Серовольчьи драбблы

Сережа хорошо помнит тот день. Бутылка дешевого вина, крыша, прохладное утро. Они продержались в университете уже месяц, получили первую стипендию. Сережа помнил, что идея отметить это пришла в голову Олегу, идея выбраться на крышу — ему. — Мы и так уже всю ночь не спим, — устало улыбнулся Олег, докуривая. Сережа много раз слышал о том, что посиделки до утра на кухне под стакан чего-нибудь покрепче — неотъемлемая часть студенческой жизни. А раз так, то нужно самому обязательно хоть раз попробовать. — Тем более нужно освежиться, — Сережа сделал последний затяг, затушил сигарету в пепельнице. — Так что доставай вторую бутылку, а я пока что сгоняю в комнату за свитером и плеером. Возражения не принимаются. Поднимаясь по лестнице не совсем трезвый Сережа пару раз споткнулся. Ноги заплетались, поэтому он приобнял Олега за плечи. Волков без проблем тянул его вверх почти на себе. Впрочем, подъем не был самой сложной частью задумки. Самое сложное было — сдерживать смех, чтобы не перебудить всех в подъезде. Разумовский, которому вино ударило в голову, то и дело кусал губы, стараясь быть тише. На крыше оказалось куда прохладнее чем Сережа ожидал. Олег не такой восприимчивый к перепадам температуры, закаленный, ему и в футболке оказалось вполне комфортно. Сережа же поежился, приобняв себя руками. — Надо было взять плед, а то холодно, я так слишком быстро протрезвею, — заметил он. — Этого же нельзя допустить, правда? Открывай бутылку. — Ты напьешься и свалишься, — усмехнулся Олег. — Я знаю, что ты всегда меня поймаешь, — улыбнулся Сережа в ответ. Устроившись на крыше, Сережа прижался теснее. Взял бутылку и, прокашлявшись, поднял ее вверх. — За то, чтобы все у нас с тобой было хорошо, — произнес он и сделал несколько глотков. Олег кивнул, повторил. Протянул обратно бутылку Сереже. — Чуть позже, — ответил он и положил Олегу голову на плечо. — Посмотри лучше, какая красота вокруг. Питер безумно красивый. Сережа всегда умел ценить красоту, архитектура города приводила его в восторг. Вот и сейчас залип, оглядывая город с высоты. — На рассвете да еще и с крыши — особое зрелище. — Особое, — Олег вновь сделал пару глотков, наслаждаясь моментом. Не нужно никуда спешить, переживать, дергаться. Сейчас есть только они — беспечные и счастливые — просыпающийся город и невероятный рассвет. — Хочешь, я нарисую потом все это акварелью? — он обводит панораму рукой. — У нас завтра как раз выходной. Сережа принимается говорить о том, как именно и что он изобразит. Переходит к дальнейший планам по рисованию. Перескакивает на учебу, все чаще прикладываясь к вину. Когда это утро закончится, то нужно будет вновь заниматься рутиной, вновь погружаться в дела. — Не хочу возвращаться, — выдыхает Сережа и засовывает озябшие руки в карманы, натыкаясь на плеер. — Точно, я про него ведь и забыл. Сережа щелкает, перебирая плейлист — Олег следит не за надписями на экране, а совсем беспалевно залипает на длинные изящные пальцы. Потом Разумовский достает наушники, манит Олега пальцем: — Иди сюда. Тот послушно наклоняется, Сережа вставляет ему один наушник в ухо, второй себе, после чего нажимает на кнопку и снова кладет ему голову на плечо. Олег узнает песню с первых секунд. Музыка плавно ложится на утро, подчеркивает настроение, дополняет. И то, что было на бело, откроется потом, Мой рок-н-ролл — это не цель, и даже не средство. Олег делает глубокий вдох, поворачивает голову к Сереже, погрузившемуся в свои мысли и сосредоточенно смотрящему куда-то вперед. На наших лицах без ответа Лишь только отблески рассвета, Того, где ты меня не ждешь. В предрассветном свете лицо Сережи кажется совсем бледным, каждую веснушку видно. Ресницы Сережи слегка подрагивают, глаза сейчас ярче обычного — то ли на контрасте, то ли из-за игры света, ярко-голубые. Сережа, его Сережа, который всегда был рядом. Олег даже представить не может, что, как в песне, действительно может случиться так, что он его больше не будет ждать. А дальше — это главное — похоже на тебя. В долгом пути я заплету в волосы ленты. Олег автоматически подается