мори заставляла меня смущаться, от чего я нервно сжала в кулаках края тонкого платья. Странно, но как бы сильно смущение не старалось царапать мою душу, полностью погасить сознание ему не удавалось. Возможно потому, что мой внутренний мир был очень свободен, легок и будто панцирем защищен от влияния дурных эмоций. Сейчас я ощущала себя уверенной и сильной, поэтому чувство смущения покинуло мое сердце так же быстро, как и пришло.       – Ягами-сан, – уверенно подала я голос. – Вы ведь...       Чувствуя, как отголоски грусти стараются пробить мою внутреннюю оборону, я поспешно опустила голову, чтобы скрыть тень этой печали от прозорливых глаз своего собеседника.       – Вы ведь мертвы. Тогда как вы пришли в мое подсознание? Кто вы? Плод моего воображения или...как бы призрак?       Я не знала какими словами можно выразить свои мысли, ведь никогда не обладала талантом грамотной речь. Правильная постановка предложений – это не про меня. В связи с этим, в каждом серьезном разговоре мне было очень трудно отстаивать свое мнение, передавать чувства и эмоции.       В ответ на свои вопросы я услышала понимающий смешок, которым Ягами-сан старался меня подбодрить. Я знала, что он меня поймет.       – А с чего вы взяли, что плод воображения здесь именно я? Может, это вы попали в мой сон, а не я в ваш, – лукаво улыбнулся старик в своей обыденной манере, нагоняя таинственности на разговор. Именно поэтому с ним было так интересно общаться.       – Возможно, – сразу же согласилась я, кивнув головой. – Но разве вы перестанете быть от этого мертвым?       Мне было больно принимать этот факт, однако ничего изменить было нельзя, оставалось лишь смириться и принять смерть этого человека. Мне еще очень повезло, что дурные эмоции в душе были притуплены, иначе я бы точно разрыдалась, уничтожая слезами теплую связь между нами.       Глубоко вздохнув, я всеми силами постаралась сдержать дышащую обиду на мир, ведь он всегда несправедливо забирает лучших людей, однако, я быстро опомнилась, понимая, что там, где сейчас живет Ягами, ему гораздо лучше. Он освободил свою душу от бренного мира, отправился в свободный полет, обретая вечный покой, поэтому и грустить мне не следовало.       – Знаете, Елена, мне никогда не нравилось обращение «мёртвый» к почившему человеку, – философски объяснил Ягами без тени печали на лице. – Это совершенно неправильно, ведь уходя на покой, мы обретаем истинную свободу, настоящий контроль над собственной душой. Мы освобождаемся от мира, тревог, забот, от вечно требующего отдыха тела, от работы, печали и обязанностей; в этом состоянии мы живы, как никогда. Так что, думаю, люди мертвы как раз при жизни, а вот уже после нее по-настоящему начинают «жить».       Последние слова Ягами произнес с еще более яркой улыбкой на губах, давая понять, что он полностью счастлив, свободен и грустить по этому поводу было глупо. Он всегда умел ловко заглядывать в человеческие души, понимать, что в них происходит, так что раскусить мою внутреннюю печаль для него не составило труда. Мне оставалось лишь улыбнуться в ответ, чувствуя возвращение благодати на сердце, ведь если он говорит, что обрел истинную свободу, значит, так оно есть.       – Ну, вам виднее, – счастливо хмыкнула я, смотря на кованые ворота впереди брусчатой дорожки, окруженные сакурой, служившие, видимо, выходом из парка. Запах этих деревьев придавал атмосфере особое очарование, создавая уют для наших душ, чему я была очень благодарна. – Теперь вы можете делать, что захотите, преград для вас больше не существует.       – Нет, дорогая Елена, – спокойно возразил Ягами, смотря на танцующий вихрь белых лепестки на ветру. – Настоящая свобода – это не когда ты можешь иметь всё, чего хочется, настоящая свобода заключается в том, чтобы перестать этого хотеть, вырваться из плена своих желаний и забыть про глупые мирские потребности. Однако, мы отвлеклись, этот сон не продлится вечно, а вы еще собирались поделиться со мной чем-то крайне важным.       Вытянув руку, Ягами с теплой улыбкой поймал на свою ладонь кружащий перед ним молодой цветок сакуры, который отпал раньше, чем успел до конца расцвести и рассыпаться на белые лепестки, так напоминающих в своем танце бабочек. Если он говорит, что время нашего разговора ограничено, то, пожалуй, мне действительно стоит поспешить. Вот только с чего начать? И чем закончить? Чтобы рассказать обо всех своих мыслях суток не хватит, а если бы пришлось о них написать, мне бы и ватман показался маленьким. Чёрт. Надо собраться, в любом случае старик меня поймет, главное, чтобы он дал мне совет. Совет, который поможет разобраться с Мори раз и навсегда.       