Роза цвета аметиста

«Часто случается, что именно с пустяка начинаются самые важные в мире вещи». Харуки Мураками. Норвежский лес.

      – Кремовый или песочный, – задумчиво протянула я, закусив нижнюю губу и слегка склонив голову набок для более удобного обзора.       На мониторе компьютера высвечивался почти готовый эскиз для очередного клиента, вот только я никак не могла определиться с окончательным выбором оттенка для обоев, которые заказчик настоятельно рекомендовал выполнить в «типа бежевой» палитре цветов. Сказано – сделано.       В оттенках я разбиралась хорошо, как и положено дизайнеру, труднее всего было определиться с их окончательным выбором, ведь на глаз все они и в самом деле казались одинаковыми, но когда смотришь на них в сочетании друг с другом, то одни оттенки всегда выгладят красивее других, и наоборот, что создавало настоящую дилемму. Пожалуй, это и было настоящим адом для дизайнера. Ненавижу неопределенность.       – Или может взять сливочный... – наклоняя голову сильнее и прищуривая глаза, я в очередной раз щелкнула мышкой в палитру цвета на экране, придавая обоям комнаты еще более мягкий цвет. Однако как раз в этот момент мою идиллию прервал звонок мобильного телефона, и, не желая отвлекаться от работы, я на автомате сняла трубку.       – Да, говорите, я вас слушаю, – зажав трубку между плечом и ухом, я возвратила задумчивый взгляд на свой эскиз, клацая пальцем по компьютерной мышке, дабы сменить очередной оттенок бежевого, как вдруг пронзительный голос по ту сторону аппарата заставил меня вздрогнуть и едва ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности.       – Поздравляю с грядущим отпуско-ом! – набатом возвестил меня детский голос, звучащий с такой пронзительностью, что мне всё-таки пришлось перехватить телефон в руку и слегка отстранить его от уха, пока моя перепонка была еще целой. Элиза явно находилась сегодня в ослепительном настроении, на что я лишь устало закатила глаза.       – Элиза, я же просила не звонить мне в рабочее время, и отпуск у меня начинается лишь через три дня, так что рано пока поздравлять, – попыталась я объяснить ситуацию, однако девочка на другом конце провода беззаботно вздохнула, заранее зная, что отвертеться от разговора с ней у меня все равно не получиться. Да я и сама это прекрасно осознавала, а потому лишь расслабленно откинулась на спинку кожаного кресла, расстегивая верхнюю пуговицу пиджака и мысленно думая о том, что ей и в правду было нечем заняться в Портовой Мафии, раз она так часто мне названивала.       «Эх, я же просила Мори, чтобы он следил за ней, неужели ему так нравится доставлять мне неудобства? Хотя, наверное, так и есть».       – Это не важно, все равно он настанет совсем скоро, а это значит, что пришло время рассказать тебе про мой сюрприз, – радостный голос блондинки в один миг наполнился звенящим лукавством, и я буквально нутром почувствовала, как она улыбается. Мое очередное замечание по поводу того, что нельзя было звонить мне в рабочие время, было полностью ею проигнорировано, на что я повторно закатила глаза, снисходительно и шумно вздыхая. В конце концов, если она что-то вбила себе в голову, то обязательно этого добьется, и мне ли об этом было не знать.       – Элиза, ну что ты там опять придумала? Я же тебе говорила, что дни своего короткого отпуска сто процентов проведу заграницей, поэтому я не останусь в Йокогаме, что бы ты там не затеяла, – уже и не помню, в который раз я объясняла блондинке про этот факт, но каждый раз она будто меня не слышала, будучи полностью уверенной в том, что во время моего недельного отпуска мы станем видится с ней гораздо чаще и проводить время вместе за разными развлечениями. В то время, как я сама хотела улететь на пару деньков в другую страну, дабы сменить обстановку и набраться новых впечатлений перед грядущим грандиозным проектом. Этот проект будет моей первой самостоятельной работой, я должна была показать себя с лучших сторон, а значит, что перед его реализацией я должна была как следует отдохнуть и набраться необходимых сил, и желательно подальше от надоевшей Японии.       – Тебе понравится моя идея! Просто загляни на электронную почту, – девочка и не думала униматься, ее голос продолжал сочиться лукавством, что выдавал ее с потрохами, а ведь мне действительно стало страшно заглядывать туда, вдруг там и в самом деле нечто такое, отчего я не смогу отделаться. – Давай скорее, я хочу знать твое мнение.       Блондинка меня поторапливала, и я с очередным снисходительным вздохом вновь наклонилась к монитору компьютера, сворачивая вкладку с эскизом и вылезая в интернет. Входящих писем на ящике, как обычно, висело очень много, и все они были исключительно по работе, но письмо от блондинки я откапала быстро, за время нашего общения я выучила ее почтовый адрес наизусть, который, кстати, не имел обратной связи, и должно быть это было сделано для безопасности Портовой Мафии. Сложно вообще осознавать, что ты общаешься с таким людьми, но ведь я знала Мори и Элизу, когда те еще не были настолько опасными личностями, и надо сказать, что с тех пор мое отношение к ним мало в чем изменилось. Естественно, прошедшие десять лет наложили своей отпечаток на наше общение, но даже они не способны были помешать моему желанию сблизиться с Мори Огаем, который на нынешний день являлся одной из самых поразительно-опасных персон в городе.       – Погоди, Элиза... Это что? Электронные билеты во Францию? Серьезно? – я не поверила своим глазам, когда получила уведомление о покупке онлайн билетов на троих человек, причем кроме меня, там были два имени неизвестных мне людей, но я быстро смекнула, что под этими шаблонными именами скрывается личности Огая и Элизы, ведь не могли же они покинуть страну под своими настоящими инициалами, хотя, на самом деле, могли воспользоваться и частным авиарейсом. Для Мори это была не проблема. Но все же.… Какого черта они там задумали?       – Именно так! Мы втроем летим в Диснейленд! Правда здорово? Это была моя идея, думаю, тебе очень понравится, там продают столько вкусностей! А еще в Париже сейчас проходят сплошные распродажи! Только мы не пойдем на них до тех пор, пока я не увижу замок Золушки.       Чертовка. Ну, ведь знает, чем меня подкупить. Даже спустя десять лет я не утратила своей сумасшедшей любви к вкусной пище, а распродажи так вообще, словно манна небесная для любой женщины.       Однако столь резкое предложение заставило меня растеряться и, честно говоря, негодовать над сложившейся ситуацией. Если взять в учет прошедшие десять лет, что пролегли между мной и этой криминальной парочкой, то совместная поездка заграницу была уж слишком стремительным шагом к нашему сближению. С одной стороны, это было вроде хорошо, но вот с другой – страшно и не понятно. Вдруг мы не сможем наладить прежние отношения? Вдруг это проверка на то, готова ли я принять их настоящих? Что делать? Как себя вести? Я понятия не имела. Поэтому для приличия решила сперва поломаться, ибо душа пустилась в водоворот внушительных противоречий.       – Погоди, Элиза, не беги вперед паровоза, это слишком неожиданное предложение, мне нужно время, чтобы подумать. И погоди минутку... А почему я лечу во Францию на сутки раньше, чем вы с Мори? – недоуменно поинтересовалась я, внимательнее изучив билеты, на которых совершенно точно стояли две разные даты. Но вместо девочки к телефону подошел уже некто иной, и я немного вздрогнула, услышав по ту сторону мобильника до боли обаятельный баритон.       – В целях безопасности, Вангард, могла бы уже и привыкнуть, – в флегматичной манере заметил Огай, с едва уловимыми нотами усмешки в голосе, что сделало его речь более живой и восприимчивой для слуха. Отсутствие эмоций – это, пожалуй, самое главное изменение, произошедшее с Мори за десять минувших лет, ведь теперь его поведение строго делилось на два конкретных образа. Первый – серьезность и флегматичность, с которыми он привык проводить большую часть своего времени и общаться с подчиненными. И второе – это веселое умопомешательство, с которым он привык находиться в обществе Элизы или же со мной, словно пытаясь соответствовать своей ранней личности нелегального доктора.       Я вздохнула, понимая, что раз он не воспользовался частным самолетом, то не хотел привлекать к своему приезду излишние внимание как со стороны французских пограничников, так и со стороны своих собственных подчиненных, которые знать ничего не знали о моем существовании в жизни их драгоценного босса. Что было для меня большим плюсом.       – В целях безопасности или же в целях маскировки, а? – более точно перефразировала я его слова, ткнув в самую суть наших нынешних отношений. Мы были с ним кем-то вроде старых друзей, скорее даже приятелей, которые знали друг друга не так долго, но между которыми успела завариться нехилая каша из множества «но», что не давало покоя нам обоим уже очень долгое время. Что-то должно было произойти. Но то, что Огай не прекратил общение со мной после той роковой встречи в переулке, уже было хорошим знаком, а значит, нужно было заново перебирать связку ключей в поисках одного единственного ключика, который бы открыл мне его сердце. Интересно, а там от сердца-то хоть что-то еще осталось? По идее, должно. Но на мой скользкий вопрос Огай позволил себе коротко рассмеяться, видимо понимая, что, сколько бы времени не минуло, но мой характер останется неизменным.       – И то, и другое, – коротко ответил он, вновь возвращая своему голосу привычное спокойствие и львиную долю уверенности. –Маскировка, прикрытие, две разные даты в билетах… Уже чувствуешь себя девушкой Бонда?       Вот теперь уже пришел мой черед смеяться. Девушкой Бонда? Это было слабо сказано. Скорее я чувствовала себя канатоходцем, что ходит по тонкой натянутой леске, балансируя над пропастью, глубиной в тысячу ярдов, не зная, в какой момент эта самая леска могла оборваться. Что тогда будет... Эх, не представляю. С такой «профессией», как у Мори, загадывать что-то даже на самое ближайшее будущее является большим риском, так что глупо было с моей стороны отказываться от мирных дней, что я могла провести в его обществе. Нужно было ловить каждый момент, как тогда, когда я работала у него секретаршей. Да, пожалуй, так будет правильно.       – Тоже мне, спец-агент в больничном халате, – усмехнулся я, перекидывая одну ногу на другую и вновь облокачиваясь на спинку своего большого кресла, и принимаясь слегка в нём крутиться. Если бы Мори и вправду был всего лишь простым секретным агентом правительства, я бы волновалась за него гораздо меньше, твердо зная, что закон на его стороне. Но, к сожалению, он был босом Портовой Мафии – той самой короной, что венчала преступный мир Йокогамы. И, честно сказать, я обалдела, когда узнала об этой новости. Хоть и частично, но он управлял этим городом, а значит, что его самая дерзкая мечта всё же осуществилась.       – Ну, так что? Она едет? Ты можешь перестать говорить с ней о посторонних вещах и перейти к делу? – послышался серьезный голосок девочки, по-видимому, крутящейся где-то недалеко от Мори, на что я умиленно растянулась в улыбке. Ей и в самом деле было важно мое согласие, поэтому Огай с холодной усмешкой послушал ее и решительно произнес:       – Элиза-тян так расстроиться, если ты не поедешь. Боюсь, она не простит мне такого упущения. Решайся, Вангард, кто знает, когда у меня еще появиться столько свободного времени. К слову, летим мы не надолго, всего на три дня, и поверь – это максимум свободы, что я могу себе предоставить.       Я лишь обреченно вздохнула. Огай был, безусловно, прав. Глупо отказываться от возможности побывать в его обществе, тем более, когда все расходы за эту поездку он брал исключительно на себя, и смена обстановки для него тоже будет полезной. Да и в Диснейленде я давно мечтала побывать. Ему даже повезло, что сейчас мне было не двадцать, иначе вместо одного ребенка ему бы пришлось следить за двумя, ведь я бы не успокоилась, пока не облазила весь парк развлечений вдоль и поперек, попутно разоряя палатки со сладостями. Эх... Даже обидно немного. Тем более, раз он так упорно скрывает мое существование от своих подчиненных, значит, я важна для него, ведь каждый раз, когда он и Элиза встречаются со мной, охраны с ними не бывает. И как ему только удается оправдывать это перед своими подчиненными?       – Конечно же, я еду, ведь я знаю, что тебя устроит только положительный ответ, – ответила я, возлагая на эту поездку немало своих надежд.

*****

      – Mlle, c'estfini. S'ilvousplaît, laissez-moipartir*, – настойчиво требовал аниматор, старательно пытавшийся оттащить испуганную меня от своего тела. Но я ни слова не поняла из того, что сказал мне этот лягушатник. Сейчас я вообще очень плохо соображала, ведь эта десятиминутная гонка на сатанинском аттракционе едва не отправила меня на тот свет. Как же хорошо, что весь этот кошмар наконец-то закончился! Я ведь даже не ожидала, что знаю столько разных молитв на русском, английском и японском языках, которые сквозь дикий крик я старательно повторяла всю минувшую поездку. Что б я еще раз согласилась залезть хоть на что-то в этом месте – да никогда в жизни! Эта поездка слишком дорого мне обошлась! Я и не помню, когда в последний раз испытывала столь жуткий страх в своей жизни. В итоге, как только аттракцион остановился, я мертвой хваткой вцепилась в первого подошедшего ко мне человека, испуганно хватаясь за него, как за спасительную соломинку. Сердце стучало в ушах диким набатом, разрывая своим бешеным ритмом черепную коробку на сотню частей. Страх все еще отчетливо скользил во всем теле, катком проходя по каждой оголённой нервной клеточке, заставляя дрожать, подобно загонному в угол зверю. Черт бы побрал этот Диснейленд!       – Если я не ошибаюсь то, этот человек говорит тебе, что все уже закончилось, и чтобы ты оставила его в покое.       Насмешливый голос Мори послышался откуда-то из-за моей спины, а после его руки уверенно легли на мои дрожащие запястья, заставляя меня выпустить футболку аниматора из онемевших от ужаса пальцев.       – Please, forgiveus**, – извинился он на английском, каким-то невероятным чудом сумев оторвать меня от чужого тела.       Огай продолжал удерживать меня за запястья, невольно прижимаясь к моей спине и утягивая прочь от этого адского агрегата. Я убью этого лягушатника! Никогда не забуду его лживые насквозь слова: «Нэт, нэт, мадмуазель, это нэ так страшно, как кажитьца на пэрвыйвзглядь. Фсё будить холошо». Ну, не падла ли? Так меня обмануть! Но я тоже хороша, видела же с самого начала как действует эта штука, на кой черт я поверила этому картавому?       Не помня себя от страха, я, как заколдованная, следовала в направлении Мори, точнее это он подталкивал меня вперед со спины, ведь я была не в силах осознать, что все уже позади, и что меня больше не вращает со скоростью света в разные стороны. Однако колени по прежнему предательски подгибались, руки дрожали, а мир в моих глазах продолжал вращаться, застилая окружающую реальность россыпью цветных пятен. Меня однозначно сейчас вырвет.       – Ух, это было, конечно, здорово, но не достаточно, чтобы впечатлить кого-то, вроде меня! – восхищенный голос блондинки, раздался совсем рядом со мной, в очередной раз вспоров бедные барабанные перепонки и заставляя плывущее сознание вернуться обратно в реальный мир. Повернув голову на источник звука, я увидела подле себя веселящуюся проблему, в глазах которой мерцал дикий восторг, а улыбка на губах едва ли не растекалась всеми оттенками счастья. Ее золотистые волосы здорово растрепались, бантик, что ранее был на макушке, несчастно повис на затылке, однако, мне казалось, что Элиза этого просто не замечала. Черт, если ее не впечатлила эта сумасшедшая штука, то что ей вообще было нужно? Прыгнуть с высоты Эйфелевой башни без парашюта?       Я поражённо усмехнулась, наконец немного совладав с бушующим ураганом эмоций в душе, и чувствуя, как на голове теперь вместо прически творился настоящий кавардак.       – Тише-тише, Элиза-тян, не стоит так открыто улыбаться, когда другому человеку рядом с тобой настолько плохо. Видишь, наша драгоценная Елена-сан едва дышит, – не без издевки в голосе, улыбнулся бывший доктор, смотря на блондинку умиленными глазами и продолжая подталкивать меня вперед. У меня и вправду дыхание перехватило от такой наглости. Как он мог издеваться надо мной? Конечно, сам ведь он туда не полез, предпочел остаться на земле, а вот я повела себя, как последняя идиотка, поддавшись на уговоры Элизы и проклятого аниматора. Будь он проклят!       – Прости, Бэл, просто ты казалась мне намного смелее, когда садилась на этот аттракцион. Ты же сама рассказывала, что в прошлом очень любила проводить время в парке развлечений, – умерев свой пыл, сообщила блондинка, беря из рук нанятой Мори частной охраны, связку шаров, что мы собрали из каждой точки Диснейленда. В то время, как я в свою очередь, наконец, обрела возможность говорить, а точнее буйно возмущаться:       – Вот именно, что это было в прошлом! Я уже и не помню, какого это! Больше ты меня ни на один аттракцион не затащишь! Я натерпелась сейчас такого страха, что до конца своих дней вспоминать буду. Это было просто ужасно!       – Ужасно интересно? – виновато улыбнулась мне девочка, стараясь найти в произошедшем кошмаре положительные моменты, на что я лишь пылко отрезала:       – Нет! Просто ужасно! И совсем, совсем не интересно, – прорычав что-то невнятное, я с нервным видом смогла облегчённо вздохнуть, понимая, что сама виновата в случившемся, и что в молодости у меня и в самом деле отсутствовал инстинкт самосохранения!       Ощутив твердость земли под ногами, я смогла-таки взять себя в руки и отлипнуть от груди Огая, все это время поддерживающего меня сзади. Мы уже успели покинуть смотровую площадки аттракциона и теперь оказались возле какого-то огромного фонтана, чьи брызги могли достигать моего лица даже с дальнего расстояния. Погода было безоблачной. Солнце светило высоко. Настроение посетителей зашкаливало. И только я одна, походу, никак не могла успокоиться, поворачиваясь к Огаю с истерикой на лице.       – Нет, ну это действительно был кошмар! Боже, спасибо тебе огромное, что дал мне сил вытерпеть весь этот ужас. Клянусь, больше никаких экстремальных развлечений, только тихая и размеренная прогулка, – обратилась я к небу с довольно громким и отчаянным заявлением.       Мори же на мои слова растянулся в коварной усмешке. Он просто не мог спокойно реагировать на мое вздернутое настроение и не подначиватьменя своими улыбочками. Кажется, его реально забавляла вся эта ситуация, так же, как и Элизу, в ослепительном настроении идущую рядом. Девочка все еще прибывала под впечатлением от «веселых» пыток на агрегате смерти, и ей явно не было серьезного дела до моих истерик. Что ж, ребенок есть ребенок. Однако я в тот же момент почувствовала, как земля стала вновь уходить из под ног, в глазах предательски потемнело, а тело стало слегка раскачиваться, будто я вдруг очутилась на палубе корабля во время качки.       – Так, тише-тише, спокойно. Всё хорошо, мы не падаем в обморок, – руки Огая в ту же секунду вновь оказались на моем теле, только теперь он держал меня не за руки, а за плечи, старательно пытаясь помочь сохранить равновесие. Голова стала кружиться, губы неметь, а звуки окружающей суматохи стали на несколько тонов тише, погружая меня в странного рода вакуум и напуская непроглядную пелену на глаза. Кажется, теперь он действительно был обеспокоен, переключаясь из обычного беззаботного режима в рабочий режим экстренного врача, и принимаясь приводить меня в чувства.       – Елена, смотри на меня, всё хорошо, не отлучайся, пожалуйста, ты нам с Элизой-тян еще очень нужна, – и тут же я почувствовала, как меня посадили на что-то твердое. Кажется, это был край фонтана, возле которого мы стояли, ибо прохладные брызги стали отчётливее бить в мое пылающие лицо. Это даже ободряло немного. Погодка сегодня была уж очень жаркой.       Бессильно тряхнув головой, я постаралась отогнать белую пелену перед своими глазами, старательно их зажмуривая, и припадая пальцами к переносице, дабы хоть как-то избавиться от головокружения.       «Вот зараза, еще не хватало проваляться в кровати в свои последние дни в Париже! А ведь впереди у нас еще столько планов...»       Шумно вздохнув, я почувствовала, как пальцы Мори припали к моему немеющему запястью, а сам он стал внимательно смотреть на циферблат наручных часов, по-видимому, принимаясь высчитывать ритмы моего сердца. Да, я чувствовала, как оно колотилось, едва ли не прошибая своими ударами грудную клетку, и я знала, что это было совсем не хорошо.       – Нет, ну вы чего? Серьезно, что ли? Только не сейчас, Бэл, пожа-а-алуйста, – жалостливого протянула блондинка, изображая из себя убитую горем мать Терезу. Она обиженно надула губы, явно понимая, к чему все идет, и такой расклад событий ее совсем не устраивал. Ну, еще бы! Для нее в этом месте осталось куча всего неизведанного, а тут я торможу ее со своим внезапным приступом, да еще и Мори отвлекаю. Я бы на ее месте тоже расстроилась.       – Элиза-тян, не мешай, ты только отвлекаешь, – вместо меня отозвался Мори, весьма увлеченный процессом своей работы, на что блондинка лишь возмущенно приоткрыла рот, но вмешиваться больше не стала. Было видно, что она рассердилась на его серьезный тон и обязательно это припомнит.       – В висках стучит? Подташнивает? – спокойно осведомился Мори, даже не заметив изменившуюся в лице девочку, что демонстративно скрестила руки на груди и отвернула голову. Я попыталась прислушаться к своим внутренним ощущениям: виски и вправду тянуло неизвестной мне силой, а чувство тошноты не покидало с тех пор, как я сошла с аттракциона, так что на вопросы Огая уверенно кивнула головой, предчувствуя надвигающийся приступ слабости. Резко захотелось прилечь, поспать, лишь бы никто не тревожил, а еще в голове стоял противный звон, усугубляющий и без того плачевное положение.       – Кажется, у тебя очень высоко подскочило давление. Пульс просто запредельный, на такой жаре это добром не кончится, – обреченно вздохнул Огай, приподнимая мою голову обеими руками и стараясь всмотреться на размер зрачков в моих глазах.       – Это всё... Из-за того ужасного агрегата пыток... Прости...       Мой голос звучал вяло, силы покидали меня, а лучи солнца казались невыносимо яркими, отчего я вновь принялась щуриться, стараясь вытряхнуть из головы вязкую усталость. Видимо, из-за своей глупости я испортила день всем, и самой себе в том числе. Черт. Неудобно получилось. Однако даже через силу я не могла заставить чувствовать себя лучше. Тем более сейчас, когда больше всего на свете мне хотелось оказаться лежащей в кровати под охлаждающими потоками кондиционера.       – Тебе не за что извиняться, поверь, – ободряюще улыбнулся Огай, оставляя меня в покое и поворачивая голову в сторону надутой, как шарик, блондинки, смотревшую на нас с видом, требующим немедленных объяснений.       – Элиза-тян... – хотел было начать Мори, расплываясь перед девочкой в ослепительной улыбке, на что та резко отрезала.       – Нет! Я сюда прилетела не стены в гостинице рассматривать, к тому же, день только в самом разгаре, я не хочу его упускать! – надувшись пуще прежнего, девочка сердито уперла руки в боки, напрочь позабыв о том, что в руках у нее все это время находилась большая связка шаров, что принялась стремительно подниматься к небу.       – Эм, Элиза-тян... – попытался предупредить ее Мори, указывая пальцем вверх, но блондинка сердито проигнорировала и этот жест, еще больше нахмурившись.       – Пусть Бэл едет в гостиницу одна, а мы останемся тут. В конце концов, ты можешь отправить с ней кого-то из охраны, так ведь всем будет удобно. Правда, Бэл?       Настроение девочки упало на несколько планок ниже, я знала, что она понимала возникшую ситуацию и искренне сопереживала мне, однако в силу своего детского характера не могла отказаться от развлечений в таком удивительном месте. Будь мы еще в обычном парке аттракционов, она бы, скорее всего, согласилась и поехала вместе с нами обратно в гостиницу, но ведь мы находились не абы где, а в Диснейленде! В самом сказочном месте Франции! Поэтому я отлично ее понимала и пришла к выводу, что выдвинутая ей альтернатива не так уж и плоха.       – Элиза права, до гостиницы меня довезет охрана, а там я приму таблетку и лягу отдыхать, это несправедливо утаскивать вас за собой из такого сказочного места.       Лично меня уже не удерживало ничего: ни красота Диснейленда, ни многочисленные прилавки со вкусностями. Самочувствие было настолько фиговым, что хотелось тупо завалиться в постель и проспать как минимум до вечера. Хорошо, что я еще догадалась взять из Японии аптечку с нужными лекарствами, где разнообразие таблеток могло запросто посоперничать с любой местной аптекой. Я же себя знаю, хоть в двадцать лет, хоть в тридцать, но со мной обязательно что-то будет происходить, и непременно в те моменты, когда напасти ожидаешь меньше всего. Вот как сейчас, например.       Мори посмотрел на меня немного удивленно, словно не ожидая, что я так быстро соглашусь уехать, а после нахмурился, видимо, понимая, насколько плачевным было мое состояние.       – Ты уверена, что справишься одна? – серьезно переспросил он, приподнимая мою голову за подбородок, и проницательно заглядывая в синеву моих глаз. А я почувствовала, что сердце от его аметистового взгляда медленно замирает, как тогда, десять лет назад, когда я любовалась этим оттенком при каждой удачной возможности. Вдоль позвоночника поползла знакомая вереница мурашек, заставляющая меня поежиться и слегка передернуть плечами.       «Боже, как же я его все-таки люблю...»       При мысли об этом, и о том, что он и в самом деле за меня переживает, мои губы расплылись в слабой, но искренней улыбке, на что Мори повторно удивился, вскидывая тонкие брови. И как только я дала ему утвердительный ответ, наполненный иронией голос Элизы заставил нас обоих прервать поток размышлений и повернуть головы в её сторону.       – Шарики улетели! Катастрофа! Ринтаро, мы срочно должны обойти все палатки и собрать точно такую же связку, как эта! Учти, я помню каждый шарик, что улетел, – привередливо объявила девочка, указывая пальцем на небо, на голубом просторе которого еще виднелась громадная связка разноцветных шаров, то ли случайно, то ли специально упущенная блондинкой. М-да... Это у нее такой новый метод издевательства над Мори, что ли? В таком случае, ему не позавидуешь... И, кажется, он об этом прекрасно знал, ибо в следующую секунду с его губ слетел обреченный вздох. Отрывая взгляд от лицезрения небесного полотна, он вновь посмотрел на меня.       – Она хоть и милая, но я всегда знал, что дьявол тоже когда-то был прекрасным ангелом, и поэтому... Если ты собралась бежать в гостиницу, то сейчас самое время, чтобы это сделать.

