New Life Of Kingsman

Конечно, улыбчивость и некоторая рассеянность бывшего наставника поражали Анвина, но с другой стороны, как показал их последующий разговор — Гарри был все тем же, лишь позволял себе небольшие странности, что, в общем-то, было даже мило. Но все равно молодой агент чувствовал себя как не в своей тарелке, когда взял нож для масла, чтобы разрезать блин и позлить приверженца этикета напротив, а тот не только не сказал ему ни слова, но даже усмехнулся и начал есть блинчик руками. В задумчивости Гэри покинул дом Харта и отправился к Тильде, чтобы рассказать ей о странностях, что творятся с его боссом. Впрочем, жена лишь улыбнулась и сказала: «Эггси, ты должен понимать, что он многое пережил за этот год. Так же, как и ты, но его ведь чуть не убили. А если вспомнить твои слова, мистер Харт и перед смертью ощутил большое потрясение. Не думаешь, что это могло очень сильно его задеть?» И умом-то он прекрасно понимал, что скандинавка права, но что может противопоставить разум безоговорочному «Я чувствую»? Анвин многого не знал о жизни Гарри, да. Но он понимал или хотел думать, что понимал, как все устроено в голове человека, который сделал его жизнь прекрасной. И чертов Гарри Харт, которого он знал, не мог вести размеренную жизнь, забывать, куда дел свои очки и с кем вчера играла Англия, потому что… не мог и все тут! Точка! Казалось, это была какая-то смесь трепетного лепидоптеролога Гарри и смелого агента Галахада. И Эггси совсем это не устраивало. Он хотел общаться с тем Гарри, который ушел на миссию в церковь и не вернулся. Он так и не вернулся оттуда. Сколько глупых, но беззащитных людей он убил там? Сколько человек видели перед собой монстра, что высвободил аппарат Валентайна, прежде чем вдыхали последний раз? Тотальная потеря контроля. Такое не происходило с Гарри уже очень-очень давно. И будь его воля, не произошло бы вообще никогда. Ни в церкви, ни… Тогда еще молодой агент не смог сдержать контроль. Он не уследил за боевиками, и те уничтожили целую деревню ни в чем невиновных жителей, которым просто некуда было бежать. Да они и не успели. А все потому, что агент Галахад не справился с поставленной задачей. Он убил всех ублюдков, что попались на его пути не без явного удовольствия, которое подпрыгивало до чувства эйфории всякий раз, когда бездыханные тела падали на пыльную землю. Попали ли под его пули мирные жители? Он не исключает такой возможности. Как и не исключает того, что пришел в себя лишь в тот момент, когда направил оружие на маленького мальчика. Харт хотел помочь ему, но то, с каким ужасом ребенок смотрел на него, гвоздями вперлось в сердце британца. И, возможно, тот боялся лишь бомбы в своих руках, но Гарри выдернул ее из его рук и выкинул метров на триста от них. Паренек убежал. Харт не удивится, если того убили на месте, когда поняли, что тот не исполнил приказ. Но его все равно убило бы — не в том месте и не в то время он родился. И теперь, каждую ночь пред ним вновь предстает этот мальчик, а ведь как трудно ему было сбежать от этого образа много лет назад. Но отныне темные кудряшки и огромные карие глаза медленно таят, и Харт получает еще одно выражение полного ужаса и страха, глядящего с упреком и разочарованием. Эггси точно видел, что сделал этот монстр. Он монстр. И никакой контроль тут не спасет. Если все те правила, что выстроил для себя Гарри, можно вычеркнуть одним лишь движением — то, к чему это все? Неужели умение стучаться или запрет на широкую улыбку уберут из него бесчеловечного убийцу? Нет. И каждый раз, просыпаясь от легких поглаживаний по голове, Гарри не хочет рассказывать, что случилось. Но ему не нужно ничего говорить. Ей не требуются никакие слова, чтобы все понять и крепко-крепко обнять своего Гарри, который, наконец, вышел на связь. Спустя столько лет, он был все тем же мечтателем и романтиком, что и в тот день, когда покинул ее и отправился навстречу приключениям. Она прошла не меньше испытаний, но несмотря ни на что — никогда не забывала, что паренек, который целый день носил ромашковый венок, что она ему сплела, не обращая внимания на шуточки друзей, обещал найти ее однажды. Тот молодой человек, что залезал к ней на пятый этаж по пожарной трубе с украденными из магазина цветами и постоянно влипал в неприятности из-за своего длинного языка. Мужчина, что пошел на войну за честь своей родины, одарив ее напоследок самым страстным поцелуем из всех, что когда-либо видел мир. Призрак этого мужчины, что начал работать портье в Лондоне, и не подпустил ее обратно, предложив забыть его. Потерянный мальчик, что приехал в Глазго, чтобы вновь проходить весь день в венке, что она ему сплела. Они старые и, кажется, никому ненужные дети. Он убил так много людей, упустил столько возможностей в жизни. Она спасла, может, даже больше жизней, чем он. Спасла всех, кроме него. Неужели он действительно придумал этого монстра в себе? Взрастил и воспитал? Тогда почему она не видит этого? Почему она гордится тем, сколько всего он пережил? Она уверена — все еще можно исправить. Просто привнести спокойствие и нежность в их отравленные души. Легко ли? Они должны хотя бы попробовать — слишком много раз пришлёпывали эту возможность. А если нет? Что ж, она уедет обратно в Глазго и спасет еще больше жизней, лишь бы не вспоминать улыбку этого балбеса после очередной пошлой шуточки, что он отпустил. Но она больше не намерена пропускать «нет» в свою жизнь. — Гарри, милый, будешь блинчики на завтрак? — Да. Желательно, чтобы они были такие же аппетитные, как твоя… — в него летит подушка. Каков нахал! — Старый развратник! — Не могу что-то противопоставить, мисс.