Сделав глубокий вдох, я сильнее сжала в кулаках края тонкого платья, стараясь таким образом избавиться от волнения и легкой тревоги точившей моё сердце подобно червяку.       – Я... – сделав первую попытку завести разговор, я тут же запнулась, безнадежно путаясь в собственных мыслях. Совершить признание оказалось сложнее, чем я предполагала. Но опять же, чувство уверенности в этом сне не позволило мне отступить, поэтому я быстро взяла себя в руки. – Не знаю, что мне делать. Я влюбилась в доктора нелегальной клиники, в которой прохожу лечение. Но мне страшно быть влюбленной в такого человека как он. У нас нет будущего, ведь я понимаю, что он никогда не оставит своих целей, будет проливать кровь, подвергать себя опасности, да и меня тоже, если буду рядом с ним. У меня не хватит сил, чтобы переубедить его пойти другим путем, потому что сейчас ему не нужна любовь, для него это чувство – пустой звук. Не хочу видеть, как он разрушает себя, как самолично лишает себя права на счастье. Я боюсь, что моя влюбленность перерастёт во что-то большее и тогда... Я просто погибну. Это подлость? Оставлять дорого человека, чтобы сохранить собственную жизнь?       Подняв на Ягами глаза полные смятения, я невольно поджала губы, боясь услышать подтверждение собственным мыслям. Но старик вовсе не смотрел в мою сторону, он смотрел куда-то вдаль сияющей дороги, серьезно раздумывая над моими словами, и краем глаза я заметила, что мы миновали кованые ворота, проходя теперь вдоль пустующий дорожной трассы. Но стояло мне лишь подумать о том, чтобы тоже отвести взгляд на дорогу, как Ягами вновь повернулся ко мне, цепляя блеском своих ореховых радужек.       – Это не подлость, – серьезно изрек он. – Это называется здравым смыслом. Вы совершенно правильно заметили, что Мори Огаю любовь не нужна, точнее, не нужна именно сейчас, в данный промежуток времени. Но это не значит, что в будущем, когда он воплотит в жизнь все свои амбиции, ему не захочется человеческого тепла, искренности и самой любви. Любому мужчине когда-нибудь захочется насладиться этим чувством, ведь как писал дражайший Джек Лондон: «Мужчина, чье сердце не обожгла любовь к женщине, лишь наполовину мужчина».       Убедительно хмыкнув, Ягами вновь перевел взгляд на мерцающую даль дороги, а я ощутила теплеющую надежду в глубине сердца. Он знал о личности Мори даже больше меня, значит, всё это время старик наблюдал за мной из своего мира, и, следовательно, он был в курсе развития наших отношений. Этот факт снимал с меня надобность пояснять детали. Стало быть, мы сразу перейдем к решению этой проблемы. Ягами так уверенно подтвердил мои слова о том, что Мори не заинтересован в любви, что я не понимала, с чего вообще в моем сердце взялась надежда. Мне действительно стоит оставить его? Но как же мы потом друг друга найдем? Когда он будет готов к этой любви? И готова ли я его подождать.       – Выходит, ничто на свете не сможет помешать его планам, и сейчас ему следует дать свободу, – пришла к заключению я. – Но... Нормально ли это – быть влюблённой в такого человека? Он же будет убивать людей.       – Каждый человек заслуживает любви, – спокойно изрек Ягами, сворачивая в узкую улочку между домами и увлекая меня в глубину местных дворов. – Вопрос в том – достоин ли он этой заслуги? Вот тут-то решать будете только вы: подарите ему свою любовь, сделаете ли его достойным этого чувства. Но вы должны его понять. Понять и принять таким, какой он есть. Не одобрять его методы, не принимать стиль его жизни, а только его самого, как человека, иначе никакой любви не будет.       Сделав особый акцент на последнем слове, Ягами серьезно посмотрел на мое лицо, словно проверяя мою готовность к этому подвигу. Конкретно сейчас не могу сказать о том, смогу ли я принять Мори, смогу ли его понять, возможно, я уже всё это делала, старалась изо всех сил. Но ведь поступки человека, образ жизни напрямую связан с его личностью, а значит, принимая Мори, мне придется косвенно закрывать глаза на его деяния, а к такому я была пока не готова. Словно прочитав мои мысли, Ягами вновь серьезно изрек.       – Время будет проверкой для ваших чувств, оно проверит на прочность твои намерения, поможет разобраться в себе и в твоем избраннике. Если проблема доктора в том, что он еще не готов к любви, то твоя проблема – отсутствие жизненного опыта.       