*****

      Вечерело. Я не спеша вышла на просторный балкон в своем номере, кутаясь в шелковую мантию в попытке спрятаться от прохладного ветерка, остужающего землю, но при этом понимая, что шелк крайне плохо спасает от холода. Здесь, на высоте в сорок семь этажей, вид на вечерний Париж расстилался даже красивее, чем со смотровой площадки на вершине Эйфелевой башни. Кстати, ее отсюда тоже было видно, пусть она и располагалась достаточно далеко от нашей гостиницы, но не узнать ее изящный силуэт вдалеке было невозможно.       Город казался словно игрушечным, как будто кто-то собрал его из конструктора у меня на полу. Огни зажигались один за другим, незаметно, обыденно, как и всегда, как и положено. Только для меня этот вечер, этот день, совсем не был обыденным. Для Парижа – да, но не для женщины, что приехала сюда на три дня, и старалась сохранить в своей память каждое мгновенье этой волшебной поездки.       Небосклон застилал пронзительно рыжий закат, будто огнем окрашивающий улицы и шумные проспекты, предвещая наступление теплой и безветренной ночи. Небо и вправду словно намазали абрикосовым джемом, заставляющее обращать взоры туристов и местных жителей на свою красоту. Так ярко, даже глаза немного режет.       Я вздохнула от переполняющих мое сердце эмоций и той красоты, что я заворожено лицезрела с высоты чуть ли не птичьего полета. Главное всё это запомнить... Всё-всё, до мельчайших деталей.       Неожиданно в комнату постучали, но я не услышала этого стука, так как находилась слишком далеко от двери. Да даже если бы я и услышала, то не удивилась бы личности гостя. Я знала, кто это был. И сейчас этот «кто-то», не дождавшись разрешения войти, тихонько приоткрыл дверь, проскальзывая внутрь, подобно тени.       Мори.       Он вернулся из Диснейленда около часа назад, предварительно прислав в мой номер бутылку дорогого вина и корзину с фруктами, среди которых я нашла небольшую записку:

«Сухое вино помогает снизить давление, а так же успешно лечит любые душевные раны. Мне можно верить, я же всё-таки бывший доктор.

С благосклонностью к твоей прекрасной персоне, Мори Огай»

      Я улыбнулась, вспоминая такие простые, казалось бы, слова, но которые буквально по швам трещали от искренности. Я не знала, что за десять лет он научился так красиво писать письма. Ах да, там же еще был пресловутый постскриптум, при воспоминании о котором улыбка на моем лице стала еще шире:

«P.S. Пить в одиночестве женщине не пристало, надеюсь, ты позволишь заглянуть в гости».

      Да уж... А ведь еще десять лет назад я бы ни за что не поверила, что он способен на такие изящные слова, скорее подумала бы, что он вычитал их в очередной книге. Хотя, может быть, так оно и было?       – Не холодно? – услышала я ровный голос за своей спиной, заставляющий меня слегка вздрогнуть и почувствовать легкое смущение внутри грудной клетки, ведь за время своего гордого одиночества я успела обдумать несколько вариантов окончания сегодняшнего вечера. Вечера, который Мори Огай, видимо, твердо решил провести в моем скромном обществе.       Делая улыбку более мягкой, я вполоборота развернулась к источнику голоса, слегка облокотившись о мраморные перила балкона, чувствуя, как прохладный ветерок стал осторожно перебирать концы моих длинных волос.       – Не сказала бы, – так же спокойно ответила я, убирая одну прядку волос за ухо и с улыбкой поправляя сползающую мантию на своих плечах. Глаза Мори в этот момент отражали рыжий закат заходящего солнца, переливаясь светом тысячи бликов на дне малиновых радужек, отчего стало казаться, что его глаза будто бы светятся изнутри. Лицо бледное, как и всегда, даже казалось еще бледнее, чем во времена нашей былой юности, в связи с чем четкий контраст между волосами и кожей стал еще сильнее привлекать внимание.       Я вздохнула, наблюдая, как он легко складывает руки за спиной и направляется в мою сторону, при этом переводя взгляд на чарующий небосклон, который сегодняшним вечером просто не мог не привлекать внимания. Он встал по левую сторону, чуть слышно вздыхая. Было видно насколько он умотался за этот день, ведь зная Элизу, я могла с точной уверенностью заявить, что «невинная» выходка с шарами не была последней в ее списке. Блондинка до сих пор единственная, кто мог выматывать доктору нервы. И это, по-прежнему, меня веселило.       – Как ты себя чувствуешь? Давно проснулась? – вновь поинтересовался его ровный голос, после чего он мельком бросил взгляд в мою сторону, старательно цепляя внимание. Я развернулась, пытаясь вспомнить, когда именно ощутила облегчение. Кажется, это случилось спустя три часа после своего возвращения в номер, и все эти три часа я провалялась в постели, стараясь забыть сегодняшнее катание на аттракционе спасительным сном. И у меня это успешно получилось.       – Примерно четыре часа назад, – ответила я, протягивая в его сторон свою левую руку. – Если хочешь, можешь снова проверить мой пульс.       