Серовольчьи драбблы

Олег знает, что Сереже часто снятся кошмары. Потому что Сережа пересказывает ему иногда всю эту жуть, про какую-то мистику, убийства, воронов, сценки из средневековья и чумных докторов. Потому что Сережа нередко зарисовывает свои сновидения: здесь он уже делится не так часто, но Олег все равно несколько раз видел, как Сережа набрасывал на бумаге жуткий темный силуэт с крыльями. Потому что Сережа часто просыпается во сне. Иногда просто распахивает глаза, вздрагивая, иногда вскакивает с криками в холодном поту, пугая Олега. Опять снились какие-то трупы, нежить, реки крови и черепа. Сережу часто преследуют кошмары, которыми он с Олегом делится. Вот только о некоторых кошмарах Сережа все же говорит гораздо реже. — Мне снились мама с папой. Сереже пятнадцать. Они сидят с Олегом после уроков в их общей комнате, Сережа пытается что-то рисовать в своем блокноте, но то и дело прерывается. Олег отрывается от учебника по информатике, поднимает на Сережу внимательный взгляд. Сережа говорил о своей семье редко, признавал, что почти ничего не помнит. — Снилось, как они погибли, что я был там. Про то, что произошла авария маленькому Сереже рассказали не сразу. Отец не справился с управлением. Столкновение. Оба умерли до приезда скорой. — Вспоминал их недавно? — предполагает Олег. — Может думал, поэтому и приснилось. — Да нет, — пожимает плечами Сережа, слишком потерянный и уставший, трет глаза. — Сам не знаю, почему. — Эй, бывает, — Олег откладывает учебник, спрыгивает со своей кровати, пересаживается к Сереже и обнимает его за плечи. — Мне мои тоже снятся иногда. Квартира наша, как с отцом ездили на речку, или Арчи, помнишь, я тебе рассказывал, что у нас собака была… — Помню, — кивает Сережа, улыбаясь уголками губ. Олег прижимает крепче: — Скучаешь по ним? — Иногда, немного, — признается Сережа и отодвигается блокнот так, чтобы Олегу было видно рисунок. На листе в клетку изображены высокий рыжий мужчина, идущая рядом с ним невысокая, аккуратная женщина с огромными голубыми глазами, а между ними нарисован сам маленький Сережа, которому там от силы года четыре. Хорошая репродукция одной единственной фотографии, которая сохранилась у Сережи. Олег понимающе кивает и Сережа кладет голову ему на плечо. Сережа не говорит о своей семье. Может неприятно будоражить воспоминания, может больно. И все же вспоминает, когда пару лет спустя вновь видит тот же сон. — Машина горит, а я не могу их спасти. Делится он с Олегом утром, после очередного пробуждения посреди ночи в холодном поту: — Я как будто виноватым себя чувствую. — Ты ни в чем не виноват, Сереж, — Олег берет его за руку, а затем все же спрашивает: — Тебе без них одиноко? Сережа сжимает его ладонь и мотает головой, мягко улыбаясь. — Нет. Теперь уже нет. Сережа привык справляться со все сам. Привык, что кроме Олега рядом никого нет. И все же, когда они поступают в университет и переезжают на съемную квартиру, Сережа то и дело возвращается мысленно назад. С родителями все было бы иначе. Они бы сейчас поддерживали. Они бы наверняка гордились. Сережа вновь видит во сне свою маму. Она ничего не говорит, просто прижимает его к себе, гладит по голове. Сережа не знает, как долго они так сидят, но когда он пытается заговорить во сне с ней, дотянуться, она исчезает. Сережа резко подается вперед… и просыпается. Вскакивает на кровати, тяжело дыша. Оборачивается, понимая, что разбудил Олега. — Извини, — тихо произносит Сережа и устало трет лицо руками. — Опять кошмары спать не дают? Олег приподнимается на кровати, осторожно обнимает Сережу за талию. — Не кошмары сегодня, — мотает он головой. — Просто воспоминания. Сережа замолкает на время, а Олег не торопит, лишь аккуратно поглаживает по спине. Проходит пара минут прежде чем Сережа вновь говорит: — Олеж, как по-твоему, наша жизнь сложилась бы иначе, если бы у нас была семья? Олег отвечает не сразу, обдумывая свой ответ. А затем притягивает Сережу ближе, касается губами виска. — У нас есть семья. Я — твоя семья, Сереж. Сережа прижимается крепче, обнимая Олега в ответ.