New Life Of Kingsman

Сегодня было воскресенье, а значит, Филипп мог остаться дома. Вообще американца не интересовало, в каких условиях он живет — даже если это обычная коробка. Главное, чтобы было сухо, тепло и компьютер. В принципе, от первых двух пунктов тоже можно было отказаться, но Филипп был мерзлявым и часто болел. В такие дни он натягивал на себя любимый желтый свитер, а вокруг шеи обматывал умилительный шарф с нарисованными котейками. Нос у него распухал и становился красным, потому он прятал его за постоянно обновляющейся кружкой чая с лимонным вареньем, которое ему всегда присылала из Швеции бабушка. Но сейчас, как ни странно, он не болел, а любовался своим домом. Гарри однажды застал его спящим в кресле в ателье и понял, что упустил крайне важную вещь, когда принимал к себе на работу парня из Питтсбурга. То, что у него естественно нет жилья в Лондоне. После долгих извинений Харт поручил ему найти себе дом, подходящий для молодого джентльмена. Что это означает, он вроде бы понимал — хороший район, приятный ремонт в классическом стиле, желательно, уже обставленный мебелью под старину. Единственное, что он не смог подстроить под «джентльменский» уклад дома — стены мансарды, выполнявшую роль спальни, были покрашены в бледный нежно-бирюзовый цвет, больше подходящий для комнаты маленькой принцессы, чем координатора секретных агентов. Впрочем, Филиппа все устраивало. Напротив окна стояла огромная кровать, на подоконнике лежал рабочий ноутбук, а у тумбочки — личный. Думаете, весьма странное решение? Вы просто еще не знаете, что творится в личном мире американца. Сначала ничего интересного — лишь заставка с Зимним Солдатом и рабочий стол, забитый под завязку разными программами, игрушками и папками с непонятными названиями типа: «Энн2010МагазинПродуктыЦэ». Но все это блекнет под другими фактами. Во-первых — это четыре окна браузера, в каждом из которых по 20 вкладок. В первом содержатся интересные статьи, полезные тренинги и прочий материал не понятный 80 процентам человечества. Во втором — сериалы, фильмы, книги и комиксы, с которыми он хочет ознакомиться. В следующем окне, в основном, переписки с друзьями и близкими, аккаунты чуть ли не во всех мало-мальски известных социальных сетях. Все равно Филипп заходил только в Твиттер, а все остальное не закрывал, лишь потому, что постоянно забывал пароли. И, конечно же, самое посещаемое им окно — оно под паролем. 100904. Когда-то именно в тот день ему открыли глаза на жизнь. Впрочем, сейчас он туда заходить не хочет. Сегодня день кино: на этот раз любимые эпизоды «Звездных Войн». Но после четвертого эпизода его бесцеремонно прерывает поток сыплющихся в What’s App сообщений. И это не к добру. Он знает только одного человека, который не обладает терпением настолько, чтобы привлекать к себе внимание таким образом. Благо Филипп не маленький мальчик. Он давно научился просматривать все сообщения так, чтобы собеседник не знал, что те прочитаны. «Хэй? Фил, прости за тот случай» «Я бы никогда…» «Ты ведь знаешь что у меня крышу иногда сносит» «Где ты? Я приходил к тебе домой, но там какие-то другие чуваки уже живут» «Они сказали ты типа к британчикам куда-то свалил» «Хочешь прилечу к тебе на крыльях любви?» «Надеюсь зайчонок ты не нашел мне там замену?» «Если так то я убью любого кто притронется к тебе» «И ты тоже не останешься без наказания» «Эй, это не смешно. Ты же просто дома заебываешься с очередным дрянным фильмом» «Будь я с тобой, мы бы занимались чем-то похожим на твое четвертое окно» «Форсберг ответь мне» «Сученыш» «Я же приеду и выебу тебя как самую последнюю шлюху» «Хотя ты и есть моя шлюха» «Пока» «Жди)))» Черт. Филипп смотрит в одну точку, пытаясь вкатить слезы обратно. Это не должно вновь происходить с ним, в этой новой жизни, где он строит новую организацию вместе с очень крутым Гарри Хартом и каким-то слишком серьезным Гэри Анвином. Он ведь приехал сюда первого октября, его самолет приземлился в 9:36, с опозданием в 26 минут, потому что какой-то другой самолет долго не мог взлететь, и им пришлось долго стоять на повороте на взлетную полосу. И Филипп даже начал немного возмущаться, но Гарри предложил ему мартини, и все сразу стало как-то лучше. И после этого он несколько раз взламывал спецслужбы многих стран мира, заключал какие-то договоры, находил ученых и персонал. Он каждую неделю отправлял Эггси отчеты на почту, а один раз даже позвонил, потому что за три недели Анвин не прочитал ни одного письма, а Гарри было очень важно держать его в курсе. Но трубку взяла принцесса, и Филипп так разволновался, что только пробормотал что-то непонятное, а еще со смущением отметил, что его бабушка без ума от Тильды. И та, кажется, посмеялась и переспросила, что нужно сказать Анвину, а Форсберг попросил, чтобы тот посмотрел почту. А после службы он пошел в пиццерию и съел среднюю гавайскую, в которую еще попросил добавить немного грибов, потому что так вкуснее. А теперь он утирает безостановочно катящиеся слезы в своей новой жизни, лишь потому, что учуял кошмары прошлой. И даже повтор значимых событий ничего не дает. Он вновь и вновь возвращается к самому страшному и может только вдыхать, надеясь, что холодный воздух разорвет его изнутри и прошлому уже будет нечего уничтожать. И сердце, будто почуяв неладное, мечется влево-вправо, разрывая грудную клетку. И мелкая дрожь проходит по телу, будто сотни опарышей, спешащих разъесть кровоточащую рану. И руки трясутся так, будто они тело курицы, которой только что отрезали голову. И все это не прекращается, пока Форсберг не проваливается в забытье. Просыпается он лишь вечером, с болящей головой и будто забетонированным телом, потому что желание двинуться и продолжить жить — решительно неисполнимо. И ему остается лишь лежать в своей бирюзовой комнате с абсолютно пустой головой. Он будто брокколи, которые мама заставляла есть в детстве. Такой же омерзительный овощ. Но наступает понедельник и Филипп на всех порах мчит на работу, чтобы быть крутым Мерлином в своей новой жизни, предпочитая не думать о том, что старая может заявиться в любом момент.