Услышав его слова, меня словно молнией прошибло. А ведь точно! Я же совсем не брала в расчет свой нынешний возраст. Я же еще сопливая девчонка, в голове которой сплошная дурь, делающая меня похожей на маленького ребенка. Если я с таким багажом буду добиваться Мори, войду в его жизнь, стану его частью – однозначно сдохну в первый же день, от непонимания и страха за происходящее. Я слишком слаба для этого, не хочу быть обузой. Ягами прав. Время решит все мои проблемы. Вот только опять же, вдруг за время нашей разлуки его захомутает какая-нибудь левая баба? Откуда мне знать, что мы с ним еще встретимся? А вдруг его вообще убьют…       – Не беспокойся, – ласково улыбнулся Ягами, всё это время внимательно следивший за сменой эмоций на моем лице. – Появление посторонних увлечений в ваших жизнях тоже будет являться проверкой на чувства, ведь может случится и так, что ты встретишь свою судьбу и забудешь о докторе, как о первом порыве молодости...       Увидев мой встревоженный взгляд на свои последних слова, старик поспешил сразу же оправдаться.       – Тише-тише, я знаю, что твои чувства никакой не порыв, просто предположил возможное развитие событий. А что касается угрозы его жизни, думаю, особо волноваться не стоит. У него очень сильная способность, и как «одаренный» он, безусловно, очень талантлив.       – Чего? – шокировано распахнув глаза, я в смятении уставилась на старика, думая, что ослышалась или просто неправильно его поняла. Однако твердый взгляд Ягами говорил об обратном, не давая повода усомниться в услышанном. – Мори «одарённый?!» Да быть не может… Это же ещё больше усложняет ситуацию.       Данная новость действительно произвела на меня сильнейшие впечатление, спутав все карты, разрушая прежние планы, ведь теперь ситуация приобрела еще более мрачные оттенки. Как Мори мог умолчать о такой важной детали? Мало того, что у него на уме одни кровавые планы, так он еще и «одарённый», а значит, гораздо более опасный человек, чем я думала. Свою способность он может применять для совершенно разных целей, а зная его характер, можно с полной уверенностью предположить, что этот дар будет использоваться с дурными намерениями, и я тоже могу попасть под этот каток! Как защитить себя от мужчины в теории я знаю, но каким образом защищаться от его сверхъестественности – понятия не имею. И что это за чувство появилось в глубине моей души? Такое вязкое, колючее… Неужели это страх перед доктором?       – Да, моя дорогая, влюбиться в «одаренного» – это действительно испытание. Но никогда не воспринимайте это как наказание или как действительно серьезную проблему. Все «одаренные» – совершенно не похожие друг на друга личности, и зачастую специфика способности является отражением их характера. Но мы такие же люди, как и вы – из плоти и крови.       Закончив объяснения, старик ободряюще улыбнулся, что заставило меня всей душой поверить в его слова. Я доверяла его жизненному опыту, который нес в себе светлую мудрость без желания причинить кому-либо вред. Наставления Ягами-сана действительно мне помогали, а еще, я полностью ему доверяла, ведь он сам являлся «одарённым», поэтому знал, о чем говорил. Но волнение всё равно засело глубоко в моем сердце, что сильно меня удивило, ведь раньше я думала, что при встречи с «одаренным» обязательно попытаюсь с ним подружиться. Я считала, что иметь такого друга – интересно и здорово. Вот только сейчас у меня появились сильные сомнения по этому поводу, и мне нужно время, чтобы их преодолеть.       – Если Мори «одаренный», то какая у него способность? – осведомилась я, решив, что если Ягами осмелился приоткрыть мне часть карт, то пусть уж тогда раскрывает их до конца. Я должна знать к чему себя готовить.       – Его способность носит название «Vita Sexualis», – сразу же отозвался старик, понимая суть моих намерений, и, кажется, он меня полностью поддерживал, поэтому не стал скрывать дальнейшей информации. – Златовласая девочка Элиза. Она и есть его способность. У нее исключительно боевой характер, несмотря на то, что снаружи она выглядит, как самый обычный ребенок.       – Что? Элиза? – этой новости я удивилась чуть меньше, ведь о не человеческой природе этой девочки подозревала с самого первого дня нашего знакомства. Я даже немного расстроилась, ведь мне нравилось воспринимать блондинку как человека, нравилось верить в её человеческое сердце. А теперь что? – Неужели такое возможно?       – Да, – с улыбкой вздохнул старик, подтверждая мои слова. – И мне очень жаль эту девочку... А, кстати, мы уже пришли.       