Улыбнувшись чуть шире, я с замиранием сердца смогла уловить легкую тень эмоций на его спокойном лице. Мори посмотрел на меня совершенно спокойно, но его глаза при этом излучали усмешку, едва заметную, но почему-то добрую. Возможно, где-то там, в глубине его души, еще остался тот харизматичный доктор, живущий своими мечтами и идеями, просто он тщательно скрывался от посторонних глаз, в частности, и от моих тоже. Неужели я действительно так сильно люблю этого человека? Да, конечно люблю. Я ведь уже сотню раз отвечала себе на этот вопрос, но почему-то каждый раз вновь задавала его, наверное, боясь, что мое сердце могло передумать.       – Очень предусмотрительно с твоей стороны, – перехватив запястье моей руки в легком жесте, он снова бросил взгляд на циферблат своих наручных часов, как и днем, принимаясь внимательно следить за движениями секундной стрелки. А я невольно поймала себя на мысли о том, что мне очень нравилось, когда он включал режим доктора. Это заставляло меня волноваться и отчего-то желать продолжения. Но дабы не позволять молчанию заполнить нашу беседу, я решила продолжила разговор.       – Как повеселились? Надеюсь, Элиза в итоге осталась довольной? – в голове невольно всплыл образ ослепительного лица блондинки, которая с самого утра твердила мне о том, что хочет покататься не только на аттракционах, но и в обязательном порядке посетить замок Золушки, наделать кучу фотографий с любимыми героями, помахать рукой параду принцесс и, конечно же, отведать самых вкусных французских десертов, в которых ощущался сладкий дух самого Парижа. И если бы не мое давление, я бы тоже смогла насладиться всем этим потрясающим зрелищем. Однако по лицу Мори не было заметно, что он был счастлив остаться с девочкой наедине, наверняка был страшно вымотан, но, несмотря на это, все равно нашел в себе силы заглянуть ко мне, что страшно льстило и заставляло сердце замирать в чарующем трепете.       – Конечно осталась, иначе я бы сейчас не чувствовал себя настолько убитым, – отпуская мое запястье, коротко ответил Мори, вновь переводя на меня проницательный взгляд своих мерцающих радужек. – Сердцебиение в пределах нормы, однако ты всё-таки немного волнуешься.       С нотами лукавства в голосе вынес он свой врачебный вердикт, на что я не сдержала себя от укора, ведь так нелепо выдать свои чувства могла только я, ну, или какая-нибудь школьница, не знающая толк в отношениях. И, слава Богу, он вновь отправился в комнату, давая мне возможность привести мысли в порядок, а чувства взять твердой рукой под уздцы, иначе совсем бы перестала себя уважать. Спокойствие, только спокойствие. Главное держать перед ним лицо, я же не кисейная барышня из минувшего столетия, верно? Показывать трепет своих чувств так открыто мне явно не стоит, особенно перед его настолько проницательным взглядом.       Как только я пришла к такому выводу, размышляя над основой дальнейшего диалога, мой взгляд снова обратился к небу, такому манящему и спасительному, что стало казаться, будто сама судьба создает все благоприятные условия для дальнейшего развития нашей беседы. Может, это Ягами-сан там колдует? Сидит сейчас на каком-нибудь облаке где-то высоко над землей и раскрашивает небо в персиковые оттенки, дабы создать для нас с Мори романтическую обстановку. Если это так, то спасибо вам, Ягами-сан, вы действительно очень мне помогаете.       – Еще не было в мире такого волнения, которое нельзя было бы снять бокалом вина.       С этими словами Мори вновь появился на балконе с двумя бокалами, наполненными вином, которое я решила не трогать до его прихода. На губах бывшего доктора при этом расцветала улыбка, но не такая открытая, как в юности, а более сдержанная, что придавала ему особый шарм и загадочное очарование. Я невольно поджала губы, подумав о том, что этот бокал он предложил мне явно не в профилактических целях, хотя, на самом деле, одно другому не мешает, и расслабиться мне действительно необходимо.       – Благодарю, – скромно ответила я, принимая бокал из его руки, облаченную в шелковую перчатку. От соприкосновения с этой мягкой тканью в моем сердце приятно кольнуло. Мори вернулся на прежнее место, вставая от меня по левую сторону, все с той же сдержанной улыбкой на бледных губах. Черт, как же мне это нравится.       – Роскошный сегодня закат, – со вздохом произнес его опустившийся голос, который по-прежнему не выдавал в нем должных эмоций.       Он и раньше-то держал себя в ежовых рукавицах, а сейчас и вовсе был сдержанным до предела, заключив себя в такие рамки, что заставляли людей держаться подальше от его скрытности. И, кто знает, может, с его образом жизни это было правильным решением.       – Могу я узнать, какие мысли посещают тебя, когда ты смотришь на такое небо? ­– не отрывая взгляда от чарующей дали города, решил поинтересоваться он, опуская ножку своего бокала на гладкий мрамор перил. А я задумалась, действительно ли его так интересует этот вопрос? Или же он хотел показаться романтиком? Хотя, какая разница, я же чуть ли не единственная, кто знает о его прошлой личности, знает, на что он был способен, поэтому и притворяться кем-то другим у него явно не было смысла.       «О чем я думаю, когда смотрю на это небо? Интересный вопрос. На самом деле, много о чем...»       Но больше всего меня удивляло то, что в погоне за временем люди умудряются не замечать его красоты. Они предпочитают спешить по своим делам, уткнувшись носами в экраны мобильных телефонов, нежели на красоту окружающий природы вокруг. Однако, по правде говоря, лучше бы они научились смотреть под ноги.       Улыбнувшись, я устремила свой взгляд вниз, к земле, где, как муравьи, перемещались люди, уходящие и заходящие в гостиницу, и только потом ответила.       – Я думала о том, насколько же это нелепо все время жить вниз головой, когда над тобой простирается такое небо, – голос прозвучал тихо, но относительно счастливо, и я знала, что мой взгляд в этот момент был наполнен благодатью, ведь сейчас находилась в компании самого любимого человека на свете, который и не подозревает о степени глубины моих чувств к себе. Он может видеть лишь намек на них, но я не боялась ему в этом признаться. Хотя, кого я обманываю – конечно, боялась.       – И когда-нибудь мы все перейдем под его неземной покой. Может, тогда-то мы и заметим его красоту, – так же тихо продолжил Мори, несколько печально завершая мои мысли, что мне совсем не понравилось, ведь для печали в моем сердце сейчас не было места. Я была здесь исключительно для положительных эмоций.       Замотав головой из стороны в сторону, я положила конец всем грустным мыслям, все так же тихо говоря.       – Нет, это слишком печально, давай не будем о будущем, –оторвавшись от балконных перил, я решительно развернулась, чувствуя прохладу мраморного покрытия своей поясницей и смотря теперь только на Мори и никуда больше. Он не прекращал сдержанно улыбаться и, кажется, мысленно со мной согласился, беря бокал с вином в правую руку.       – Тогда давай выпьем, – приподнимая его чуть выше, уверенно предложил он. Вот тут я с ним полностью согласилась, уверенно кивая головой, так же, как и он, приподнимая свой бокал к верху, чувствуя, как терпкий запах ягод приятно ударяет в нос.       – За что пьем? За этот день? За это небо? Или, может, за благополучие Франции? – легко рассмеявшись, предположила я, понимая, что этот тост должен быть особенным, потому что знала, насколько этот момент важен для нас обоих. Наверно, с виду в этом моменте и не было ничего такого, но для нас каждый миг был дороже золота. Любить такого человека не просто. Может, по приезду из Парижа его убьют. Может, нам больше и не выпадет настолько романтический шанс для развития отношений. Кто знает, кто знает... Важно суметь разглядеть подсказки судьбы, которая в любом случае выстроит для человека правильный путь.       – Это слишком приторно, может, еще за мир во всем мире предложишь? – флегматично заметил Огай, как всегда находившийся на своей волне четкого аналитика, на что я лишь закатила глаза и со вздохом цокнула языком, мысленно его передразнивая. Он был таким, какой он есть, и мне это чертовски нравилось.       – Ну, тогда давай ударимся в банальщину и выпьем за меня, ведь я же сегодня такого страха натерпелась, – снова предложила я, легко тряхнув волосами, выпрямляя осанку и подходя на шаг ближе к своему гостю, который стремительно изменился в лице, на мгновенье прищурив глаза.       – А почему за тебя? – наигранно недоуменным голосом поинтересовался Огай, вздыхая с видом великого мученика, которого как минимум неделю пытали на глазах у всего честного народа. – Я ведь тоже сегодня едва не был замучен на смерть капризами Элизы-тян.       И тут до меня дошло, к чему он клонит. Если пить за меня одну ему не по нраву, но и за себя одного он так же не хотел поднимать бокал, то получается он хочет… Что ж, если я правильного его поняла, значит, следующая моя фраза могла дать мне зеленый сигнал на развитие наших отношений, и поэтому, нервно взглотнув, я неуверенно поинтересовалась:       – Ну, тогда... За нас, что ли? – голос на этом вопросе дрогнул, как надломленная струна, я была не уверена, но все равно спросила. Я же не мужчина, должна же я правильно понимать намеки. И я нутром чуяла, что именно к этому он и клонил.       – Умница, – с улыбкой подтвердил Мори, напрочь лишая меня всяческих сомнений и поднося свой бокал в плотную к моему. Я смогла вздохнуть с облегчением. То, что он хочет выпить за «нас», подразумевала под собой многое, а значит, как бы не повернулась судьба и каким бы холодным не было его сердце, но он во мне нуждался. Черт, как же я счастлива.       – В этот вечер мы выпьем за каждого из нас по отдельности и за укрепление наших... весьма интересных отношений, – подвел итог его бархатный баритон, а на дне глаз отразилась уверенность, и только после этого наши бокалы, наконец, соприкоснулись в пронзительно-хрустальном звоне. * - Мисс, все уже закончилось. Пожалуйста, отпустите меня – фр. ** - Прошу нас простить – англ.

(Продолжение истории дело фантазии и личных выводов, ну, а формально - КОНЕЦ))) )