вперед, проводит рукой по рыжим волосам, заправляет прядь за ухо. Сережа поворачивает к Олегу голову, мягко улыбаясь уголками губ, и почему-то от этой улыбки в сочетании с музыкой и текстом Олегу почему-то становится внезапно тяжело на душе. Как будто и впрямь их «здесь и сейчас» больше не повторится. Прохладный ветер, лиловый рассвет, холодная красота спящего города и уютный, домашний Сережа у него под боком. И почему-то при одной только мысли о том, что так больше не будет, больно. И не способный на покой, я знак подам тебе рукой, Прощаясь с тобой, как будто с легендой. Сережа пристально смотрит в его глаза, смущая, сбивая с толку, словно ища на его лице ответы на какие-то свои невысказанные вопросы. Прольются все слова как дождь, И там, где ты меня не ждешь, Ночные ветры принесут тебе прохладу. Разумовский смотрит так пристально еще пару секунд, а затем вновь кладет ему голову на плечо. — Почему именно эта песня? — наконец-таки спрашивает Олег. Волков не сентиментален, но почему-то именно от этой песни и именно сейчас как-то неприятно щемит на душе. — Атмосферно, — лаконично отвечает Сережа. Олег еще с пару секунд смотрит на бледный, тонкий профиль. А затем прикладывается к бутылке, делая нескольких крупных глотков. На наших лицах без ответа, Лишь только отблески рассвета, Того, где ты меня не ждешь. Прилично отпив, он предлагает бутылку Сереже, но тот лишь вновь мотает головой, слушая музыку. Атмосферно, с этим не поспоришь. Вот только атмосфера по сравнению с той, что была в начале вечера совсем другая. Пьяный угар и веселье резко растворились в прохладном воздухе, оставив место какой-то непонятной тревоге и ноющему ощущению в груди. Впрочем, Сереже вроде нормально, решает Олег. Разумовский всегда воспринимает все не как остальные. Они молча дослушивают, каждый погруженный в свои мысли. Когда песня заканчивает, то Сережа вздрагивает. В ухе резко начинает орать Ария, возвращая в реальность. — Я и забыл совсем про список воспроизведения, — вдруг смеется он и тыкает на кнопку, убавляя громкость. — Так лучше, — кивает Олег, соглашаясь то ли со звуком, то ли со сменой песни. Сережа хорошо помнит тот день. Бутылка дешевого вина, крыша, прохладное утро. Вот только Олега сейчас рядом нет. С той самой встречи рассвета прошел год. С отъезда Олега в армию — полгода. А Сережа все еще не может отпустить. Разумовский всю ночь проводит в комнате, наедине с воспоминаниями, хорошо, что выходной. Когда стрелка часов доползает до шести, берет недопитую бутылку и один поднимается на крышу. В этот раз он берет плед. Накинув его на плечи поверх свитера, Сережа поудобнее устраивается, делает несколько крупных глотков, зажмурившись. Прохладный ветер, лиловый рассвет, холодная красота спящего города. Вот только Олега под боком нет. Сережа достает плеер, затыкает уши и включает опять «Мой рок-н-ролл». Глупо добивать себя грустной музыкой, когда тебе плохо, но именно это Сережа и делает. Еще и добавляет вина. На наших лицах без ответа, Лишь только отблески рассвета, Того, где ты меня не ждешь. Сережа делает резкий вдох, устало проводит по лицу, смахивая упавшие на лоб пряди и запрокидывает голову. Раньше было проще, раньше было не так больно. Не так одиноко. Вместо того, чтобы отвлечься, Сережа медленно добивает себя прокручивая перед глазами сценки из их совместного проживания на съемной квартире. Вот только как-то слишком быстро все закончилось. Переезд. Первые самостоятельные походы куда-то. Первый алкоголь. Первые признания. Первый поцелуй. Первая серьезная ссора из-за отъезда в армию. Сережа так до сих пор и не определился, что должен испытывать по этому поводу. Если правильно, то стоит порадоваться, что Олег нашел что-то свое, что у него получается. Сереже это удается лишь отчасти. Как бы он не хотел прогнать чувство того, что его предали, не выходит. Сколько бы времени не прошло, а менее больно не становится. Дорога — мой дом, и для любви это не место. Сережа делает еще пару глотков, наклоняет голову и едва слышно выдыхает слова, которые подхватывает прохладный утренний ветер: — Я очень скучаю по тебе.