Сказав это, Ягами медленно остановился, и звуки его трости перестали эхом разносится в вышине узких улочек. Я удивилась. Не знала, что у нашей прогулки будет конкретное место, к которому мы направлялись.       Оглядевшись по сторонам, я увидела, что мы стоим в середине небольшой брусчатой площадки, прямо перед квадратной аркой и, кажется, за ней находился выход из лабиринта этих запутанных улочек. Мне слышался шум оживленной трассы, по которой вихрем проносились машины. Это была не та пустующая дорога, вдоль которой мы шли, когда покинули приделы парка. Этот шум был наполнен суматохой людей, их звонкими голосами, чьи речи мне так и не удалось разобрать.       – Не знала, что у нашей прогулки будет конкретное место прибытия, – озвучила я свои мысли, с интересом рассматривая громадную чернеющую арку. Вроде в ней не было ничего необычного, арка как арка, но взгляд почему-то цепляла. Возможно, виной этому являлось панно из цветной мозаики на её вершине. Стоя на земле, мне было тяжело разглядеть сюжет этой цветной картины, кажется, он изображал иллюстрацию из какой-то народной японской сказки, совершенно мне неизвестную.       – У любой прогулки есть конкретное место прибытия, даже если гуляющий бродит без цели, – со вздохом заметил Ягами, делая несколько шагов в сторону арки. – Именно здесь мы с вами и простимся, дорогая Елена; там, куда я сейчас направлюсь, вам со мной нельзя. К тому же меня, порядком, заждались на той стороне.       – Но как так? Мы же еще не договорили, – не на шутку переполошилась я, осознавая неминуемость нашего расставания. Я знала, что эта прогулка не продлится долго, Ягами предупреждал об этом, но, по сути, мы успели обменяться лишь парой фраз. Я даже не успела толком сказать ему, как он для меня дорог. Мне не хотелось возвращаться в реальность, ведь здесь у меня не болела нога и я не желала вернуться в жизнь, где есть тупая боль и инвалидное кресло.       – Думаю, мы уже достаточно сказали друг другу, – поспешил успокоить меня старик, понимающе кивая головой. – Запомните сегодняшний разговор, больше такого не повториться. Это последняя наша встреча. Вам повезло, что ваши чувства не переросли в настоящую любовь, не позволяйте этому случится. Если останетесь с этим человеком сейчас, то совершенно точно погибните. Оставьте его, потому что ни одной силе на свете не изменить его планов. Лишь зря загубите собственную жизнь. Вы должны ждать. Ждать того часа, когда можно, а главное нужно будет любить. За время этой разлуки вы должны обдумать многое, но самое главное – должны четко понять, что опасность будет ходить рука об руку с этим человеком до конца его дней, поэтому вы должны будете в первую очередь принять именно её. Если в течение жизни вы передумаете и отдадите свое сердце другому человеку, я буду даже рад.       – Но почему вы так уверенны, что в будущем наши с ним пути обязательно пересекутся? И когда наступит это будущее? Сколько мне ждать?! – срываясь на крик, я с тоской наблюдала, как фигура Ягами-сана стала надрывно мерцать золотистым светом. Поднялся сильный ветер, бросивший мне волосы в лицо; он закружил пургу из белых лепестков сакуры, водоворотом касавшихся ног старика, после чего, лепестков стало в разы больше и они буквально поглощали его силуэт. А он улыбался, легко и счастливо, объятый теплым золотом света, который с каждой секундой становился всё ярче, ослепляя меня.       – Верьте мне, Елена, – раздался его громкий и уверенный голос из поглощающего вихря цветов и яркого света. Я уже с трудом могла видеть его лицо, и только голос остался свободным. – Я точно знаю, что пройдет не так много времени и вы обязательно встретитесь; мне теперь вообще многое стало известно, так что ни на миг не сомневайтесь в моих словах. Однажды вы совершенно случайно окажетесь в нужное время в нужном месте, и миллионы дорог сойдутся в одной точке. Главное – ждать.       Улыбнувшись в последний раз, старик медленно опустил свои веки, принимая лепестки сакуры, как нечто должное. Мне казалось, таким образом он отправлялся в иной мир, поэтому я ничего не могла с этим поделать. Через несколько секунд ветер стал затихать, лепестки безжизненно осели на асфальт, яркий свет прекратился. На душе воцарилась пустота. Все закончилось. Но разве это повод, что бы унывать? Нет. Ведь я-то жива. А, значит, я еще обязательно обрету множество хороших и добрых людей в своей жизни. Но, как же мне всё-таки повезло быть знакомой с таким замечательным человеком как Ягами Оттори. Я его не забуду. Просто не смогу. Спасибо вам, Ягами-сан. Спасибо за всё.